Арторикс

– А что там у него?

– Да коровы! На его коров напали, понимаешь ты? Танки там всякие, чтоб их!.. Джинни еле справлялся! Я не мог устоять! Я помчался. Я и не подозревал, как рискую тобой. – Леклер повернулся к собравшимся и полным достоинства голосом провозгласил: – Я их всех разметал, господа! А Сэмивэла Дэдлиба с некоторого времени люблю как родного.

Ответом ему были аплодисменты чувствительного Люлю. Юллиус молча глотал слезы, глядя, как Леклер нежно прижимает меня к сердцу.

– Черт возьми, господа, ну и заварили же они кашу! – заключил Леклер, высунулся на минуту из палатки и втащил ящик с «эрготоу». – Я, черт подери, просто озверел, когда увидел, что делается у Бакстона! Коровы так и носились с задранными хвостами! Удои падали прямо на глазах!

– Жак, ты не поверишь, но я тебя видел внизу. Ты был как настоящий! – сказал я.

Леклер замер с бутылкой в руке.

– Ну робота видел. Твою копию! – пояснил я.

Леклер перестал таращиться, побагровел от возмущения, посмотрел на всех сверху вниз и хлебанул «эрготоу» из горлышка.

– Какая наглость! – заметил он. И потом: – Где он?

– Кто?

– Ну этот… робот!

– Да, действительно, а где робот? – оживился и Люлю. – Любопытно было бы взглянуть.

– Там лежит, – ткнул я куда-то за спину.

– Сэм говорит, что положил его где-то там, – передал Леклеру Люлю.

– В жопу! – отмахнулся Жак.

– Ну ладно, голубчики, порезвились – и хватит, – подвел итог Дройт. – Люлю-сан, все это интересно, однако, давайте подведем некоторые итоги и наметим что-то вроде плана деятельности: ведь мы представляем тут власть, – Дройт перевел взгляд на Леклера, – в союзе с частным предпринимательством…

Но продолжить ему не удалось. Образовалась маленькая заминка: Леклер увидел Джилли. Они оказались приблизительно одного роста и комплекции. С неподдельным восхищением созерцал Леклер скромного служителя порядка, потом подошел к нему и весьма вежливо осведомился:

– А, простите, пожалуйста, у папы вашего фамилия была не Леклер?

– К сожалению нет, сэр, – почтительно отвечал Джилли, стараясь быть меньше ростом. – Извините, сэр, – добавил он, заметив, что Леклер заметно огорчился, и подал ему дробовик. – Вы уронили, сэр. Я едва поймал.

– Извините, – сказал в свою очередь Леклер, окидывая Джилли полным уважения взглядом, – но сейчас меня призывают дела государственного характера. Мы с вами встретимся и поговорим позже, – добавил он, отходя.

Дройт продолжал барабанить пальцами по походному столу, терпеливо ожидая, когда же улягутся страсти.

– Ладно, господа, раз уж мы все время отвлекаемся… Подождем. Сейчас, кстати, подойдет господин Тамура…

Князь не замедлил подойти: полог палатки широко распахнулся, внутрь проникли два самурая в шлемах, кирасах, оплечьях и наручах, с мечами катана с семидесятидвухсантиметровым клинком слева у пояса; вакадзаси с сорокасантиметровым клинком – справа; поверх кирас красовались винтовки М-16. Самураи встали по бокам от входа, и в проеме появился господин в полном комплекте боевых доспехов оерой, изукрашенных играющими фениксами и луанями; за поясом у господина имелся меч катана с клинком восьмидесятисантиметровой длины и два боевых ножа танто с сорокасантиметровыми клинками; господин поигрывал фамильными нефритовыми четками, на изящных пальцах его играли яркими лучами бриллианты; это и был господин Тамура, собственной персоной.

– А! – поднялся ему навстречу г. Дройт. – Заходите, князь, заходите. Вот как раз есть свободный стул.

Тамура оглядел присутствующих с благосклонной улыбкой, задержавшись на своем небритом братце Люлю, и опустился на стул, положив поперек походного стола – между сушек и бутылок – меч.

– Гэнки кай, – обратился он ко мне.

– Гэнки. Сорэва синпай иримасэн, – бойко отвечал я. До такой степени, чтобы на вопрос «как дела», ответить, что все в порядке, я по-японски говорю. Да и вообще – способности к языкам открылись у меня довольно в раннем возрасте. С Юллиусом мне, конечно, не сравниться, но – что есть, то есть.

Князь благосклонно кивнул:

– Ну что же?

– Да! – отреагировал Дройт. – Действительно. Начнем.

Люлю тут же выключил «Грюндиг», достал другой прибор, более практического свойства и нажатием пары кнопок установил над палаткой экранирующее поле.

– К делу, – произнес Тамура.

– Простите, – возник рядом Леклер с бутылкой «эрготоу» в руке. – Простите великодушно, не желаете ли… э…

Тамура поднял на него очи. Несколько оживился.

– Не вы ли будете брат Кисленнена?

– Я. Я самый. Жан Жак Леклер. Имею честь рекомендоваться… Так не изволите ли? – поиграл Жак бутылочкой.

– Я знаю вашего брата, – сказал Тамура, подставляя стакан. – Он достойный человек.

– К делу! – воскликнул Дройт.

Маленькими глоточками попивая коньяк, он поведал мне, как наконец было принято решение о походе в Арторикс: повлияли сообщенные мною факты, переданные снимки и вражеский неведомый пистолет, но особенно то обстоятельство, что на связь я выходить перестал.

Первоначально Дройт предполагал десантировать на ранчо Леклера подразделение во главе с Джилли, дабы при необходимости я мог искать помощи у них. Потом передумал. Время шло, а ясности не прибавлялось и Дройт решил обрушиться на Арторикс лично, оставив текущие полицейские дела в Тумпстауне инспектору Робсону.

К прибытию Дройта в Арторикс тоже, впрочем, заранее подготовились: за двадцать пять километров до цели его поезд был обстрелян, загорелся, и г. шериф, паля куда попало (и, надо отметить, мимо попадая крайне редко), залег во главе своих людей вдоль железнодорожного полотна.

Как оказалось, рельсы впереди были взорваны в четырех местах. (Для надежности, что ли?) Враг установил сильнейший заградительный огонь и стал охватывать войско шерифа с флангов.

Но тут подоспели Люлю Шоколадка, Юллиус Тальберг и с ними десять танков, увешанные пехотой. Люлю, которого г. шериф не взял с собой в Арторикс, обиделся, но поступил по велению своего большого и горячего сердца – явился к генералу Льяно, одолжил у него два танковых взвода под командой капитана Дж. Скотта ст. и устремился вперед. Заслышав стрельбу, Люлю зашел, по возможности, с тыла, опрокинул не ожидавшего этого маневра врага, рассеял его и подавил гусеницами.

Именно в это время г. шериф впервые лично столкнулся с тем существенным обстоятельством, что среди врагов, оставшихся поверженными на поле боя, находится изрядное число неких металлоконструкций, сработанных под человека. О чем-то подобном, надо сказать, г. шериф догадывался и раньше, но случая проверить еще не имел…

Стоило Люлю с Дройтом соединиться, как со стороны Арторикса примчались два вертолета и произвели сильный и на удивление скоординированный огневой удар. При этом в паузах между взрывами с одного вертолета совершенно отчетливо доносилась веселая музычка.

Удивительная осведомленность врага укрепила подозрения г. шерифа, и он попросил Люлю взять с собой для страховки Джилли в кожаных перчатках, а также волновой щуп и подойти со всем этим оборудованием сзади к Шатлу и пронаблюдать эффект. Эксперимент показал, что в Шатле таится очень много всякого электричества и явно лишних в человеческом организме деталей.

Дройт сумел сделать надлежащие выводы, услал Шатла в арьергард, а сам устремился вперед.

Арторикс встретил их сравнительно тихо. Посреди перрона было усмотрено кресло, в каковом восседал некто в боевом доспехе «оерой», а рядом стояло десять молодцов с мечами и прочим оружием.

Из ажурного здания вокзала торчала морда легонького танка, на лбу коего древним почерком «чжуань» был выведен изящно иероглиф «чжун» («верность государю») и рядом с коим штабелем лежало несколько связанных господ. Сверху на них, поджав ноги, сидел джентльмен в кимоно и с мечом наголо. Готовность рубить головы была написана на его благородном татуированном лице.

Подъехав ближе, г. шериф спрыгнул с танка и без труда узнал в восседающем в кресле г. Тамура.

Как уже говорилось, в голове господина князя помещаются исключительно государственные мысли и соображения, потому ему и приспичило прогуляться в здешних местах, но – вот досада! – он никого не удосужился предупредить о своем прибытии, остался крайне недоволен оказанной встречей и всех виновных в небрежении велел примерно наказать. Теперь сиятельный князь сидел в кресле, курил трубку и размышлял о судьбах схваченных.

Обрадовавшись князю, Дройт велел принести еще одно кресло, сел рядом и завел приличествующий случаю разговор о государственных делах.

Поднесли чай.

Приехал еще один самурайский танк. Из него к ногам Тамура выбросили раздавленного робота в военной форме. «Мило…» – произнес князь, пнул робота и вернулся к трубке.

Пришел Шатл, и Дройт, указуя перстом, спросил, что тот думает вот об этой металлической гадости. Шатл признал, что видит перед собой механизм. Затем (и ведь глазом не моргнул!) Шатл порылся в своем танке и вернулся с каким-то ящичком на ремешке и с длинным щупом. Он объявил, что с помощью этой машинки можно доподлинно узнать, кто робот, а кто – нет.

Господин шериф изобразил восторг, а Тамура внимательно посмотрел на Шатла. Японский князь всегда славился редкой проницательностью и умением видеть суть людей и предметов.

Через час спустились сумерки, и вместе с ними неожиданно нагрянули чужие солдаты при поддержке танков; они сделали отчаянную попытку стереть с лица земли гг. Дройта, Тамура и прочих, достойных всяческого уважения господ, собравшихся на вокзале. Попытка не увенчалась успехом, ибо гостей ждали.

В самый разгар боя с юга примчался бронированный грузовик, из кабины коего вырывались клубы сигарного дыма и громоподобные ругательства, а из кузова метко стрелял пулемет; грузовик протаранил вражеский танк и произвел фурор. Шатл выстрелил по грузовику (он потом объяснял, что недопонял, во что стрелял), но промазал. В ответ на выстрел дверца кабины распахнулась, и до Дройта донесся трубный глас: «Вперед, за метрополию!» – после чего грузовик встал, а из кабины, в дополнение к пулемету, стал палить какой-то чудовищный образец оружия. Так появился г. Леклер, сопровождаемый г. Бакстоном (пулемет).

В результате разыгравшегося сражения были снесены с лица земли вокзал (полностью), три гектара прилегающей земли и часть улиц. Враг был отбит, и г. Тамура любезно согласился остаться на вокзале, чтобы руководить отправкой обратно в Тумпстаун патриотически настроенных туристов, принявших самое активное участие в сражении.

Преследуя врага, г. Дройт со товарищи победоносно промчался во тьме через город и в результате наткнулся на нас с Дорой. Здесь на сцену с иезуитской миссией снова вступил Шатл. Чаша терпения Дройта переполнилась и он выпустил на Шатла Джилли. Джилли хотел было расплющить Шатлу голову, но столкнулся с сопротивлением материалов. Разоблаченный Шатл молча рванул к г. шерифу, но Бакстон подставил Шатлу ножку, а Джилли нанес сокрушительный удар ребром ладони в область шеи. Конструкция не выдержала грубой силы, и Шатл, к общему облегчению, сломался.

Дройт посожалел, что я убежал, и объяснил, что стрелял не в меня, а мимо, что и так было очевидно, иначе не быть мне живу.

Обложив врага на пепелище, Дройт распорядился осветить местность прожекторами и патрулировать самым активным образом. Тут явилась Дора Митчелл, на одном каблуке (второй по пути сломался). Трясясь как сто кроликов перед убоем, она подошла к собравшимся у танков. Люлю, войдя в ее положение, молча наклонился, снял у нее с ноги туфлю с оставшимся каблуком, обломал его и снова надел. «С-с-пасибо…» – пролепетала Митчелл, пораженная заботой Люлю, и подала Дройту записочку. «А! Героиня артобстрела!» – заметил Дройт (сейчас она спит в танке).

Получив таким образом сведения обо мне, г. Дройт с присущей ему рассудительностью велел Люлю и Джилли обойти весь наличный состав и проверить его на предмет обнаружения роботов. Были раскрыты и обезврежены еще три оборотня, замаскированные под солдат и полицейских. То, что роботы оказались и среди только что прибывших из Тумпстауна, очень огорчило г. шерифа, и в раздражении он сломал ногой пальму.

Тут подоспело сообщение, что какой-то тип, нагло игнорируя патрульных, пробился в бар «Паноптикум» и там как сквозь землю провалился. «Я знаю этого нахала», – сказал г. шериф и велел более не препятствовать. А то ведь сломали бы такой славный туалет.

С наступлением утра враг под пепелищем стал проявлять активность, и Дройту пришлось отразить три (три!) его поползновения, в результате чего со стороны врага было уничтожено пять боевых машин на гусеничном ходу, класса «земля-воздух». Мы тоже понесли потери.

Джилли во главе передового отряда проник под землю. К сожалению, в пылу сражения главный враг, видимо, ускользнул: из пепелища стартовал некий летательный аппарат, причем стартовал столь стремительно, что сбить его, увы, не успели, хотя и старались.

Проникнув в подземелье, Джилли нашел меня, мы там еще немного постреляли, но враг затаился в глубине, перекрыл и забетонировал все проходы и выпустил газ. Да, еще: в результате операции не были обнаружены ни подлинный Шатл, ни Лиззи.

– Вот, собственно, и все, – заключил Дройт.

– Очень мило, – подал голос князь. – Я слышал имя некоего Вайпера. Надеюсь, он уже умер?

– Подозреваю, что он покинул нас на той самой ракете, что вылетела, когда мы с Джилли резали провода на стене в коридоре, – отвечал я. Умолчав о том, что один раз Вайпер уже умирал. Зачем огорчать собравшихся?

– Он очень напрасно улетел, – покачал головой князь Тамура. – Теперь его придется ловить.

– Задачи следующие, – продолжал г. шериф. – Первое: освидетельствовать вернувшееся население. Поручается сержанту Майлсу. Второе: учинить разбор трофеев, выкуривание бандитов и общую ревизию здешних местностей. Оставляю за собой. Третье: искать пропавших. Поручается…

– Мне, – предложил я. Дройт кивнул.

– А вы, любезный князь, утруждайте себя той деятельностью на пользу общества, какой сочтете нужным себя утрудить. Дайте, пожалуйста, способного человека Дэдлибу. И Люлю… Эй, Люлю, ты меня слышишь? Ты тоже отправляйся с господином инспектором… Вы же, господин Леклер, возвращайтесь к вашему табаку, наводите порядок. Я пришлю вам людей. Да извольте готовиться принимать здешние места в опеку: нельзя им больше быть беспризорными… Ну, а ты, Джилли, пока со мной побудешь.

– Что ж, – Тамура поднялся, стуча доспехами, – позвольте откланяться. – Он сделал общий кивок и вышел.

– А тебе не приходило в голову, Аллен, что я тоже… как Шатл? – подойдя к шерифу, тихо поинтересовался я. – Вот Джилли тебе подтвердит, что я собственноручно застрелил несколько своих копий в этом подземелье… Да и тебя там же ухлопал. За компанию. А?

Дройт затруднился с ответом. Люлю тем временем вставлял за пояс любимые метательные ножи.

22

Отель «Блимбур» напоминал гетто после погрома: стены в копоти и в невразумительных надписях, северный угол здания весь разворочен взрывом, перед подъездом – три трупа. Все мужского пола. Осторожно перешагнув через тела, мы с Люлю подошли ко входу.

– Ну и дела! – покрутил головой Люлю Шоколадка, с любопытством разглядывая через стеклянную дверь хаос вещей в холле. – Ладно, пошли… Один черт! – добавил он, выбив ногой, обутой в знаменитый подкованный башмак, стеклянную дверь. Брызнули осколки.

В холле – помимо прочего – в зверских позах лежали два джентльмена в статской одежде: у одного изрядный кухонный нож в горле, у другого топор-колун в спине. Не представляю, кому и зачем здесь мог понадобиться колун, тем более такой – старый и ржавый? Откуда они этот топорик только выискали? На полу валялось кое-какое мелкое стрелковое оружие. Стояла тишина, пахло порохом и разлитым одеколоном.

– Обстановочка, – заметил я. Добавил мечтательно. – И ведь совсем еще недавно я тут стоял с мечом в руках и думал, кого бы порубить в капусту.

– На мечи потянуло? Что так? – обрадовался Люлю, поднимая с полу целую банку «Кока-колы» и открывая ее. – Отлично, Сэм! Просто превосходно! Я знал! Я знал! Ты на верном пути. Я рад! – Он приготовился вылить жидкость в пасть. – Хочешь?

Я отказался.

У двадцать четвертого номера, где мы с Лиззи так мило любовались пальмами, посреди ковровой дорожки лежала знакомая мне девушка в белом передничке, рядом – поднос и две разбитые чашки. Кофе. Девушка была мертва: во лбу у нее зияла маленькая аккуратная дырочка.

– Нехорошо… – осудил неизвестного убийцу Люлю, вытащил из кармана зеленого пиджака огромный клетчатый платок, развернул и накрыл лицо девушки.

В номере царил кавардак. Предметы и мебель валялись в несвойственных, не назначенных им производителем позициях. Ничего интересного и нового не обнаружилось. Лиззи – ни одной – тоже не наблюдалось.

Спустившись обратно вниз, мы обнаружили все же после долгих поисков некоего господина в мятом фраке: господин сидел в шкафу и трясся. Собственно, мы и нашли-то его из-за зубовного лязга, который господин тщетно пытался унять обеими руками. Господин был крайне бледен и боялся – почему-то ему казалось, что мы с Люлю пришли его убивать.

Вылив на господина полсифона воды со стола, мы наконец поняли, что это и есть метрдотель (я его не узнал, так сильно он изменился) и что отель подвергся варварскому нападению вооруженных людей, которые стреляли во всех подряд, но не учли привычек и нравов постояльцев, немедленно с энтузиазмом ввязавшихся в перестрелку. Словом, завязались боевые действия. Нападающие стали брать верх, ибо были одеты в бронежилеты (так сообщил метрдотель. «Знаем мы эти бронежилеты», – заметил Люлю), и пули от них отскакивали. Тогда постояльцы принялись выпрыгивать в окна и разбегаться. Нападающие тоже почему-то отступили. Вот и все.

Оставив в отеле пять солдат, мы с Люлю вернулись в джип. Люлю снял с плеча «Грюндиг», достал из кармана все того же зеленого верблюжьего пиджака диск, вставил его и ткнул пальцем в кнопку. «Грюндиг» мигнул индикаторами, и послышались осторожные звуки. Кто-то в недоумении гладил несмело пальцами клавиши рояля. «Равель», – вновь догадался я, включая зажигание.

И кавалькада наша, взметая песок колесами и гусеницами, отвалила живописных руин, что еще сутки назад называвшихся Арториксом, а ныне более напоминавших давно брошенный поселок бродяг-переселенцев, в который, к тому же, раз сто как следует, с чувством била молния.

И лежал наш путь далек: на поиски Лиззи и Шатла. Для этой цели, решил я, достаточно будет двух танков типа «леопард», взвода солдат десанта, вертолета (он подлетал) да двух джипов: в одном Юллиус Тальберг с Люлю, в другом – я с Тодзио Маэда. Тем более что мы все равно не знаем, где искать, а двигаемся как впотьмах, наугад обшариваем местность.

Господином Маэда нашу экспедицию снабдил светлейший князь Тамура в ответ на указание г. шерифа придать мне опытного человека. Его выбор был как всегда мудр. Тайдзо Тамура – личность в высшей степени государственная и если не занимает никакого правительственного поста, так это просто по собственному нежеланию и по большой занятости мыслями, от которых у светлейшего князя остается очень мало свободного времени. Князь мало говорит и много думает, что в абсолютном большинстве случаев дает ему явное преимущество перед окружающими, чем г. Тамура неизменно и пользуется в том числе и на благо отечества.

Много раз уже г. Тамура подавал президенту и прочим лицам такие дельные советы, что все просто диву давались, и самой гениальной на сегодняшний день его мыслью, как я считаю, является идея клуба самураев. Возник клуб очень давно и насчитывает в своих рядах более трехсот членов, лично преданных князю Тамура и владеющих в совершенстве всякими заковыристыми штучками, вплоть до изящных па с молниеносным выбросом правой ноги вверх под углом сто семьдесят шесть градусов, в девяноста восьми процентах случаев из ста приводящим к безусловному поражению цели. Члены клуба много и упорно тренируются, овладевают разными единоборствами с оружием и без, а также периодически все во главе с князем отправляются на маневры и сжигают пару специально для этого построенных ранчо. Словом, весело и с толком проводят время, совершенствуя тело и укрепляя дух.

Что же до господина Маэда, то это один из приближенных князя Тамура, могучего сложения монголоидный господин, с ног до головы покрытый татуировкой – как якудза. Впрочем, кто знает… О прошлом Маэда мне мало известно, да я и не настолько любопытен. А вот в исключительности деловых качеств Тодзио я не раз имел возможность убедиться.

Как-то я застал его на рынке в Ист-энде, где сей господин, для устрашения раздевшись до фундоси – это такие японские подштанники, совмещенные с трусами – сражался двумя мечами с толпой местной шантрапы. Суть инцидента была как всегда проста: Маэда наступил кому-то из них на ногу и перед ним не извинились. Конечно, Маэда мог спустить столь мелкую наглость и даже собирался это сделать, но наступленный стал ругаться скверными словами и поминать личность Тодзио. За что тут же расплатился ушами (Маэда обрезал ему их его же собственным ножом, который наступленный по незнанию выхватил и некстати стал им размахивать). Я-то, собственно, появился там по вызову из местного полицейского участка, откуда попросили срочно сообщить о происходящем князю Тамура, «а то он тут всех перережет, а кого же мы будем потом ловить?» Вопрос был логичным, и перспектива открывалась серьезная, промедление было чревато последствиями, так что помчался.

Когда я прибыл, конфликт уже очень разросся. Господин Маэда, поражая собравшихся игрой мускулов, блеском клинков, красками татуировки и высотой прыжков, уже отделил десять голов от десяти туловищ, изрубил в щепы три прилавка и почти загнал всех противников под большой навес, столбы которого намеревался потом подрубить. Непосредственно в момент моего появления, Маэда отражал мечами выстрелы трех врагов, прыгая по трем другим и не давая им тем самым подняться, а также попутно избивая ногами еще какое-то число уже обезоруженных, но еще не покорившихся нахалов. Остальные стояли в изумлении под навесом – это их и спасало, ибо господин Маэда никогда не пользуется слабостью противника, даже если эта слабость вызвана таким чувством, как уважение к его, г. Маэда, достоинствам… Окончилось все хорошо, как вы сами понимаете: я спас мелкую преступность Ист-энда от дальнейшего разрубления, пригласив Тодзио на кружку пива в ближайшую забегаловку.

По моей мысли наша экспедиция должна была обшарить окрестности Арторикса на предмет составления представления (молодец, здорово сказал! это я умею!) о том, где можно искать пропавших. Где вообще имеет смысл их искать. Поэтому для начала мы сделали вокруг города довольно широкий круг, но ничего достойного внимания при этом не заметили. Потом я поделил отряд на два – один поручил Люлю, другой повел сам, взяв в компанию господина Маэда – и мы разъехались в разные стороны вдоль побережья.

Через час пути по нескончаемому песку вдоль кромки моря, когда я уже выпил пять бутылок пива и выбросил пустую тару в пустыню, молчавший до сих пор Маэда ткнул меня в бок и простер палец куда-то вглубь берега.

– Лес, – изрек он.