Подъем Китая

Различного рода несанкционированные манифестации в Пекине, и в первую очередь на площади Тяньаньмэнь, начались еще в апреле 1989 года. При этом в Пекин все время приезжали группы студентов и молодежи из других городов. Устанавливались контакты и с солдатами Пекинского гарнизона. Было очевидно, что готовится какая-то акция. Однако в Политбюро ЦК КПК не слишком ясно понимали, что происходит в обществе и как реагировать на происходящие события. Как раз в это время проходила активная подготовка к визиту в КНР советского лидера Михаила Горбачева, и в нелегальном молодежном штабе было решено приурочить основные выступления именно к этому визиту.

Визит Горбачева в Китай являлся крайне важным международным событием, которое должно было означать примирение двух самых крупных коммунистических государств и также КПСС и КПК. Хотя сценарий этого визита был составлен заранее, никто не исключал разного рода неожиданных поворотов. Для освещения визита в Пекин прибыли более тысячи журналистов и разного рода экспертов из всех стран.

Многие события этих недель происходили спонтанно, и их трудно было прогнозировать. Первой «репетицией» «оранжевой» революции в Китае стали похороны Ху Яобана, одного из лидеров КПК, который еще в 1981 году был по рекомендации Дэн Сяопина избран на пост Генерального секретаря ЦК КПК. Он был активным поборником реформ и «открытости», однако через несколько лет у него возникли разногласия с Дэн Сяопином, и в 1987 году он был снят со своего поста – по официальной формулировке «за потворство буржуазным тенденциям и западному влиянию». Однако Ху Яобан продолжал оставаться не только членом ЦК КПК, но и членом Политбюро, и он принимал участие во всех заседаниях ЦК КПК, которые происходят в Китае в закрытом режиме. Как раз во время одного из таких пленумов, на котором Ху Яобан был подвергнут в очередной раз критике за либерализм, он неожиданно умер от сердечного приступа. Смерть Ху Яобана стала тогда первым толчком к массовым демонстрациям китайской молодежи, которые проходили под лозунгами предоставления в стране свободы слова («гласности») и политических реформ. На площади Тяньаньмэнь начали собираться десятки тысяч молодых людей. Сменяя друг друга, они уже не расходились до середины мая, когда должен был состояться визит М. Горбачева. В центре площади – у монумента народным героям образовался штаб студентов. Началось и формирование студенческих дружин. Шла активная организация огромных масс студенчества и молодежи, и власти КНР постепенно утрачивали контроль за положением дел на главной площади Пекина и на прилегающих к ней улицах.

Хотя в советской печати почти ничего не говорилось, несмотря на гласность, о событиях в Пекине, в окружении Горбачева внимательно анализировали происходившие события. Возникло даже предложение отложить намеченный на 14–20 мая визит Горбачева в Китай. Однако после переговоров с руководством Китая было решено провести этот визит в оговоренные заранее сроки и по составленному сценарию.

Этот сценарий предполагал, что торжественная встреча российского лидера пройдет в центре Пекина, на площади Тяньаньмэнь, – там, где находился флагшток с главным флагом КНР и стоял круглосуточный почетный караул солдат НОАК. Однако события, происходившие в Пекине, вышли из-под контроля китайских властей еще тогда, когда самолет с советской делегацией находился в воздухе. Советская делегация была очень большой. Кроме министров и дипломатов, М. Горбачев пригласил принять участие в этом визите и многих известных деятелей культуры, писателей, режиссеров, крупных ученых, а также большую группу ведущих журналистов.

Уже с утра 14 мая весь центр Пекина и прилегавшие к нему улицы были запружены молодежью. По приблизительным подсчетам, на улицах Пекина находилось в это время около двух миллионов молодых людей, и их действиями руководили студенческий штаб и командование молодежных народных дружин. Через советское посольство в Пекине было передано несколько обращений к Горбачеву с просьбой о встречах с представителями молодежи и о выступлении в Пекинском университете. «Мы глубоко восхищены Вашей книгой «Перестройка и новое мышление», – говорилось в одном из таких обращений, – и верим, что Ваш визит в Китай даст китайскому народу новые представления и идеи относительно осуществления реформ и строительства в социалистическом государстве».

Еще при подлете к Пекину Горбачев получил сообщение о том, что официальная церемония встречи советского лидера состоится прямо в аэропорту, а не в центре Пекина. Именно здесь советского лидера встретил Председатель КНР Ян Шанкунь. Прогремел двадцать один орудийный залп. Сам М. Горбачев писал позднее в своих воспоминаниях: «Кортеж автомобилей направился в резиденцию, расположенную в Дяоюйтае. Мы ехали окраинными дорогами, объезжая центр города: центральные магистрали и площади оказались заполнены демонстрантами. Студенты, как нам стало известно, готовы были оказать почести советскому лидеру, но пекинские власти не пошли на это. Возможно, они были не уверены, что смогут удержать ситуацию под контролем.

Не удалось возложить венок у памятника в честь героев революции. Я хотел это сделать, больше того, от студентов был сигнал, что мы, мол, порядок обеспечим. Но китайское руководство, видимо, опасалось, что появление Горбачева на Тяньаньмэнь еще больше взвинтит обстановку. Хозяева наши остро переживали создавшуюся ситуацию, несколько раз извинялись, говоря, что впервые в истории КНР пришлось отступить от традиционно заведенного ритуала.

Во второй половине дня я встретился с Ян Шанкунем» (М. Горбачев. Жизнь и реформы, М., 1995. С. 434).

На следующий день Михаил Горбачев встретился с премьером Госсовета Ли Пэном. Позже у Горбачева была большая беседа с Генсеком ЦК КПК Чжао Цзыяном. Однако главной частью визита была продолжительная беседа Горбачева с Дэн Сяопином, который, не занимая высших постов в государстве, оставался неоспоримым лидером нации и государства. В своих воспоминаниях Горбачев просто приводит запись основных частей этой беседы, в которой Дэн Сяопин снова призвал советского лидера «закрыть прошлое и открыть будущее». Знакомство с содержанием всех этих бесед показывает, что китайские лидеры плохо понимали летом 1989 года сущность и природу перестройки в СССР, а советские лидеры плохо понимали сущность и природу событий в Китае, которые развертывались на их глазах. Однако можно сказать и иначе: советские лидеры плохо понимали конечные цели и возможные последствия своих собственных действий, а китайские лидеры не слишком ясно понимали природу и возможные последствия массового молодежного движения. Они утратили контроль за положением в Пекине, и у них не было единого мнения по поводу того, что нужно делать, чтобы возвратить себе власть в столице страны.

Было очевидно, что Михаил Горбачев явно сочувствовал китайской молодежи. Над огромной толпой молодежи на площади Тяньаньмэнь главными лозунгами были «Ура Горбачеву!» – на русском и китайском языках, а также «За нашу и вашу свободу!». Он был готов встретиться с представителями молодежи или даже выступить в Пекинском университете, но китайское руководство не считало возможным такого рода встречи. Тем менее Горбачев решился на один весьма рискованный и вызывающий поступок. Во-первых, он предложил членам советской делегации как можно больше встречаться и беседовать с молодыми манифестантами в Пекине. Во-вторых, он и сам искал какой-то возможности встретиться с молодыми манифестантами, нарушая принятый в подобного рода государственных визитах протокол. Такая возможность представилась при посещении Великой Китайской стены. Вот что он сам писал в своих воспоминаниях: «Атмосфера встреч с молодежью везде была просто чудесной, искренней. Мне запомнилась, в частности, встреча с демонстрантами на обратном пути с Великой Китайской стены. Служба безопасности, заметив впереди многочисленные колонны молодежи, хотела было направить кортеж машин куда-то в боковую улицу, но я попросил ехать прямо. Студенты, увидев мою машину, бурно нас приветствовали. Мы остановились, вышли из автомобилей, обменялись рукопожатиями. Порядок демонстранты соблюдали образцовый, сами организовали живой коридор, и мы спокойно проехали, а уж за нами – охрана.

Словом, самые разнообразные контакты с китайской молодежью подтвердили, что я правильно поступил, решив не откладывать визита в Китай, хотя у некоторых наших товарищей и возникало сомнение – не помешают ли его успешному осуществлению начинавшиеся в Пекине студенческие выступления. Откровенно говоря, из Москвы мы все же не представляли масштаб этих выступлений. Пик студенческого протеста совпал с моим приездом в Пекин, но было бы, конечно, большим упрощением и просто неправдой усматривать здесь какую-то взаимосвязь, как это пытались делать многие из тысячи двухсот иностранных журналистов, съехавшихся освещать визит.

С чем шли люди на улицы, почему они решили приурочить наибольший размах демонстрации (по некоторым оценкам, в Пекине вышли на улицы не менее двух миллионов демонстрантов) к приезду Горбачева? В какой-то мере ответ на этот вопрос дают полученные мною обращения» (там же, с. 447–448).

В своих воспоминаниях Михаил Горбачев искажает даже свои собственные впечатления от событий в Китае. На самом деле он испытал шок от увиденного и пребывал в растерянности. Уже поздно вечером 15 мая в посольстве СССР в Пекине и без участия китайских представителей Михаил Горбачев собрал работников посольства, группу обеспечения визита, а также сопровождавших советского лидера деятелей науки и культуры. Бывший инструктор Отдела международной информации ЦК КПСС Юрий Тавровский вспоминал через 20 лет: «Горбачев находился под сильным впечатлением от увиденного. Поглядывая на сидевшую рядом со мной уставшую и оттого необычайно молчаливую Раису Максимовну, он обратился к залу: “Вот тут некоторые из присутствующих подкидывали идею пойти китайским путем. Мы сегодня видели, куда ведет этот путь. Я не хочу, чтобы Красная площадь походила на площадь Тяньаньмэнь”» (М., Профиль, 18 мая 2009 г.).

Сущность разногласий между Дэн Сяопином и Горбачевым не по проблемам советско-китайских отношений (здесь между ними было почти полное согласие), а по проблеме реформаторства в авторитарной социалистической стране (сами лидеры эти проблемы не обсуждали, но в их окружении обсуждение шло очень активно) была главным образом в расстановке приоритетов. Дэн Сяопин заявлял, и не раз, что руководство КПК должно в первую очередь провести экономические реформы и добиться очевидного для всех улучшения экономического положения в стране и очевидного для всех улучшения материального положения широких масс китайского народа. Только после этого можно будет планировать проведение каких-то демократических реформ, включая и свободу слова. У Горбачева была другая точка зрения. Он заявлял, что в первую очередь необходимо провести в стране глубокие демократические реформы, включая гласность, ибо без такой демократизации экономические реформы не будут иметь достаточного простора, не будут иметь перспектив и надежности. Без широкой демократии плодами экономических реформ воспользуется не народ, а дельцы криминальной экономики и коррумпированные чиновники.

На самом деле этот спор о «китайском» и о «горбачевском» путях реформирования авторитарного социалистического общества шел очень активно, хотя и не открыто в советских аппаратах власти, но также и в Китае. Весьма информированный на этот счет Юрий Тавровский свидетельствовал: «Среди участников визита в Китай было много сторонников «китайского пути», то есть реформирования социализма с приоритетом экономических преобразований над политическими. Они работали в ЦК, КГБ, ГРУ, в МИДе и академических институтах: ИМЭМО, институтах Дальнего Востока, востоковедения. Китаистов в советские времена готовили много, сначала – чтобы «вечно дружить», потом – чтобы вести войну холодную с возможным перерастанием в горячую. Поэтому «китайская мафия» во всех политикоформирующих организациях традиционно занимала второе место после американской. В ходе многомесячной подготовки к визиту было составлено несколько серьезных аналитических записок, рекомендовавших перенять опыт китайских реформ, начатых Дэн Сяопином в 1978 году и уже давших к тому времени зримые экономические результаты. Похоже, Горбачев колебался, намереваясь в ходе встречи с великим старцем и другими лидерами Китая всерьез поговорить о смене ориентиров перестройки, все более дестабилизировавшей СССР. Он особенно ждал встречи с Генеральным секретарем ЦК КПК Чжао Цзыяном, которого в Москве считали китайским Горбачевым. Эти встречи состоялись, но только усугубили отторжение «китайского пути». Дэн Сяопин в те дни, когда ему для удержания обстановки под контролем приходилось принимать жесткие и жестокие решения, вряд ли был расположен хотя бы для приличия хвалить курс горбачевских политических реформ. Это по его приказу Чжао Цзыян на второй день визита советского лидера был арестован и смещен со всех партийных постов» (там же).

Горбачев узнал о смещении и аресте Чжао Цзыяна гораздо позже – уже в Москве. Их беседа в правительственной резиденции носила во многом официальный и не особенно откровенный характер. Однако Генсек КПК в тот же день вечером пригласил М. Горбачева в небольшой китайский ресторан. Горбачев принял это приглашение, и здесь их беседа носила гораздо более откровенный характер. Главной темой этой беседы были события на площади Тяньаньмэнь и в других университетских центрах Китая. Чжао Цзыян был решительно против каких-либо силовых действий по отношению к студенческой молодежи, и Горбачев его поддержал. Он пригласил Чжао Цзыяна в СССР. Через два дня Горбачев улетал в Шанхай, и оттуда он должен был возвратиться в Москву. Поэтому 17 мая в Пекине состоялся большой прощальный банкет в честь советского лидера. На банкете Горбачева приветствовали премьер Госсовета Ли Пэн и Председатель КНР Ян Шанкунь. Дэн Сяопин не счел нужным присутствовать на этом банкете. Но не было здесь и Чжао Цзыяна – к удивлению Горбачева, – так как он уже был арестован.

После возвращения М. Горбачева в Москву в аппарате ЦК КПСС, в МИДе, а также на встречах ответственных работников международного и идеологического отделов ЦК КПСС со своими коллегами из социалистических стран итоги визита советского лидера в Китай весьма подробно обсуждались, но в закрытом порядке. Директива самого Горбачева, поддержанная и в Политбюро, была однозначна – объяснять всем братским коммунистическим партиям полную ошибочность, неприемлемость и даже опасность для правящих коммунистических партий «китайского образца» реформирования социалистического общества. Этот спор был, однако, решен историей совершенно иначе.

После того как М. Горбачев вернулся в Москву, масштабы манифестации в Китае сократились, но они не были прекращены, а в некоторых отношениях положение даже обострилось. Часть студентов объявила голодовку. К демонстрантам-студентам примкнули также многие деятели интеллигенции, а также часть рабочих и служащих. В Пекин железнодорожники бесплатно доставляли десятки тысяч молодых людей из провинции. Главным лозунгом демонстрантов были не свобода и демократия. Основной лозунг манифестантов был другим – «Долой продажных чинуш!». Но как можно было не только выполнить, но даже обсуждать это требование в условиях хаоса и беспорядков?

Как мы узнали позднее, и в штабе студентов, который руководил молодежными массами, были разногласия. Непрерывные дискуссии происходили и в Пекинском, а также в других университетах. Высказывались опасения, что студенты, не искушенные в политике, становятся пешками в руках каких-то других сил. Многие родители призывали своих детей уйти с улиц и площадей Пекина. Однако в этих дискуссиях возобладали радикалы.

Михаил Горбачев уже улетел из Шанхая в Москву, когда в Пекине 20 мая с 10 часов утра было введено военное положение. Практически прекратилась работа городского транспорта. Иностранные корреспонденты, многие из которых прилетели в Пекин для освещения визита в Китай советского лидера, не могли свободно перемещаться по городу и вели свои репортажи и делали снимки, наблюдая за событиями из окон своих комнат в пекинских гостиницах. На дороге в аэропорт было много брошенных машин. По городу несколько сот студентов и студенток разъезжали на мотоциклах. Власть на улицах была в руках молодежного штаба, но что делать дальше, эти люди не знали.

Не было единства и в Политбюро ЦК КПК. За силовое подавление беспорядков, или «мятежа», высказывались премьер Ли Пэн и первый секретарь Пекинского горкома КПК и член Политбюро Ли Симин. Но гарнизон Пекина уже не мог взять контроль в городе в свои руки, и доверия к нему не было. Некоторые из членов Политбюро воздерживались от принятия ясного решения. Окончательное и твердое решение принял Дэн Сяопин, который уже не входил в состав Политбюро, но продолжал возглавлять Центральный военный совет и обладал в Китае наибольшим авторитетом и властью. По его приказу войска пекинского гарнизона были выведены из столицы, а к городу быстро подошли несколько дивизий, в том числе и танковых, из ближайших провинций. Они получили приказ очистить центральную площадь. Очень многие из демонстрантов разошлись еще раньше, но те, кто продолжал блокировать улицы города, были разогнаны. Эта акция не обошлась без жертв, точное число которых неизвестно до сих пор. Погибли, по-видимому, несколько сот человек, но в том числе и солдат НОАК, что свидетельствовало о вооруженном сопротивлении. Власть в Пекине с 4 июня 1989 года снова перешла в руки ЦК КПК и государственных органов.

Из числа лидеров студенческого движения почти никто не погиб, они не собирались бросаться под танки, как это сделали несколько человек из числа рядовых участников. Лидеры, в том числе и закулисные, бежали из Пекина. Упомянутая выше Чай Лин обнаружилась вскоре в США, где она охотно давала интервью и делала заявления. Она продолжала делать эти заявления и в 2009 году – в 20-ю годовщину событий.

Как и следовало ожидать, действия властей в Пекине 4 июня были резко осуждены в США и почти во всех западных странах. США и Западная Европа ввели эмбарго на все поставки оружия в КНР. Это эмбарго действует до сих пор. В СССР, выступая на заседании Верховного Совета СССР 6 июня 1989 года, Михаил Горбачев высказал сожаление по поводу событий в Пекине, о которых советская печать в эти дни почти ничего не писала, несмотря на политику «гласности».

От осени 1989-го к осени 1992 года

К осени 1989 года прочная власть в КНР и авторитет Политбюро ЦК КПК в Китае были восстановлены. Смещенный со своих постов Чжао Цзыян находился под домашним арестом, и он жил под домашним арестом до своей смерти в 2004 году. Еще через пять лет в США были опубликованы его записки под заголовком «Пленник государства». Бывший генсек делал записи на кассетах для домашнего магнитофона, маскируя их под детские песни или записи пекинской оперы. Однако ничего нового из этих записей о событиях 1989 года мы не узнали. Естественно, что Чжао Цзыян оправдывает свое поведение в апреле – мае 1989 года и осуждает решение Дэн Сяопина. Но он и не скрывает, что его целью было постепенное движение Китая к демократии западного типа (Prisoner of the State. The Secret journal of Zhao Ziyang, № 7. 2009 г.).

На пост Генерального секретаря ЦК КПК Дэн Сяопин предложил избрать Цзян Цзэминя, члена Постоянного комитета Политбюро, который ранее возглавлял шанхайскую организацию КПК. Китайские лидеры с вниманием и тревогой наблюдали осенью 1989 года и на протяжении всего 1990 года события в странах Восточной Европы, падение Берлинской стены, а затем и падение всех коммунистических режимов в Польше, ГДР, Венгрии, Чехословакии, Болгарии и Румынии. Помешать такому неблагоприятному для коммунистического и социалистического движения ходу событий лидеры КПК не могли, и их старания были направлены на укрепление власти и влияния КПК в Китае. Еще в сентябре 1989 года, всего через несколько месяцев после трагических событий на площади Тяньаньмэнь, Дэн Сяопин заявил: «Сейчас вопрос не в том, упадет или нет знамя в Советском Союзе – хаос в СССР неизбежен, – а в том, упадет или нет знамя в Китае» (Чудодеев Ю.В. На глазах меняющийся Китай. М., ИДВ РАН, 2008. С. 43).

В 1990 году Дэн Сяопин ушел с поста председателя Центрального военного совета КНР. Этот пост, а еще ранее пост председателя Военного совета ЦК КПК занял Цзян Цзэминь. Однако Дэн Сяопин продолжал оставаться лидером нации и государства, даже не занимая никаких официальных государственных постов.

Положение дел в Китае было в 1990–1991 годах очень сложным. Страна и партия пережили шок от событий 1989 года. Социалистические режимы в Восточной Европе рушились один за другим. Советский Союз и его руководство отступали под нажимом США и западных стран. В китайском руководстве усиливались голоса консервативных лидеров, не желавших и боявшихся углубления реформ. В китайской историографии период с осени 1989 года и до весны 1992 года получил оценку «застойного времени». В эти 2,5–3 года в Китае воздерживались от каких-либо решительных действий в области экономической и политической реформы. На передний план вышли задачи партийного строительства, укрепления дисциплины в партии и государстве, борьба с коррупцией, выдвижение новых кадров. Была развернута кампания по пропаганде социализма с китайской спецификой. Ставилась задача укрепить стабильность в стране и организованно провести переход власти от второго к третьему поколению лидеров КПК и КНР. За выполнением этой задачи лично следил Дэн Сяопин (Китай на пути модернизации и реформ. 1949–1999. M., 1999. С. 401–403).

После того как положение в стране и в партии было упрочено и стабилизировано, в Китае было принято решение продолжить и углубить начатые в 1978 году реформы. Инициативу нового поворота опять-таки взял на себя Дэн Сяопин. В январе 1992 года 88-летний Дэн Сяопин выехал в южные провинции Китая и провел здесь около двух месяцев. Именно здесь уже на протяжении десяти лет проводились различного рода эксперименты по внедрению в китайскую экономику рыночных отношений. Дэн Сяопин побывал почти во всех прибрежных регионах Китая, ибо он всегда говорил, что только практика может быть критерием истины. Здесь же на юге Дэн Сяопин выступил перед руководителями партийных организаций. В частности, он заявил: «Существенное различие между социализмом и капитализмом не в том, чего больше: планирования или рынка. Плановая экономика не тождественна социализму, при капитализме тоже существует планирование; рыночная экономика не тождественна капитализму, при социализме тоже есть рынок». То, как Дэн Сяопин ответил на вопрос, по которому долгое время велись споры, показало, что влияние традиционной идеологии не является таким уж непреодолимым препятствием и что главный вдохновитель реформ сделал исторический вклад в момент остановки реформы.

Под влиянием южной речи Дэн Сяопина в марте 1992 года на заседании Политбюро ЦК КПК было принято решение по вопросу планирования и рынка: «Планирование и рынок – это экономические средства. Необходимо умело, используя эти средства, ускорить развитие социалистической товарной экономики». 9 июня того же года на курсах совершенствования кадровых работников из провинций и министерств в центральной партийной школе Цзян Цзэминь заявил: «В последнее время благодаря изучению речей товарища Дэн Сяопина у нас появились новые формулировки: во-первых, создание системы социалистической товарной экономики, в которой сочетались бы планирование и рынок; во-вторых, создание системы социалистической рыночной экономики, содержащей элемент планирования; в-третьих, создание системы социалистической рыночной экономики. Я лично склоняюсь к использованию формулировки “система социалистической рыночной экономики”».

В то время отдельные ученые предлагали в соответствии с реальным ходом реформ и духом речей Дэн Сяопина определить цель реформы – создание рыночной экономики.

В этих условиях в октябре 1992 года XIV съезд КПК официально объявил: «Цель реформы экономической системы Китая – создание системы социалистической рыночной экономики» (Из материалов XIV съезда КПК. Из архива автора).

В сентябре и октябре 1992 года я находился в Китае и мог лично убедиться, с каким одобрением приняли партийные работники среднего звена эти директивы Дэн Сяопина, которые были закреплены решениями XIV съезда КПК. Уже осенью 1992 года во всех сферах социальной и экономической жизни Китая – в финансово-банковской, в государственном и негосударственных секторах экономики, в системе ценообразования, а также в системе социального обеспечения – начались реформы, которые в конечном счете укрепили и страну, и правящий в ней режим. Все те, кто предполагал, что крушение КПСС и СССР вызовет в дальнейшем и крушение коммунистического режима в Китае, явно просчитались. В 1993 году на всем постсоветском пространстве продолжался распад государственных и экономических структур. Но в это же время в Китае начинался новый подъем.

VIII. Социализм и капитализм в Китае

Социализм с китайской спецификой

Общая картина экономической и социальной жизни Китая чрезвычайно сложна, и ее невозможно понять, прибегая к разного рода упрощенным формулам. Конечно, современный Китай – это страна с рыночной экономикой. Еще в 2001 году Китай был принят во Всемирную торговую организацию – ВТО, и он вписался в международное разделение труда. Не менее 20 % всех китайских активов принадлежат сегодня иностранным капиталистическим корпорациям. Немалая часть китайских активов контролируется китайскими же частными предпринимателями и акционерными компаниями.

Рыночные реформы и поощрение разнообразных форм частной собственности способствовали развитию в Китае имущественного неравенства. Бедность значительных масс населения преодолена в стране только частично. Здесь сохраняется на многих предприятиях и в различных формах эксплуатация бедных слоев населения богатыми предпринимателями. В Китае имеется, как я уже писал выше, многочисленный пролетариат, т. е. рабочие, не имеющие ничего, кроме своих рабочих рук. Напротив, число богатых людей в Китае растет. По данным из китайских и из западных источников, в Китае на конец 2008 года имелось 825 тысяч граждан, состояние которых превышало 10 млн юаней, т. е. превышало один миллион долларов. Наиболее крупные скопления миллионеров наблюдались в Шанхае и в Пекине, но их имелось немало и в других крупных городах страны. Число миллионеров в Китае в 2009–2010 годах продолжало расти, а около сотни китайских предпринимателей стали обладателями уже миллиардных состояний. Конечно, китайские богачи ведут себя много скромнее и ответственнее, чем российские или американские, и около третьей или четвертой части китайских миллионеров и миллиардеров вступили в КПК. Нет необходимости доказывать, что членство в КПК предполагает гораздо большую социальную ответственность и даже дисциплину, чем принадлежность американских богачей к республиканской или демократической партии или российских олигархов к «Единой России».

Ссылаясь на рост имущественного неравенства, на удельный вес и размеры частной собственности в Китае, некоторые из экспертов заявляли, что Китай движется вперед уже не по социалистическому, а по капиталистическому пути, что Китай уже перестал быть социалистической страной, что он строит сегодня не социализм, а капитализм, хотя и с китайской спецификой. Социализм в Китае, по мнению этих экспертов, играет главным образом роль политического лозунга или даже особой китайской ширмы с нарисованными на ней красивыми картинками. Но это не так. Китай использует мощные рычаги рыночной экономики, а также многие методы и целые блоки капитализма, но прежде всего для того, чтобы ускорить развитие экономики и ее последующий переход на рельсы гармоничного социалистического общества «с китайской спецификой».

Китайское общество определено как социалистическое и в Конституции КНР, и в Уставе КПК, и во всех главных программных документах КПК. Преданность социалистическому выбору укоренена в сознании китайских элит. Выступая на площади Тяньаньмэнь на параде по случаю 60-летия КНР 1 октября 2009 года, Генеральный секретарь ЦК КПК и председатель Центрального военного совета КНР Ху Цзиньтао призвал соотечественников к объединению и к построению богатой, сильной, демократичной, цивилизованной, гармоничной и модернизированной социалистической страны, ибо «60 лет развития КНР доказали, что только социализм может спасти страну, только политика реформ и открытости может обеспечить развитие Китая».

Социалистические принципы хозяйствования доминируют в Китае во всех главных экономических структурах. Все наиболее крупные предприятия страны и все главные банки принадлежат здесь государству. Капиталы могут приходить в Китай и уходить из него, но их движение контролируется государством. Именно это обстоятельство позволило Китаю сохранить свою финансовую систему от влияния кризиса 1997 года и от финансового кризиса 2008 года. Частный капитал доминирует в Китае в легкой и пищевой промышленности, но он мало представлен в тяжелой промышленности, в энергетике, в транспортных системах, в городской инфраструктуре. Земля в Китае остается государственной собственностью, она сдается в аренду – пусть и на длительный срок. В Китае есть несколько частных китайских банков, но нет иностранных банков, и всех юридических и физических лиц обслуживают китайские банки. Все расчеты здесь ведутся в юанях: валютное регулирование – это прерогатива государства. Государство гарантирует вклады, и здесь никогда не было «обманутых вкладчиков». Иностранный капитал в Китае работает по законам, которые приняты в Китае и защищают его интересы. Китайский социализм – это директивное планирование развития экономики страны – по годам и пятилеткам. Государство обеспечивает пенсии рабочим и служащим. Начинает создаваться и пенсионная система для крестьян, у которых в прошлом не было никаких пенсий. Известно, что в прежние времена старые люди, которые уже не могли сами работать, искали поддержку не у государства, а у детей или родственников.

Система образования и система здравоохранения в Китае – это государственные системы. Система семейного подряда в китайской деревне не является ни социалистической, ни капиталистической. Однако китайское правительство начинает осуществлять ряд программ и проектов, которые призваны помешать образованию в китайской деревне слишком большого неравенства, подрывающего стабильность общества. Главная из этих программ – проект «новой социалистической деревни». Государственное регулирование в Китае оказалось все же сильнее «невидимой руки рынка». Большие слои бедного населения, которые в 1980 году насчитывали в Китае от 700 до 800 миллионов человек, улучшили в истекшие 30 лет свое положение по базовым потребностям, и значительно быстрее, чем такие же группы в других бедных странах. Китайский народ сохранил поэтому свою приверженность к социалистическому выбору.

Китайские олигархи

Подводя итоги 2009 года, китайский журнал «Hurun Report» опубликовал список тысячи самых состоятельных граждан КНР. Мы могли убедиться, что по числу богатейших людей Китай прочно обосновался на втором месте в мире после США. Третью строчку по числу богатейших людей занимала в 2009 году Германия, за ней шла Япония, и только пятое место в этом клубе богатейших людей планеты занимали российские олигархи.

Что отличает китайских олигархов от самых богатых людей США, Японии или Франции? Печать отмечала, что многие богатые китайцы связаны с политикой: около трети попавших в список богачей КНР имеют партбилет КПК, а 15 % являются даже членами Всекитайского собрания народных представителей или иных крупных политических институтов (РБК-daily, 15 октября 2009 г.). Никто из китайских миллиардеров не получил свое богатство на каких-либо «залоговых аукционах» или на дешевых распродажах государственных предприятий. Здесь никто не проводил никаких ваучерных приватизаций. В отличие от многих британских или французских миллиардеров никто из китайских богачей не получил свое огромное состояние по наследству. Иными словами, в Китае нет своих ротшильдов и рокфеллеров, а также своих чубайсов, ходорковских или потаниных. Для того чтобы разбогатеть, китайским предпринимателям пришлось много трудиться и выказать подлинную предприимчивость или талант. Из 12 самых богатых китайцев 8 человек работали и продолжают работать в строительном бизнесе. Китайский предприниматель Ван Чуаньфу сумел лучше всех других наладить производство батареек разного типа, и его состояние измеряется суммой в 5,1 млрд долларов (на конец 2009 г.). На производстве и переработке бумаги нажил свое почти 5-миллиардное состояние Чжан Инь. Еще двух миллиардеров дала Китаю цветная металлургия.

Китайская печать весьма похвально писала много раз о предпринимательнице Ли Гуйлянь, которая за 30 лет работы в бизнесе сумела превратить свою корпорацию «Dalian Dayang» в самого крупного в мире производителя мужской одежды. Китайский предприниматель из Гонконга Ли Ка-Шинг считается и сегодня самым богатым китайцем в мире, и американский журнал «Тайм» включил его в 2006 году в список «Героев Азии в последние 60 лет». Однако бизнес-империя Ли Ка-Шинга объединяет компании, занимающиеся самыми разными вещами, – от розничной торговли до телекоммуникаций. О степени влияния этого бизнесмена свидетельствует такой факт. Когда в 1992 году Дэн Сяопин совершил свою последнюю в его жизни поездку по южным провинциям Китая, он, несмотря на занятость и плохое самочувствие, пожелал встретиться с Ли Ка-Шингом.

Мы не знаем, о чем беседовал «архитектор китайских реформ» и самый богатый китаец из Гонконга, но знаем, что Дэн Сяопин вежливо отклонил предложение Ли Ка-Шинга войти в совет директоров одной из самых крупных корпораций гонконгского магната.

Самая массовая китайская печать поддерживает и пропагандирует опыт наиболее предприимчивых китайцев, которые сумели, используя свои способности, конъюнктуру и поддержку властей, создать успешную фирму. Так, например, журнал «Китай» подробно описал и объяснил успех Дун Чуньлинь, которая за короткое время сумела создать вполне успешную компанию по производству модельной женской одежды, улучшающей фигуру. Эта компания «Цзыяньлиэр» дает работу более чем 20 сотрудникам и получает через Интернет заказы не только из Китая, но и из Британии и Новой Зеландии («Китай», 2009, № 11, с. 35–36). Немало писали в Китае и об успешном предпринимателе 47-летнем Ли Шуфу, который в самом начале 2010 года сумел за 2 млрд долларов приобрести шведскую корпорацию «Volvo-Curs», которую еще 10 лет назад и за 6,5 млрд долларов купила у шведского собственника американская компания «Ford». Американские автомобильные корпорации находились еще недавно в крайне трудной ситуации, и эту покупку собирался сделать российский Сбербанк. Но американские собственники предпочли неизвестного им ранее китайского бизнесмена, который в прошлом пробовал разбогатеть на производстве холодильников, потом мотоциклов, а теперь берется, и очень основательно, за автомобильный бизнес. В 2007 году его компания произвела 210 тысяч недорогих легковых автомобилей, а в 2015 году Ли Шуфу обещает выпускать на рынок не менее 2 миллионов машин («Итоги», 2010, 5 апреля, с. 38–39).

Китайские олигархи обычно воздерживаются от какой-либо вызывающей демонстрации своего богатства, как это любят делать многие из российских олигархов наподобие Романа Абрамовича или Михаила Прохорова. Да и контроль за их бизнесом осуществляется здесь гораздо строже, чем в России или в США. Еще недавно и китайская, и российская печать немало писала об успехах китайского предпринимателя Хуан Гуаньюя из провинции Гуандун. Он сумел создать по всему Китаю огромную сеть магазинов с низкими ценами, но с высоким качеством товаров. В континентальном Китае (рейтинги по Гонконгу и Макао составляются здесь отдельно) Хуан Гуаньюй стал в 2008 году самым богатым предпринимателем с состоянием, которое оценивалось в 6,3 млрд долларов. Однако в 2010 году пекинский суд приговорил Хуан Гуаньюя к 14 годам заключения, к огромному штрафу и конфискации части имущества. Его признали виновным в даче взяток, использовании инсайдерской информации на биржевых торгах и в заключение незаконных сделок. Позже будут рассмотрены и обвинения в отмывании денег, в уклонении от уплаты налогов и в незаконных трансакциях. Под следствием остаются брат и жена недавнего миллиардера, а также около десятка чиновников, получавших от миллиардера миллионные взятки. В тюрьмах Китая отбывают 15—18-летние сроки и даже пожизненное заключение не менее десятка бывших миллионеров и миллиардеров, и их никто не считает здесь «политическими заключенными». Очень тщательно следят власти Китая и за качеством продукции на част ных предприятиях, а также за соблюдением экологических стандартов. Только летом 2010 года в Китае было закрыто более 2 тысяч предприятий частного сектора, которые были признаны технологически устаревшими. В основном это были металлургические заводы и мелкие шахты, но также предприятия по производству цемента и целлюлозы.

Изучение проблем социализма

Китай является на сегодня единственной страной, где при государственной поддержке проводится научное изучение проблем социализма и коммунизма, а также истории социалистического и коммунистического движения. В России и в некоторых странах Европы эта работа является уделом небольших групп ученых, которые не имеют никакой поддержки официальных властей или Российской академии наук. В Китае это часть работы Академии общественных наук, а также кафедр по общественным наукам во всех крупных университетах страны. В Китае с большим уважением относятся к научному наследию Карла Маркса. Лишь один из примеров. Еще в 1970-е годы в CССP и в ГДР было начато осуществление большого проекта «МЭГА» по 100-томному изданию всех работ и писем Маркса и Энгельса на том языке, на котором они были первоначально написаны, – это были, как известно, немецкий, английский и французский языки. Разумеется, это была чисто академическая работа: к каждому из произведений или писем Маркса и Энгельса нужно было дать исчерпывающий комментарий. Работа была выполнена процентов на 60, когда ее остановили, сначала из-за ликвидации ГДР, а потом и из-за распада СССР и ликвидации Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Но через несколько лет партийное руководство в Китае приняло решение принять на себя и завершить проект «МЭГА». Эта работа была выполнена с помощью нескольких лучших советских специалистов особым научно-исследовательским центром со скромным названием «Бюро переводов» при ЦК КПК. Как я мог убедиться лично, это хорошо обеспеченный во всех отношениях коллектив квалифицированных научных работников, переводчиков, а также служащих библиотеки и хранилища, которые выполняют в Китае значительную часть той работы, которая в СССР была поручена Институту Маркса – Энгельса – Ленина. «Бюро переводов» в Пекине переводит на китайский язык труды Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, а также других наиболее видных деятелей марксизма и рабочего движения. Так, например, на китайский язык были переведены все главные произведения Г. Плеханова, К. Каутского, А. Грамши. Здесь было издано и Собрание сочинений И.В. Сталина. Здесь готовились к изданию работы Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина. В Китае, как я уже писал выше, не отказываются от марксизма или от ленинизма. Но здесь работают над созданием новой социалистической идеологии, которая опиралась бы на достижения всех современных общественных наук и на реальный исторический опыт китайского общества. Эта работа ведется коллективно и рассчитана, как мне сказали, на несколько десятилетий. Ученые Китая не собираются отвергать ни учение Маркса, ни учение Конфуция.

Большая работа по изучению проблем социализма ведется и в научных институтах Академии общественных наук Китая, один из которых изучает события, происходящие в Российской Федерации и в других странах СНГ. Весьма авторитетные исследовательские центры по изучению проблем экономики и политики созданы в Китае и при ведущих университетах в крупных китайских городах. В январе 2002 года я принимал участие в работе международной конференции с названием «Мировое социалистическое движение после холодной войны». Эта конференция была организована Институтом международных отношений при Пекинском университете. Мне была оказана честь открыть эту конференцию докладом «Социалистическое движение в России после распада СССР. Теория, практика, перспективы». Как известно, за последние 10 лет социализм и как идеология, и как практика получил развитие во многих странах Латинской Америки, Азии, а также Африки. При этом именно Китай становится центром по изучению этого нового социализма XXI века.

Создавая свою модель рыночного социализма, китайские ученые уделяют особое внимание изучению экономических проблем. Здесь проводится работа по изучению западных экономических теорий. При этом критика многих западных экономических концепций отнюдь не является тотальной. В Китае изучается возможность интегрирования отдельных положений марксизма и некоторых западных экономических теорий. Насколько я могу судить, центром таких исследований в Китае являются научные учреждения Шанхая и, в частности, исследовательские подразделения Восточно-Китайского педагогического университета. Именно Шанхай в 2002 году многие из моих собеседников в Китае называли «локомотивом китайских экономических реформ».

Современное китайское общество не лишено многих противоречий, которые трудно понять человеку, знакомому только с советскими или с западными моделями общественного развития. Мы видим, например, что в отличие от России отказ в руководстве народным хозяйством от использования самых примитивных административно-командных рычагов привел в Китае не к хаосу и упадку, а к появлению в недрах нации весьма мощного предпринимательского духа, который, в свою очередь, подвиг общество не только на новый экономический рост, но и на институциональные перемены. Советский экономист из Высшей школы экономики (ВШЭ) В.М. Кудров видит причиной этого не только грамотную политику государства и КПК, но и влияние таких соседних с Китаем стран, как Гонконг, Тайвань, Южная Корея, Сингапур и Япония. «В отличие от России, – писал В. Кудров, – пренебрегающей опытом соседей, Китай воспринял его масштабно и чуть ли не всенародно. Это и стало своего рода вторым мотором рассмотренных здесь реформ. Особую роль играет образованная китайская молодежь, четко понимающая, в каком направлении должна развиваться страна.

И наконец, третий мотор – это влияние Запада, его теорий, рыночных механизмов, менеджмента бизнеса, а также передовой техники и технологий. США в свое время подняли на новый уровень экономику Японии, Запад помог встать на путь современного развития многим другим странам мира, в частности Юго-Восточной Азии. США, ЕС и Япония напрямую сильно воздействуют на трансформационный процесс в Китае» («Мир перемен», 2010, № 9, с. 76).

Другой российский автор и исследователь китайской философии В. Буров считает, что духовной составляющей социализма с китайской спецификой является соединение учения Маркса с учением Конфуция. В. Буров, в частности, писал: «Стратегический курс китайского руководства – строительство социализма с китайской спецификой. Естественно, поэтому, что в последние тридцать лет главное внимание уделялось развитию экономики. Беспрецедентный экономический рост Китая за эти годы общеизвестен. Однако наряду с очевидными достижениями в процессе модернизации возникли серьезные проблемы, в том числе в социальной и духовной сферах. Это заставило китайское руководство искать пути их решения.

Поэтому и возникла необходимость обращения к национальным духовным традициям, к конфуцианству. Тем более, как мы уже отмечали, в марксизме нет специально разработанной этической теории. В то же время конфуцианство на протяжении веков сложилось в довольно стройную систему этических принципов взаимоотношений людей, общества и природы, межгосударственных отношений.

Конфуций призывал к гуманным отношениям между людьми, поэтому пропаганда конфуцианства призвана обеспечить спокойствие в семье и трудовых коллективах.

Можно без преувеличения сказать, что конфуцианство становится духовной составляющей социализма с китайской спецификой, идет процесс соединения китайского марксизма с конфуцианством» (Литературная газета», 9—15 сентября 2009 г.).

Мы знаем, что еще в Древнем Китае с его большим населением, с его иерархией и характером труда нации складывались и культивировались представления о безусловном приоритете коллектива над индивидом, автономное существование которого было просто невозможно. Человек в Китае привык чувствовать себя песчинкой в громадном море житейских бурь, где только семья и община могли стать ему защитой. Именно из этого общественного сознания исходил и Конфуций: его моральные принципы консервативны. Но и принципы социализма, пришедшие в Китай в XX веке, воспринимались многими как модернизированное конфуцианство. Это не помешало, однако, становлению в Китае рыночных отношений и мощному подъему здесь предпринимательского духа. На таком сочетании конфуцианства, марксизма и рыночного либерализма и будет построена какая-то новая китайская идеологическая доктрина. Вероятно, это и будет социализм с китайской спецификой.

IX. О трудностях Китая

Достижения Китая велики, и в этом нет сомнений. Однако и трудности, которые должен преодолевать народ Китая в своем движении вперед, также очень велики. Многие из этих трудностей и проблем идут еще из очень давних времен.

Демографические проблемы Китая

Еще тысячу лет назад население Китая составляло около ста миллионов человек, и Китай был уже тогда самой многонаселенной страной мира. Численность населения регулировалась в те столетия стихийно: болезни и эпидемии, голод и войны, наводнения, землетрясения и засухи – эти невзгоды регулировали численность населения как в Азии, так и в Европе. Заметный рост населения в Китае стал происходить во второй половине XIX века, и демографы считают, что в 1910 году население Китая возросло до 400 млн человек. На конец 1949 года при образовании КНР население материковой части Китая оценивалось цифрой в 542 млн человек (Китай. Справочник. Пекин, 1994. С. 25). Развитие здравоохранения и борьба с голодом и нищетой – все это увеличило в новом Китае среднюю продолжительность жизни и существенно снизило детскую смертность. В результате численность населения страны стала быстро расти и достигла в 1970 году цифры в 807 млн человек (там же).

В июле 1982 года в КНР прошла перепись населения, и 4 млн счетчиков записывали сведения о каждом жителе. Всего был переписан 1 008 175 тыс. человек. Китай стал первой страной мира, перешагнувшей рубеж в 1 млрд человек (Д. Штемпель. Население мира в 2000 году. M., 1988. С. 125). В период между 1962 и 1982 годами население Китая увеличивалось в среднем за год на 17,4 млн человек. В 1987 году оно выросло всего за год на 22 млн человек и достигло цифры в 1,1 млрд человек. Это вынудило руководство Китая ужесточить политику планирования семьи, которая начала проводиться еще в 1970-е годы. Был принят лозунг: «Одна супружеская пара – один ребенок». В Китае поощряются поздние браки и поздние роды, а планирование рождаемости и семьи возведено здесь в ранг государственной политики. Ставится задача сократить население Китая к концу XXI века до 1,2–1,1 млрд человек.

Как педагог, я хорошо понимаю все недостатки семьи, в которой родители кормят и воспитывают всего одного ребенка. Все эти недостатки налицо и в современном Китае. Однако большая часть жителей страны, и особенно в городах, поддерживают эту политику.

У демографической проблемы в Китае много измерений. Здесь нужно обеспечивать работой или каким-то полезным занятием около 800 млн человек. Здесь нужно создавать адекватную условиям Китая пенсионную систему. Проблема роста производительности труда актуальна и для Китая, но она решается здесь иначе, чем в США или в России. В китайской деревне практикуется в основном малая механизация, а на поточных и конвейерных линиях крупных промышленных предприятий почти нет роботов. По состоянию на 2008 год около половины работоспособного населения страны было занято в сельском хозяйстве, а также в лесном хозяйстве и рыболовстве. 22 % работоспособных граждан страны было занято в обрабатывающей, горнодобывающей и энергетической отраслях и в строительстве. 29 % рабочих мест давала в 2008 году сфера услуг. При образовании КНР сельское население составляло почти 90 % от всего населения страны. В абсолютных цифрах сельское население Китая возросло в 1980 году до 796 млн человек, что составляло 80,6 % всего населения Китая. В китайских городах и в поселках городского типа проживали в 1980 году 191,4 млн человек, или 19,4 % населения Китая. К 1998 году сельское население страны составило 70 % от общего числа жителей Китая. Однако в абсолютных цифрах оно возросло до 868 млн человек. Городское население Китая увеличилось к концу ХХ века до 380 млн человек и составило 30,4 % от общей численности населения страны (Китай на пути модернизации и реформ. 1949–1999. М., 1999. С. 289. Данные Е.Ф. Селивановой).

Приведенные выше цифры ясно показывают масштабы проблем Китая. Городское население страны увеличилось здесь в 1980—1990-е годы в два раза, но возросло и сельское население. К 2010 году сельское население Китая составило около 810 млн человек, или 60 % от всего населения страны. Городское население увеличилось до 530–540 млн человек. Однако быстрый рост городского населения также создает в Китае много проблем, и поэтому Китай не может проводить сколько-нибудь форсированную политику урбанизации. Китайскому руководству приходится поэтому заботиться не только о повышении урожайности и продуктивности земледелия и животноводства, но и о максимальном развитии ремесел и промышленного производства в сельской местности.

Улучшение качества жизни китайского населения сопровождалось здесь существенным сокращением смертности и ростом продолжительности жизни. За период с 2000 по 2010 год население страны возросло примерно на 100 млн человек. Это заметно меньше, чем в любое десятилетие 1950–2000 годов. Но для Китая и такой «умеренный» прирост населения создает немало трудностей. Одна из таких трудностей – это рост числа людей старших возрастов. В 1964 году доля людей старше 65 лет составляла в Китае 3,56 %. В 2000 году она поднялась до 7 %, а в 2006 году превысила 9 % (XVII съезд КПК и проблемы социально-экономического развития КНР на современном этапе. М., 2009. С. 80–81).

Доля населения старших возрастов, как и продолжительность жизни в Китае, меньше, чем в Японии или в странах Западной Европы. Однако и такая доля людей старших возрастов создает немало трудностей для Китая, так как здесь еще слабо развиты разнообразные системы поддержки и обслуживания старых людей.

Проблемы демографии являются предметом многочисленных исследований китайских ученых. Здесь разрабатываются различные стратегии и модели развития китайской нации на ближайшие 100 лет. Почти все специалисты считают «исторически важной» задачей – снизить естественный прирост населения до нулевого уровня и поддерживать численность населения Китая на уровне не выше 1 млрд 250 млн человек.

Экологические проблемы Китая

Оптимальные отношения между обществом и природой были нарушены на территории нынешнего Китая еще в древние времена. Когда-то большую часть нынешних китайских земель занимали тропические джунгли. Однако за сотни лет до нашей эры и в первом ее тысячелетии были вырублены почти все леса в прибрежных, южных и центральных районах Китая. Историки, которые изучают судьбу первых цивилизаций, не без основания считают, что самые древние цивилизации Средиземноморья и Востока погибли по вине самих живших тогда людей и их государств. На месте Древней Вавилонии сегодня пустыня. Погибла цивилизация Древнего Египта, а также многих других государственных образований Северной Африки и Ближнего и Среднего Востока. Китай сохранился, несмотря на многие бедствия и завоевания, однако и его цивилизации был нанесен немалый урон. Сама экология и как наука, и как практика охраны окружающей среды начала развиваться лишь во второй половине XX века, и Китай медленно осваивал ее принципы. Стремительная индустриализация, а также интенсификация сельского хозяйства создавали здесь новые нагрузки на окружающую среду, нарушая равновесие между обществом и природой. К сожалению, нельзя строить новые города, проводить новые железные и шоссейные дороги, крупные промышленные предприятия, электростанции и линии электропередачи, не нанося определенного ущерба природе. Столице Китая – Пекину уже в 1960-х годах не хватало ни чистого воздуха, ни воды. Еще через 10 лет значительное загрязнение окружающей среды было зафиксировано более чем в 20 крупных городах Китая. В 40-летие 1950–1990 годов стихийные бедствия в Китае стали множиться, охватывая все более значительные территории. В степных районах Китая многие миллионы гектаров превратились в эти 40 лет в пустыни и солончаки. Китай был просто вынужден отнестись к проблемам охраны среды очень серьезно. Еще в 1979 году в Китае был принят комплексный закон «Об охране среды». Однако в последующие 15 лет в сфере отношений общества и природы проблем решалось меньше, чем возникало новых. Китай был вынужден отказаться от подписания Киотского протокола – о сокращении выброса в атмосферу газов, вредных для озонового слоя Земли и для стабильности ее климата. Положение дел стало явно меняться к лучшему в самом конце XX века, когда было принято решение о проведении в Пекине XXIX летних Олимпийских игр, – такого решения добивался и сам Китай. На протяжении последних 12 лет систематическая и масштабная работа по улучшению условий жизни и среды в городах и сельских районах стала частью всех государственных планов по развитию страны и ее экономики.

Результаты проделанной в Китае природоохранной работы велики, хотя это только начало, но начало весьма впечатляющее. В августе 2008 года у гостей Олимпиады было мало претензий к властям Китая по проблемам экологии. Вокруг Пекина было создано много новых лесополос, и здесь прекратились нередкие ранее песчаные бури. Смог, который висел над городом почти круглосуточно, не был преодолен полностью, но стал появляться только к вечеру. Крупные экологические программы были осуществлены в Шанхае, а также во всех крупных городах страны.

В Китае пригородные зоны самых крупных мегаполисов находится в административном подчинении этих городов, и здесь проводится очень большая работа по созданию природоохранных зон и зон отдыха. Москва и Санкт-Петербург могут только мечтать о таких больших пригородных территориях, какие имеют Пекин и Шанхай. Такие споры и конфликты, которые постоянно происходят в России между администрацией Москвы и администрацией Московской области, в Китае просто невозможны: город Пекин и прилегающая к нему обширная территория – это единый организм. Известно, что преобразование гор и холмов, окружающих Пекин, началось еще во времена Мао Цзэдуна – в конце 1950-х годов. В первых субботниках принимал участие и сам Mao. Эту работу продолжали два поколения китайских чиновников, служащих, молодежи. На сегодня Пекин почти завершил окружение городских кварталов настоящим, хотя и рукотворным субтропическим лесом, который вызывает удивление у гостей Китая. Во многих китайских городах и в их пригородах создаются красивые парковые ансамбли и зоны отдыха. Конечно, все это только начало. Китаю приходится не только сохранять, но и изменять природу, что вызывает протесты части экологов. Так, например, в Китае начинается большая работа по созданию и развитию системы каналов из богатых водой южных провинций Китая в засушливые северные. Конечно, любой подобного рода проект принимается только после тщательного изучения и обоснования. Однако обойтись без осуществления таких масштабных проектов нельзя ни Китаю, ни России.

По экологическим показателям Китай все еще не самая благополучная страна. Во многих регионах Китая еще идут кислотные дожди, а половина речной воды не пригодна для использования. По экологическим основаниям в Китае было закрыто в 2007 году 750 предприятий. В 2010 году по экологическим мотивам было закрыто более 2 тысяч предприятий. Работы хватит здесь на все XXI столетие. Как остановить, например, умирание Желтого моря, в которое сбрасывают промышленные отходы 10-миллионный Тяньзинь, 18-миллионный Пекин и 14-миллионный Сеул? На Дальнем Востоке, и особенно в Приамурье, в решении экологических проблем Китай и Россия должны сотрудничать, пресекая браконьерство в лесах и морях этого региона.

В ближайшие 10 лет Китай планирует осуществить большое число весьма масштабных экологических программ. Так, например, Китай быстро развивает разнообразные программы по озеленению страны. Уже сегодня Китай занимает первое место в мире по площади искусственных лесов. Обширные лесные зоны уже созданы в степях Внутренней Монголии, а также вокруг многих городов центрального и восточного Китая. В самих городах создаются большие и красивые парковые зоны. Только за 6 лет – с 2003 по 2008 год площадь искусственных лесов увеличилась в Китае более чем на 20 млн га. При этом вырубка лесов почти везде в Китае запрещена («Китай», 2010, № 1, с. 17).

До последнего времени не менее двух третей нужной ему электроэнергии Китай получал от электростанций, использующих низкосортный уголь. В настоящее время проводится работа по переводу части электростанций на использование природного газа. Кроме того, в Китае быстрее и масштабнее, чем в других странах мира, проводится работа по изысканию новых видов энергии и особенно возобновляемых источников энергии. И по общей мощности действующих гидроэлектростанций, и по величине строящихся атомных электростанций (АЭС), и по площади строящихся гелиоустановок, и по выработке гелиоэлектроэнергии Китай занимает на сегодня первое место в мире. Китай лидирует и по использованию метана – как источника энергии в сельской местности. Китай проводит большую работу по консервации мелких металлургических предприятий, небольших шахт и предприятий по производству строительных материалов, которые нарушали вводимые в стране жесткие экологические нормы. В последние несколько лет Китай активно поддержал международные усилия по борьбе с изменением климата и принял участие в работе конференции ООН по вопросам изменения климата в Копенгагене. Через системы налогообложения и путем введения разного рода льгот в Китае проводится большая работа по созданию нового поколения «экологически чистых» предприятий. Ставится задача по превращению Китая в образцовую с экологической точки зрения страну к середине XXI века.

Продовольственные проблемы Китая

Голод был частым гостем Китая во все времена. Для многих китайцев недоедание – это привычное состояние на протяжении всей их жизни. Получить две-три чашки риса в день за свою работу – это являлось обычной платой за труд для миллионов китайских пролетариев и в XIX, и в XX веках. Положение дел с продовольствием улучшилось после образования КНР, но этот прогресс оставался тогда очень медленным и непрочным. Многие источники свидетельствуют, что даже после образования КНР – в 1960–1962 годах многие провинции Китая были охвачены голодом, который унес жизни миллионов человек.

По официальной китайской статистике, производство зерна в Китае составило в 1952 году 164 млн тонн. Это было примерно столько, сколько Китай произвел зерна в 1936 году, тогда это был лучший дореволюционный уровень. Но в 1962 году в Китае было произведено только 160 млн тонн зерна. Производство мяса сократилось в эти же десять лет с 4 до 2 млн тонн (Китайская Народная Республика. Справочник. М., 1989. С. 130–131). За 10 лет – с 1965 по 1975 год производство продовольствия на душу населения выросло в развитых странах на 20 %, а в развивающихся странах – только на 3 %. В Китае после 1965 года производство продуктов питания заметно увеличилось, но увеличилась и численность населения. В результате рост производства продуктов питания на душу населения составил в 1965–1975 годах всего 10 %. В 1978 году производство зерна в КНР составило 304,8 млн тонн, а производство мяса – 8,56 млн тонн (там же). Для такой большой страны, как Китай, этого было мало. Реформы Дэн Сяопина начались, как известно, с деревни, и они достаточно быстро привели к заметному росту производства всех главных видов сельскохозяйственной продукции. В 1988 году производство зерна в Китае превысило 400 млн тонн, а в 1993 году поднялось до 456 млн тонн. Производство мяса поднялось в 1988 году до 20 млн тонн, а в 1993 году – до 32,2 млн тонн (Китай в 1994 году. Справочное пособие на русском языке. Пекин, 1994). К концу века Китай сумел обеспечить себя овощами и рисом и существенно повысить производство мяса – свинины и птицы. Однако у Китая не имелось излишков продовольствия, а общие запасы продуктов питания на случай неурожая или стихийных бедствий были невелики.

Еще в 1995 году в США вышла книга «Who Will Feed China?» («Кто накормит Китай?»), которая очень широко комментировалась в мировой печати. Автор книги, известный эколог Лестер Браун, попытался проследить, что произойдет с сельскохозяйственным производством Китая в результате ускоренной индустриализации и роста городов. В Южной Корее и на Тайване индустриализация и рост городов в 1980–1995 годах привели к сокращению посевных площадей, вытеснявшихся городскими окраинами, аэропортами, дорогами и промышленными предприятиями. Сельскохозяйственное производство в этих странах сокращалось и замещалось импортом. По расчетам Л. Брауна, развитие Китая по модели Южной Кореи также приведет к сокращению посевных площадей и недостатку продуктов питания. У Китая не будет проблем с финансированием импорта продуктов питания. Однако проблема состоит в том, что мировая торговля зерновыми культурами не сумеет удовлетворить запросы Китая, который будет нуждаться уже в 2005 году в ежегодном импорте не менее чем 200 млн тонн зерна.

Этот тревожный прогноз не сбылся. В 1995 году в городах Китая жило 454 млн человек, а в 2005-м – около 550 млн. Однако в эти же 10 лет Китай сумел расширить посевные площади со 125 до 143 млн гектаров и увеличить общее производство всех видов продовольствия на 30 % (FAO Yearbook, Production. 2002, 2003, 2004, 2005. Vol. 56, 57, 58, 59. Romnd). Это был большой успех для Китая. В России в эти же десять лет и при наличии немалого резерва плодородных земель производство зерновых культур не увеличилось, а производство продуктов животноводства заметно снизилось. Украина в эти же годы сократила сельскохозяйственное производство на 20 %. Конечно, урбанизация в Китае привела к потере нескольких миллионов гектаров сельскохозяйственных земель. Однако здесь были введены в оборот трудные земли в Тибете, во Внутренней Монголии, в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, в северо-восточных провинциях. Повысилась и урожайность, что обеспечивалось увеличением импорта минеральных удобрений и пестицидов, но главным образом созданием и внедрением в производство новых высокоурожайных сортов риса и других сельскохозяйственных культур. В Китае высоко чтут ученого Юань Лунпина, который с группой своих сотрудников сумел создать несколько сортов высокоурожайного гибридного риса. В настоящее время элитные сорта гибридного риса занимают в Китае более 50 % посевных площадей. Китайские ученые во главе с Юань Лунпином работают над созданием суперэлитных сортов риса, который на небольших площадях способен давать урожай до 10–12 тонн на гектар. Правительство Китая поощряет крестьян к выращиванию картофеля, который требует меньше воды и приносит больше калорий на гектар пашни, чем рис. Предполагается, что в рисосеющих районах юга крестьяне смогут собирать урожаи быстрорастущего картофеля между сезонами посадки риса. В более бедных и засушливых провинциях Северного Китая, где нет рисосеяния, картофель также может давать неплохой урожай.

Успехи Китая в решении продовольственной проблемы несомненны, но их нельзя считать прочными. В последние несколько лет посевные площади не росли, а во многих провинциях страны они снова стали сокращаться. В Китае продолжается рост городов и индустрии, и это обостряет здесь дефицит как земельных, так и водных ресурсов. Посевные площади под зерновыми культурами составляли в 2001 году 106,7 млн га, а в 2007 году – 105,5 млн га. При этом производство зерна на душу населения в эти же семь лет поднялось с 354,7 кг (на человека) до 379 кг (на человека). Это не рост, а небольшие колебания и притом с негативной тенденцией, так как в 1999 году посевы зерновых в Китае составляли 113,2 млн га, а производство зерна на душу населения составляло 404,2 кг (рассчитано по китайским данным Л.Д. Бони. См. «XVII съезд КПК. Проблемы социально-экономического развития КНР на современном этапе». М., 2009. С. 38–45, ПДВ РАН).

Многие из экспертов считают, что в производстве зерна Китай, хотя и добился успеха, но достиг предела; никаких целинных земель здесь уже нет. Более сложным остается положение дел в производстве мяса и молочных продуктов. Общий рост благосостояния в стране увеличивает здесь численность среднего класса, который уже сегодня определяется в 300–400 млн человек. В этих семьях сокращается потребление риса, но возрастает потребление мясных продуктов, а также рыбы, фруктов и овощей. Однако эти более разнообразные потребности среднего класса невозможно удовлетворить только поставками из глубинных западных провинций. Трудно покрывать такие потребности и за счет импорта. В Китае уже сегодня появилась необходимость создавать вокруг больших городов систему крупных и механизированных животноводческих ферм и сети крупных тепличных хозяйств – государственных или частных. Такая работа ведется, хотя она и задевает интересы части крестьян.

Программа по созданию в Китае новой социалистической деревни, которая начинает осуществляться в Китае, основана на добровольной кооперации и коллективизации и на максимально возможной интенсификации сельского хозяйства. С этой целью в разных районах Китая, и в первую очередь вблизи крупных городов, созданы экспериментальные деревни. В одной из таких деревень, где побывали гости из Белоруссии, вводится безотходное производство, и стоки от свиноферм используются для производства метана – дешевого газа, которого хватает на нужды половины деревенских домов. Кроме овощей, мяса и зерна, здесь производят и съедобные грибы, которые тут же сортируются, упаковываются и отправляются в супермаркеты («Китай», 2010, № 3, с. 64–55).

Еще в начале 1990-х годов в Китае была поставлена задача производить не менее 500 млн тонн риса в год. Однако только в 1996 году в Китае был получен урожай зерна в 504 млн тонн. В последующие 10 лет производство зерна в Китае находилось на уровне 480–495 млн тонн, и только недавно – в 2009 году превысило цифру в 530 млн тонн. Сможет ли страна закрепить этот успех, покажет ближайшее будущее.

Я перечислил выше далеко не все факторы, которые следует учитывать при обеспечении продовольственной безопасности Китая. Нельзя не учитывать и сходных проблем и процессов, которые происходят в соседней Индии с ее миллиардным населением. В этих условиях трудно избежать роста мировых цен на продукты питания. В настоящее время продовольственные проблемы Китая смягчены, но не решены полностью. Китай имеет резервы продуктов питания на случай каких-то чрезвычайных ситуаций. Однако продовольственная безопасность Китая в полной мере еще не достигнута.

Энергетические проблемы Китая

Непрерывный и быстрый рост экономики Китая, который продолжается вот уже несколько десятилетий, сопровождается и быстрым ростом потребностей Китая в энергетических ресурсах всех видов. Собственных энергоресурсов Китаю не хватает, и руководство страны прибегает к самым разнообразным способам обеспечения энергетической безопасности страны.

Основу энергетического баланса Китая – как 40–50 лет назад, так и сегодня – составляет уголь, запасы которого в этой стране очень велики. В то время как многие страны Европы еще в конце XX века законсервировали и закрыли свои угольные шахты, Китай расширил в эти же годы свое угольное производство и вышел на первое место в мире по добыче и переработке угля. В 1952 году из китайских шахт было поднято на-гора 66 млн тонн угля. В 1978 году добыча угля в Китае поднялась до 618 млн тонн. В 1994 году добыча угля в Китае превысила 1 млрд тонн. (Китайская Народная Республика. Справочник. M., 1989; КНР. Краткий статистический справочник. Пекин, 1995 и др.). В 2005 году производство угля в Китае превысило 2 млрд тонн. Ожидается, что в ближайшие 5–6 лет оно может достигнуть 3 млрд тонн в год. Почти все китайские тепловые электростанции работают на угле. На нужды металлургии идет высокосортный коксующийся уголь. В Китае уже ведется работа по переработке угля в жидкое топливо, и мощности для такого производства планируется существенно расширить. В Китае много мелких угольных шахт с низким уровнем техники безопасности. Однако основная часть угля производится на хорошо оборудованных угольных карьерах и на крупных шахтах. Китай сегодня лидирует в проектировании, строительстве, оснащении и управлении крупными угольными предприятиями. Здесь непрерывно улучшаются технологии и способы обогащения различных сортов угля, а также сжижения угля и его газификации на базе подземных трубопроводов. Китай импортирует часть нужных ему коксующихся углей, но он также экспортирует более 100 млн тонн угля, являясь вторым в мире поставщиком угля – в том числе и в страны Европы.

Еще в 1950-е годы в Китае были разведаны и начали эксплуатироваться несколько средних по запасам нефтяных месторождений. В 1962 году добыча нефти в Китае составила всего 6 млн тонн, но уже в 1978 году она превысила 100 млн тонн (указ. выше справочник). Для нужд Китая этой нефти тогда хватало, и ее производство в последующие 15 лет росло медленно, достигнув 150 млн тонн в 1995 году.

В 1970—1980-е годы Китай экспортировал нефть в соседние страны – Японию, Вьетнам, Камбоджу, Таиланд, Филиппины. В эти 15–20 лет в Китае был сделан упор на развитие общественного, а не личного транспорта. Многие эксперты предполагали, что Китай с его огромным населением воздержится от массовой автомобилизации и не будет следовать в этом отношении примеру США, Европы или Японии. Предполагалось также, что Китай сможет постепенно увеличить не только производство, но и экспорт нефти. Эти прогнозы не сбылись.

В Китае оказалось невозможным отказаться от массовой автомобилизации. В период с 1995 по 2010 год Китай форсированно развивал собственную автомобильную промышленность, а также создавал на всей территории страны современную транспортную инфраструктуру. В 2010 году Китай обогнал Западную Европу по протяженности скоростных автомагистралей и вышел по протяженности скоростных автодорог на второе место в мире после США («Российская газета», 13 мая 2010 г.). По данным китайской статистики, общее число автомобилей в Китае достигло к концу 2010 года 50 миллионов. Но в США насчитывается более 250 миллионов автомобилей. Тем не менее Китаю в последние 10 лет стало не хватать собственной нефти. Китай прекратил экспорт нефти и стал во все больших количествах ее импортировать.

Китай планирует увеличить в ближайшие годы производство собственной нефти до 200 млн тонн в год. Однако расширяется и импорт нефти. Главными экспортерами нефти для Китая были до сих пор страны Персидского залива, и в первую очередь Иран и Ирак. Китай помог Казахстану построить нефтепровод из Казахстана в Китай, и этот нефтепровод будет увеличивать свои мощности. Российскую нефть Китай ввозил в прошлом по железной дороге, но сегодня ведется ускоренными темпами строительство нефтепровода из Сибири в Китай, и это строительство кредитует Китай.

Производство природного газа в Китае в 1995 году составило около 20 млрд куб. м. Однако спрос на газ в последние 15 лет существенно превышал предложение. Один лишь Шанхай нуждается в получении 5 млрд куб. м газа в год. Разведанные запасы газа и на материке, и на шельфе Китая значительны, но освоение этих месторождений идет медленно. Китай существенно расширил покупку сжиженного газа. По сообщениям западной печати, в августе 2009 года Китай заключил контракт с Австралией на 41 млрд долларов на поставку сжиженного природного газа в течение 20 лет. На протяжении 2008–2010 годов Китай заключил несколько контрактов с африканскими странами на покупку или на совместную разработку не только нефтяных, но и газовых месторождений. Заключенные контракты позволяют рассчитывать Китаю на удвоенное потребление природного газа в период до 2015 года. Уже сегодня идет строительство газопровода Средняя Азия – Китай: поставки газа в КНР из Туркмении уже начались. Китай планирует получать сжиженный газ с Сахалина, а также по газопроводам из Сибири («Время новостей», 14 октября 2009 г.). Китаю не хватает собственной электроэнергии, потребление которой жестко регулируется – и для производственных, и для бытовых нужд. В 1952 году производство электроэнергии в Китае составляло всего 7,3 млрд кВт/ч. В 1978 году оно поднялось до 256,6 млрд кВт/ч. К 1988 году Китаю удалось довести производство электроэнергии до 500 млрд кВт/ч.

В 2009 году производство электроэнергии в Китае превысило один триллион киловатт-часов. По производству электроэнергии Китай занял второе место в мире после США. Выше уже говорилось, что большую часть электроэнергии Китаю дают угольные ТЭЦ. В стране построены самые крупные в мире ГЭС, однако энергия китайских рек используется пока мало, так как берега китайских рек густо заселены и для водохранилищ и плотин нет подходящих площадок.

В 1991 году в Китае дала промышленный ток первая в стране атомная электростанция Даявань в провинции Гуандун. На базе этой АЭС была образована Китайская гуандунская ядерно-энергетическая корпорация (КГЯЭК, или CGNPC). В 2008 году в стране работали одиннадцать ядерных реакторов на нескольких АЭС, однако их производство давало Китаю лишь около 1,5 % нужной стране электроэнергии. Китай расширяет мощности своей атомной энергетики, в том числе и в сотрудничестве с Россией.

Китай проявляет интерес ко всем возможным источникам энергии. Здесь энергично изучаются возможности гелиоэнергетики и создаются разнообразные типы солнечных батарей. Китай конкурирует здесь с Германией, которая занимает первое место в Европе по использованию энергии солнца и ветра. В настоящее время Китай – это вторая в мире страна по использованию энергии ветра и самый крупный в мире экспортер солнечных батарей. В самом Китае уже не менее 10 % домов получает горячую воду от солнца («Известия», 29 сентября 2010 г.). В Китае повсеместно строятся разнообразные ветро-электростанции. В сельской местности здесь широко используется болотный газ. В это же время в стране ведется большая работа по снижению расходов энергоресурсов на единицу ВВП. С 2005 года расходы энергоресурсов на единицу ВВП снижались примерно на 4 % в год («Китай» на русск. яз. 2009, № 8, с. 24 и № 11, с. 41).

Проблемы сырьевых ресурсов

Китай обеспечен в достатке и даже с излишком трудовыми ресурсами. Как и сто лет назад, Китай принимает предложения на поставку за границу организованных групп рабочих-гастарбайтеров на разного рода крупные стройки. Экспорт рабочей силы китайских предприятий принимает характер легального и цивилизованного бизнеса. Наибольшее число китайских гастарбайтеров работало, по данным журнала «Китай», в Северной и Южной Корее, в Монголии, в Японии и в России – восточнее Уральских гор (2009, № 10, с. 59). Однако всех почти других ресурсов, и особенно сырьевых, для китайской промышленности не хватает. Китаю не хватает даже чистой воды – для питья, для нужд медицины, для нужд бумажной промышленности и др. Вполне естественно, что в структуре китайского импорта именно сырьевые товары занимают по стоимости первое место. При больших запасах угля и железной руды Китай ввозит некоторые виды угля из других стран, а также железную руду – главным образом из Австралии. Китай покупает за границей и многие виды проката и труб. Китай покупает в Африке и в Латинской Америке не только месторождения и промыслы, но и крупные участки земли, если к этому есть возможность. Эти земельные угодья предполагается использовать главным образом для создания аграрных предприятий и для удовлетворения нужд Китая, но также и стран Африки и Латинской Америки.

Китай занимает первое место в мире по добыче и экспорту большей части металлов из группы редкоземельных. Однако почти все другие металлы Китай импортирует. В последние два-три года Китай начал создавать запасы всех нужных ему металлов и ограничил экспорт редкоземельных металлов.

Большая часть потребляемой в Китае древесины ввозится из-за границы – главным образом из России, но также из Мьямы, Лаоса, Камбоджи и из других стран Азии. В Китай везут кожу и хлопок, шерсть, каучук и соду – этот список можно продолжить. В Китай ввозят и такие экзотические виды сырья, как слоновая кость, бивни носорогов и оленьи рога, и из Африки, и из южных стран Азии, и из северных районов России. Большая часть ввозимого в Китай сырья возвращается потом в другие страны в виде товаров китайского производства.

Проблемы бедности и проблемы коррупции в Китае

Китай остается все еще очень бедной страной, и средняя заработная плата рабочих, служащих, инженеров или учителей в Китае примерно в 10 раз ниже, чем в США или в Японии. По доходам на душу населения Китай вышел в 2010 году на уровень в 4 тыс. долларов на одного человека. Это очень большое достижение, если сравнивать эти показатели с цифрами 1980 или 1990 годов. Но в США или Японии ВВП в расчете на одного человека поднялся примерно вдвое – с 20 до 40 тыс. долларов в год.