Подъем Китая

Еще к началу 1990-х годов Сингапур превратился в один из крупнейших финансовых центров мира. Он использовал в данном случае и выгоды своего географического положения. Когда самые крупные банки Швейцарии, Германии и Англии закрываются, финансовые потоки направляются в банки Нью-Йорка. Когда закрываются финансовые площадки Нью-Йорка, начинают активно работать банки Сан-Франциско. Но с того момента, когда закрывались банки Сан-Франциско, и до 9 часов следующего утра (это было время открытия швейцарских банков) в финансовом мире наступало затишье. Именно этот промежуток времени сумел заполнить еще в 1970-е годы не только Гонконг, но и Сингапур. Позднее начали включаться в этот круговорот финансового капитала и банки Шанхая, а также Дубая. Однако, по мнению многих экспертов, сингапурские банки и сегодня работают на более высоком профессиональном уровне, чем другие азиатские банки.

Морской порт Сингапура по многим направлениям портового бизнеса является самым крупным не только в Азии, но и во всем мире. Страна является лидером в судостроении, а также в ремонте морских судов. Сингапур сумел освоить быстрее других приморских стран производство передвижных буровых установок для разработки нефтяных месторождений на морских шельфах. Большая морская территория вокруг Сингапура была превращена в последние 25–30 лет в гигантскую строительную площадку, которая по площади превосходит сам остров Сингапур.

Республика Сингапур сумела найти место для одного из самых больших в мире аэропортов. Это главным образом транзитный аэропорт – крупные лайнеры садятся здесь для дозаправки и отдыха: сотни тысяч людей ежедневно пересаживаются здесь с одного дальнего маршрута на другой.

Сотрудничество Сингапура и Китая постоянно расширяется, и оно осуществляется по очень многим направлениям, которые здесь нет необходимости перечислять. Надо отметить, однако, что Сингапур очень помог Китаю в разработке и внедрении многих наукоемких отраслей промышленности и многих новейших технологий – в том числе и в развитии современной военной промышленности. По состоянию на 2010 год Сингапур как финансовый центр уступает Гонконгу и Шанхаю, но как торговый центр он остается самым крупным в Азии: на территории этого города-государства имеют свои офисы более четырех тысяч отделений самых различных международных корпораций из всех стран мира. Китайский рынок открыт для сингапурских компаний, и ВВП на душу населения в этом городе-государстве еще в 2001 году превысило 30 тысяч долларов – уже тогда это был второй показатель благосостояния в Азии после Японии. Мировой финансовый кризис существенно отразился на экономике Сингапура, но последствия кризиса здесь уже практически преодолены. В рейтингах стран с наилучшими условиями для развития предпринимательства или стран, которые лучше других используют для развития экономики информационные технологии, Сингапур неизменно занимал в последние пять лет или второе, или даже первое место. В Сингапур перебралось для постоянной работы много выдающихся ученых из Европы, из США, из Японии, в том числе врачи и биологи. Сюда едут для учебы и работы также тысячи молодых людей из Китая. Страна осуществляет долгосрочную и широкомасштабную работу по подготовке новых поколений научной элиты, и результатами этой программы может широко пользоваться Китай.

Китай не проводит в отношении Сингапура политики, направленной на объединение государственных систем; Сингапур – это не Тайвань и не Гонконг. Однако происходит постепенное вовлечение экономики Сингапура в общекитайское экономическое пространство и его превращение в важную часть нового «Большого Китая». Министерство транспорта Китая разработало недавно проект самой протяженной в мире скоростной железной дороги, которая свяжет Лондон с Россией, Ираном, Средней Азией, Китаем, Вьетнамом и Сингапуром. Расстояние от Лондона до Сингапура в 11 тысяч километров будет преодолеваться за 3 дня. Пока это проект, в который продолжают вноситься многие поправки. Но через 10 лет такая сверхсовременная железнодорожная сеть может стать реальностью.

Ли Куан Ю не определял социально-экономический строй в Сингапуре как «рыночный социализм». Он говорил о «просвещенном авторитаризме», определяя свой режим как «регулируемый рынок при управляемой демократии». Однако Сингапуром и сегодня продолжает управлять та же социал-демократическая Партия народного действия, которая считается левой партией и по своей политике близка к современной КПК. Это также служит сближению Республики Сингапур и материкового Китая.

Поворот истории

Еще в конце XX века в западных странах появилось множество исследований и предсказаний о судьбе мира в XXI веке. Формулируя свой шокирующий тезис о «конце истории», американский профессор-футуролог Фрэнсис Фукуяма прямо заявлял, что после поражения и распада Советского Союза в мире больше не осталось «жизнеспособных альтернатив западному либерализму, возглавляемому США». Этот вывод был с воодушевлением поддержан большинством американской интеллектуальной и политической элиты. Все цитировали также слова госсекретаря США Мадлен Олбрайт о том, что именно американцы являются «незаменимой нацией», которая обладает естественным правом говорить странам всего мира, что они могут и чего не могут делать. «Мы вправе применять силу, – заявляла М. Олбрайт, – потому что мы Америка. Мы сила, которую никому не позволено игнорировать». «Франция владела семнадцатым столетием, Британия – девятнадцатым, а Америка – двадцатым. И она же будет владеть двадцать первым веком. Ибо Соединенные Штаты вступают в XXI век как страна несравненной мощи и процветания, как опора процветания, как опора безопасности, как благотворная сила. Именно США будут руководить эволюцией мировой системы в эпоху огромных перемен». Я объединил в этой цитате фразы из редакционных статей двух ведущих американских журналов, вышедших в свет в самом начале 2000 года. (В своей книге «Мировой порядок XXI века. Прогнозы, перспективы, предсказания» российский историк Анатолий Уткин приводил подобного рода высказывания на десятках страниц. М., 2002). Эти настроения времен президента Б. Клинтона сохранились и даже укрепились во времена президента Джорджа Буша-младшего. В январе 2001 года, вступая в должность президента, Дж. Буш провозгласил начало «нового американского века».

Мало кто трезво оценивал в те годы возможности и перспективы Китая. По мнению многих западных аналитиков, для сильного и процветающего, а тем более для «Большого Китая» просто не останется места в XXI веке. Еще в 1993 году премьер Сингапура Ли Куан Ю писал: «Размеры изменения Китаем расстановки сил в мире таковы, что миру понадобится от 30 до 40 лет, чтобы восстановить потерянный баланс. На международную сцену выходит не просто еще один игрок. Выходит величайший игрок в истории человечества» («Foreign Affers», New. Dec. 1993, p. 74). Однако многие из американских геополитиков и футурологов не хотели с этим согласиться – они не видели в мире места для нового, да еще сверхмощного, игрока. И если Китай будет играть по каким-то иным правилам, то его будет ждать судьба Советского Союза. Однако подъем Китая продолжается и становится все более уверенным и неудержимым. История не кончилась, но она делает новый поворот. Уходит время стран-гегемонов, и мир становится реально многополюсным. При этом по многим важнейшим показателям экономической, военной и политической мощи, а также по своей «мягкой силе» именно Китай, и прежде всего «Большой Китай», начинает занимать место страны-лидера. Соответственно многим другим претендентам на роль мирового или регионального лидера приходится потесниться.

Соединенные Штаты не уйдут из Восточной Азии, и они будут стремиться к укреплению военно-политического и стратегического союза с Японией. Однако Соединенным Штатам придется и, вероятнее всего, в пределах ближайших 10–15 лет, уйти из Тайваня и соответственно уйти со своих прежних позиций в Южно-Китайском, в Восточно-Китайском и в Желтом морях. Очень трудный выбор предстоит сделать в эти годы и Южной Корее. Китай станет доминирующим государством в Юго-Восточной Азии, и странам этого региона потребуется немало усилий, чтобы установить с Китаем гармоничные, дружественные и взаимовыгодные отношения. Это будет также самой важной частью китайской внешней политики. Наиболее сильными и влиятельными странами этого региона после Китая станут Вьетнам и Индонезия.

Европейский Союз пережил мировой экономический кризис 2008–2009 годов не без больших потерь. Однако эти испытания не привели к распаду ЕС. Все признают, что именно Германия и Франция являются на сегодня ядром Европейского Союза; на экономики этих стран опирается и новая европейская валюта – евро. В целом экономика стран Западной Европы развивалась в последние 10 лет по иным моделям, чем экономика США. В ЕС больше, чем в США, заботились об инвестициях в основной капитал и о развитии экспортных производств. По совокупной стоимости активов страны ЕС к настоящему времени превзошли США. Одним из главных факторов большей, чем в США, устойчивости главных европейских экономик в условиях мирового кризиса многие эксперты называют такие внеэкономические факторы, как богатство исторического опыта стран Западной Европы и прочность их интеллектуальных и культурных традиций. Европейская цивилизация является более глубокой и более богатой, чем североамериканская, и поэтому глобализация в ее американских формах нашла в Западной Европе не слишком много приверженцев.

Между «Большим Китаем», экономическое могущество и влияние которого продолжают расти, и Европейским Союзом, который, как можно с уверенностью полагать, остановил свое продвижение на Восток, лежит огромное евразийское пространство, и страны этого региона начинают создавать свои союзы. Идет процесс консолидации, ядром которого является на сегодня ЕвроАзЭС и недавно созданный Таможенный Союз в составе России, Казахстана и Беларуси. Есть все основания предполагать, что в этот процесс формирования на просторах Евразии Единого экономического пространства включится вскоре и Украина. Не останутся в стороне от этого процесса и почти все другие республики бывшего СССР. У всех этих стран общая инфраструктура и множество общих экономических систем. Попытки переориентировать экономику этих стран на США или какие-либо другие центры формирующегося сегодня многополюсного мира не могут быть успешными. Тот поворот истории, который начал происходить в мире, имеет объективный характер и определяется столь мощными факторами, что попытка противодействовать им неизбежно обречена на провал. Уже давно ушла в прошлое эпоха и идеология «евроцентризма». Теперь уходит в прошлое эпоха и идеология «американского мира» и глобализации. Формирование многополюсного мира вступает в решающую фазу. «Большой Китай» станет одной из самых крупных и самых важных частей этого нового мироустройства.

V. Китайская коммунистическая партия. Проблемы обновления кадров и идеологических основ

Образование КПК и первое поколение лидеров партии

Энергия нации может быть использована по-разному, и ее не раз удавалось, в том числе и в Китае, направлять по ложному пути. Среди факторов, которые способны преобразовать эту энергию в движение, ведущее к успеху страны и нации, едва ли не самым главным является образование сильного, эффективного, популярного и разумного руководства, способного разработать верную и адекватную условиям и возможностям страны политическую программу, определить правильный курс и методы и воодушевить народ страны на осуществление поставленных перед ним задач. Китай, хотя и не без труда, сумел сформировать такую группу лидеров, а также начать создание богатой талантами и интеллектом национальной элиты. Можно с уверенностью сказать, что Китай располагает на сегодня такой группой лидеров, равной которой по силе, сплоченности и интеллекту нет ни в одной из стран мира. Речь идет о руководстве китайской коммунистической партии.

В нашу задачу не входит изложение истории образования и развития КПК. Китайская коммунистическая партия была образована летом 1921 года. Инициатива по созданию КПК принадлежала уже созданным в стране 7 коммунистическим кружкам, но также Коминтерну, представители которого присутствовали на I съезде КПК, который состоялся в Шанхае в июле – августе 1921 года. 13 делегатов этого съезда представляли тогда всего около 60 членов партии. Еще через год, и также в Шанхае, II съезд КПК принял первый Устав партии и резолюцию о вступлении в Коминтерн. На III съезде КПК в г. Гуанчжоу было принято решение о сотрудничестве КПК с Гоминьданом и образовании с этой созданной Сун Ятсеном партией единого революционного фронта.

Уже в 1920-е годы революционная борьба в Китае прошла несколько этапов. Потерпев поражение в крупных городах страны, коммунисты перенесли свою деятельность в отдаленные сельские районы, создав здесь свои вооруженные силы и свои органы государственной власти. На многие годы революция в Китае приняла форму крестьянской партизанской войны, направленной против феодально-компрадорского режима. В этой борьбе к середине 1930-х годов сложилось первое поколение лидеров КПК.

С января 1935 года эту группу лидеров возглавил Мао Цзэдун, который занял руководящее положение и в КПК, и в Китайской Красной Армии. Именно Мао Цзэдун сумел лучше других определить и сформулировать в эти годы весьма радикальную, но адекватную условиям Китая стратегию и тактику КПК и Красной Армии как в условиях гражданской войны, так и в условиях начавшейся вскоре национально-освободительной войны китайского народа против японской агрессии. Эта консолидация первого поколения лидеров КПК была завершена и закреплена на VII съезде КПК, который состоялся в апреле – июне 1945 года в г. Яньань на северо-востоке Китая в провинции Шэньси.

К первому поколению лидеров и вождей Китайской революции принадлежали такие люди, как Чжоу Эньлай и Чжу Дэ, которые работали рядом с Мао Цзэдуном до конца своей жизни. В первое поколение лидеров КПК и КНР вошли и такие люди из верхов партии и армии, как Лю Шао ци, Пэн Дэхуай, Линь Бяо, Га о Ган, которые погибли в разного рода репрессивных кампаниях и внутрипартийной борьбе, начавшейся еще в конце 1950-х годов и продолжавшейся до смерти Мао Цзэдуна. Большой известностью среди первого поколения китайских лидеров пользовались такие люди, как Чень И, Лю Сяо, Ло Фу, Лю Бочэн, Чжан Цици, Хэ Лун, Е Цзяньин, Чэнь Чжежэнь и другие. Видными деятелями первого поколения вождей КПК и НОАК были и такие люди, как Дэн Сяопин и несколько близких ему политиков и военачальников, которые были подвергнуты опале и ссылке, но позже были возвращены в руководство КПК с согласия самого Мао Цзэдуна, который не мог управлять страной и партией, опираясь только на группу молодых, но невежественных радикалов. В целом первое поколение китайских лидеров включало в свой состав не менее 50 выдающихся революционеров и полководцев, которые обеспечили китайскому народу победу в 20-летних войнах и создание независимого социалистического государства. Однако эта группа лидеров не смогла сохранить сплоченность и выработать верную стратегию развития Китая в условиях 1958–1978 годов.

Второе поколение китайских лидеров

После смерти Мао Цзэдуна в 1976 году и в результате непродолжительной, но острой политической борьбы в Китае начало складываться второе поколение лидеров КПК и КНР, руководящее положение в котором с конца 1978 года занял 74-летний Дэн Сяопин. Герой гражданской и национально-освободительной войны, он уже в 1956–1966 годах занимал пост Генерального секретаря ЦК КПК и заместителя премьера Государственного совета КНР. После 10 лет опалы Дэн Сяопин вернулся в Пекин и занял пост заместителя председателя ЦК КПК. Именно он сумел в 1978–1982 годах консолидировать власть в Китае, хотя и воздержался от занятия всех высших постов в партийно-государственной иерархии. В 1983–1990 годах он занимал пост председателя Центрального военного совета КНР и председателя Центральной комиссии советников КПК. В 1990 году Дэн Сяопин ушел со всех государственных постов, но продолжал до своей смерти в 1997 году оставаться фактическим лидером КПК, НОАК, а также самым уважаемым лидером китайской нации.

Основное ядро второго поколения лидеров Китая составили ветераны и активные руководители партии и государства, которые были в годы «культурной революции» сняты со своих постов и сосланы в отдаленные деревни «на перевоспитание». Мао Цзэдун и «хунвейбины» подвергли этих людей многим унижениям и поношениям как «ревизионистов, идущих по капиталистическому пути». Однако эти люди не уничтожались физически, как это сделал Сталин с десятками тысяч опытных большевистских руководителей, закаленных годами революции, Гражданской войны и первыми годами индустриального строительства в СССР. К счастью, в Китае не было массовых расстрелов сталинского «большого террора». В Китае не создавалась советско-сталинская система ГУЛАГа. Сотни и тысячи кадровых работников партии, попавшие в опалу и сосланные в отдаленные деревни Китая «на перевоспитание», были теперь реабилитированы и смогли вернуться к руководству страной и партией.

Средний возраст этой группы лидеров составлял 55–65 лет, и они были еще полны сил и решимости изменить положение в стране. Наиболее известными среди них были Чэнь Юнь, Пэн Чжэнь, Чжао Цзыян, Ху Яобан, Ли Пэн, Цяо Ши, Ху Цили, Яо Илинь, Ли Жуйхуань, Сун Пин и некоторые другие. Эта группа лидеров оказалась более сплоченной, чем это можно было видеть в первом поколении китайских руководителей. Консолидация второго поколения лидеров КПК была завершена и закреплена на XII съезде КПК, который состоялся в Пекине в сентябре 1982 года. Под руководством этих людей в Китае в 1980-е годы были проведены многие реформы и выполнены задания шестой и седьмой пятилеток.

Политический кризис в Китае в 1989 году привел к некоторым перестановкам в группе лидеров. Свое место в группе постоянных членов Политбюро ЦК КПК потеряли Чжао Цзыян и Ху Цили. Еще раньше ушел с поста Генсека ЦК КПК Ху Яобан. На пленуме ЦК в 1989 году Генсеком ЦК КПК был избран Цзян Цзэминь. В группы лидеров КПК вошел в конце 1980-х годов и Чжу Жунцзин.

Третье поколение китайских лидеров

В 1990–1993 годах при поддержке и по настоянию Дэн Сяопина в Китае начался «плавный» переход руководства страной и партией в руки третьего поколения лидеров. На XIV съезде КПК осенью 1992 года 88-летний Дэн Сяопин присутствовал только несколько часов в последний день съезда. Состав ЦК КПК на этом съезде был обновлен наполовину. Ушли на отдых главным образом люди старшего поколения, которые входили еще в окружение Мао Цзэдуна, но во вторых рядах иерархии. Их место заняли наиболее отличившиеся в 1980-е годы руководители партии и государства. Первый же пленум ЦК КПК, состоявшийся после съезда, подтвердил полномочия Цзян Цзэминя как Генерального секретаря ЦК КПК и как председателя Военного Совета ЦК КПК. Еще в 1990 году Цзян Цзэминь сменил Дэн Сяопина и на посту председателя Центрального военного совета КНР. В 1993 году он занял и пост Председателя КНР, консолидировав таким образом в своих руках всю власть в стране. Премьер Госсовета КНР Ли Пэн перешел на менее влиятельный пост Председателя Постоянного комитета ВСНП. Премьером, или Председателем Госсовета КНР, был назначен опытный технократ и экономист Чжу Жунцзин. Во времена «культурной революции» этот выдающийся управленец несколько лет был в ссылке и пас овец и свиней в одной из отдаленных народных коммун. Среди людей, которые составили ядро третьего поколения китайских лидеров, уже не было участников гражданской войны – в основном это были люди, выдвинувшиеся в годы первых пятилеток. Многие из них прошли в 1965–1980 годах через разного рода унижения и ссылку. Среди постоянных членов Политбюро и в руководстве Госсовета мы можем назвать здесь Ли Ланьцина, Цинь Цичэня, У Банго, Ло Ганя, Чи Хаотяня. Заместителем Председателя КНР и членом Постоянного комитета Политбюро ПК КПК стал бывший лидер китайского комсомола Ху Цзиньтао. Членом Политбюро ЦК и членом Секретариата ЦК КПК был избран также Вэнь Цзябао.

С приходом к власти в Китае третьего поколения лидеров в стране и в партии возобладал принцип коллективного руководства. Здесь не было той системы сильной личной власти, которая сложилась в Китае во времена Мао Цзэдуна и во многих отношениях сохранялась при Дэн Сяопине. Китай так долго страдал от нестабильности власти и от внутренних конфликтов в высших эшелонах власти, что новые лидеры жаждали установления в стране стабильной, предсказуемой и неразрушимой системы государственной и партийной власти. Такая система власти невозможна в условиях слишком большой концентрации власти в руках одного вождя, как это было во времена Мао Цзэдуна, а потом и Дэн Сяопина. Но и американская система смены власти и разделения властей не казалась для китайских лидеров приемлемой в условиях Китая. В результате здесь сложилась своя система выдвижения достойных и мудрых руководителей, которая считается многими наблюдателями наиболее эффективной – и не только для Китая.

Четвертое поколение китайских лидеров

В конце 2002 года в Пекине состоялся XVI съезд КПК. Съезд подвел итоги восьмой и девятой пятилеток (1991–1995 и 1996–2000 годов) и нашел их весьма успешными. Однако впервые в истории КНР и КПК еще до съезда было официально объявлено, что руководство партии и государства будет сменено в «рутинном порядке» и что в соответствии с нормами партийного устава будут существенно обновлены составы ЦК КПК и Политбюро ЦК КПК. И действительно на съезде КПК состав ЦК КПК был обновлен почти наполовину. Цзян Цзэминь оставил пост Генерального секретаря ЦК КПК, а Чжу Жунцзин перестал быть членом Политбюро ЦК КПК. К власти в Китае начало постепенно приходить новое – четвертое поколение китайских лидеров, во главе которого стоял Ху Цзиньтао. В 2003 году Цзян Цзэминь передал Ху Цзиньтао и пост Председателя КНР. В этом же году на посту премьера Чжу Жунцзин сменил Вэнь Цзябао. До этого назначения он занимал уже пост заместителя Председателя Госсовета Китая, а в партийных структурах – члена Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК.

По сообщениям китайской печати, о Ху Цзиньтао как о будущем лидере страны и партии говорил еще Дэн Сяопин. Новый лидер имел не только опыт комсомольского руководителя; он руководил также провинцией Гуйчжоу и Тибетским автономным районом. На протяжении нескольких лет он был заместителем Цзян Цзэминя на всех его высоких постах.

В высшем китайском руководстве появились новые имена: Чжан Дэцзян, Ван Цишань, Ли Кэцян, Лю Яньдун, Лян Гуанле, Мэн Цзяньчжу, Дай Бинго, Си Цзиньпин. Сохранили свои посты и некоторые деятели из треть его поколения лидеров: У Банго – он и в команде Ху Цзиньтао продолжал занимать пост Председателя Постоянного комитета ВСНП, а Цзя Циньинь – Председателя Всекитайского комитета НПКСК. Было очевидно, что в этой новой команде лидеров будут проходить воспитание и обучение деятели пятого поколения китайских лидеров. В 2005 году Цзян Цзэминь передал Ху Цзиньтао и пост председателя Центрального военного совета КНР, который в Китае приравнивается к посту Верховного Главнокомандующего. Это означало, что на период 2007–2013 годов Ху Цзиньтао будет безоговорочным лидером страны. Работа четвертого поколения китайских лидеров происходит на наших глазах, и ее можно оценить как вполне успешную.

О пятом поколении лидеров Китая

Первое поколение китайских лидеров не было ограничено в сроках пребывания у власти. К тому же люди, составлявшие ядро этого коллектива лидеров, слишком сильно зависели от воли и отношения к ним Мао Цзэдуна. Второе поколение лидеров Китая правило страной около 15 лет. Личность Дэн Сяопина не обожествлялась, но его власть была велика и неоспорима. Именно Дэн Сяопин выделил Цзян Цзэминя как своего преемника, а Ху Цзиньтао – как преемника Цзян Цзэминя. Сегодня власть первого лица в стране и в партии уже не столь велика, как во времена Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина, и все важные вопросы в Китае решаются коллегиально: в ЦК КПК, в Политбюро ЦК КПК и в Постоянном комитете Политбюро, который состоит из пяти человек.

Ху Цзиньтао занял главные посты в партии и в государстве в 2002–2003 годах. Предполагалось поэтому, что пятое поколение лидеров начнет выдвигаться на высшие посты в КНР в 2012–2013 годах. Это предположение превратилось в уверенность после XVII съезда КПК, состоявшегося осенью 2007 года. Окончательные решения на этот счет были приняты, как об этом можно судить по сообщениям китайской печати, на Пленуме ЦК КПК в октябре 2010 года.

Выдвижение лидеров в Китае так же, как это было в прошлом и в СССР, происходит из людей, которые прошли через все ступени партийной или государственной иерархии. Естественно, что внимание наблюдателей было обращено на изменения, которые произошли после XVII съезда партии в составе ЦК КПК, в составе Политбюро ЦК КПК и особенно в составе Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК.

Общее внимание было сосредоточено на двух новых членах этого Постоянного комитета. Это был в 2007 году 54-летний Си Цзиньпин и 52-летний Ли Кэцян. На протяжении 2007–2010 годов стало очевидно, и октябрьский Пленум ЦК КПК это подтвердил, что именно Си Цзиньпин станет в 2012 году лидером КПК и КНР, а Ли Кэцян возглавит в 2012 или 2013 году Госсовет, т. е. правительство Китая.

Си Цзиньпин будет первым лидером Китая, который родился уже после образования КНР – в 1953 году. Его отец – Си Чжунсюнь был соратником Мао Цзэдуна и занимал в 1959–1962 годах пост заместителя главы Госсовета КНР. Он был, однако, репрессирован и сослан как «враг народа». Только в 1979 году он был реабилитирован и возвращен в руководство как губернатор провинции Гуандун. Именно Си Чжунсюнь помогал создавать в этой провинции первые свободные экономические зоны. Его сын окончил самый престижный в Китае университет Цинхуа и получил диплом инженера-химика. Некоторое время Си-младший работал как один из помощников вице-премьера КНР Гэн Бяо. Однако сам Си Цзиньпин неожиданно попросил направить его на работу в провинцию. Эта просьба была удовлетворена, и вскоре Си стал секретарем комитета КПК не слишком развитого уезда Чжэндин провинции Хэбэй. Уезд быстро выдвинулся в число передовых, и эти успехи были замечены. В 1985 году молодой Си Цзиньпин возглавил партийный комитет провинции Фуцзян, а еще через 7 лет ему было поручено руководить провинцией Чжэцзян, экономика которой развивалась особенно быстро именно при Си. В самом начале 2007 года Си Цзиньпин был неожиданно переведен в Шанхай, прежнее руководство которого было обвинено в масштабной коррупции и строго наказано. Но уже в октябре 2007 года на XVII съезде КПК Си был избран в Постоянный комитет Политбюро ЦК КПК и перебрался в Пекин. В 2008 году он был избран заместителем председателя КНР.

В 2008 году именно Си Цзиньпин отвечал в Китае за подготовку и проведение Всемирной летней Олимпиады, которая прошла во всех отношениях очень успешно. В 2009 году он отвечал также за проведение многих мероприятий по случаю 60-летия КНР. Как заместитель председателя КНР Си Цзиньпин совершил в 2008–2010 годах много важных международных визитов, что подтвердило в глазах наблюдателей его статус преемника Ху Цзиньтао. Он встречался как с президентом США Бараком Обамой, так и с президентом России Дмитрием Медведевым. В октябре 2010 года на пленуме ЦК КПК Си Цзиньпин был избран заместителем председателя Военного Совета ЦК КПК. Нет никаких сомнений в том, что в 2012 году – на XVIII съезде КПК – Си Цзиньпин будет избран Генеральным секретарем ЦК КПК, а в 2013 году и председателем КНР. Мировая печать и политические наблюдатели многих стран внимательно следят за всеми высказываниями «принца Си», как его нередко называют и в западной, и в российской печати. Во время беседы с журналистами в Мексике в 2009 году на вопрос об опасениях, которые вызывает на Западе растущая мощь Китая, Си Цзиньпин весьма жестко ответил: «Некоторые сытые иностранцы не могут найти лучшего занятия, чем показывать на нас пальцами. Во-первых, Китай не экспортирует революцию. Во-вторых, он не экспортирует голод и бедность. И в-третьих, мы не вмешиваемся в чужие дела. Больше мне сказать по этому поводу нечего» («Эксперт», 25–31 октября 2010 г., с. 73).

В качестве будущего премьера все почти наблюдатели называют Ли Кэцяна. Он начинал свою политическую карьеру в качестве секретаря комитета комсомола Пекинского университета. Позднее он руководил комсомолом всего Китая. Еще позже он занимал пост губернатора провинции Хэнань, а потом стал секретарем партийного комитета провинции Ляонин. С марта 2008 года он занимает пост вице-премьера Госсовета КНР.

Мы видим, что в современном Китае очень заботятся о подготовке будущих лидеров страны и партии. Однако плавность и предсказуемость перемен в высшем эшелоне китайского руководства, а также прочность и компетентность власти в этой стране вызывают нередко не столько одобрение, сколько раздражение как среди части западных наблюдателей, так и среди российских либералов. Российская газета «Консерватор» еще в связи с приходом к власти четвертого поколения китайских лидеров писала: «Китай – это государство существовало всегда. Его современники – Эллада, Древний Рим, Византия – исчезли с лица земли, а оно только меняло названия. Мы называем его Китаем. Сейчас эта страна в полушаге от того, чтобы стать второй сверхдержавой, а в перспективе и первой. Китайцев много, они управляемы, умеют работать и очень хотят жить лучше. Новыми руководителями страны стали прагматичные ученики Дэн Сяопина и Цзян Цзэминя. Ничего хорошего для России это не сулит» («Консерватор», 21–27 марта 2003 г.). Это была точка зрения российских либеральных демократов. Но и в западной печати в комментариях по поводу перемен в китайском руководстве звучало тогда явное разочарование. Стабильность, а также стабильное и к тому же быстрое развитие Китая по всем направлениям явно не радовало западных политиков. «С Китаем все и так известно», «Поднебесная империя малоинтересна из-за своей предсказуемости» – это были типичные заголовки западных газет. «Китай блестяще провел самую аккуратную и широкую кадровую перетасовку в правительстве за все пятьдесят лет коммунистического режима». Это писала 15 марта 2003 года газета «Лос-Анджелес таймс».

На самом деле Китай реализует сегодня самую разумную систему ротации кадров и преемственности власти, какая только возможна в настоящее время в этой огромной стране. «Плавная» и проводимая в «рутинном порядке» смена кадров происходит в Китае не только в Пекине, но и на уровне провинций, каждая из которых равна по населению крупному европейскому государству.

Китай еще в далеком прошлом старался заботиться о компетентности, способностях и образовании чиновников на всех уровнях государственной иерархии. Здесь уже более двух тысяч лет назад проводились специальные экзамены для чиновников, претендующих на те или другие посты. Сегодня эти древние традиции возрождаются, хотя и совсем в других условиях и в других формах.

О становлении китайской версии марксизма-ленинизма

Как известно, социалистическая или коммунистическая идеологии, которые в данном контексте рассматриваются как идентичные, пришли в мир в середине XIX века вместе с «Коммунистическим манифестом» Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Эта идеология была востребована временем и той обстановкой в социально-экономических отношениях, которая сложилась в это время в Европе. В последующие десятилетия марксистский социализм развивался его приверженцами как в более радикальных, так и в более умеренных интерпретациях. В странах Западной Европы возобладала в конечном счете более умеренная версия социалистической идеологии, которую предлагал миру Второй Интернационал. В России возобладала в конечном счете более радикальная версия коммунистической идеологии – большевизм, или ленинизм, главные положения которого были сформулированы В.И. Лениным. Попытка самого Ленина в 1920–1922 годах разработать новые и более умеренные формы социалистической теории и практики не была доведена до конца. Во времена Сталина в СССР и в КПСС возобладал снова крайний радикализм, который и привел СССР и КПСС к поражению.

В Китае в начале 1920-х годов не имелось предпосылок для возникновения и развития умеренных версий социалистической идеологии. Идеи социализма стали распространяться здесь только после Октябрьской революции в России. О событиях в России и об идеях и делах большевиков горячо спорили в небольших кружках образованной молодежи в Шанхае, Пекине, Тяньцзине, Чанша, Гуанчжоу и в других крупных городах Китая. Естественно, что наибольший интерес среди революционной молодежи Китая вызывала фигура В.И. Ленина как основателя первого в мире социалистического государства. Только немногие из работ Ленина, а потом и его преемников были известны в 1920-е годы в Китае. На первых съездах КПК шли жаркие дискуссии, дебаты по «китайскому вопросу» шли в Исполкоме Коминтерна. Речь ставилась, естественно, о создании в Китае партии «ленинского типа». Однако первые выступления и первые поражения китайского пролетариата в крупных городах показали, что даже ленинизм в его радикальных российских формах и формулах недостаточно радикален для Китая. Центром революционной борьбы в Китае становились не города, а отдаленные и бедные сельские районы страны, и формирование революционной партии невозможно было отделить от формирования революционной крестьянской армии, руководимой авангардом пролетариата – КПК. В Китае под руководством КПК стала развиваться особая форма крестьянской войны, в процессе которой революционная деревня должна была окружить и сокрушить компрадорскую реакционную власть в городах, которые в Китае оказались опорой контрреволюционных и империалистических сил.

Лучше других эти новые формулы китайской революционной версии марксизма-ленинизма сумел найти и изложить Мао Цзэдун, который входил еще с I съезда КПК в руководство партии и который с самого начала 1935 года возглавил КПК и Красную Армию. После победы революционной гражданской и национально-освободительной войны именно Мао Цзэдун возглавил и Китайскую Народную Республику. Сама эта победа ясно показывала, что именно маоизм как китайская версия марксизма-ленинизма оказался наиболее адекватным по отношению к той ситуации, которая сложилась в Китае и в китайском обществе в 1920—1930-е годы. Над Китаем было поднято красное знамя, однако движущие силы социалистической и демократической революции оказались здесь иными, чем в России.

Радикализм, который возобладал в коммунистическом движении в Китае вскоре после образования КПК и который продолжал усиливаться в последующие годы, не был ошибкой китайских коммунистов и их лидеров. Он был востребован временем и теми условиями, в которых находился Китай в первые десятилетия XX века. В рамках дискуссии, которая проводилась в китайской партийной печати в последние несколько лет, можно было встретить высказывания о том, что та стратегия и политика, которая проводилась в Китае в 1920—1940-е годы и которая была основана на концепциях жестокой классовой борьбы, была ошибочной. Однако многие из коммунистов старшего поколения, поддерживая призывы нынешнего руководства КПК к социальной гармонии, отмечали, что признание правильности сегодняшних установок на гармонию не должно вести к осуждению прошлой борьбы, которая была неизбежна. Иначе говоря, все нынешние достижения Китая стали возможными лишь благодаря десятилетиям кровавой и жестокой борьбы. Такую постановку вопроса лично я считаю разумной и правильной, хотя в деятельности лидеров КПК были ошибки, недостатки, просчеты, а порой даже преступления, которые нельзя оправдать ни временем, ни исторической обстановкой прошедших десятилетий.

После победы революции и образования КНР Мао Цзэдун не раз говорил и писал о необходимости новой политики, новой стратегии и тактики, о разработке новых концепций демократической диктатуры народа, о переходе Китая к режиму «новой демократии». Активные поиски на этот счет велись в Китае в 1950–1956 годах. Однако уже в 1957–1958 годах в деятельности Мао Цзэдуна и в политике КПК начал снова брать верх крайний радикализм. Политика «трех красных знамен», «великого скачка», «народных коммун», а позже и «великой культурной революции» была проявлением неуместного и разрушительного левого радикализма. Китай мало продвинулся вперед в 1958–1978 годах, а по некоторым направлениям в Китае наблюдалось движение вспять. Экономика страны была близка к краху.

От радикализма к умеренности

В свое время Ленин не без гордости говорил, что в мировой социал-демократии «левее большевиков никого нет». Однако в 1930—1940-х годах самую левую политику проводила КПК. Многие из противников социализма утверждали, что социалистические или коммунистические партии и государства в принципе не реформируемы. История и политическая практика китайской компартии эти утверждения опровергли.

Среди достижений Китая и его руководства в последние 30 лет следует, на мой взгляд, отметить даже не общий экономический и технологический прогресс, а проявленную лидерами страны и ее элитой решимость и способность перейти от крайнего радикализма во внутренней и внешней политике к политике умеренности и открытости. В мировой политике в последние 10 лет Китай проводил гораздо более умеренную, спокойную, миролюбивую и даже либеральную политику, чем Соединенные Штаты и подконтрольный США военно-политический блок НАТО. Этот поворот Китая к умеренности и открытости, который обеспечил КНР и невиданное ранее развитие экономики, был начат Дэн Сяопином, но продолжен и развит во времена Цзян Цзэминя и Ху Цзиньтао.

Переход Китая на новый путь и на новую модель развития страны и общества закономерно связывают с именем Дэн Сяопина. Я уже писал выше об экономических реформах, инициированных и поддержанных Дэн Сяопином. Не менее впечатляющими были тогда и политические перемены. Установки и лозунги «культурной революции» были отменены. Был снят и лозунг «классовая борьба – решающее звено». Была проведена огромная работа по реабилитации многих миллионов кадровых работников и представителей интеллигенции. С сотен тысяч членов партии был снят ярлык «правых элементов», а почти с миллиона человек, занимавшихся мелким предпринимательством, был снят ярлык «буржуазных элементов». Конфискованные дома и ценности возвращались владельцам. «Народные коммуны» были отменены. В китайской деревне вводилась система семейного подряда. Семейные хозяйства создавались на основе многолетней аренды и при сохранении общественной, а не частной собственности на землю. Открывался путь и всем видам добровольной кооперации и разделения труда, а также разнообразным формам интенсификации и механизации сельского хозяйства, подходящим к условиям китайской деревни. В Китае была провозглашена политика четырех модернизаций – сельского хозяйства, промышленности, обороны, науки и техники, а также политика открытости. Крупные изменения произошли и в сфере идеологии КПК. После продолжительных дискуссий и с участием большей части актива КПК были разработаны новые установки в области идеологии и истории КПК. ЦК КПК в июне 1981 года утвердил обширный документ «Решение по некоторым вопросам истории КПК со времени образования КНР». Ответственность за ошибки «культурной революции» была возложена на Мао Цзэдуна. Однако здесь же было отмечено, что «заслуги Мао Цзэдуна преобладают над промахами». Как заявлял Дэн Сяопин, деятельность Мао Цзэдуна была на 70 % правильной, а на 30 % ошибочной.

Иное решение и иные оценки в Китае были бы невозможными, и не только по политическим соображениям, но и по мотивам исторической объективности. Мао Цзэдун был основателем КНР и КПК, и именно он сформулировал те стратегические концепции, которые привели китайский народ и КПК к победе. В Китае он как бы объединял в одном лице фигуры и Ленина, и Сталина.

Как я уже писал в третьем разделе данной книги, в Китае начала постепенно проводиться политика социалистической рыночной экономики на основе пяти форм собственности – государственной, коллективной, индивидуальной, частной и государственно-капиталистической.

Нет необходимости повторно говорить здесь о всех тех реформах, которые были проведены в 1980-х годах в Китае и которые сопровождались быстрым ростом китайской экономики на всех направлениях. Однако рыночная экономика породила в это же время и существенную дифференциацию в благосостоянии различных районов и провинций Китая, а также разных слоев и групп населения страны. Возросла коррупция, участились случаи злоупотребления властью со стороны чиновников. В стране появились определенные слои и крупные группы людей, которые были заинтересованы в ослаблении прежней централизации власти в руках КПК. Под влиянием многих факторов, среди которых нельзя не упомянуть и влияние Запада, среди китайской молодежи и в студенческой среде возникло и стало усиливаться прозападное либерально-демократическое движение. С другой стороны, набирали силу и консервативные течения, главным образом среди ветеранов КПК и в идеологическом аппарате партии. «Позволительно ли в такой бедной стране, как Китай, – заявляли оппоненты Дэн Сяопина, – допускать не только зажиточность, но и богатство отдельных людей и групп. Не противоречит ли это социалистическим и коммунистическим идеалам?»

События, которые произошли в Пекине в мае и июне 1989 года на площади Тяньаньмэнь и о которых я буду более подробно говорить в другом разделе, вызвали разногласия даже среди высшего руководства КПК. Дэн Сяопин, как известно, не поддержал в эти дни ни «старую гвардию», ни относительно либерально настроенного Генсека КПК Чжао Цзыяна, который был снят со своего поста. Всю ответственность за жесткие формы и силовые методы, положившие конец беспорядкам, Дэн Сяопин взял на себя. Однако это не стало поводом ни для закручивания гаек, ни для остановки рыночных реформ. Более того, в начале 1992 года 88-летний Дэн Сяопин предпринял инспекционную поездку по южным провинциям Китая, в которых рыночные реформы проводились наиболее глубоко и основательно, но в качестве большого государственного эксперимента. Выводы Дэн Сяопина были не в пользу консерваторов, но и не в пользу либералов. Он призвал усиливать в Китае как руководящую роль КПК, так и «могучую силу рыночной экономики». Китайские коммунисты, заявил Дэн Сяопин, должны включиться в международную конкуренцию и усиливать роль рыночных механизмов. Коммунисты «не должны сковывать себя идеологическими и практически абстрактными спорами о том, какое имя все это носит – социализм или капитализм». В целях ускорения экономического развития надо «серьезнее раскрепощать сознание, форсировать проведение реформы и расширение внешних отношений» («Жэньминь Жибао», 21 октября 1992 г.). Нет ничего плохого в том, что отдельные группы людей станут богатыми раньше других, если это не противоречит законам и интересам Китая. Дэн Сяопин повторил, хотя и в других словах и выражениях, тот лозунг «Обогащайтесь», который в 1925 году был обращен Николаем Бухариным к зажиточным крестьянам и торговцам, а также к другим мелким предпринимателям. В условиях НЭПа это был разумный и правильный лозунг, ибо других мотивов к развитию своей экономической активности у этих людей и слоев не было. Сталин, как известно, осудил тогда Бухарина и поддержал крайние левые лозунги, которые привели в конечном счете к насильственной коллективизации и ликвидации кулачества, а затем и к разорению советской деревни, которое не преодолено в основных российских регионах до сих пор. Китай благодаря Дэн Сяопину и его сторонникам избрал в аграрной политике другой путь. Государство поддержало здесь не только все виды разумной кооперации, но не дало в обиду наиболее умелых и производительных крестьян, которых никто здесь не называл мироедами и кулаками. В деревне был разрешен наемный труд и частная собственность на все элементы хозяйственной деятельности, кроме земли.

XIV и XV съезды КПК, состоявшиеся в 1992 и 1997 годах, закрепили основные концепции Дэн Сяопина в уставных документах КПК. К формуле о том, что руководство КПК должно сохранять «верность марксизму-ленинизму и идеям Мао Цзэдуна», были добавлены слова о «теории Дэн Сяопина».

Новое руководство Китая, возглавляемое Цзян Цзэминем, продолжило поворот в сторону умеренности. Это потребовало и изменения некоторых основных идеологических установок, а также Устава КПК. В Уставе КПК, принятом в 1987 году, провозглашалось: «Коммунистическая партия Китая есть авангард китайского рабочего класса, верный выразитель интересов многонационального народа страны, руководящее ядро дела социализма в Китае». Это создавало ряд трудностей, особенно в отношениях с интеллигенцией. Беднейшее крестьянство еще во времена Мао Цзэдуна приравнивалось к рабочему классу, однако к интеллигенции Мао Цзэдун относился иначе. Еще в 1990-е годы руководство КПК приняло директиву – квалифицировать интеллигенцию как часть рабочего класса. Однако развитие рыночной экономики в Китае привело к значительному усложнению социальной структуры китайского общества. В этих условиях было неправильным постоянно подчеркивать особый статус рабочего класса как самостоятельной и ведущей силы общества. 1 июля 2001 года в докладе о 80-летии КПК Цзян Цзэминь выдвинул идею «тройного представительства». Он заявил, что компартия должна постоянно представлять (1) «требования развития передовых производительных сил Китая, (2) прогрессивное направление передовой китайской культуры, (3) коренные интересы самых широких слоев китайского народа» (Цзян Цзэминь. Речь на торжественном собрании по случаю 80-й годовщины создания КПК 1 июля 2001 года (на русском языке). Пекин, 2001). Лидер КПК подчеркнул в своей речи, что китайский рабочий класс, в состав которого входит и интеллигенция, всегда останется «той базисной силой, которая продвигает развитие передовых производительных сил Китая. Наша партия должна твердо сохранять свой характер как передового отряда рабочего класса, целиком и полностью опираться на рабочий класс. Однако с переходом страны к реформе и открытости в структуре социальных слоев у нас произошли новые изменения. Появились предприниматели и техперсонал негосударственных научно-технических предприятий, управляющие и техперсонал, работающие по контракту на предприятиях с участием иностранного капитала, индивидуальные хозяева и частные предприниматели, лица, занятые в работе посреднических организаций, лица свободных профессий и другие социальные прослойки. Такие изменения останутся и в дальнейшем. Под водительством партии огромное число людей из этих новых слоев общества своим честным трудом и работой, своей законной хозяйственной деятельностью внесли вклад в развитие производительных сил и других аспектов деятельности социалистического общества. Солидарные с рабочими, крестьянами, интеллигенцией, кадровыми работниками, командирами и бойцами НOAK, они также являются строителями социализма с китайской спецификой» (там же, с. 37–39). После подобного рода установок ряды КПК были открыты и для части богатых предпринимателей. Это вызвало протесты и возражения части весьма ответственных руководителей КПК. Однако на XVI съезде КПК, состоявшемся в 2002 году, тезис о расширении «массовой базы партии» был подтвержден и закреплен в Уставе КПК. Среди делегатов съезда было и несколько богатых предпринимателей. По данным западной печати, в 2003 году из первой сотни самых богатых китайцев не менее одной четвертой части приняли решение о вступлении в КПК и были приняты в ее ряды («Новая и новейшая история», 2003, № 5, с. 36).

Новое, четвертое поколение руководителей КПК, возглавляемое Ху Цзиньтао, продолжило этот переход от радикализма к умеренности, выдвинув тезис о «гармонизации общества», о защите слабых социальных групп. При этом не исключаются из публичного обсуждения и выступления «новых левых». В 2005 году на V пленуме ЦК КПК XVI созыва было заявлено о завершении в Китае борьбы классов. В этой связи был провозглашен курс на строительство в Китае общества «социальной гармонии». Комментируя этот курс на создание в Китае общества «великой гармонии», китайская печать отмечает, что гармония вовсе не означает полного единства взглядов и интересов. В данном контексте гармония означает, что различные слои китайского общества будут преследовать разные интересы и опираться на разные идеи, однако их цели – процветание и стабильность – совпадут, противоречия будут незначительными, а управление единым. Процветание Китая станет плодотворным, богатство страны будет доведено до изобилия, успешность достигнет вершины, а общество достигнет гармонии. Это и будет социализм с китайской спецификой.

Известный американский политолог, советолог и «кремлевед» Збигнев Бжезинский, завершая свою книгу «Большой провал. Рождение и смерть коммунизма в двадцатом веке» (Нью-Йорк, 1989), писал не только о скором крахе КПСС в Советском Союзе, но и о неизбежном крахе Китая как социалистического государства. «Китайские коммунистические лидеры, – писал З. Бжезинский, – окажутся перед фактом, что продуктивный, творческий социоэкономический плюрализм несовместим с системой однопартийного правления, которая его отвергает. Китай почти неизбежно обречен испытать усиление политической напряженности. Действительно, невозможно представить себе долговременный процесс увеличивающегося экономического плюрализма без появления в Китае гражданского общества, которое в конце концов начнет добиваться осуществления своих политических устремлений. Это, вероятно, вызовет трудную, а потенциально даже и бурную конфронтацию. Таким образом, экономический успех Китая может оказаться катализатором политического кризиса, который, в свой черед, может поставить под вопрос этот экономический успех. Китайские лидеры не могут бесконечно долго избегать необходимости взглянуть в лицо факту, что не существует компромисса между централизованным коммунизмом и децентрализованным самоуправляющимся обществом» (с. 234).

С тех пор как в июне 1989 года З. Бжезинский закончил свою книгу, прошло уже больше 20 лет. Мы видим сегодня тяжелый экономический кризис в США, и мы видим непрерывный 30-летний рост и развитие Китая, который сохраняет верность своему социалистическому выбору. Это очень важный пример и не менее важный урок для всех стран и их лидеров.

Работа китайского руководства в последние 30 лет заслуживает самой высокой оценки. Такой сплоченной, компетентной и большой группы лидеров нет сегодня ни в одной из стран мира. Нигде в мире нет на сегодня такой разумной системы ротации руководящих кадров, какая сложилась в Китае в последние 30 лет. Но ни одно государство в мире не решало в последние 25–30 лет столь трудных проблем, какие решал Китай, и особенно в своей внутренней политике. При этом все, кто внимательно наблюдал за событиями в Китае в эти десятилетия, согласны в том, что китайское руководство не допустило в истекший период сколько-нибудь серьезных ошибок. Любая крупная ошибка или оплошность в руководстве столь большой страной, как Китай, может обойтись очень дорого, и не только самому Китаю. В новой России только сейчас – в XXI веке начинает складываться более или менее разумная система ротации власти; в XX веке ее не существовало. Американская система смены политических лидеров и политических поколений хаотична, несовременна и содержит в себе слишком много неопределенностей и рисков. Более разумной является британская система, которая сложилась на Британских островах в течение последних 200 лет. Нет никаких сомнений в том, что и среди нынешнего поколения руководителей Китая существуют разногласия и ведется полемика. Однако она не происходит открыто. Спорные вопросы решаются здесь путем внутрипартийного диалога и на основе консенсуса. Это не пример для других стран, но это необходимо для того Китая, который существует сегодня и для которого устойчивость и стабильность – это одно из самых важных условий выживания страны и нации и их прогресса. Китай не может себе позволить иметь таких лидеров, какими были в России и в СССР Л. Брежнев, М. Горбачев и Б. Ельцин, или таких, как Джордж Буш-младший в США.

VI. Народно-освободительная армия КНР

Китайская армия и китайская революция

Китайская Народная Республика была создана в результате 20-летней гражданской и национально-освободительной войн, и создание сильной народно-революционной армии оказалось здесь не менее важным условием победы, чем создание авторитетной марксистской коммунистической партии. Партийные организации создавались уже в начале 1930-х годов главным образом внутри воюющей армии, а руководители партии являлись одновременно или командирами, или политработниками самой народной армии. Борьба шла многие годы в отдаленных сельских районах и вдали от крупных городов. Верхи партии и армии в те годы практически совпадали, и у Мао Цзэдуна были все основания утверждать, что «винтовка рождает власть». В 1930-е годы лидерство Мао Цзэдуна было основано в первую очередь на его роли главного стратега Китайской Красной Армии, и он заботился о своем положении в армии больше, чем о своей роли в партийных структурах, которые были тогда раздробленны и недостаточно авторитетны.

Еще в 1927 году на V съезде КПК в Ухане был избран новый состав ЦК КПК, а также сформированы Секретариат и Политбюро ЦК КПК. Однако в начале 1930-х годов оказалось невозможным даже собрать пленум ЦК или заседание Политбюро. Руководство КПК было восстановлено только в январе 1935 года на Совещании в Цзуньи во время Великого похода. Это Совещание выполнило роль чрезвычайного и восстановительного съезда КПК, и на нем с правом голоса присутствовали не только немногие члены ЦК КПК, но и руководители политуправления и генштаба Красной Армии, командиры и комиссары крупных соединений, а также руководящие работники Центрального Советского правительства – всего около 40 человек. Руководящее положение в ЦК КПК занял после Совещания в Цзуньи Мао Цзэдун, который проявил себя не только как политик и лидер партии, но и как выдающийся полководец. Его поддержали тогда и такие авторитетные деятели КПК и Китайской Красной Армии, как Чжоу Эньлай, Чень И, Дэн Сяопин и Линь Бяо.

В истории китайской революции история КПК и история НОАК почти неотделимы друг от друга. НОАК была партийной армией, или армией КПК, но и сама КПК являлась в те годы ядром армии. Вся военная подготовка бойцов НОАК соединялась с их общим и политическим образованием и воспитанием. Но и на завершающем этапе гражданской войны в 1946–1949 годах именно народная армия должна была направлять часть своих кадров на формирование политических и управленческих структур в те крупные города и провинции Китая, из которых изгонялись японские оккупанты и марионеточные власти, а затем и гоминдановская администрация. Мао Цзэдун сравнивал тогда полевые армии НОАК, имевшие более чем 2-миллионную численность, со школами и университетами, и призывал именно за счет армии формировать в стране аппарат кадровых работников самой партии и нового государства. При проведении демобилизаций в 1949–1953 годах миллионы военнослужащих направлялись на работу в органы как местного, так и центрального государственного аппарата, образовав здесь дисциплинированный и прочный костяк всей вертикали власти в стране.

Известно, что в богатой Америке основной упор в работе государственных органов делался не на силу оружия, а на финансовые рычаги. Многие наблюдатели еще недавно утверждали, что наиболее влиятельным, хотя и теневым, центром власти в США является не Белый дом или Капитолий, а Уолл-стрит. В большинстве развивающихся стран, возникших в мире в последние 60 лет, при создании государственных структур чаще всего опора делалась на силовые структуры.

В Советской России после Октябрьской революции правительство Ленина опиралось в первую очередь на возникшие в стране структуры Советов, на партию большевиков, а также на поддержку наиболее активной части рабочих и крестьян, воодушевленных программой и лозунгами ленинской партии. В.И. Ленин рассчитывал тогда на мирное развитие революции. Однако очень скоро большевикам пришлось создавать и специальные силовые структуры. В декабре 1917 года была создана Чрезвычайная комиссия – ЧК – для борьбы с саботажем и контрреволюцией. В феврале 1918 года начала создаваться и Красная Армия. Как председателем Реввоенсовета, так и народным комиссаром по военным и морским делам был назначен Л. Троцкий, который стал в составе Советской власти первым Верховным главнокомандующим. Именно это обстоятельство предопределило после смерти Ленина характер и остроту внутрипартийной борьбы. Даже после победы над всеми оппозициями Сталин не слишком доверял высшему командному составу армии. В противовес армии, которую старались уже тогда держать вне политики, Сталин начал создавать мощные структуры органов государственной безопасности, которые по своим правам и по карательным возможностям стояли над армией, а позже и над самой партией. В Китае не было необходимости создавать столь всеобъемлющие органы государственной безопасности, и армия пользуется здесь гораздо большим влиянием, чем разного рода специальные и секретные службы.

Китайская армия и «культурная революция» в Китае

В годы «культурной революции» отряды «хунвейбинов» и «цзаофаней» громили партийные комитеты на разных уровнях как «штабы тех, кто идет по капиталистическому пути». В стране был хаос, и органы власти формировались как ревкомы – на уровнях городов, уездов и провинций. Однако во все ревкомы входили представители армии, которая сохраняла свою структуру и становилась, таким образом, главной опорой власти. Отряды «хунвейбинов» и «цзаофаней» формировались из студенческой и рабочей молодежи, и они не были способны управлять жизнью общества и государства. Армия оставалась опорой власти Мао Цзэдуна и после гибели Линь Бяо. Однако после смерти Мао Цзэдуна именно верхи армии поддержали Дэн Сяопина и обеспечили устранение от власти радикалов из «банды четырех». При поддержке министра обороны маршала Е Цзяньина Дэн Сяопин, который всегда был популярен в армии, был назначен на пост начальника Генерального штаба НОАК. Оба они вошли после XI съезда КПК в Постоянный Комитет Политбюро ЦК КПК, где интеллектуальное превосходство и выдающееся политическое дарование Дэн Сяопина обеспечило ему победу в достаточно острой борьбе за власть в стране, в армии и в партии.

После формирования прочного партийного руководства и ликвидации системы ревкомов полномочия НОАК стали сокращаться, но оставались очень большими. Все наблюдатели отмечали уникально высокий статус в партии Военного Совета ЦК КПК и Центрального Военного Совета – ЦВС, персональный состав которых был одинаковым. Во главе этих органов власти стоял тогда Дэн Сяопин.

Китайская армия и политика в 1980–2010 годах

Во время политического кризиса в Китае в 1989 году именно армия обеспечила в стране порядок и стабильность, хотя в отдельных случаях для этого пришлось применить силу. Китайская армия не отделена и сегодня от политики и от Коммунистической партии, и в ней никогда не проводилось никакой департизации. В современной России в списках 100 ведущих политиков страны можно найти имена многих крупных бизнесменов, но здесь нет имен командующих военными округами, родами войск и вообще представителей генералитета. В Китае мы можем видеть иную картину и иную структуру высшей политической элиты. На последнем, XVII съезде КПК в состав ЦК КПК был избран 371 член ЦК. Из них 41 % – это региональные лидеры, 34 % – это политики из центральных органов власти. 17 % членов ЦК КПК – это генералы и 7 % – это главы корпораций и люди из академических кругов.

В Китае армия и сегодня не отделена ни от мира политики, ни от мира бизнеса. КПК имеет свои аграрные предприятия и предприятия как оборонной промышленности, так и многих других отраслей экономики. Во многих городах именно армия контролирует такую деликатную сферу, как бизнес развлечений и отдыха. Военным структурам могут принадлежать рестораны, коммерческие отели, бюро путешествий, но также предприятия космической отрасли, аэропорты, крупные предприятия, работающие в области технологий двойного назначения. Это тысячи компаний с миллиардными оборотами. По поручению ЦК КПК военным структурам НОАК, а не органам внутренних дел или государственной безопасности было поручено установить контроль над такими коррупционно-емкими сферами, как сфера инвестиций из западных стран и экспорта из Китая.

Рыночная экономика создавалась в Китае под более строгим контролем, и это предотвратило тот разгул криминальных процессов, который сопровождал процессы приватизации экономики в России и во многих странах СНГ, а также в других развивающихся странах. В 1990-е годы рыночные реформы в России сопровождались, как известно, упадком экономики и сокращением ВВП на 45 %. В это же десятилетие Китай удвоил свой ВВП и таким образом обеспечил мощный рывок вперед. Еще в 1989 году Советский Союз по большинству показателей экономического и научно-технического развития обгонял Китай. В 1999 году Китай по очень многим отраслям экономики оказался более развитой страной, чем Российская Федерация. Немалый вклад в этот успех Китая внесла и НОАК.

Военная мощь НОАК

То обстоятельство, что китайская армия не стоит вне политики и вне экономики, не мешает ей исполнять и свои прямые функции по обороне страны. По оценкам всех экспертов, НОАК существенно увеличила в последние 15–20 лет и свою чисто военную мощь.

По общим возможностям и по технической мощи своих Вооруженных Сил Китай на сегодня отстает не только от США, но и от России. У Китая нет пока еще сравнимого с американским и российским военно-морского флота, а также таких, как в США или России, военно-воздушных сил. Китай существенно уступает США и России по мощи ракетно-ядерного оружия и по космической противоракетной обороне. Китай отстает от России и США по силе своих систем ПВО. Китай не имеет пока еще столь значительного военно-промышленного комплекса, какой есть у США и России, а также у стран Европы, входящих в НАТО. Западные страны перенесли многие из своих предприятий в Китай и в другие страны Восточной Азии, но все заводы по производству вооружений они оставили на своей территории. Еще 20 лет назад западные страны ввели эмбарго на поставки в Китай современной военной техники, и это эмбарго сохраняется до сих пор. Советский Союз и Россия такого эмбарго не вводили. Крупные продажи военной техники в Китай были возобновлены еще в 1990–1991 годах. Позднее Борис Ельцин подписал с Цзян Цзэминем широкомасштабное и долгосрочное соглашение, которое охватывало вооружение и боевую технику всех видов вооруженных сил и родов войск. В настоящее время по масштабам экспорта российского вооружения Китай занимает второе место после Индии. Однако Китай закупает российское оружие не только для того, чтобы использовать его для оснащения своих Вооруженных Сил, но и для того, чтобы освоить производство подобного рода оружия и его новых модификаций на собственных заводах.

Китай непрерывно совершенствует и реформирует свои Вооруженные Силы, и это вызывает определенное беспокойство в США. Пентагон ежегодно составляет для конгресса США доклад «Военная мощь Китайской Народной Республики». В докладе на этот счет за 2008 год говорилось, что процесс реформирования НОАК вступил в завершающую фазу и вскоре китайская армия сможет осуществлять не только оборонительные операции, но и проводить наступательные операции за пределами КНР. Первоочередной целью китайской армии, по мнению американских военных экспертов, может стать как Тайвань, так и спорные нефтеносные шельфы в Тихом океане. Китайская печать эти выводы не комментирует. Однако уже сегодня Китай имеет самую большую по численности сухопутную армию в мире. Эта армия дисциплинированна и хорошо вооружена. Китайская армия строится на контрактной основе, но число желающих служить в ней молодых людей намного превышает число вакансий, и потому армия имеет возможность выбирать самых лучших. Китай постепенно, но целенаправленно наращивает мощь своих ВМС и ВВС. Здесь очень сильны подразделения десантных войск, как воздушных, так и морских. Китай успешно и быстро развивает свои космические исследования и программы. Уже сегодня Китай осуществляет большую программу по исследованию Луны и заявляет о планах высадки своих космонавтов на Луну не позже 2020 года. Планируется в Китае и создание собственной орбитальной обитаемой станции на околоземной орбите – в 2011 или 2012 году.

Китайское государство располагает сильной и разветвленной системой специальных служб, а также достаточным для страны числом военных подразделений внутренних войск и органов государственной безопасности.

Наибольшее внимание западной печати привлекло наращивание Китаем военно-морской мощи. Китай явно ускорил строительство крупных кораблей, бесшумных подводных лодок и противокорабельных ракет дальнего радиуса действия. Предполагается, что через 2–3 года Китай получит и свой первый авианосец. Речь идет не только о проблемах Тайваня, но и о защите мировых торговых путей, которые быстро развиваются и в безопасности которых Китай крайне заинтересован.

По открытым бюджетным статьям не всегда можно точно судить о подлинных размерах расходов той или иной страны на нужды обороны. Самый авторитетный в этой области Стокгольмский институт исследований проблем мира определил военные расходы США в 2008 году в 607 млрд долларов. Это очень большая и, по мнению многих экспертов, даже избыточная сумма. Китай в своих военных расходах исходит из принципа разумной достаточности, и стокгольмский институт определил оборонные расходы Китая в 2008 году цифрой в 85 млрд долларов. За последние 10 лет оборонные расходы Китая увеличились на 42 млрд долларов. Бюджет Министерства обороны Российской Федерации на 2009 год составляет около 40 млрд долларов, но в эту сумму не входят расходы на содержание внутренних войск и разного рода спецподразделений ФСБ, а также военных структур ОДКБ. Стокгольмский институт определял общие военные и оборонные расходы России в 2008 году суммой в 58,6 млрд долларов. Это пятое место в мире после США, КНР, Франции и Великобритании.

VII. Китай и распад СССР

Из истории советско-китайских отношений

Крушение КПСС и распад СССР вызвали в руководящих кругах КНР и КПК не только озабоченность, но даже тревогу. Еще в 1920–1922 годах Мао Цзэдун нередко вспоминал старую китайскую поговорку: «Если передняя телега свалилась, второй следует призадуматься». Речь шла тогда о том, что Китай не должен повторить судьбу Кореи, Индокитая, Филиппин или Индонезии. Но теперь «передней телегой» для Китая являлся Советский Союз, и он неожиданно развалился. У Китая сразу появилось много поводов «призадуматься». И во время моего первого посещения Китая в 1992 году, и во время второй поездки в Китай в 2002 году тема «исторического краха КПСС и СССР», а также «уроков распада Советского Союза» была главной темой многих встреч и выступлений в том числе и на очень высоком уровне. Было очевидно, что мало кто из лидеров КПК оплакивал Советский Союз, однако его столь быстрое разрушение явно озадачивало китайскую элиту. В истории самого Китая несколько раз происходил распад единого государства, а времена смуты или даже войн между разными китайскими государствами продолжались годами, нанося огромный ущерб стране и народу. Опасность распада государства возникла в КНР и в 1976–1977 годах после смерти Мао Цзэдуна. Укрепление единства страны и прочности государства стало одним из приоритетов политики Дэн Сяопина и второго поколения лидеров Китая в 1978–1988 годах. Решению этой задачи должна была служить и нормализация отношений между КНР и СССР. Эти отношения, как известно, начали ухудшаться еще после XX съезда КПСС в 1956 году и достигли крайней остроты в 1969–1970 годах. Еще через 10 лет – после китайско-вьетнамского конфликта – Советский Союз и Китай развернули вдоль советско-китайской границы крупные военные группировки.

Еще во второй половине XIX века Российская империя вынудила Китай к подписанию ряда неравноправных договоров, а позднее ввела свои войска в Маньчжурию. Эти договора были демонстративно, хотя и формально отменены после Октябрьской революции. Нет никаких сомнений в том, что пробуждение и развитие национально-освободительной и революционной борьбы в Китае в 1911–1920 годах было связано с революциями 1905 и 1917 годов в России. Китайская коммунистическая партия, как я уже писал выше, была создана в 1921 году при поддержке РКП(б) и Коминтерна. Эта партия приняла в качестве своей идеологии марксизм-ленинизм, а ее Устав был близок к Уставу РКП(б).

После победы в гражданской войне новое китайское государство – КНР создавалось не по каким-либо демократическим моделям, как это было, например, в Индии, а по образцам и моделям Советского Союза – как диктатура пролетариата. Во времена Мао Цзэдуна это было тоталитарное государство. Дэн Сяопин призвал коммунистов Китая «раскрепостить сознание» и проводить политику «открытости», однако и в 1980-е годы Китай оставался авторитарным государством. Либеральные группы и течения развивались в Китае в 1980-е годы среди части интеллигенции и молодежи. Однако они не имели массовой опоры. Было очевидно, что демократические модели западных стран не подходят к условиям такой большой, самобытной, но все еще очень бедной и отсталой страны, как Китай.

События, которые происходили в СССР после смерти Сталина, стали трудным испытанием для КПК, в которой также насаждался режим культа личности – и не только Мао Цзэдуна, но и Сталина. Китайские лидеры не одобрили решений ни XX, ни XXII съездов КПСС, и идеологический конфликт между КПСС и КПК развивался крайне болезненно, отражаясь и на всех других отношениях. Портреты отцов-основателей марксизма-ленинизма, которые можно было видеть в Китае, оставались без изменений – Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин, Мао Цзэдун. И во времена Брежнева и еще раньше – во времена Н. Хрущева – СССР никто публично не называл «старшим братом»; это была теперь страна, в которой возобладали «ревизионизм», «оппортунизм» и «гегемонизм». Советский Союз начинали причислять к «врагам Китая», а порой называли даже «врагом № 1».

Отношения между СССР и КНР начали меняться в лучшую сторону только с 1985 года. Инициатива исходила от нового лидера КПСС Михаила Горбачева, но она была поддержана и Дэн Сяопином. Надо сказать, что советская печать уже в 1983 году перестала публиковать грубые антикитайские материалы, и о Китае писали теперь снова как о «социалистическом», а не «социал-империалистическом» государстве. Но и китайская печать начала писать об СССР как о социалистическом государстве, почти не упоминая таких терминов, как «гегеонизм» и «социал-империализм». Не прошло незамеченным в СССР и ускорение развития экономики КНР, и расширение его экономических связей со странами Запада. Новые руководители СССР не раз говорили в 1985 году о своем желании и о готовности изменить к лучшему советско-китайские отношения. В большой речи Михаила Горбачева, которую он произнес в июле 1986 года во Владивостоке, можно было прочесть и такие слова: «Хочу подтвердить: ССCP готов в любое время и на любом уровне обсудить с Китаем вопросы по созданию обстановки добрососедства. Советские люди с пониманием воспринимают выдвинутую Компартией Китая цель – модернизировать страну, построить в перспективе социалистическое общество, достойное великого народа. У нас с Китаем, насколько можно судить, приоритеты сходные – ускорение социально-экономического развития. И почему бы не поддержать друг друга, не сотрудничать в осуществлении своих планов там, где это очевидно пойдет на пользу обоим? Чем лучше будут отношения, тем больше мы сможем обмениваться опытом друг с другом. С удовольствием отмечаем, что наметился положительным сдвиг в экономических связях. Убеждены, что исторически сложившееся взаимодополнение советской и китайской экономик дает большие возможности для расширения этих связей. Некоторые крупные проблемы сотрудничества буквально стучатся в дверь. Мы, например, не хотим, чтобы пограничный Амур рассматривался как «водная преграда». Пусть бассейн этой могучей реки будет объединителем усилий китайского и советского народов по использованию на общую пользу имеющихся тут богатейших ресурсов и водохозяйственного строительства. Межправительственное соглашение на этот счет уже совместно разрабатывается. А официально граница могла бы проходить по главному фарватеру» («Известия», 29 июля 1986 г.).

Горбачев сделал не только важное заявление о готовности признать главный фарватер пограничных рек линией границы между СССР и КНР. Он сказал также о готовности СССР содействовать в строительстве железной дороги между северо-западными районами Китая и Казахстаном, о готовности сотрудничать с Китаем в космических исследованиях и подготовке космонавтов, о расширении связей в области культуры и образования.

Разнообразные переговоры и консультации проводились между Китаем и СССР в 1986–1987 годах. Китай и Советский Союз обменялись большими торгово-экономическими выставками. Начал восстанавливаться обмен студентами, укреплялись научные контакты. В Китае начали проводить демонстрацию советских кинофильмов – особенно большой успех имели фильмы «Белорусский вокзал», «Экипаж», «А зори здесь тихие». Последний фильм стал событием в китайской культурной жизни. В Пекине была поставлена опера по мотивам этого фильма. Позднее китайцы сняли еще раз весь этот фильм, но с китайскими артистами. Был снят и многосерийный фильм по мотивам романа «Как закалялась сталь». Советская культура снова становилась популярной в Китае. Однако китайское руководство в это же время не поддержало лозунга и призыва М. Горбачева к «новому мышлению» и «гласности». Никакого позитивного отклика не имела в Китае и книга М. Горбачева о «новом мышлении». В Китае были уверены в том, что нужно сначала провести экономические реформы и повысить уровень жизни народа, а уж потом проводить демократические реформы. Линия М. Горбачева была другой – сначала демократия и гласность, а потом экономические реформы. Китай эту линию считал ошибочной, но от советов и даже от какой-либо критики воздержался. Та массированная атака на марксизм и ленинизм, которая как бы стихийно стала набирать в СССР обороты в рамках политики гласности, не могла найти в Китае ни понимания, ни поддержки.

В самом начале 1988 года в Советский Союз прибыл с визитом министр иностранных дел Китая Цянь Цичэнь. Он встречался не только со своим советским коллегой Эдуардом Шеварднадзе, но и с Михаилом Горбачевым. С ответным визитом в Китай вскоре вылетел глава МИДа СССР Э. Шеварднадзе. Главной темой этих переговоров была подготовка к встрече в верхах – таких встреч у СССР и КНР не было уже несколько десятилетий.

Наиболее важной в рамках начавшихся переговоров стала встреча Э. Шеварднадзе и Дэн Сяопина, которого в Китае называли обычно просто «Председателем». Он говорил весьма образно, но также очень ясно. «Покончить с прошлым, открыть будущее – такая задача стоит перед нами, – говорил он. – Это чрезвычайно трудная задача, потому что она затрагивает сложные вопросы. Многие из них относятся к прошлому, поэтому, решая их, надо знать прошлое. Но это не означает, что надо ворошить его. Надо знать, помнить, учитывать его уроки, чтобы идти вперед. Главное – открыть будущее.

Как я понимаю, именно наша встреча с советским руководителем должна решить эту задачу» (из архива автора).

Государственный визит Михаила Горбачева в Китай был назначен на май 1989 года. Как раз весной 1989 года внутриполитическая обстановка в Китае, и особенно в Пекине, стала усложняться.

О событиях весны и лета 1989 года в Китае

В мою задачу не входит подробное изложение и анализ событий весны и лета 1989 года в Китае, и особенно в Пекине на площади Тяньаньмэнь. Однако о некоторых деталях этих событий, которые не были поняты и правильно оценены ни советским руководством, ни тем более западными политиками и экспертами, следует сказать.

В Китае в период с 1979 по 1989 год проводилась активная модернизация по разным направлениям – в экономике и сельском хозяйстве, в армии и в системе образования. Однако общая система власти и роль Коммунистической партии и народной армии в стране не подвергались сомнению.

Успехи проводимых в это десятилетие реформ были очевидны, валовой внутренний продукт Китая увеличивался на 9—10 % в год, и положение дел в стране явно улучшалось. Однако все еще сохранялись разного рода диспропорции. Экономическое развитие в разных провинциях было неодинаковым, а рыночные реформы сопровождались ростом коррупции и злоупотреблений. Происходила дифференциация в обществе, и в городах и в деревне появились группы богатых, или «новых», китайцев. Эти процессы порождали недовольство в обществе, и особенно в молодежной среде. Очень большое влияние на общественные настроения в Китае оказывала и горбачевская перестройка в СССР. Многие в Китае видели только позитивные стороны этой перестройки и не замечали возникших в СССР громадных рисков и угроз, о которых предпочитали не говорить и в окружении самого М. Горбачева. Однако по разным каналам на молодежные группы и на студенческие течения оказывали влияние и западные страны. В Китае быстро росло и формировалось в молодежной среде либерально-демократическое движение, которое выдвигало на первый план западные ценности. У этого движения появились и свои неофициальные вожди. Одной из наиболее влиятельных фигур среди пекинской молодежи была аспирантка Пекинского университета с факультета психологии Чай Лин. В сущности, в Китае началась подготовка «бархатной», или «оранжевой», революции. Для ее успеха нужно было мобилизовать большие массы молодежи вокруг какого-то важного политического события, а также организовать какие-то массовые беспорядки. Никто не призывал к вооруженному выступлению против режима. Однако закулисные манипуляторы этих отнюдь не стихийных событий даже мечтали о пролитии крови. «Только тогда, когда площадь Тяньаньмэнь умоется кровью, – говорил один из лидеров студенчества американскому журналисту Филиппу Каннингэму за месяц до введения войск, – только тогда китайский народ прозреет».