S-T-I-K-S. Шпилька

— Хорошие дойки, мягкие. Задница, поди, тоже ничего, да?

Вторая рука легла на ягодицы, больно сжала, переместилась на ремень.

— Сейчас, сейчас, — суетливо забубнил Леший, расстёгивая пряжку. — А ты веди себя тихо. Заорёшь — пристрелю, и никакой Сыч мне не указ.

Справившись, запустил руку в штаны.

Шпилька резко развернулась на живот, своим весом прижимая руку Лешего, с размаху откинула голову назад в надежде врезать затылком по уже сломанному носу.

— Гнида!

Видимо, попала, куда хотела. Поднатужившись, крутанулась ещё дальше, на другой бок, и взбрыкнула всем телом.

Расчёт строился всего на двух факторах — неожиданности и близости борта. И в обоих Шпилька не ошиблась. Леший с криком перевалился через низкий борт, и Шпилька чуть приподнялась, высвобождая его руку. Поднялась, подтягивая штаны на место.

Мур так просто помирать не собирался. Неизвестно, как, но он сумел ухватиться руками за борт и прямо сейчас пытался ногами нащупать хоть какую-нибудь опору, чтоб влезть обратно в кузов.

— Во-первых, — холодно сказала ему Шпилька, ставя ногу на правую руку мура. — Домогаться женщину без её согласия — дурной тон в цивилизованном обществе.

— Урою, тварь!

Шпилька надавила каблуком, вынуждая мура разжать пальцы. Переставила ногу на оставшуюся руку.

— А во-вторых…

— Сгною-у-у-у-у!

— … ты в Улье, и здесь никому нельзя верить. Даже связанной женщине.

Мур не собирался сдаваться так легко. Подтянулся, в последний момент ухватился за борт опухшей правой рукой.

— Ну что за упрямец? — вздохнула Шпилька. — Всё, Леший, это твоя остановка. Ты сходишь прямо здесь.

Не убирая ноги, нагнулась, чтоб повернуть ручку, удерживающую борт в вертикальном положении.

Это её и спасло.

Верхнюю часть брезентовой крыши словно языком слизнуло. Вот только что была — а теперь в небо сиротливо торчат обломанные остатки поддерживающих балок.

— Элита! — что есть мочи завопил Леший.

Шпилька, недолго думая, рухнула на пол, перекатилась поближе к кабине, и вовремя. Грузовичок вильнул влево, словно объезжал неожиданное препятствие. А потом это препятствие появилось по правому борту.

— Мать честная, итить твою налево! — вслух выдала Шпилька. И, полюбовавшись секунду на несущуюся рядом с грузовичком образину, крикнула в сторону кабины:

— Да нажми ты на газ, урод криворукий! Он же нас сейчас сожрёт всех вместе!

Личные взаимоотношения с мурами её сейчас волновали в последнюю очередь.

Словно в ответ, грузовичок надрывно взревел, ускоряясь, а из правого окна по пояс высунулся Смак с монструозного вида винтовкой в руках.

В калибрах Шпилька не разбиралась, но, судя по звуку выстрелов, штука у мура была мощная. Вот только твари она была что мёртвому припарка. Рогатое чудовище, всё покрытое то ли чешуёй, то ли разросшимися по всему телу бронепластинами, на выстрелы не обратило никакого внимания.

«Метра четыре-пять будет, если на задние лапы поднимется», — прикинула Шпилька.

Ну да, что там проорал Леший перед тем, как всё-таки свалился с грузовика? Элита, кажется. Очень точное название, как не крути. По строению тела уже ничем не напоминает человека, скорее — эдакого динозавра. Очень быстрого и опасного динозавра.

А как бороться с динозаврами, Шпилька понятия не имела.

Прижавшись спиной к задней стенке кабины, она затравленно оглянулась в поисках чего-нибудь, чем можно перерезать стянувший руки пластиковый хомут. Как назло, кузов был пуст. Твою ж налево, об борт, что ли, попытаться перетереть? Нет, не вариант, элита столько времени ждать не будет — удивительно, что до сих пор удовлетворилась только конструкцией над кузовом и Лешим, а теперь просто бежит сбоку от грузовичка.

Кстати, а почему она не осталась лопать Лешего? Вчерашний рубер очень даже отвлёкся на еду в подобной ситуации. Был ранен и решил восстановить силы? Возможно.

Элита, судя по всему, чувствовала себя прекрасно. И не собиралась довольствоваться малым.

Грузовичок подпрыгнул на ухабе — видимо, выехал на грунтовку. Да какому идиоту пришло в голову, что по бездорожью эта рухлядь поедет быстрее, чем по асфальту⁈

Впрочем, от элиты им не оторваться в любом случае. Чем бы ни руководствовались муры, ей с ними не по пути. Спасибо, как говорится, этому дому, но обедом становитесь сами. А она во что бы то ни стало попытается выжить.

Извиваясь всем телом, Шпилька подползла к противоположному борту. Грузовичок скрипел, трясся всем своим ржавым, разболтанным корпусом, раскачивался и подпрыгивал на кочках. Шпилька попыталась встать, но не смогла удержаться на ногах и снова рухнула на пол.

Но за секунду, что она продержалась на ногах, её глазам открылся вид, внушивший надежду на то, что она, быть может, умрёт не сегодня.

Грузовичок на всех парах нёсся к реке, над которой чуть в стороне возвышалась словно топором обрубленная половина моста. А ещё в этой реке, зайдя в воду по пузо, стояла Лайма и призывно виляла хвостом.

— Ладно, рыжая бестия, — пробормотала себе под нос Шпилька. — Не знаю, ты навела на нас элиту или нет, но ты явно неспроста ждёшь меня именно у реки.

Собака и впрямь вела себя не так, как положено животному. Она слишком хорошо понимала происходящее и оказалась способна не просто помогать хозяйке, но и самостоятельно планировать наиболее выгодные для них обеих действия. Что это — уникальность конкретной немецкой овчарки или какое-то влияние Улья? Ладно, потом с этим разберёмся.

По плечи высунувшись из кузова, Шпилька приготовилась прыгать. Краем глаза она следила за несущейся по другую сторону грузовика элитой. Река приближалась, уже можно было разглядеть заросли камыша на противоположном её берегу и окружившую бетонные опоры моста пелену ряски. А ещё — парочку застрявших на мелководье наполовину объеденных трупов.

Так себе компания для водных процедур. Вонь, бактерии и прочая антисанитария — хорошо ещё, вчерашние ссадины зажили, осталась только совсем свежая, на скуле, да и та, судя по ощущениям, уже успела покрыться коркой. Ладно, авось пронесёт от заразы. Как ни крути, купание с трупами, может, и неприятно, но уж всяко лучше, чем перспектива максимально близко познакомиться с элитой.

Река оказалась совсем мелкой. Грузовик с разгона влетел в неё, подняв тучу брызг. Передние колёса забуксовали на илистом дне, но инерции, набранной автомобилем, хватило на то, чтоб не застрять. Скорость, конечно, упала до минимальной, но Шпильке это было только на руку.

Дождавшись, когда грузовик доберётся до середины реки, она перевалилась через борт и рухнула в воду. И краем глаза успела заметить, как элита взвилась в воздух и приземлилась на грузовик.

Вода была холодной, причём настолько, что в первый момент у Шпильки перехватило дыхание. Словно в горной реке. Объяснение этого феномена, правда, не потребовалось — скорее всего выше по течению и впрямь расположен какой-нибудь кластер с горами, и несущая ледниковые воды река на границе смешивается с рекой равнинной.

Шпилька забарахталась, нащупывая ногами дно. Встала на колени и принялась отплёвываться. Грузовичок за это время успел выбраться на противоположный берег и теперь наворачивал по нему бессмысленные круги. Элита времени больше не теряла. Поддев крышу кабины, словно та была картонной, тварь сунула голову внутрь и прямо сейчас, кажется, лакомилась Смаком.

Шпилька не сдержалась от злорадного хмыканья.

Что ж, элите приятного аппетита, тем более, что на месте водителя её ждёт ещё одна закуска. А ей, пожалуй, пора.

Поднявшись, Шпилька заковыляла к берегу.

Течение оказалось неожиданно сильным, будь глубина реки больше, и оно сбивало бы с ног. Куда именно ей идти, где прятаться от элиты, Шпилька понятия не имела. Но виляющая хвостом Лайма стояла на том же месте и всем своим видом демонстрировала — уж она-то точно знает, что делать дальше.

А у Шпильки просто не оставалось выбора, довериться собаке или нет.

Идти приходилось осторожно, склизлое дно при каждом шаге пыталось затянуть ноги поглубже, связанные руки мешали держать баланс.

Не дойдя метров пяти до Лаймы, Шпилька обернулась и вздрогнула.

Сыч был категорически не согласен становится закуской. Пока элита ковырялась в кабине, доедая Смака, главарь троицы муров, бросив грузовик, на всех парах мчался к реке. И выглядел он не намного лучше той образины, которую покойный Леший назвал слишком красивым для неё словом «элита».

От человека в Сыче оставалось немногое: две руки, две ноги, голова. Искорёженные, чрезмерно раздутые, гротескные черты того, что надо бы назвать лицом, но хочется — мордой, — и впрямь напоминали о сыче. Словом, на человека главарь шайки муров, конечно, походил, но весьма отдалённо. И при этом — имел немалое сходство с заражённым вроде топтуна.

— Ты куда прёшь? — возмутилась Шпилька. — Иди обратно, корм элитный.

Сыч, понятное дело, и не подумал останавливаться. Зато элита, отвлёкшись от кабины, уставилась на Шпильку плотоядным взглядом.

— Даже не надейся, у меня одни кости, обтянутые кожей. Есть нечего, да и невкусно. Диеты — дело такое, знаешь ли.

Элита, гнусно улыбнувшись несколькими рядами зубов, рванула к реке.

Шпилька развернулась и продолжила свой побег, уже ни на что особо не рассчитывая. Но в метре от собаки нога вместо дна ушла в пустоту. Шпилька с криком повалилась в воду, забарахталась, ища опору, которой не было. Течение, поначалу показавшееся слабым, потянуло её прочь.

— Твою… — вынырнув, ругнулась Шпилька, задвигала ногами, пытаясь удержаться на поверхности. — Лайма, куда ты меня затащила?

Овчарка, разумеется, не ответила, но, к удивлению Шпильки, обнаружилась рядом, в той же стремнине. А вот элита в воду почему-то не полезла, помчалась вдоль берега, но как-то неохотно. Она всё чаще косилась назад, на убегающего в противоположную сторону Сыча. А через некоторое время и вовсе остановилась, смирившись, что законная добыча всё-таки улизнула.

Шпилька выдохнула с облегчением, но расслабляться было рано. Течение всё дальше уносило её от обрубленного моста, и надо было как-то выбираться на берег. А потом найти, наконец, способ освободиться от стягивающего руки хомута и вернуться. Причём так, чтоб избежать повторной встречи с элитой.

Потому что той близости знакомства, каковая уже состоялась, Шпильке было достаточно по самое не балуй.

Глава 8

Беги, Шпилька, беги!

Стремнина унесла Шпильку километров на пять ниже по течению. По пути встретилось ещё несколько фантасмагоричных мостов, состоящих из двух разных половин, состыкованных по ровному срезу. Пейзаж по обеим сторонам реки тоже менялся в произвольном порядке: топкие заросли камышей сменялись закованными в бетон причалами, высокими набережными и дикими скалами. Менялся, правда, естественно — ничего похожего на границу кластера Шпильке так и не встретилось.

Временами встречались и заражённые разных стадий развития, от медляков до громил, ещё сохраняющих некоторые человеческие признаки во внешности, но к низшим уже явно не относящихся. Был и рубер — подобно элите, он попытался было помчаться вдоль реки за уносимой течением едой, но быстро отказался от этой затеи.

А Шпилька в итоге сделала вывод, что вода заражённым почему-то очень не нравится.

На берег она выбралась уже в сумерках, уставшая и продрогшая. Здесь располагалось три двухэтажных барака, разделённых на квартиры — такие часто встречаются на окраинах ПГТ или затерянных в российской глуши умирающих городков. Шпилька забралась в ближайший, устроилась в брошенной квартире на втором этаже. Нашла на кухне ржавый нож и принялась пилить путы. Руки занемели и плохо слушались, да и нож оказался туповат, так что времени на это ушло немало.

Одно хорошо — овчарка не проявляла никаких признаков беспокойства. Значит, заражённых поблизости нет. Всё остальное было откровенно плохо. Живчик, забадяженный на коле, так и остался то ли в Лондоне, то ли в раскуроченном элитой грузовике муров. Оружия тоже нет. Осталась только горошина, которую муры не удосужились забрать, да подсумки с магазинами к Сайге. Ну и вот этот вот нож, которым не то что мертвяка убить — самой порезаться и то проблематично.

А мертвяки сейчас ой как нужны, причём не пустые.

Подумав немного, Шпилька отправилась мародёрить брошенные квартиры. Из полезного были найдены две банки тушёнки, уксус, сода и пустая бутылка из-под воды.

Тушёнку Шпилька вскрыла всё тем же ножом. Одну банку слопала сама, вторую, скрепя сердце, отдала собаке. Облизала пальцы, сожалея, что еды оказалось слишком мало. И тут в голову ей пришла мысль, от которой прежняя она — Анна, — пришла бы в ужас.

Шпилька поднялась и по второму кругу принялась обшаривать квартиры. На этот раз её добычей стали спички, авоська, судя по виду изготовленная ещё на закате Советского Союза, несколько мотков стерильного бинта, наполовину пустая канистра с бензином, скотч, шило и небольшой топорик, для надёжности примотанный к рассохшемуся топорищу изолентой.

— Ну что? — весело поинтересовалась она у неотступно следовавшей за хозяйкой Лаймы. — Устроим охоту? Только, чур, сильных заражённых сюда не тащить. И пустышей — тоже.

Овчарка радостно продемонстрировала Шпильке пасть со свесившимся языком и вильнула хвостом.

Первым делом Шпилька развернула бинты и отправила их отмокать в канистру с бензином, оставив снаружи только хвостики. Шилом и ножом проковыряла в одной из опустевших консервных банок небольшую дырку. Дальше стало немного сложнее, потому что вскрывать патроны Шпилька не умела и даже не представляла, с какого боку ей к этому процессу подступиться.

Пришлось осмотреть дом по третьему кругу. В результате с задней стороны обнаружился вход в подвал, где один из бывших жильцов оборудовал себе нечто вроде мастерской с кучей всякого инструмента, который Шпильке доводилось видеть только на картинках в интернете. Но главное — здесь был верстак с закреплёнными на нём тисками. И, разумеется, пассатижи.

Шпилька приступила к делу.

Ближе к вечеру перед ней вместо двух магазинов патронов красовалась небольшая горка пороха. Отдельно были сложены пули и гильзы. Последние она по здравом размышлении так и оставила лежать на верстаке, а остальное смешала с найденными здесь же гвоздями и саморезами и пересыпала в консервную банку, предварительно воткнув туда конец вымоченного в бензине бинта и закрепив его скотчем. Накрыла сверху второй банкой и снова замотала скотчем.

Вернулась в дом и занялась горохом. Пойло получилось ещё гаже живчика. Шпилька смогла сделать лишь два глотка, чудом при этом не лишившись содержимого желудка. Предложила Лайме — та, к удивлению, даже слизнула пару капель с ложки, но от второй порции ожидаемо отказалась.

— Ну что, появление супер-способностей простимулировали, пора заняться делом, да? — потрепала собаку по голове Шпилька. — Нам нужны те, у кого уже появился споровый мешок, но сами они ещё не превратились в каких-нибудь топтунов. И не больше двух, поняла? Справишься?

Овчарка в ответ лизнула Шпильке ладонь и сорвалась с места так, что только хвост мелькнул в дверном проёме. А сама Шпилька отправилась готовиться.

В центре асфальтированного пятачка между домами установила скреплённые скотчем банки. Аккуратно разложила вымоченный в бензине бинт, уведя его за угол одного из бараков. Второй бинт протянула к противоположному бараку — кто знает, с какой стороны придётся поджигать.

И принялась ждать.

Лайма отсутствовала не больше часа и вернулась в сумерках, приведя за собой всего одного лотерейщика. Бегала тварь быстро, но за собакой угнаться всё-таки не смогла.

— Сюда! — крикнула Шпилька, выглядывая из дверного проёма, чиркнула спичкой и поднесла к бинту колеблющийся огонёк.

Бинт вспыхнул, пламя весело помчалось к бомбе. Овчарка влетела в дом, рванула вверх по лестнице. Шпилька просто спряталась за стеной.

Рвануло так, что в домах зазвенели стёкла, по стене с наружной стороны застучала шрапнель из гвоздей и пуль. И всему этому вторил громогласный «урк» разгневанного лотерейщика.

Дождавшись, пока этот рык станет единственным звуком, Шпилька выглянула из укрытия, держа наготове топорик. Лотерейщик, разумеется, был жив. Но не особо здоров — ему неслабо посекло ноги. Правая вся была в лоскутах содранной кожи, а левая и вовсе висела на каких-то остатках жил. Не сумев встать после взрыва, он всё равно стремился к своей цели, полз, подтягивая себя руками, и непрерывно рычал.

Покрепче перехватив топорик, Шпилька решительно направилась к твари. Рык лотерейщика сменился уже привычным голодным горловым урчанием.

— Что, быстро бегать больше никак? — не без злорадства поинтересовалась Шпилька. — Бывает. Сочувствую. А теперь замри, мне прицелиться надо.

Лотерейщик, замирать, разумеется, не собирался. Увидев Шпильку, он с удвоенной силой пополз к ней. Шпилька попыталась зайти сбоку, чтоб рубануть тварь по шее, но та, неожиданно проворно развернулась, вытянув в направлении девушки руку с плоскими когтями.

— Ну вот и что мне с тобой делать? Ждать, пока кровью истечёшь?

Урчание стало возмущённым. Шпилька вздохнула и занялась грязной работой. Рубанула топориком по протянутой к ней руке. Отсечь, ясное дело, не отсекла, тут и оружие нужно посерьёзней, и сил побольше. Но мышцы повредила достаточно, чтоб обездвижить когтистую конечность.

Лотерейщик сохранил достаточно человеческих черт, и Шпилька старалась не смотреть на серое лицо с увеличенными челюстями. Но и особой жалости она не испытывала. Улей жесток. Здесь или ты, или тебя — третьего не дано.

Анна всегда считала себя обычной. Была сдержанна на язык, жалела всех и вся и содрогалась при одной только мысли, что может поднять на кого-нибудь руку. Шпилька оказалась саркастичной стервой, способной крайне быстро научиться убивать и выживать в мире, где кровожадные монстры могут вылезти из-за первого же угла, и не испытывать при этом никаких угрызений совести.

Вскоре лотерейщик затих. Шпилька, положив топорик, вытерла со лба пот и брызги крови, вытащила припрятанный в голенище ботинка нож и принялась вскрывать споровый мешок.

Добыча оказалась не такой уж и щедрой — всего три спорана. Ладно, и на том спасибо, всё лучше, чем совсем без них. Тем более, в одной из квартир ей, кажется, встречалась бутылка водки, так что живчик можно забадяжить прямо сейчас. Воды, правда, нет, но за неимением лучшего и так сойдёт — Жив ведь предупреждал, что пить эту дрянь теперь придётся постоянно, при первых же признаках недомогания вроде головной боли.

А голова у Шпильки уже слегка побаливала.