Подъем Китая

Иностранные наблюдатели внимательно и заинтересованно изучали те изменения, которые происходили в 1990-е годы в таком огромном городе, как Шанхай. Американский эксперт Брентон Шлендер писал в середине 1992 года в журнале «Форчун»: «Высшим авторитетом, который дал добро на ускорение экономических реформ, является в Китае не кто иной, как 88-летний Дэн Сяопин. Дэн безжалостно подталкивает правящую коммунистическую партию и бюрократию к ускорению реформы в государственных отраслях промышленности, торопит открыть Китай внешнему миру. Среди других проектов правительство страны разработало амбициозный план, призванный вдохнуть новую жизнь в Шанхай, крупнейший индустриальный центр Китая, город-порт с населением в 12 млн человек. В то время как повсюду в Шанхае обновляются построенные в западном стиле дома, а экономика успешно развивается, особенно в последние годы, старый город, который когда-то называли «Парижем Востока», невероятно перенаселен. Однако вместо того, чтобы пройтись бульдозером по набережной реки Хуанпу, где расположены знаменитые, искусно декорированные здания офисов, построенные зарубежными предпринимателями еще в начале века, правительство предпочло перестроить Пудун – находящийся на противоположной стороне реки район, где предприятия легкой промышленности разбросаны среди рисовых полей. Правительство планирует израсходовать на благоустройство этого района 3,7 млрд долларов до 1995 года. Там будут возводиться мосты и прокладываться новые улицы, устанавливаться оборудование для глубоководного порта, строиться промышленные склады. Там же будет создана первая в Китае зона свободной торговли, где предусмотрены беспошлинный импорт и экспорт товаров. «Превратим Шанхай в ориентированный на зарубежье многофункциональный и современный космополит», – возвещают многочисленные плакаты на стенах зданий» (цит. по: «За рубежом», 1992, № 31, с. 230). Я дважды побывал в Шанхае – в октябре 1992 года и в январе 2002 года. Меня поразили быстрота перемен и масштабы строительства, а также контраст между старыми и новыми районами города.

В первой половине 1990-х годов в Китае была сформирована «приморская зона открытости», которая, как предполагалось, должна будет стать локомотивом для быстрого развития всей страны. Специальные экономические зоны во второй половине 1990-х годов стали создаваться и в Центральном Китае. Во многих СЭЗ иностранные предприниматели создавали предприятия с большим объемом ручного физического труда. В других случаях в Китай выводились предприятия, не слишком благополучные с точки зрения экологии. Доминировали предприятия обрабатывающей промышленности. Уже к 2000 году в Китае работало около 200 тысяч предприятий, созданных здесь благодаря иностранным инвестициям. Из их числа 141,7 тысячи предприятий относились к обрабатывающей промышленности (Ма Кэ, Ли Цзюнь. Коммерция в Китае. Межконтинентальное издательство Китая. 2004. С. 230). Число заключенных контрактов исчислялось десятками тысяч. По данным китайской статистики, в 1985 году в КНР было заключено 3 тысячи соглашений с иностранными фирмами о прямых предпринимательских инвестициях и освоено около 2 млрд долларов этих инвестиций. Через десять лет – в 1995 году – в Китае было заключено с иностранными инвесторами 37 тысяч соглашений и освоено инвестиций на 40 млрд долларов.

В 1983 году в Китае было освоено около 1 млрд долларов прямых иностранных инвестиций. В 1988–1990 годах в Китае ежегодно осваивалось около 4 млрд долларов иностранных инвестиций. В 1995–1997 годах в Китае ежегодно осваивалось около 40 млрд долларов иностранных инвестиций. За 20 лет (1979–1998) Китай заключил соглашения о прямых иностранных инвестициях на сумму более 550 млрд долларов, из которых было освоено в эти 20 лет около 250 млрд долларов (цит. по: Китай на пути модернизации и реформ. 1949–1999. Москва. РАН, 1999. С. 329). К 2000 году Китай обогнал все страны мира, кроме США, по объему иностранных инвестиций. По объему прямых иностранных инвестиций в реальную экономику Китай обогнал и Соединенные Штаты, и Европу. Китай привлекал иностранные корпорации в первую очередь дешевизной издержек производства. По подсчетам экспертов, при равных уровнях квалификации стоимость рабочей силы в Китае была в 1990-е годы в 25 раз ниже, чем в Японии, и в 8—10 раз ниже, чем в Гонконге или Сингапуре. Западный капитал притягивала, естественно, и высокая норма прибыли, которая достигала в СЭЗ 40–50, а то и 100 %. Устоять перед такими доходами было невозможно. Создавалась воронка с мощным притяжением, и в нее втягивались десятки миллиардов долларов капиталовложений.

Немалые выгоды от такого сотрудничества извлекал и Китай, который непрерывно увеличивал число своих разнообразных специальных или особых экономических зон и районов. Во-первых, в районе каждой из таких СЭЗ создавалась современная строительная база, строились дороги, возникала система современной связи, расширялось строительство жилья, создавались все системы коммунального хозяйства. Во-вторых, и на совместных и на полностью иностранных предприятиях работали китайские рабочие и служащие, а также китайские специалисты. Иностранных менеджеров было немного. В результате именно китайский инженерно-технический персонал, а также рабочие кадры приобретали ценный производственный и технический опыт, знания и навыки.

Еще в конце 1980-х и в начале 1990-х годов страны Европы, США и Япония переводили в Китай главным образом сборочные производства. В других случаях само изделие изготовлялось и испытывалось в США, а предприятие, расположенное в Китае, получало необходимый заказ, чертежи и инструкции. В Китай переводилось производство, но не научно-технологические центры. Однако по мере освоения всех элементов технологии Китай стал выдвигать перед инвесторами все новые и новые требования. Так, например, в начале 1990-х годов крупным японским корпорациям было без особых церемоний заявлено, что если они не приведут с собой в Китай производителей комплектующих, то и сами могут не приходить. Многие из самых крупных японских корпораций вынуждены были согласиться с этими условиями и начали переводить в Китай все свое производство. При этом крупные западные и японские корпорации начинали работать в Китае не самостоятельно, а как часть совместных предприятий – СП. Так, например, китайская автомобильная корпорация из провинции Гуандун с головным предприятием в г. Гуанчжоу «Guangzhou Automotive» сумела создать совместные предприятия с конкурирующими между собой японскими компаниями «Хонда» и «Тойота». Нигде в мире «Тойота» на такое не пошла, но «китайское притяжение» оказалось более сильным, чем силы конкурентного отталкивания. Заключив подобное соглашение, китайский партнер получил возможность научиться лучшему у обоих соперников, оставаясь единственным из участников соглашения, кто имел доступ ко всем остальным (Д. Арриги. Адам Смит в Пекине. М., 2009. С. 391).

Переведенные в СЭЗ иностранные предприятия должны были считаться не только с законами Китая. На всех крупных иностранных предприятиях начали постепенно создаваться профсоюзные организации, а затем и ячейки КПК. По мере того как экономика Китая укреплялась, росла и заработная плата как рабочих, так и китайского технического персонала. Общее число СЭЗ в Китае уже в 2005 году превысило цифру 200, а еще через три года и цифру 1200. Параллельно создавались и мощные научные и технологические центры, а также финансовые структуры, которые по своей прочности и надежности не уступали финансовым структурам Запада. В западной печати можно было встретить данные о том, что едва ли 40 % всей промышленной продукции Китая изготовляется на предприятиях, которые полностью или частично являются собственностью иностранного капитала. Однако это вовсе не означало того, что Запад контролирует экономику Китая. Общий и прочный контроль за развитием своей экономики и своей промышленности сохраняло китайское государство, а не многочисленные транснациональные корпорации, которые не имели таких рычагов влияния и контроля, которые имело китайское государство. Правила игры в данном случае диктовали не структуры Уолл-стрит, а партийные, правительственные и военные структуры самого Китая. Как американские, так и мировые промышленно-финансовые центры получали, конечно же, немалые прибыли от своего участия в экономическом и научно-техническом подъеме Китая. Однако как контроль, так и главные выгоды от деятельности СЭЗ получал и продолжает получать Китай.

Покупка «ненужных» заводов в западных странах и в России

О создании и развитии специальных экономических зон (СЭЗ), или особых экономических районов, в Китае имеется большая литература. Данные о масштабах и формах деятельности СЭЗ содержатся в разного рода справочных изданиях. Однако мне не приходилось встречать в экономической литературе данных о такой форме китайского импорта, как покупка большого количества промышленных предприятий, которые оказались «ненужными» в своих странах. Еще в 1992 году при посещении одного из крупных машиностроительных предприятий в предместье Пекина в музее этого предприятия, размещенном на втором этаже административного здания, мне показали большой макет огромного многопалубного корабля, который за несколько лет до моего визита в Китай привез сюда данный завод из Западной Европы. Мне сказали тогда, что в Китае имеется семь таких больших «заводовозов» и что они все время заняты перевозкой покупаемых на Западе заводов и оборудования. Расширяя и углубляя экономические отношения с западными странами, Китай обнаружил, что в разных странах Запада имеется немало предприятий, которые физически и реально находились в хорошем состоянии и не исчерпали заложенный в них ресурс, но которые устарели морально и технологически и потерпели поражение в острой конкурентной борьбе. Большая часть этих предприятий была остановлена, так как они уже не могли приносить прибыли своим владельцам и акционерам. Однако эти же предприятия могли бы еще успешно работать в китайских как в восточных, так и тем более в западных провинциях с относительно недорогой рабочей силой. Импортированные в Китай заводы позволяли не только обеспечить страну нужными ей товарами, но и помогали созданию в Китае многомиллионного массива квалифицированной рабочей силы и специалистов. В условиях рыночной экономики Запада купить такие «ненужные» предприятия, включая, например, полные комплекты оборудования закрываемых в Европе угольных шахт, можно было всего за несколько миллионов долларов – других покупателей на эти заводы и оборудование просто не было. Теперь эти предприятия аккуратно демонтировались и вывозились в Китай вместе со всей технической документацией. Все эти предприятия работают в Китае и сегодня, пройдя необходимую модернизацию и «китаизацию».

После распада СССР в Российской Федерации также остановилось много заводов и фабрик, часть которых купил Китай на неизвестных мне условиях. Эта страница российско-китайских отношений до сих пор остается практически закрытой. Известно, например, что большая часть огромного волгодонского завода «Атоммаш», который проектировался еще во времена СССР и был рассчитан на ежегодное производство 8—10 комплектов оборудования для АЭС, была продана в Китай. При этом речь шла не об устаревшем, а о вполне современном или даже уникальном оборудовании. Российские программы по развитию системы АЭС были остановлены еще после Чернобыля, и завод в Волгодонске остался без заказов. В Китае, напротив, начала расширяться программа по развитию АЭС. При продаже в Китай данного завода были приглашены для работы по контрактам и многие российские квалифицированные рабочие и специалисты.

Еще через несколько дней при посещении в окрестностях Пекина большого металлургического комбината «Шоуду» я познакомился с группой российско-советских специалистов, главным образом с Урала, приехавших в Китай на несколько лет для работы. Уже в начале 1992 года сотни тысяч квалифицированных рабочих по всей России оказались без работы и без зарплаты. Это было результатом «шоковой терапии» и «либерализации цен». Люди помоложе уезжали в США, в страны Западной Европы, в Израиль, даже в Южную Африку, и уезжали навсегда, меняя гражданство. Уехал в США даже сын Никиты Хрущева, специалист по ракетам. Но тысячи специалистов более старшего возраста предпочитали заключать контракты с китайскими предприятиями и организациями. В Китай ехали металлурги, машиностроители, специалисты по гидроэлектростанциям и атомной энергетике, работники космической индустрии, спортивные тренеры. Здесь, в Китае, об этих людях заботились и платили хорошую заработную плату. Я лично знал одного из ученых, специалиста по космическим сплавам, который принял предложение одного из китайских НИИ и заключил контракт на 5 лет. Мы и сегодня очень мало знаем о вкладе российских инженеров и ученых в успех китайской индустриальной революции.

Развитие промышленности в сельских районах Китая

Аграрные реформы 1978–1984 годов сопровождались развитием в китайской деревне различного рода сельских ремесел и промыслов – об этом я уже писал выше. Расширялись и масштабы торговли на селе, здесь множились разного рода рынки и ярмарки. Однако при отсутствии в китайских деревнях свободных для распашки земель сельское хозяйство Китая высвобождало больше работников, чем их могла принять создаваемая в городах крупная промышленность. В стране возникала как необходимость, так и возможность создания небольших и средних промышленных предприятий в сельской местности. Речь шла о такой системе волостно-поселковых предприятий, для работы на которых недавние крестьяне могли приезжать на своих велосипедах. Выдвигался принцип – «уходя с земли – оставаться на ней». Или – «покидая землю, не уходить из деревни».

В 1984 году, согласно китайской статистике, в стране было зарегистрировано 1,65 млн волостно-поселковых предприятий с индивидуальной или коллективной собственностью и с общим числом занятых 38,5 млн человек. Эти предприятия произвели продукции на 127 млрд юаней. Рост производства в этом секторе уже тогда превышал 20 % в год. В сельской местности в 1984 году было около 60 тысяч крестьянских рынков, а торговля стала постоянным видом деятельности для 2–3 млн человек, получивших на это разрешение местных властей.

Рост сельской промышленности превысил в Китае все ожидания и планы. На конец 1993 года в Китае было зарегистрировано 23,21 млн волостно-поселковых предприятий, на которых было занято 113 млн человек. Валовая продукция этих предприятий составила за 1993 год 2902,3 млрд юаней, что было на 40 % больше, чем в 1992 году (Энциклопедия нового Китая. М., 1989, с. 277; Китай, 1994, Пекин, 1994. С. 83). Еще через 10 лет – в 2003 году – численность волостно-поселковых предприятий даже уменьшилась до 21,3 млн. Однако численность занятых на этих предприятиях увеличилась до 136 млн человек, а стоимость произведенной продукции возросла до 3,5 трлн юаней.

Первоначальная деятельность волостно-поселковых предприятий была основана на нуждах самой деревни. Речь шла о переработке продукции сельского хозяйства, об изготовлении сельского инвентаря, ремонте, производстве строительных материалов – китайская деревня в 1980-е годы интенсивно обустраивалась, и миллионы ветхих домов заменялись на более удобные и прочные, а нередко и кирпичные. В сельской местности развивалась малая металлургия, добывался уголь, строились небольшие электростанции. Кроме пищевой промышленности, здесь развивалось текстильное, швейное и кожевенное производство, изготовление бумаги – по самым старинным китайским технологиям. Постепенно сельская промышленность начала производить разнообразные детали машин для крупных городских предприятий. Уже в конце 1990-х годов в этом секторе стала производиться и продукция для экспорта. Продукция сельских предприятий отличалась как высоким качеством, так и низкими ценами и хорошо расходилась по всей стране, а также за рубежом. Предприятия укрупнялись. В стране появились тысячи сельских предприятий с годовым оборотом более чем в 50 млн юаней, а на многих таких предприятиях оборот превысил 100 млн юаней. Возникала и развивалась кооперация между сельскими предприятиями и самыми известными и популярными предприятиями городской промышленности.

К началу 2006 года численность работников в сельской промышленности Китая составила около 170 млн человек. Это почти в 2,5 раза больше, чем было занято на государственных предприятиях в городах и значительно больше, чем на всех иностранных, частных и совместных предприятиях, вместе взятых (Китайский статистический ежегодник. Пекин. 2005–2008; Китайский сельскохозяйственный ежегодник. Пекин, 2005–2008).

Большая часть предприятий сельской промышленности относилась к предприятиям коллективного сектора. Только около 20 % всех таких предприятий статистика относила к предприятиям частного или совместного типа собственности. Сельские предприятия даже в большей степени, чем предприятия специальных экономических зон, стали в Китае локомотивом рыночной экономики и гарантией стабильного развития китайского села, да и всего Китая. Уже в 1990-е годы сельская индустриализация положила начало и такому необычному для многих наблюдателей процессу, как сельская урбанизация. Начавшийся в это десятилетие процесс концентрации производства сельских предприятий в малые промышленные центры привел к постепенному формированию на их основе малых городов, в которых были интегрированы торговля, промышленность и сельское хозяйство. Эти городки (термин «агрогорода» в Китае не привился) превращаются в Китае в центры экономической, политической и культурной жизни района, постепенно сглаживая весьма значительный и очевидный разрыв между городом и деревней (Китай на пути модернизации и реформ. 1949–1999. М., РАН. С. 215–216). На конец XX века в Китае насчитывалось около 50 тысяч малых городов, из которых около 20 тысяч были построены в 1990-е годы (там же). Во всех этих городах было зарегистрировано около 1 млн разнообразных предприятий, а число жителей в этих городах превысило 200 млн человек (там же). Сходные, но не столь интенсивные процессы происходили в последние 10 лет в сельских районах в Беларуси, но не в Украине или в России.

Быстрое развитие сельской промышленности в китайской деревне и изменение статуса десятков миллионов крестьян происходило в Китае без изъятия у крестьян их прав на землю. Это обстоятельство очень удивляло западных экспертов и историков экономики. Один из таких специалистов по экономической истории Джиллиан Харт констатировал: «В социалистическом и постсоциалистическом Китае реформы, определившие изменения в аграрном секторе, были отмечены быстрым децентрализованным накоплением без изъятия земли… Это самый поразительный пример организации промышленного производства второй половины XX века, который происходил без изъятия земли у бывших крестьян, ставших рабочими. Он не только проливает свет на абсолютно «незападные» формы» накопления, усилившие глобальную конкуренцию. Опыт Китая заставляет нас пересмотреть устоявшиеся представления о «первоначальном накоплении» через изъятие, что считается обязательным условием развития капиталистического производства» (Джиллиан Харт. Цит. по: Д. Арриги. Адам Смит в Пекине. М., 2009. С. 401).

Именно сельская промышленность в Китае давала в 2009–2010 годах около трети всего китайского экспорта и создавала представление об этой стране как о «всемирной фабрике».

Новый китайский пролетариат

Еще в 1970-е годы многие «народные коммуны» не справлялись ни с севом, ни с уборкой урожая, и власти постоянно должны были направлять на помощь деревне рабочих, служащих, учащихся, а также воинские подразделения. Судя по материалам китайской печати, в 1974 году только в первом полугодии в деревню было направлено 1,6 млн китайской молодежи и около одного миллиона военнослужащих (Китайская Народная Республика. Политика. Экономика. Идеология. Ежегодник, 1974. M., 1976). Однако с введением на селе семейного подряда в китайской деревне, напротив, начали образовываться все более значительные излишки рабочих рук, которые далеко не полностью могли быть поглощены сельскими предприятиями. Хотя развитие сельской промышленности происходило в Китае гораздо быстрее, чем это было предусмотрено государственными планами, эта новая отрасль не в состоянии была обеспечить полную занятость тех миллионов и даже десятков миллионов кресть ян, которые высвобождались от работы в модернизируемом сельском хозяйстве. Это привело к образованию многомиллионного слоя внутренних мигрантов – людей, готовых работать и нуждающихся в работе и заработке. Однако они должны были искать работу не в своем уезде, а в любой части Китая.

И в силу собственных нужд, и для обеспечения работой всех трудоспособных китайцев в Китае было развернуто в последние 10 лет большое строительство – главным образом по созданию новой и современной инфраструктуры, а также новых жилых районов во всех городах страны. Здесь идет масштабное строительство новых железных дорог, автобанов, мостов, электростанций всех типов, аэропортов. Создаются новые спортивные комплексы, театры и другие культурные учреждения, промышленные предприятия, трубопроводы, а также разного рода офисные здания и жилые дома. Ни одна страна мира не ведет сегодня такого большого строительства, как Китай. И это строительство не остановилось и в 2008–2010 годах. Большая часть строительных рабочих в Китае – это внутренние мигранты.

Внутренние мигранты работают в Китае не только в строительстве, но также в промышленности и даже в сельском хозяйстве, но не в родных уездах. Некоторые из относительно богатых сельскохозяйственных кооперативов или тепличных хозяйств, развивая свое производство, привлекают к работе на своей земле крестьян из других уездов и провинций.

Потребность в мобильной и относительно недорогой рабочей силе имеется в настоящее время во всех развитых странах. В США, по неполным данным, работают в разных отраслях не менее 30 млн мигрантов, главным образом из Мексики и из стран Южной Америки. Многие из них – нелегальные мигранты. Европейский пролетариат сегодня – это главным образом мигранты из мусульманских стран. Основная часть нового пролетариата Москвы – это украинцы и молдаване, узбеки, таджики и киргизы. Новый китайский пролетариат – это китайцы из относительно более бедных сельских районов.

Китайские внутренние мигранты находятся в лучшем положении, чем мигранты из мусульманских стран в Западной Европе, мигранты из Мексики в США или мигранты из стран СНГ в России. Работа внутренних мигрантов регулируется в Китае многими законами и правилами. Хотя у них нет полноценной прописки в городах, они не иностранцы, а китайские граждане, и их никто не может лишить доли в семейном земельном наделе. Они не подвергаются никаким экспроприациям. У них остаются в деревне родной дом, родной очаг, родители, семья. Обычай требует, чтобы даже те китайцы, которые давно уже обосновались в городе и имеют здесь работу и квартиру, хотя бы раз в год приезжали на родину своих отцов и встречались со своими родственниками. Никто в Китае не должен чувствовать себя изгоем, и это позволяет сохранить в стране относительную социальную стабильность. Впрочем, случаются в сельских районах Китая и разного рода волнения и беспорядки. Китайцы терпеливы, но готовы и на протест. Положение нового китайского пролетариата является очень трудным – в Китае это самый бедный слой населения. Однако его положение все же не столь трудно и безнадежно, как положение пролетариев времен Карла Маркса и Фридриха Энгельса.

Победы на рынках западных стран

Еще до вступления Китая в ВТО китайские товары начали во все больших количествах проникать не только на рынки развивающихся стран и России, но и на рынки развитых стран Запада. Следуя политике «открытости», провозглашенной Дэн Сяопином, Китай еще в 1980-х годах открыл свой рынок для продукции и для деятельности западных компаний и фирм. Этого не делала в 1950-е и 1960-е годы Япония. Население Японии в 10 раз меньше, чем в Китае, и открыть свой рынок для товаров из США или из Западной Европы – это означало слишком большой риск. Япония предпочла покупать не западные товары, а лицензии и патенты, что и позволило ей вскоре активно выступить на рынках западных стран и одержать здесь немало побед.

Китай, напротив, широко открыл свой внутренний рынок для товаров западных фирм и компаний. Однако именно здесь, в самом Китае, в конкурентной борьбе с западными фирмами развивалась и крепла китайская промышленность. Постепенно вытеснив большую часть западных компаний из своего рынка, а затем и с рынков многих развивающихся стран, китайские корпорации стали активно осваивать во второй половине 1990-x годов западные рынки. Я об этом уже писал выше, отмечая предприимчивость китайцев как нации. В западные страны поставляются сегодня в больших количествах товары из Китая, которые производятся как на китайских государственных и частных корпорациях, так и на смешанных предприятиях. Но в Китае имеется немало предприятий, которые принадлежат полностью западному капиталу и которые также поставляют свою продукцию в западные страны.

Хорошо известно положение дел на сегодня на рынке детских игрушек. Когда-то производством игрушек славились Соединенные Штаты. Но сегодня основная часть индустрии игрушек расположена в Китае. Но игрушки были только началом китайской торговой экспансии. В 1995–2005 годах Китай захватил лидерство как в текстильной, так и в обувной промышленности. Он доминирует в объемах, но также в соотношении цена/качество. Огромные количества китайских текстильных товаров, очень дешевых, но невысокого качества, идут в страны Азии, в Россию и в СНГ – в том числе и по контрабандным каналам. Но Китай производит в очень больших количествах одежду и обувь также и самого высокого качества. Даже многие из лучших европейских модельеров перенесли в Китай значительную часть своего производства, оставив за собой лишь производство и пришивание товарных знаков и пуговиц, – таким образом они получили возможность производить в 5–6 раз больше элитной одежды, но получать также и в 5–6 раз большие прибыли. На протяжении нескольких столетий Италия считалась лучшим производителем современных моделей обуви. После распада СССР итальянские фирмы первыми пришли на российский обувной рынок, и в России просто некому было с ними конкурировать. В 1990-е годы лучшей в России считалась итальянская и немецкая обувь. Много обуви поступало в Россию и из Турции, но это были менее качественные, хотя и более дешевые товары. Но постепенно не только в России, но также в Европе и в США все большую долю рынка обуви стал занимать Китай. Я писал выше о судьбе российского предпринимателя А. Титова, который создал в Новосибирске самую большую фабрику в Европе по производству теплой обуви. Он был готов конкурировать с любым из европейских производителей, но не смог одержать верх в конкуренции с китайскими производителями. Комментируя свою неудачу в одном из интервью, А. Титов говорил: «Китай никогда не был производителем обуви и лидером в области обувных технологий и моды. Но свою обувную отрасль Китай сумел создать с нуля. Страна поэтапно развивала базовые производства и создавала обувные кластеры, определив несколько регионов на юге и в центральной части Китая. Правительство отменило все пошлины на технологичное оборудование и на сырье, которое не производится на территории Китая. До сих пор там действует нулевая пошлина на импорт кожи и овчинного сырья. Более того, государство кредитует импортеров сырья. Нам очень сложно было конкурировать с китайцами на аукционах в Австралии. Все это благодаря продуманной политике развития отрасли. Пока у нас ничего подобного не появится, легпром не возродится» («Финанс», 2009, 30 марта – 5 апреля, № 11, с. 14–15). В данном случае в Китае государство планирует и обеспечивает развитие целой отрасли или подотрасли, ориентируясь и на силу государства, и на силу рыночных механизмов и частной инициативы. Одной лишь частной инициативы для такого успеха недостаточно. Подобного рода государственной поддержки не получает бизнес ни в России, ни в странах Запада, и это дает китайским предпринимателям немалые конкурентные преимущества. В данном случае Китай и китайские власти думают не только о каких-то прибылях. У них есть дополнительный и чрезвычайно сильный мотив – они должны найти работу и хотя бы минимальный заработок миллионам и десяткам миллионов людей, которые высвобождаются от работы в сельском хозяйстве. Конечно, Китай одевает и обувает и самих китайцев, а это более 1,3 млрд человек. Но еще в 2002 году Китай поставил на экспорт 5 млрд пар обуви. Эксперты считают, что сегодня каждая вторая пара обуви, которую покупают в мире, китайского производства.

Не менее впечатляющую победу Китай одержал в последние годы и на мировом рынке мужской одежды. Американский миллиардер Уоррен Баффет, который считается самым богатым человеком в мире, направил недавно приветствие известной китайской предпринимательнице Ли Гуйлянь по случаю 30-летия ее фирмы по производству одежды – «Dalian Dayang». В этом приветствии, размещенном на веб-сайте фирмы, говорится: «Я должен вам сказать, что сейчас ношу девять костюмов и все они сделаны в Китае. Я выбросил все остальные свои костюмы. Уже давно я получаю комплименты по поводу того, как я одеваюсь. Но с тех пор как я начал носить костюмы мадам Ли, я слышу такие комплименты постоянно. Мои партнеры, а также мой друг Билл Гейтс также носят одежду этой марки. Ваша история, дорогая Ли Гуйлянь, является вдохновляющим примером не только для китайцев, но и для людей всего мира». После публикации этого приветствия стоимость ценных бумаг фирмы «Dalian Dayang» только за один день 16 сентября 2009 года выросла на 300 млн долларов – до 2,5 млрд долларов («РБК», 18 сентября 2009 г.). Российская текстильная промышленность лидирует на рынке постельного белья, спецодежды, а также всех видов одежды для российских военных всех родов войск. Однако в коммерческом секторе доля российских текстильных предприятий невелика, и у них нет шансов одержать верх над китайскими производителями, которые работают на собственном сырье и при низких издержках на рабочую силу поставляют на рынок товары достаточно высокого качества. Китайцы не гонятся за большими прибылями, но им нужна работа. Я печатаю этот текст на немецкой пишущей машинке «Эрика». У меня несколько пишущих машинок, которые сегодня уже никто не производит и не ремонтирует. Однако ленты для 20 разных моделей пишущих машинок все еще производят, но только в Китае и по лицензии немецкой фирмы «Pelikan». На упаковке пояснительные тексты только на английском, немецком и французском языках. Настольная лампа с нарядным абажуром, которая стоит рядом, также сделана в Китае. Китайцы вышли на рынок канцелярских товаров и делают их очень хорошо. Вся эта работа, как я предполагаю, распределена между десятком или двумя десятками небольших сельских предприятий.

Немало побед Китай одержал и на рынке бытовой техники. Китай быстро освоил эту отрасль, которой в стране до 1976 года практически не имелось. После образования КНР из Китая в западные страны экспорта фактически не было, а в Советский Союз Китай поставлял посуду и термосы. Лидером по производству бытовой техники долгое время были США, затем здесь выдвинулись также Германия и Япония. Но сегодня именно Китай обогнал в этой отрасли все страны Запада. Конечно, Китай не стал ничего изобретать самостоятельно и начал работать по западным образцам и по западным технологиям. Но речь шла не о том, чтобы делать копии, которые почти всегда будут хуже оригинала. Китай стремился делать такие копии, которые были бы не хуже, а по возможности лучше оригинала и содержали какие-то инновации. И как правило, китайским производителям это удавалось сделать. Холодильники, пылесосы, стиральные машины – это изделия, которые стремится иметь сегодня каждая семья. Китайцы производят все эти товары и миллионами поставляют их по всему миру. Особенно успешно Китай освоил производство электронной домашней техники. Телевизоры, персональные компьютеры, DVD-плейеры, сотовые телефоны и многие другие товары десятков наименований производятся сегодня в Китае и идут как на внутренний, так и на внешний рынки.

На протяжении многих лет главным конкурентом Китая на рынках бытовой техники и электроники была Япония. В свое время именно японские корпорации, развивая свой бизнес, стали создавать дочерние предприятия в Южной Корее, на Тайване, в Гонконге, но также и в Китае. Как правило, изделия, произведенные в самой Японии, были все же лучшего качества и продавались дороже. Поэтому состоятельные семьи и семьи со средним достатком предпочитали приобретать изделия японских головных предприятий. Однако и Китай вскоре стал производить изделия высшего качества или даже с рядом инноваций и по более дешевой цене. Более того, Китай стал создавать свои дочерние предприятия за пределами страны. Так, например, несколько предприятий по производству бытовой техники Китай построил в Беларуси. Наиболее преуспела в этой отрасли корпорация «Хайер» в г. Циндао – в провинции Шаньдунь. Создателем и руководителем этой корпорации является Чжан Жуймень, но она является собственностью трудового коллектива и городского правительства. Еще в 2007 году в списках 25 самых богатых и влиятельных в мире бизнес-корпораций упоминались всего только три корпорации из стран Азии – «Тойота», «Сони» и «Хайер». К концу 2010 года Китай, несомненно, расширит свое представительство в мировой бизнес-элите.

Одной из составляющих этого успеха является то обстоятельство, что китайские ученые и инженеры получают за свой труд существенно меньше, чем инженеры и ученые в США или в Японии. Но в России инженеры и ученые получают за свой труд еще меньшую оплату, чем в Китае. Где же наши успехи?

Нет необходимости перечислять здесь все те отрасли, в которых Китай одержал в последние 10–12 лет очевидный успех и потеснил конкурентов. Китай хотел бы производить все, и производство лекарственных препаратов не является исключением. Именно эта отрасль превратилась во многих развитых странах в одну из самых крупных и доходных отраслей экономики. Расходы на лекарства в США, Японии и в главных европейских странах исчисляются тысячами долларами в год на одного жителя.

В Китае с давних пор развивалась собственная индустрия лекарств, основанная не на химических препаратах, а на использовании разного рода природных субстанций, порой весьма экзотических. Однако здесь быстро развивалась и европейская медицина. Уже к концу 1980-х годов фармацевтика стала одной из главных областей приложения сил и труда китайцев. Они приобретали лицензии и начинали массовое производство лекарственных препаратов по технологиям наиболее известных в этой отрасли стран – Швеции, Швейцарии, США, Германии, Голландии. При этом очень многие из западных фармацевтических фирм стали переводить свое производство в Китай, так как там себестоимость лекарств была много ниже, но при вполне западном качестве. Произведенные в Китае лекарства успешно проходили все установленные на Западе стандарты или австралийские сертификаты, которые считаются наиболее строгими.

Наиболее успешно развивалась китайская фармацевтика в южной провинции Гуандун с населением в 100 млн человек. Еще в начале 1980-х годов это была одна из наиболее бедных провинций Китая, а сегодня это одна из наиболее динамично развивающихся территорий. По многим отраслям, включая и фармацевтику, только одна эта провинция производит больше продукции, чем вся Российская Федерация с ее 142-миллионным населением. Сюда пришло много инвестиций из соседнего Гонконга, а через гонконгских посредников и из западных стран. Здесь не только множество мелких, но также более десятка весьма крупных фармацевтических фабрик, оснащенных по последнему слову техники. Только в столице провинции г. Гуанчжоу работает пять крупных фармакологических предприятий, а всего в Китае в список крупных («топ-фирм») предприятий включены 50 фабрик и корпораций, производящих лекарства для внутреннего рынка и для экспорта. При этом растет и производство, а также экспорт в западные страны препаратов традиционной китайской медицины, например для восстановления мозгового кровообращения. Это все очень сложные препараты «травяной» медицины, которые нигде, кроме Китая, не производятся, но все более и более охотно покупаются в десятках стран мира, некоторые из этих препаратов очень эффективны и при этом весьма не дороги.

Успехи китайской ИТ-индустрии

Не в пользу стран Запада завершилась в последние 10 лет и конкуренция в такой важной новой отрасли, как отрасль информационных технологий. Еще в 2000 году в США и в некоторых западных странах в ИТ-индустрии возникли неожиданные и болезненные трудности. Акции многих авторитетных компаний в этой отрасли начали обесцениваться, и многие из этих компаний оказались на грани краха. Под давлением обстоятельств и для сохранения прибылей руководители американских, а также британских ИТ-корпораций начали переносить свое производство в Азию, и главным образом в Китай. Расчет был простой. Расходы на зарплату в ИТ-компаниях составляли не менее 50 % от себестоимости продукта. В Китае можно было платить персоналу в 10 и в 20 раз меньше. По данным, приводимым в Интернете, США в 2001–2007 годах перевели в Азию 3,5 млн рабочих мест, а Англия – более миллиона. Еще миллион рабочих мест перевели на Восток другие страны Европы. Для Китая это был неожиданный подарок. Еще Мао Цзэдун говорил, что в условиях Китая на одном рабочем месте должно работать не менее трех китайских рабочих. Да, конечно, большая часть прибылей в ИТ-индустрии шла владельцам акций и ценных бумаг. Но Китай получил почти в готовом виде мощную реальную экономику, и он принимает меры для овладения полными циклами производства в ИТ-отрасли. Китай учится у стран Запада, но во многих случаях ученик уже начинает превосходить своих учителей. Еще в 2005 году мировое бизнес-сообщество было удивлено необычной сделкой – знаменитая фирма IBM объявила о продаже своего компьютерного дивизиона за 1,4 млрд долларов. Это подразделение изготовляло с 1992 года ноутбуки. Особенно знамениты были черные компьютеры серии Thinkpad. Они были, однако, очень дороги – 3–4 тысячи долларов за экземпляр. Покупателем у IBM выступала китайская фирма «Lenovo». Она уже была лидером на китайском компьютерном рынке. Но весь мир бизнеса выиграл от этой сделки, так как китайская фирма стала выпускать огромное число недорогих настольных компьютеров собственной разработки и сборки. Ни американские, ни японские корпорации просто не могли бы сделать этого в соотношении «цена – качество».

Китайский рыночный социализм и мировой кризис

Мировой экономический кризис был результатом сложения многих факторов, однако главными причинами этого кризиса были нарушение в главных странах Запада, и прежде всего в США, баланса между потреблением и производством, а также отрыв финансового сектора от всех других секторов реальной экономики. Государственные расходы в США существенно превысили государственные доходы, и этот растущий дефицит в бюджете дополнялся очень большим дефицитом во внешней торговле.

Но и в большей части американских домохозяйств в 2001–2007 годах расходы стали превышать доходы. Все эти деформации не могли не кончиться кризисом, который только ускорила вызывающая внешняя политика США, основанная на принципах гегемонии и однополярного мира.

Китай сумел избежать подобного рода деформаций. Стремительный рост китайской экономики в последние 30 лет опирался на разумную и сбалансированную экономическую политику. Соотношение между производством, потреблением и накоплением в Китае имело на протяжении многих лет очевидный уклон в сторону накопления. Доходы государства превышали его расходы. Китай не форсировал военные расходы, и его стратегическая ядерная мощь была относительно невелика. Во внешней торговле Китай на протяжении многих лет имел большой положительный баланс, и его валютные резервы превысили в 2009 году 2 трлн долларов. Финансовый сектор экономики Китая не жил какой-то самостоятельной жизнью, а обслуживал потребности реальных отраслей народного хозяйства страны.

Конечно, мировой кризис создал и для Китая немало трудностей и рисков. В западных странах упал спрос на многие товары китайского экспорта. Уменьшились и общие объемы мировой торговли. Однако Китай сумел направить многие из прежних экспортных потоков на развитие внутреннего потребления, объемы которого здесь были несравненно ниже, чем в развитых странах Запада и особенно в США. Угроза стабильности доллара была и угрозой для китайских валютных ресурсов, большая часть которых была номинирована в долларах. Но вместе с этими же угрозами и рисками мировой экономический кризис создал для Китая и его экономики большие новые возможности, которые он начал все более эффективно использовать.

В 1980-е и в 1990-е годы экономическая политика Китая была направлена на привлечение в страну иностранных инвестиций, и приток этих инвестиций не иссяк полностью и сегодня. Однако уже в решениях XVI съезда КПК в 2002 году была поставлена задача – «поощрять и поддерживать инвестиции за рубеж предприятий различных форм собственности, обладающих сравнительными преимуществами, стимулируя таким образом создание мощных транснациональных компаний». Как известно, в этот именно период Китай стал членом ВТО, что способствовало повышению активности инвестиционной деятельности китайских предприятий (XVII съезд КПК и проблемы социально-экономического развития КНР на современном этапе. М., 2009. С. 263–264).

По данным китайской статистики, на конец 2007 года китайские инвестиции были размещены в 172 странах мира, главным образом в Азии, Африке, Латинской Америке и в Европе. По данным китайского министерства коммерции, в зарубежных странах к началу 2008 года имелось 12 тысяч предприятий с участием китайского капитала, что вдвое превышало уровень 2002 года (там же, с. 264). Китай стал самым крупным инвестором среди развивающихся стран мира, но в мировом объеме прямых иностранных инвестиций доля Китая была не слишком велика – около 2 %. По объемам прямых инвестиций за пределами своей страны Китай занимал в 2004 году 28-е место в мире, в 2005-м – 17-е, а в 2007 году уже 13-е место в мире. В прогнозе Конференции ООН по торговле и развитию (UNCTAD) было высказано предположение, что к концу 2010 года Китай займет 5-е место в мире среди экспортеров капитала и вывоз капиталов из Китая в другие страны составит от 70 до 100 млрд долларов. Однако, по предварительным данным, Китай в 2010 году занял второе место в мире и по экспорту товаров, и по экспорту капиталов. Китай приступил к ускоренному созданию национальных ТНК, которые должны стать «национальными лидерами» на мировом рынке. Первые китайские ТНК были созданы еще на рубеже XXI века. В список 500 крупнейших корпораций мира по объему годовых продаж, которые публикует влиятельный американский журнал «Fortune», в 2000 году входило 11 китайских корпораций, в 2004 году – 15, в 2006 году – 19, а в 2007 году – уже 30. Ожидалось, что по итогам 2010 года в списке журнала «Fortune» будет уже не менее 50 китайских корпораций (там же, с. 266).

До конца 2008 года только крупные государственные корпорации имели преимущественное право и возможности вывозить капиталы за границу. Однако осенью 2009 года китайские власти одобрили увеличение частных национальных вложений за рубеж. На протяжении нескольких месяцев пять китайских фондов получили разрешение на вывоз капиталов. Согласно китайским законам, китайские граждане могут покупать акции и облигации иностранных компаний только через национальные инвестиционные компании и фонды. По данным на август 2009 года, китайцы вложили в заграничные ценные бумаги через разные финансовые институты около 30 млрд долларов (РБК-daily, 27 октября 2009 года).

Экспорт капиталов из Китая осуществлялся в 2008–2010 годах очень продуманно и по разным направлениям – исходя из интересов самого Китая. Так, например, Россия впервые в своей экономической истории получила кредит от Китая в 25 млрд долларов. Эти средства были предназначены на строительство нефтепровода из Сибири в Китай. Это большой проект, и к осени 2010 года российская часть нефтепровода уже была готова. Теперь нитка нефтепровода идет по китайской территории. Россия будет возвращать кредит за счет поставок нефти, что, безусловно, выгодно как России, так и Китаю. По такой же схеме китайские кредиты были предоставлены и Казахстану, который строит уже вторую нитку нефтепровода в Китай.

Известно бедственное положение Молдавии, которая на протяжении вот уже нескольких лет не может сформировать устойчивого правительства. Однако в июле 2009 года Китай подписал соглашение о намерении предоставить Молдавии кредит в один миллиард долларов, что составляет десятую часть ВВП Молдавии. Китай мало рискует, так как значительная часть этого кредита должна пойти на покупки китайских товаров и услуг.

Трехмиллиардный кредит был предоставлен Китаем и Беларуси. Кроме того, китайские компании строят в Беларуси несколько промышленных предприятий по производству бытовой техники. Беларусь предоставила Китаю много льгот, которые Китай не мог бы получить ни в России, ни в странах Европы. По одному миллиарду долларов кредита Китай предоставил Таджикистану и Туркменистану – на развитие сырьевых отраслей. Переговоры с Китаем о финансовой помощи Украине в освоении нефтегазовых месторождений на шельфе Черного моря начал новый президент Украины Виктор Янукович. Украина надеется получить от Китая кредиты и на некоторые другие важные для нее программы.

Будут расширены и экономические связи Китая с Россией. Китай готов кредитовать добычу и первичную переработку российского газа, а также древесины. У некоторых российских регионов – таких, например, как Еврейская АО или Амурская область, – экономическое сотрудничество с Китаем – это единственный вариант экономического развития; других шансов избежать экономической деградации у этих областей просто нет.

Китай существенно расширил как кредиты, так и покупку активов в Африке, и это направление китайской экономической экспансии требует специального рассмотрения. В то время как многие из европейских стран в условиях кризиса сокращают свое присутствие в Африке, Китай сюда приходит, и приходит надолго. Только в последние годы Китай приобрел несколько крупных предприятий по добыче и переработке нефти в Анголе и Нигерии. Китайские инвесторы купили или взяли в аренду на 47 или 99 лет крупные земельные участки в разных странах Африки. Я привожу здесь только отдельные примеры из многих десятков или сотен соглашений о прямых инвестициях Китая в странах Африки.

Важнейшим направлением китайских кредитов и китайских прямых инвестиций после Африки стала Латинская Америка. Наиболее крупные кредиты и вложения капитала были сделаны Китаем в Венесуэле, в Бразилии и Аргентине. Так, например, в Венесуэле создаются совместные предприятия по добыче и переработке нефти, и Китай выразил согласие выделить на этот большой проект до 20 млрд долларов.

Китай существенно расширил свое присутствие в Австралии. Крупнейшая нефтегазовая компания «Petro China» купила в 2009 году как нефтеперерабатывающие заводы, так и месторождения в Австралии (а также в Канаде и Сингапуре). Кроме того, был приобретен крупный пакет акций австралийской газовой компании «Arrow Energu». В Австралии Китай покупал как малые, так и крупные доли акций железорудных компаний. По сообщениям печати, у самой большой в мире австралийской железорудной компании «Riu Tinto» Китай выкупил долю акций на сумму около 20 млрд долларов. Это более надежное вложение, чем казначейские облигации США, номинированные в долларах.

Объясняя политику Китая на этом направлении бизнеса, один из китайских аналитиков Чжао Хуайнань из «CASS Businnes School» говорил: «Китай не только стремится не упустить появившиеся в ходе глобальной рецессии дешевые зарубежные активы, но и диверсифицировать свои валютные резервы, которые в настоящий момент составляют около 2,5 трлн долларов и 70 % которых держатся в американской валюте» (РБК-daily, 26 января 2010 года).

Особое направление китайских инвестиций – Тайвань. В период с 1988 по 2008 год Китай осторожно привлекал инвестиции из Тайваня сначала в специальные экономические зоны в Шанхае, а потом и по всему восточному побережью материкового Китая. Тайвань, один из азиатских тигров, уже в начале 1980-х годов был развитым капиталистическим государством и служил опорой как Японии, так и США в регионе. Вложения Тайваня в Китае росли весьма интенсивно, и не менее полумиллиона тайваньцев обзавелись жильем в Шанхае и в других городах. Но это было по преимуществу одностороннее движение капиталов и технологий. Теперь же началось и все более интенсивное движение в другом направлении – самые крупные китайские корпорации создают свои филиалы и дочерние предприятия на Тайване. До сих пор внутренний рынок Тайваня, как и внутренний рынок Японии, был закрыт для иностранных вложений, а тем более из Китая. Однако уже во второй половине 2009 года тайваньские власти – под давлением различных факторов мирового кризиса – стали облегчать предприятиям континентального Китая доступ на свой внутренний рынок. Для инвестиций из Китая были открыты многие отрасли обрабатывающей промышленности, сфера услуг и инфраструктура. Планируется открыть для инвестиций из Китая также финансовую сферу и телекоммуникации. Для активной конкуренции с Китаем у Тайваня нет должных возможностей и ресурсов. Между тем кооперация с Китаем может быть выгодна как предприятиям материкового Китая, так и предприятиям на Тайване.

Для капиталовложений в Европе имеется много препятствий. Однако везде, где это оказывается возможным, Китай не жалеет средств для приобретения важных для него активов. Так, например, Париж заблокировал в 2010 году приобретение Китаем нескольких французских фирм, сославшись на соображения национальной безопасности. Греческое правительство было более сговорчивым, и оно продало Китаю важные активы своего порта Пирей. Греция хотела бы превратить Пирей в самый крупный порт на Средиземном море. Но именно через этот порт, а не через Роттердам будут идти в будущем товары из Китая в Европу и в страны Северной Африки. Уже летом 2010 года гигантская китайская судоходная корпорация «Cosco» получила полный контроль над главным терминалом, принимающим контейнеры в Пирее, и обязалась вложить в строительство нового пирса и реконструкцию старых доков не менее 700 млн долларов («Независимая газета», 10 июня 2010 г.).

В Германии Китай купил несколько средних по размерам машиностроительных компаний, которые находились на грани закрытия. Китай получил в данном случае поддержку не только менеджмента этих компаний, но и профсоюзов. Опасность массовых увольнений ушла, и дело ограничилось лишь небольшим сокращением персонала. Однако Китай получил доступ к самым передовым немецким технологиям и к опыту европейского ведения бизнеса. В разных странах Европы Китай купил в 2009–2010 годах не только средние, но и небольшие предприятия по изготовлению автомобильных запчастей, медицинского оборудования и лекарств, оптических приборов, а также многих видов электроники и бытовой техники. Такие покупки делались, в частности, в Великобритании, в Норвегии, в Польше, в Италии и Испании. Приобретались как компании, у которых имелись сложные финансовые проблемы, так и вполне успешные предприятия – в этом случае, однако, за более крупную цену. Такие покупки позволяют Китаю не только обходить европейские таможенные барьеры, но и улучшать технологию и дизайн при изготовлении аналогичных изделий в самом Китае.

Везде, где возможно, китайское правительство поощряет покупку высокотехнологичных компаний. Так, например, в самом начале 2010 года мировую печать обошло сообщение о покупке китайским автоконцерном «Geely» шведской «дочки» американского «Ford’a». В прошлом это было известное шведское предприятие «Volvo», которое, не выдержав конкуренции, перешло уже давно в собственность «Ford’a». Но теперь, на новом витке конкуренции, предприятие стало китайским.

Комментируя покупку Китаем бывшей шведской компании «Volvo», Карл Гаульхофер из австрийской газеты «Die Presse» писал: «Покупка «Volvo» – это всего лишь часть большой стратегии. Китай больше не хочет оставаться мировой «мастерской» – он скупает марки и концерны, приобретая вместе с ними и западные ноу-хау. Китайское правительство еще 5 лет назад составило список приоритетных иностранных инвестиций, а в 2009 году на покупку иностранных компаний было выделено 46 млрд долларов – в 5 раз больше, чем в 2005 году. Раньше приоритетными направлениями для китайских инвестиций были сырьевые концерны. Однако со временем тенденция изменилась, и сегодня, например, крупнейший мировой производитель телевизоров, китайский концерн «TCL» объединяет под своей крышей марки из Франции, Германии и США. Китайцы накопили валютных резервов на 2,4 трлн долларов, но страх перед обрушением американской валюты стимулирует Китай искать новые формы вложений. Для большинства стран выгоды от покупки таких терпящих бедствие компаний, как «Volvo», очень сомнительны. Американцы явно переплатили 11 лет назад, покупая этот шведский концерн. Но у Китая другие мотивы, и можно сказать с уверенностью, что поучиться у шведского автопроизводителя точно есть чему» («Die Presse», 5 апреля 2010 г.).

В Соединенных Штатах Китай мало что может купить, так как здесь действует много запретов на приобретение Китаем или Россией тех или иных активов в развитых отраслях. Но Китай приобрел немало разных активов в Канаде и в Мексике.

Китай активно внедряется и в экономику арабских стран и стран Ближнего и Среднего Востока. Так, например, Китай расширил свое присутствие в нефтяной и газовой промышленности в Иране и в ОАЭ. Были сделаны предложения правительству Ирака. Китайцы приобрели в странах Персидского залива и в Египте несколько гостиниц. Это, как правило, элитные гостиницы, и они работают как и прежде, так что постояльцы в этих гостиницах могли и не заметить смены собственника. Даже в такой стране, как Афганистан, Китай расширяет свое присутствие. Еще в 2008 году Китай одержал победу на международном аукционе по продаже крупного месторождения меди в одной из афганских провинций. Китай уже начал разработку этого месторождения, создав здесь крупную и хорошо охраняемую зону для своих рудников.

В России китайское присутствие хорошо заметно главным образом на Дальнем Востоке, а также в городах Восточной Сибири. Но китайские как государственные, так и частные фирмы взяли в долгосрочную аренду немало крупных земельных участков в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и в городах Поволжья, где были возведены крупные китайские торговые центры или начато их строительство.

Хорошо известно, что всякий экономический кризис наносит удар по более слабым и менее жизнеспособным игрокам и позволяет более сильным игрокам укрепить свое положение на рынке товаров, капиталов, а также в общем политическом и экономическом влиянии. Стоимость многих активов ушла, и для Китая открылась возможность использовать свои очень большие валютные ресурсы и резервы для приобретения важных для себя активов везде, где это оказалось возможным. Форма сделок, которые заключают за пределами страны китайские корпорации, правительства провинций, крупных городов, а также правительство всего Китая, очень различны. В Китае с 1 мая 2009 года были существенно изменены и упрощены правила утверждения сделок по инвестициям в зарубежные страны. Все сделки объемом до 100 млн долларов (а это от 70 до 80 % всего объема зарубежных инвестиций в прошлом) должны быть утверждены на уровне провинций, а не в министерстве торговли центрального правительства в Пекине («Эксперт», 25–31 мая 2009 г., с. 20–22).

Вывоз капитала из Китая строго регулируется государством, даже и в том случае, если речь идет об инвестициях частных компаний или смешанных корпораций. Этот контроль осуществляет Государственная комиссия по реформам и развитию. Приоритет здесь отдан, как и следовало ожидать, вложениям в энергетические активы, но не забыты и все другие важные для Китая отрасли. Для активизации иностранных капиталовложений в Китае стали создаваться и такие бизнес-структуры, которых много в западных странах, но которых не было раньше в Китае. Речь идет об инвестиционных компаниях, которые занимаются на биржах покупкой акций у любых фирм и корпораций, которые эти акции на биржах продают. В Китае было создано в последние годы несколько крупных инвестиционных компаний, которые находятся под государственным контролем, но ведут свой бизнес, руководствуясь условиями и правилами бирж и рынка. Наиболее крупный в этой области игрок – это Китайский суверенный инвестиционный фонд – «China Investment Corp.» – CIC. Только в самом начале 2010 года этот фонд, который существует пока еще немногим более двух лет, обнародовал информацию о своих инвестициях. Деятельность этого фонда была предметом большого внимания американских служб, и в частности Комиссии по ценным бумагам и биржам. Слухи о покупках китайцев оказались сильно преувеличенными. Но и реальная деятельность фонда оказалась весьма масштабной. По данным на начало февраля 2010 года, CIC владел пакетами акций более чем 60 американских компаний на сумму, близкую к 10 млрд долларов (РБК-daily, 10 февраля 2010 г.). В руках китайских инвесторов оказались пакеты акций таких американских компаний, как «Coca-Cola», «Citigroup», «Visa», «Pfizer», «Apple». CIC для покупок акций по всему миру мог брать деньги из китайского валютного резерва – ему в управление государство выделило 200 млрд долларов. Китай купил пакеты акций разного размера в Канаде и в Европе. Он приобретает акции и в американской банковской системе, а также акции американских инвестиционных компаний, т. е. вкладывается в американский финансовый сектор. По данным американской печати, в портфеле CIC преобладают акции нефтегазового и горнодобывающего секторов, а также компаний из финансового сектора.

Мы видим, что Китай активно пользуется всеми теми шансами, которые ему предоставляет мировой кризис, хотя и соблюдает разумную осторожность, чтобы не споткнуться так, как споткнулись в последние 10 лет, и уже не один раз, США. Быть в числе лидеров – это также риск. Проявляя как смелость, так и осторожность, Китай увеличивает в последние годы экспорт своих капиталов во всех регионах мира. Как сообщил генеральный директор агентства по делам содействия инвестициям при министерстве торговли КНР Лю Цзочжан, в 2010 году объем прямых инвестиций Китая в экономику других стран может достичь в расчете на год 60 млрд долларов (ИТАР-ТАСС, 1 октября 2010 г.). Это большая цифра, которую Китай в ближайшие годы намерен не уменьшать, а увеличивать.

IV. За пределами материкового Китая. Новый «большой Китай»

Две части китайской нации

На основной части материкового Китая идет развитие и укрепление мощного социалистического китайского государства – КНР. Формируется активная и единая по своему мировоззрению китайская нация. Однако вокруг этого ядра в последние десятилетия начинает формироваться и «второй Китай», или вторая часть китайской нации, и этот необычный, а в некоторых отношениях даже захватывающий для историка процесс становится все более отчетливым, все более значимым для Китая и для всей Азии и все более гармоничным. Эта мирная интеграция должна закончиться в течение нескольких десятилетии созданием «Большого Китая», который и станет лидером, но не гегемоном в XXI веке.

За пределами материкового Китая проживает, по оценкам китайских экспертов, немногим более 60 млн китайцев. Основная часть их составляет население Тайваня, Гонконга (Сянгана), Макао (Аомынь) и Сингапура. Большие китайские общины издавна существуют в Индонезии, в Малайзии, на Филиппинах, а небольшие – почти во всех странах Юго-Восточной Азии и даже в Японии. Достаточно крупные китайские общины возникли в XIX и XX веках в Северной и Южной Америке.

Тайвань, Гонконг и Макао – это исторически территории Китая. Китайские общины в других странах мира – это зарубежные китайцы, или хуацяо. Возникновение таких общин – результат эмиграции или даже насильственного перемещения китайских рабочих в соседние страны.

Выходцы из Японии живут и работают во многих странах мира, однако организованных японских диаспор нигде в мире нет. У китайцев иные традиции. Эмиграция никогда не считалась в Китае изменой Родине или полным разрывом с китайской нацией и родственниками, оставшимися в родных деревнях и уездах. Эмигранты из Европы, из России, из Армении или из стран мусульманского мира увозили в Северную и Южную Америку свою веру и свою церковь. Китайские эмигранты увозили на чужбину свою привязанность к дому, ибо в Китае именно культ предков и родного дома в какой-то степени заменяет религию. Поэтому большая часть китайцев, которые были вынуждены покинуть Родину, сохраняли и продолжают сохранять как родственные связи, так и чувство сыновнего долга перед Китаем – вне зависимости от личных политических и идеологических симпатий, а также независимо от своего отношения к системе власти в стране. Конечно, есть и исключения, но они не отменяют общей многовековой традиции. В своем подавляющем большинстве хуацяо – это люди с двойной идентификацией. Они лояльные граждане тех стран, в которых они живут, и их труд приносит этим странам немалую пользу. В Малайзии, например, большая часть политической элиты страны – это мусульмане-малайцы, а основная часть экономической элиты – это китайцы. Велика роль китайской диаспоры и в развитии индонезийской экономики. Однако большая часть хуацяо владеет как местным, так и китайским языком и продолжает считать себя частью великой китайской нации. Иногда это создает конфликтные ситуации – в 1965 году не только антикоммунистические, но и антикитайские погромы прокатились по Индонезии, главным образом на Яве и Суматре, где китайские земледельцы появились еще в XIV–XVII веках при Минской династии. Сегодня подобного рода кровавый конфликт, к счастью, уже был бы невозможен.

Возвращение части хуацяо в Китай началось еще в 1950 году, т. е. сразу же после провозглашения КНР. Однако этот процесс никогда не принимал массового характера. Враждебные отношения, которые установились между США и КНР с начала 1950-х годов, корейская волна 1950–1953 годов, торговый и дипломатический бойкот КНР западными странами – все это поставило в трудное положение многих китайцев, которые давно уже жили на Западе и добились здесь немалых успехов в своей деловой или научной карьере. Еще в начале 1950-х годов премьер КНР Чжоу Эньлай призвал ученых и инженеров китайского происхождения, работающих в западных странах, вернуться в Китай и помочь созданию нового и сильного китайского государства. На этот призыв откликнулись многие, и несколько десятков весьма известных ученых и специалистов решили бросить свою весьма престижную работу в научных центрах во Франции, Англии и США и вернуться в Китай. Почти во всех случаях это происходило по нелегальным каналам и с риском для жизни. Наиболее известная из таких историй связана с Цянь Сюесэнем, недавно умершим китайским ученым, конструктором и инженером, которого не без оснований называют в КНР «отцом китайской космонавтики». Он уехал в США в 1935 году и в 1949 году уже был профессором Массачусетсского технологического института, известным во всем мире специалистом в области реактивных двигателей и консультантом Института вооружений ВМС США. Вскоре после образования КНР он подал прошение о возвращении в Китай. На допросе американский прокурор спросил полковника ВВС США: «Правительству чьей страны ты предан?» Цянь Сюесэнь ответил: «Я китаец. Конечно, я предан китайскому народу. И поэтому я предан тому правительству, которое принесет выгоду китайскому народу» («Китай», 2009, № 12, с. 45). Американские власти пытались воспрепятствовать планам Цянь Сюесэня, но он сумел вырваться из-под опеки спецслужб и осенью 1955 года вместе с семьей прибыл на пароходе в Гонконг. Еще через два с лишним месяца в его честь был устроен большой банкет, на котором Цянь Сюесэнь сидел рядом с Мао Цзэдуном.

Еще более активно китайцы из диаспор – хуацяо, а также бизнесмены из Гонконга, Тайваня, Макао и Сингапура откликнулись на призыв Дэн Сяопина о сотрудничестве в экономическом подъеме Китая. Именно капитал хуацяо занял главное место в иностранных инвестициях в 1980-e годы и в начале 1990-х годов. По данным китайской статистики, китайские предприниматели, живущие за пределами материкового Китая, были главными инвесторами в СЭЗ на восточном побережье КНР. На них приходилось в 1993 году более двух третей стоимости иностранных капиталовложений и около 80 % создаваемых в стране СП – совместных предприятий (China Daily, 12.04.1994 г.). Через сотрудничество с материковым Китаем китайские общины, живущие в Малайзии, Индонезии, в Таиланде, на Филиппинах, а также в Гонконге, Тайване и Сингапуре, смогли установить и связь друг с другом. Таким образом начал формироваться и до сих пор продолжает формироваться своеобразный «второй Китай» – некое трансграничное экономическое и политическое образование, законы и формы существования которого еще недостаточно изучены. Ниже я попытаюсь дать краткий обзор лишь некоторых проблем этого «второго Китая».

Гонконг (Сянган)

Еще в середине XIX века острова Сянган и прилегающие к нему территории в провинции Гуандун общей площадью в 1067 кв. км были захвачены Британией и стали частью Британской империи. Это завоевание времен «опиумных войн» было оформлено как «аренда» на срок в 99 лет в 1898 году. Этот срок заканчивался 30 июня 1997 года.

Китай никогда не отказывался от своих прав на территорию Сянгана, который к середине 1970-х годов превратился в процветающий город-государство на юге Китая под управлением британской администрации и с населением в 4,5 млн человек. Гонконг быстро расширялся как торговый порт, и через него в 1980–1990 годах проходила значительная часть китайской внешней торговли. Оборот китайско-гонконгской торговли вырос в эти десять лет с 5,5 до 41,5 млрд долларов. Однако Гонконг развивался в 1950—1970-е годы и как крупнейший промышленный центр. Помимо портовых сооружений, которые обрабатывали ежегодно десятки миллионов тонн грузов, в Гонконге были созданы сотни предприятий самых различных отраслей. Здесь также работали в конце XX века сотни банков и бирж; на многие годы именно Гонконг стал самым крупным финансовым центром в Восточной и Юго-Восточной Азии. Конечно, Британия извлекала немалые выгоды от своего владения Гонконгом. Однако у нее не было никаких возможностей сохранить под своим управлением эту территорию, и она предпочла уступить. Еще 1 сентября 1984 года Китай и Великобритания подписали в Пекине совместную декларацию о Сянгане, в которой было заявлено, что 1 июля 1997 года Китай восстановит суверенитет над Сянганом, который Англия возвратит Китаю. Китайское правительство обещало установить для Сянгана статус особого и автономного административного района с независимой судебной властью. Именно в это время Дэн Сяопин сформулировал принцип «Одно государство – два строя», который должен был обеспечить мирное и максимально спокойное и эффективное объединение Китая. Китайское правительство гарантировало Сянгану на 50 лет сохранение всех прежних форм капиталистической собственности и социально-экономического устройства. Дэн Сяопин не дожил всего несколько месяцев до возвращения Гонконга, где с 1 июля 1997 года была восстановлена юрисдикция Китая. Британский флаг был спущен и поднят государственный флаг КНР. Правительство Гонконга было сформировано из китайцев – коренных жителей города-острова во главе с крупным магнатом-судовладельцем Дун Цзяньхуа. Гонконг остался участником всех прежних международных соглашений и договоров, и в самом конце XX века он был представлен в разного рода международных организациях даже шире, чем КНР. В Гонконге сохранились консульства более чем 50 стран. Имелось около 100 международных соглашений и договоров, под которыми стояла подпись Гонконга, но к которым КНР еще не присоединилась (А.А. Козлов. Возвращение Гонконга. Из сб.: Китай на пути модернизации и реформ. М., 1999. С. 660–665). Еще с середины 1980-х годов Гонконг-Сянган стал одним из локомотивов развития всего Китая. После возвращения Гонконга в состав Китая эта его роль только возросла. Возросла и роль Гонконга в мировой экономике. Китайское руководство выполнило все свои обязательства по сохранению в Гонконге свободы предпринимательства. В ежегодном рейтинге экономической свободы, который составляется американским аналитическим фондом наследия, Гонконг занимал по итогам 2007 года первое место в мире и сохранял эту позицию более 10 лет подряд. В первую десятку этого списка входили также Сингапур и несколько европейских стран. У западных правозащитников была, кажется, лишь одна претензия – после ухода из Гонконга британской администрации во всех школах Гонконга было введено обязательное обучение на китайском языке вместо традиционного ранее английского. Было также отменено прежнее иммиграционное законодательство Гонконга, а также некоторые другие законы, которые отражали прежний колониальный статус этой территории. Нет смысла полемизировать по этому поводу, представляя Англию или США защитниками прав населения Гонконга. По мнению многих объективных наблюдателей, коренные жители Сянгана пользуются сегодня гораздо большими правами, чем они имели на протяжении 156 лет колониального правления. По уровню ВВП на душу населения и по паритету покупательной способности в 2008 году Гонконг занимал 12-е место в мире с 44 тысячами долларов (Данные Всемирного банка. «2000», Киев. 4 декабря 2009 года).

Макао (Аомэнь)

Полуостров Аомэнь и два прилегающих к нему небольших острова составляют сегодня Особый административный район Аомэнь. По площади этот район составляет всего 29,2 кв. км с населением в 520 тысяч человек. Это бывшая португальская колония Макао. Португальцы были первыми европейцами, которые пришли еще в 1557 году в Китай – в Аомэнь и рассчитывали остаться здесь навсегда. По Договору «О дружбе», который в 1887 году Португалия заключила с цинским правительством Китая, португальцы получили право владеть и управлять Аомэнем (Макао) «на вечные времена». Ровно через сто лет – в 1987 году – Португалия подписала с Китаем новый договор, по которому Китай должен был восстановить свой суверенитет над Аомэнем 20 декабря 1999 года.

Игровой бизнес давно уже стал основой экономики Аомэня. Он был основан на теневых капиталах и контролировался группой местных магнатов во главе со Стенли Хо. Новые власти ОАР Аомэнь не стали на путь каких-либо запретов, но, напротив, открыли Аомэнь для самых крупных игровых компаний США и Великобритании. Здесь был принят в 2001 году «Закон об игорном бизнесе». Более того, центральное правительство КНР разрешило жителям городов внутреннего Китая совершать свободные поездки в Аомэнь в формате индивидуального туризма. Аомэнь называют часто «Восточным Лас-Вегасом». Однако Лас-Вегас расположен на западе США в центре большой пустыни в штате Невада. В сознании американцев это центр развлечений и порока, который контролирует мафия, но и в восточном полушарии не избавились от пороков, и игорный бизнес в Аомэне процветает. По доходам «Восточный Лас-Вегас» еще в 2007 году обогнал игорную столицу США, и эти доходы, как можно судить по косвенным данным, превышают 10 млрд долларов в год. Работу казино в Китае контролируют специальные подразделения Народно-Освободительной Армии. В Аомэне работает сегодня самый крупный в мире отель-казино. Всего здесь больше 20 только крупных игорных заведений. В материковом Китае азартные игры запрещены, но любой желающий может свободно приехать в Макао и играть здесь на деньги. Киевский журналист Александр Рутковский с интересом наблюдал летом 2009 года за работой самого крупного в мире казино в Макао. «Съемка внутри строго запрещена, – писал он в еженедельнике «2000», – но там можно свободно наблюдать, как из алчных масс в промышленных масштабах откачивают «лишние» деньги. И постоянно увозят «куда надо» в стальных боксах на колесиках. По договору с КНР все налоги на игровой бизнес остаются внутри спецрайона и адресно идут на социальные нужды местного населения» (11 сентября 2009 года). Неудивительно, что уровень жизни в Аомэне так же высок, как и в Сянгане.

Но не одними казино живет Аомэнь. Здесь множество красивейших парков, пляжей, торговых центров, небольших предприятий текстильной отрасли и сферы услуг. В Аомэне развиваются индустрия выставок, туризм, ресторанный бизнес. Расширяется Аомэньский университет. В 2009 году было принято решение о постройке на острове Хэнцинь рядом с Аомэнем большого студенческого городка, который также войдет в зону особого управления администрации ОAP. Аомэнь, таким образом, станет и одним из центров образования и науки в Китае.

Тайвань

Проблема Тайваня – это одна из самых главных внешнеполитических и одновременно внутриполитических проблем как Китая, так и самого Тайваня. Тайвань – это большой остров, отделенный от материкового Китая Тайваньским проливом. Площадь Тайваня составляет 36 тыс. кв. км, а население на конец 1980-х годов – немногим более 20 млн человек. Япония захватила Тайвань и превратила его в свою колонию еще после победы в японо-китайской войне 1894 года. Для Японии Тайвань был важен как плацдарм. Основой экономики острова было сельское хозяйство, а главным экспортным товаром – сахар, производимый из сахарного тростника. После поражения Японии во Второй мировой войне колониальный режим на Тайване был свергнут, и остров стал одной из провинций гоминдановского Китая. Сюда и бежали остатки войск и администрации Чан Кайши, а также партии Гоминдан в конце 1949 года – под защиту США и американского 7-го флота. На Тайване было сформировано правительство «национального Китая», которое провозглашало себя правительством всего Китая, но фактически управляло только территорией Тайваня и нескольких прилегавших к нему островов.

Нет необходимости излагать здесь историю Тайваня в 1950–2000 годах. Экономическое развитие Тайваня происходило в эти 50 лет весьма успешно, и он превратился в одного из «азиатских тигров». Это развитие происходило главным образом за счет обильных инвестиций из Японии, из США и из стран Западной Европы. Однако претензии Тайваня на общекитайское представительство были отвергнуты в 1971 году. Представитель Тайваня перестал занимать место Китая в ООН. С юридической точки зрения Тайвань превратился в одно из самопровозглашенных и непризнанных сепаратистских государств, существование которого обеспечивается благодаря подписанному с США договору о взаимной безопасности. Соединенные Штаты хотели бы и в будущем сохранить Тайвань в качестве своего протектората и военного союзника. В любом случае США не желают возвращения Тайваня Китаю, который рассматривается в США как стратегический противник. И хотя формально США давно уже отказались от дипломатического признания Тайваня и от всех почти военных договоров с ним, фактическая ситуация изменилась в проливе и на морях не столь значительно. Американские военные корабли продолжают патрулировать берега Тайваня, а США продолжают поставлять на Тайвань крупные партии современного вооружения.

Во времена Мао Цзэдуна Китай оказывал на Тайвань сильное политическое и военное давление и не поддерживал с тайваньским государством почти никаких экономических и культурных связей. Но и Тайвань проводил тогда политику тотального антикоммунизма и самоизоляции от материка. Еще в 1950 году на Тайване был введен декрет о чрезвычайном положении. Еще раньше – весной 1948 года – на Тайване были введены Временные правила «на период национальной мобилизации для подавления коммунистического мятежа». Эти декреты и правила были формально отменены только в 1991 году.

Перемены в Китае после смерти Мао Цзэдуна привели и к снижению напряжения в отношениях между КНР и Тайванем. Однако на Тайване все еще действовал режим «трех нет» (нет контактам, нет переговорам и компромиссам с коммунистами). Вся торговля и все почти связи между Тайванем и материковым Китаем осуществлялись через Гонконг, а некоторые – через Сингапур. Новое руководство КНР, возглавляемое Дэн Сяопином, выдвинуло, как известно, концепцию «одно государство – два строя». «Основная часть страны огромна, – говорил Дэн Сяопин, поясняя свою концепцию. – Социализм осуществляется на территории с миллиардным населением. При такой предпосылке около нее допустимо существование капитализма в небольшом районе и небольшом масштабе. Без этой предпосылки капитализм может поглотить социализм» (Free China Journal, 1992, Jan. 24. Цит. по: «Проблемы Дальнего Востока», 1993, № 5, с. 101).

В 1980-е годы экономика Тайваня развивалась очень быстро, в том числе и за счет сотрудничества с материковым Китаем. Постепенно не только специальные экономические зоны, но и экономика всех восточных провинций Китая, и прежде всего Шанхая, были открыты для тайваньских предпринимателей. В конце 1980-х годов Тайвань занимал третье место в мире в создании персональных компьютеров и многих других изделий микроэлектронной и компьютерной промышленности. Это небольшое государство стало тогда главным конкурентом Японии по размерам валютных резервов. В 1992 году Тайвань располагал валютными резервами в 80–82 млрд долларов, а Япония – 70 млрд долларов («Проблемы Дальнего Востока», 1993, № 5, с. 67). Однако главным торговым партнером Тайваня оставались в это время США, Япония и Европейский Союз. В 1997 году экспорт товаров из Китая в Тайвань составил немногим более 3 млрд долларов. Гораздо быстрее увеличивался экспорт тайваньских товаров в КНР; в том же 1997 году он приблизился к цифре в 20 млрд долларов. Существенно возросли и тайваньские капиталовложения в прибрежных провинциях Китая. Именно китайский рынок обеспечил в 1980–1999 годах быстрый рост экономики Тайваня, главными отраслями которой были электронная промышленность, судостроение, производство цемента, легкая и пищевая промышленность, химическая и нефтехимическая отрасли. В 2000 году экономика Тайваня вошла в десятку самых больших экономик мира, занимая в этом списке 9-е место. Еще в 1988 году тайваньские власти разрешили своим гражданам посещать Китай, и это способствовало новому притоку тайваньских капиталов в КНР. Сотни тысяч тайваньцев стали приобретать квартиры в Шанхае и в других приморских городах Китая. Быстро росло также число туристов, отправлявшихся из Тайваня в Китай, число почтовых отправлений, денежных переводов. То же самое, хотя и в меньших масштабах, происходило на китайско-тайваньском направлении.

Укрепление разнообразных связей между КНР и Тайванем вызвало сильное беспокойство в США, в Японии и в Южной Корее. Это, в свою очередь, усилило политическую борьбу в самом Тайване, подробности которой мы здесь рассматривать не имеем возможности. В марте 2000 года на президентских выборах на острове победу одержал бывший диссидент и лидер Демократической прогрессивной партии – ДПП Чэн Шуйбянь. Идеология этой партии основана на тайваньском национализме и сепаратизме. Тайвань, по мнению ДПП, не должен считать себя частью большого Китая или даже единой китайской нации и не должен поэтому стремиться к объединению с гигантской, но другой чем Тайвань страной. Тайваньцы должны развивать и культивировать собственную национальную и культурную идентичность и держаться подальше от такой страны, как КНР, с ее «рыночным социализмом».

Демократическая прогрессивная партия находилась у власти на Тайване 8 лет. Это были не лучшие годы для островного государства. Здесь были значительно увеличены военные расходы, которые в 2005 году достигли 30 % тайваньского бюджета. Новые тайваньские власти пытались расширить на острове применение и использование не только английского, но и японского языков. Само завоевание Японией в конце XIX века Тайваня, или Формозы, представлялось порой как нечто благоприятное для китайского населения этого острова. Большая часть элиты ДПП проходила обучение в американских университетах, и потому тайваньские чиновники и парламентарии от ДПП полушутя называли Тайвань 51-м американским штатом. С другой стороны, расширение и углубление экономических связей с Китаем всячески тормозилось, хотя остановить этот процесс полностью было уже невозможно.

Партия Гоминдан оказалась в 2000–2008 годах в оппозиции. Она выступала против социалистического выбора, но не против сближения с материковым Китаем. В апреле – мае 2005 года лидер этой партии и ее нынешний «почетный председатель» Лянь Чжань совершил продолжительный визит в КНР. В Пекине он встречался и беседовал с Ху Цзиньтао. Не только в Китае, но и в мировой прессе писали об этой встрече как об «историческом рукопожатии».

Усиление изоляции Тайваня привело к небольшому, но достаточно заметному падению темпов экономического развития острова. Начал падать и уровень жизни большинства тайваньцев. В период с 2002 по 2006 год ВВП в расчете на душу населения уменьшился с 15 до 12 тыс. долларов.

На президентских выборах 2008 года победу одержал кандидат от Гоминдана Ма Инцзю. Кандидат от ДПП Фрэнк Се, или Се Чантин, потерпел поражение. Новая администрация быстро восстановила свои позиции в структурах власти. Экс-президент от ДПП Чэнь Шуйбань был обвинен в коррупции, отдан под суд и приговорен к пожизненному заключению.

Вопрос о развитии как экономических, так и всех иных связей с материковым Китаем был главным пунктом избирательной борьбы. Неудивительно, что после возвращения к власти на Тайване Гоминдана отношения острова и материка стали быстро восстанавливаться и улучшаться. На Тайване было объявлено о сокращении армии, а между двумя берегами пролива было восстановлено не только прямое почтовое, но и транспортное сообщение.

Уже через несколько недель после победы Гоминдана на президентских выборах на Тайване новый вице-президент Китайской Республики на Тайване Сяо Ваньчан (Винсент Сяо) встретился с Ху Цзиньтао на острове Хайнань в рамках Азиатского экономического форума. Эта встреча продолжалась всего около 30 минут, но она привлекла внимание мировой печати. Это была первая встреча с момента образования КНР в 1949 году руководителей двух государств, реально существующих в континентальной и островной частях Китая. В конце мая 2008 года генеральный секретарь Гоминдана У Босюн посетил материковый Китай и встретился там с председателем КНР и Генеральным секретарем ЦК КПК Ху Цзиньтао. Было решено возобновить прерванные 9 лет назад переговоры между Фондом обменов через Тайваньский пролив, который представляет Тайвань, и Ассоциацией за развитие связей между берегами Тайваньского пролива (КНР). Уже в июне 2008 года тайваньский парламент разрешил на острове обменные операции с юанем – валютой КНР. В том же месяце открылись регулярные авиарейсы между Тайванем и Китаем. Квота на прием туристов из КНР была поднята до 3 тысяч человек в день. Число туристов из Тайваня в Китай не ограничивалось.

Нет необходимости перечислять здесь все мероприятия, которые сопровождают процесс сближения между Тайванем и КНР. Еще в марте 2009 года премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао сказал, что был бы рад посетить Тайвань в любое время. Мировой кризис больно ударил по экономикам Японии и Южной Кореи, но этот же кризис ускорил интеграцию экономик Тайваня и КНР. Один из ведущих экспертов по проблемам экономики стран Азии экономист Син Йокота заявлял весной 2009 года о том, что Тайвань фактически уже потерял свою экономическую независимость. «Тайваньская экономика, – замечал этот экономист, – уже стала неотъемлемой частью бизнес-циклов внутри Китая. Поэтому помочь острову КНР может просто ускорив рост собственной экономики». («Эксперт», 6—12 апреля 2009 г., с. 24).

Тайвань – богатая страна, и здесь получили развитие очень многие наукоемкие отрасли промышленности. Интеграция с КНР выгодна обеим странам. В последние несколько лет предприниматели из Тайваня вкладывали в экономику Китая в среднем 8—10 млрд долларов в год. Тайваньский экономист Лю Данянь высказывал предположение, что общий объем этих инвестиций уже в начале 2010 года превысил 100 млрд долларов («Независимая газета», 29 марта 2010 г.). Тайваньские капиталы вкладывались в химическую промышленность, в производство пластмасс, а также резиновых и металлических изделий, в машиностроение. С приходом к власти на Тайване Гоминдана были сняты многие ограничения на китайские капиталовложения на острове, так что теперь капиталы идут в обоих направлениях. Между Китаем и Тайванем было заключено «Рамочное соглашение об экономической кооперации» – ECFA. При опросе тысячи глав крупнейших компаний Тайваня 90 % предпринимателей поддержали это рамочное соглашение, хотя немалое число тайваньских бизнесменов и высказывали на этот счет разные опасения и оговорки («Независимая газета», 7 февраля, 29 марта 2010 г.).

В конце июня 2010 года в отношениях между Тайванем и КНР произошло крайне важное событие – в китайском городе Чунцине, который был временной столицей страны в годы войны с Японией, был подписан первый в истории этих стран торговый договор. Китай уже много лет назад стал главным партнером Тайваня. Но теперь Китай снизил тариф на ввоз в страну еще 540 видов тайваньской продукции. Оппозиция, естественно, выступала против этого договора, заявляя о том, что он только ускорит поглощение Тайваня Китаем. Однако трудно помешать процессу сближения Тайваня и материкового Китая. Сложные процессы идут и в общественном сознании жителей Тайваня. Их самоидентификация меняется, хотя и очень медленно. При опросе, который был проведен в конце 2009 года 44 % ответили, что считают себя тайваньцами, 42 % назвали себя тайваньскими китайцами и 9 % – просто китайцами («Независимая газета», 18 января 2010 г.). С 1 января 2009 года на Тайване была введена действующая на материке система записи китайских слов латинскими буквами. Еще более важным было решение, оглашенное президентом Ма Иньцзю летом 2009 года, о параллельном использовании на Тайване как полных и нереформированных иероглифов (дореволюционных), так и сокращенных материковых. Таким образом, между Китаем и Тайванем образуется единое лингвистическое пространство. Притяжение Китая становится все более мощным, и у жителей Тайваня имеется все меньше и меньше оснований и поводов противостоять этому притяжению.

Сингапур

Особые отношения связывают КНР и такое небольшое, но процветающее, развитое и богатое государство Южной Азии, как Сингапур. Сингапур – это город-государство или остров-государство с населением в 4,5 млн человек. Здесь также живут и работают около одного миллиона «гастарбайтеров» из разных стран Азии. При основании Сингапура он имел территорию в 640 кв. км. Однако остров растет за счет насыпных территорий, и на сегодня его территория приближается к 700 кв. км. Только около 10 кв. км используется для выращивания сельскохозяйственных культур. Остальная территория – это городские кварталы и сады. Это город-сад или город в саду. Другого такого государства в мире нет. История образования и развития города-государства – островной республики Сингапур заслуживает специального изложения, которое в данном случае не входит в задачу автора. В данном контексте следует сказать, что Сингапур также относят к числу «азиатских тигров». При сравнении нынешнего Сингапура и того британского владения, каким Сингапур был 60 лет тому назад, разница столь велика, что других прецедентов такого развития в мире в XX веке просто не было. По многим показателям уровня жизни и уровня развития, а также по роли и месту наукоемких производств в экономике страны Сингапур занимает первое место в мире и существенно опережает Японию, которая считалась до сих пор наиболее развитой из стран Азии. Сингапуру трудно добиться большего, так как он не располагает ни большой территорией, ни большим населением. Поэтому интеграция с Китаем – это сегодня наиболее важное направление, по которому идет развитие Сингапура. Свыше 75 % населения островного государства – это этнические китайцы, и это обстоятельство оказалось едва ли не главным конкурентным преимуществом Сингапура.

Как независимое и суверенное государство, Сингапур был провозглашен в 1965 году. У истоков этого государства стоял Ли Куан Ю, лидер созданной в 1954 году Партии народного действия, которая опиралась на несколько левых организаций и на профсоюзы. Именно эта партия стала тогда и остается до сих пор правящей партией Сингапура. Еще в 1959 году Ли Куан Ю стал премьером «самоуправляющегося государства» Сингапур. С 1965 года и на протяжении почти 30 лет он занимал пост президента Сингапура. 88-летний Ли Куан Ю и сегодня является «министром-наставником» в правительстве Сингапура, а во главе государства стоит его сын и созданная Ли Партия народного действия. Нет никаких сомнении в том, что Ли Куан Ю является одним из самых выдающихся и самых успешных реформаторов XX века. Его популярность и известность в мире не столь велика, как Дэн Сяопина или Нельсона Манделы просто потому, что Сингапур – это небольшое государство, и оно не слишком сильно влияет на общие судьбы мира. Однако если говорить о моделях реформ и о примерах успешной государственной деятельности, то деятельность Ли Куан Ю и созданной им группы государственных руководителей может служить примером государственной мудрости и политического, а также экономического успеха. Дэн Сяопин не раз ссылался на опыт Сингапура. Очень многие успешные начинания Нурсултана Назарбаева были связаны с советами и рекомендациями Ли Куан Ю, с которым лидер нового Казахстана давно уже связан личной дружбой и сотрудничеством.

Интенсивная экономическая интеграция между Сингапуром и КНР происходила уже в конце 1980-х годов – к большой выгоде для обоих государств и при сохранении полного государственного суверенитета Сингапура. Сингапур сохраняет все прежние мировые связи, он входит в ООН и в десятки других международных организаций и во многих отношениях играет роль посредника между западными странами, мусульманским миром и Китаем.