S-T-I-K-S. Шпилька

Колонна, между тем, съехала в низину и остановилась. Потянулось ожидание.

Первой заражённых почуяла Лайма. И только через минуту из рощи, откуда пришла Шпилька, послышалось рычание двигателя, и на песчаный склон карьера вылетел мотоциклист. Крутнул ручку так, что двигатель взвыл повышенными оборотами, и понёсся вниз, прямо на бронетехнику.

Орудия боевых машин, словно по команде, развернулись в его сторону. Но огонь открывать никто не торопился, видимо, мотоциклист был свой, а бить тот, кто командовал колонной, собирался по кому-то другому. Например, по преследователю, который как раз сейчас тоже решил выбраться из рощи, обставив своё появление максимально эффектно.

С другой стороны, тихо он, а вернее, она, появиться и не могла. Не той комплекции была оставшаяся ночью без ужина элита, чтоб изящно пройти между сосен, не задев их своими рогами или хвостом.

Вот значит, что тут делает вся эта техника — охотится! И не абы на кого!

Шпилька с любопытством прильнула к стеклу.

Мотоциклист, спустившись со склона, помчался напрямую к своим. Но примерно на середине пути с буксом взял левее, едва не улёгшись при этом на песок. И тут же раздался первый выстрел.

Удар нанёс тот самый БМП, что ехал в начале колонны. Правда, прямое попадание крупнокалиберного снаряда заставило элиту всего лишь пошатнуться. Но экипажи остальных машин тоже не дремали — выстрелили дружно и из всех орудий сразу.

Грохот был такой, что Лайма испуганно заскулила и попыталась забиться в угол между железным шкафом с полустёртой надписью «220в» и пультом, а Шпильке пришлось зажать уши, чтоб не оглохнуть. Карьер в результате пальбы заволокло дымом, но канонада не смолкала ещё минут пять.

Уши у Шпильки болели так, что хотелось выть. Но, когда артиллерия закончила свою работу, блаженная тишина не наступила. Вместо неё послышался тонкий комариный писк. Его громкость нарастала медленно, но пропорционально ей ухудшалось самочувствие. Складывалось впечатление, что вояки на бронемашинах применили нечто вроде звукового оружия.

Борясь с дурнотой и головокружением, Шпилька вынужденно отпустила уши, чтоб опереться на пульт — и заорала не своим голосом от боли, повалившись на пол.

Ну точно звуковое. Вопрос только — послужит ли кабина абзетцера хоть каким-нибудь препятствием для звуковых волн? Если нет, то ей конец, потому что вряд ли по элите били слабым импульсом — чтоб такую тушу просто свалить, надо сотню Шпилек на части разорвать.

Звук оборвался, достигнув слишком высокой ноты. Не ушёл в ультразвук, а именно что прекратился. Шпилька, скрючившись на полу, принялась жадно глотать ртом воздух. Дрожащими руками ухватилась за пульт, приподнялась.

Дым над карьером почти рассеялся. Элита неподвижно лежала там, где Шпилька видела её в последний раз, вокруг неё суетились люди в черных скафандрах с какими-то баллонами, похожими на кислородные, за спиной. От баллонов тянулись резиновые трубки с оросительными насадками на концах.

Шпилька едва не носом уткнулась в стекло кабины в попытке ничего не упустить.

Что они распыляют на элиту? Уж не эфку ли? Как там Танк говорил — даже элите эта отрава не нравится?

Получается, что чёрные — тоже муры? Да нет, слишком хорошая техника, слишком спокойно и слаженно отработали по элите — видна выучка. Так что, скорее, какие-нибудь наниматели или конкуренты. Забрали у муров эфку и, недолго думая, проверили её на эффективность.

А может, и не проверили. Может, наоборот — давно знали и ждали, когда фунгицид попадёт им в руки. А когда получили — отправились на охоту за элитой. Но тогда возникает другой вопрос.

Зачем им живая элита?

Пока Шпилька думала, чёрные опрыскивальщики уступили место юрким пикапам. Те закружили вокруг элиты, установленные в кузовах орудия выплюнули толстенные гарпуны с прикреплёнными к ним тросами.

После них в дело вступил погрузчик, во время боя прятавшийся за отвалом, и бронированный грузовик с длинным кузовом. Опутанную тросами элиту организованно погрузили в кузов, примотали ещё десятком тросов. Подошёл один из чёрных с футуристического вида оружием, отдалённо похожим на винтовку. Прицелился и засадил в элиту несколько дротиков с прозрачными ампулами на концах. Махнул рукой водителю, и грузовик неторопливо тронулся с места.

Перед ним тут же пристроился БМП и один из пикапов, следом потянулись остальные. К стрелку подъехал мотоциклист, и тот, закинув свою монструозную винтовку за спину, уселся на пассажирское сиденье. Чёрный, что был за рулём, выкрутил ручку газа, и мотоцикл, пробуксовав задним колесом, рванул с места, пристраиваясь к хвосту уходящей колонны.

Шпилька, выждав некоторое время после того, как последняя из машин скрылась из виду, рискнула покинуть своё убежище. В голове у неё шумело хлеще, чем после памятного корпоратива, в уши словно залили воск. Чтоб не навернуться со ступеней, пришлось вцепиться в ржавые перила.

Заплетаясь ногами и пару раз чуть не упав, она добрела до места, где чёрные спеленали элиту. Носком ботинка ковырнула песок — ничего необычного на вид, если не считать таковым небольшие камешки с навеки впечатанными в них трилобитами. Ни примесей, ни даже запаха. Хотя в Лондоне, как и в предшествующих стабах, запаха тоже не было, а там муры совершенно точно применили эфку — без её действия Шпилька, место того, чтоб добраться от Москвы до карьера, наверняка стала бы жратвой для толп заражённых.

А как иначе объяснить, что она прогулялась по кишащему зомбаками Пеклу словно по бульвару? А вскоре, если и дальше так пойдёт, сможет выбраться за его пределы.

Отмахнувшись от радужных картин предполагаемого будущего, Шпилька присела, зачерпнула горсть песка, просыпала его сквозь пальцы. Зачерпнула ещё — и с криком отбросила в сторону.

Ладонь словно кислотой облили. Кожа на глазах полопалась, из-под сухих чешуек выступила странно коричневая, тут же свернувшаяся кровь.

— Твою налево, да что за хрень-то? — затрясла рукой Шпилька и добавила пару выражений покрепче.

И только потом обратила внимание на Лайму. Собака бродила метрах в трёх за спиной Шпильки словно по невидимой границе и временами жалобно поскуливала.

Ну да, нюх у неё явно посильнее, вот и не лезет туда, где опасно. А хозяйка со своими ограниченными человеческими возможностями сунулась, как дура, руками песок перебирать.

Как следует встряхнув ладонью, Шпилька тоже отступила в безопасное место. Старательно вытерла подошвы ботинок об песок. Теперь хотя бы понятно, как эта эфка работает, и зачем ею поливали элиту. Чёрным тварь была нужна живой. Но просто так рогатую гориллу, способную выдержать несколько прямых залпов из крупнокалиберных орудий, не спеленать.

Одно плохо — на иммунных эта дрянь тоже действует, и Шпильке ещё повезло вляпаться в неё ладонью, а не, допустим, лицом. И не вдохнуть. А то кто знает, может, так и осталась бы лежать посреди карьера, уставившись мёртвыми глазами в хмурое небо.

Дав себе зарок быть поосторожнее, Шпилька посмотрела в сторону, куда уехала колонна чёрных. Её путь лежал туда же, до стаба, на котором ей предстояло завернуть левее, а потом двинуться на восток. Одно плохо — среди отвалов песка она как на ладони. Но и выбора особо нет, не сидеть же на месте в ожидании, пока на устроенный чёрными шум явятся другие заражённые. Надо двигаться. В Улье движение — шанс на жизнь.

— Лайма! — позвала Шпилька и решительно зашагала вслед за чёрными, на всякий случай поудобнее перехватив топорик.

А всё-таки интересно, кто такие эти чёрные. И зачем им живая элита?

Глава 10

Обучение в полевых условиях

По словам Танка Шпильке следовало бы повернуть на север, в сторону стабильного кластера. Но вот идти по открытой местности, из оружия имея лишь маленький топорик, ей самой казалось очевидным самоубийством. С парой неразвитых заражённых она, пожалуй, справится и так, но что, если их окажется больше? Или вместо неразвитых встретится тварь вроде топтуна или хотя бы лотерейщика? Тем более, чёрные неслабо так нашумели при охоте, есть риск, что заражённые, в том числе и матёрые, уже несутся сюда со всех окрестностей. Запах эфки, который оставляют за собой чёрные, даст ей хоть какой-нибудь шанс отбиться или уйти. А если она прямо сейчас повернёт левее, то слишком сильно рискует до соседнего кластера не добраться. Или добраться, но в чьём-нибудь желудке.

Шпилька давно уже догадывалась, почему Пекло назвали Пеклом. Даже на самом его краю ей встретилось целых два кластера с мегаполисами. А что такое мегаполисы в условиях Улья? Это толпы потенциальных заражённых. Те самые толпы, которые обошли её стороной только по одной причине. Фунгицид, вывезенный из Москвы группой Жнеца и украденный мурами. Бандиты распыляли его на своём пути, чтоб отпугнуть заражённых, а она шла как раз по их следам.

Вот и сейчас она решила двинуться вслед за чёрными. Тоже рискованно — если чёрные решат оставить засаду, попасть в неё будет легче лёгкого. Зато мертвяков можно какое-то время не опасаться.

Идти по песчаным отвалам было тяжело. Но наступать на впечатавшиеся в песок следы колонны Шпилька опасалась, предпочитая держаться метрах в трёх от них. И не зря — склоны осыпались под ногами, вездесущий песок лез в ботинки и под штанины, раздражал глаза и скрипел на зубах. Можно представить, что было бы, окажись и этот песок смешан с эфкой. Тот ещё яд. Да и действует, как выяснилось, не только на заражённых, но и на иммунных.

Ладонь, кстати, горела до сих пор, и ни усиленное потребление живчика, ни даже обливание им поражённой кожи не избавило Шпильку от неприятных ощущений.

Только в сумерках Шпилька, наконец, добралась до следующего кластера. Постояла какое-то время, ковыряя носком ботинка идеально ровный срез, разделяющий карьер и грунтовую дорогу, идущую параллельно границе. С противоположной стороны от неё раскинулось кукурузное поле. Побеги, как водится, высажены были тесными рядами и успели уже вымахать выше человеческого роста. Из соцветий призывно торчали зрелые, судя по коричневым прядям, початки, при виде которых желудок не выдержал и призывно заурчал.

Следы чёрных уходили дальше на восток. Загадочные и пугающие охотники за элитой просто проложили свою собственную дорогу прямо через поле, превратив попавшие под колёса бронетехники заросли в ровный слой спрессованной зелени. Шпилька постояла некоторое время, с сожалением глядя на уничтоженную кукурузу, и решительно повернула на север. Дальше идти за чёрными не имело смысла — она и так отклонилась от указаний Танка ради безопасности. Пора возвращаться на подсказанный крёстным маршрут, иначе и заблудиться недолго будет.

А ей кровь из носа надо попасть на базу Танка, о которой она не знала ничего, кроме очень приблизительного местоположения и имени того, кто заправляет ей в отсутствии Жнеца. Причём чем быстрее, тем лучше.

Идти между непроглядными зарослями кукурузы и обрывающимся вниз склоном карьера было некомфортно. Кукурузное поле — отличное укрытие. Растения высажены плотно, спрятаться между ними так, чтоб идущий по дороге человек не заметил засаду — легче лёгкого. Взять, вон, хотя бы Лайму для примера — овчарка не пожелала идти по грунтовке, сразу же юркнула в заросли и теперь скользила между ними бесшумной тенью, лишь изредка показываясь хозяйке на глаза.

Так что бдительности Шпилька старалась не терять. Заражённых она, допустим, услышит заранее, по шороху листвы. Да и собака предупредит, как делала уже не раз. А вот люди — угроза вполне реальная.

Недолго думая, Шпилька тоже свернула в заросли, но довольно быстро поняла, что затея поиграть в разведчика оказалась бестолковой. Идти — это вам не сидеть в засаде. Посажена кукуруза плотно, длинные листья постоянно цепляются за куртку и штаны и громко при этом шуршат. Им вторит пустой желудок, задавшийся, кажется, целью привлечь заражённых своим урчанием в отместку за то, что Шпилька до сих пор не наполнила его хоть какой-нибудь едой.

М-да, разведчик в тылу врага или какой-нибудь диверсант из Шпильки бы, пожалуй, не вышел. Вот как они умудряются сливаться с любой местностью, перемещаться без малейшего шума, подбираться к людям и всё такое…

Учиться ей ещё и учиться, раз намылилась выжить!

Помучившись немного, Шпилька плюнула на всё и выбралась обратно на дорогу, по пути сорвав початок покрупнее. Очистила его от листьев и вгрызлась в белые зёрнышки.

После четвёртого початка желудок, наконец, затих. Зато Лайма, выныривая временами из зарослей, стала обиженно коситься на хозяйку. Но от предложенного початка разочарованно отказалась и вновь исчезла в кукурузе.

Шпилька пожала плечами, поудобнее перехватила топорик и продолжила путь.

Грязный внедорожник с открытыми дверями, под углом перегородивший грунтовку, она углядела уже в темноте.

— Лайма!

Немка поняла с полуслова. Рванула к машине, оббежала её по кругу, принюхиваясь, и спокойно уселась рядом с задней дверью. Шпилька потрогала капот — холодный. Заглянула в салон. Ключа в замке зажигания не оказалось, обивка сидений была чистой. Значит, владелец транспортного средства ушёл на своих ногах и, судя по остывшему капоту, давно.

Шпилька положила топорик на сиденье и принялась методично копаться в машине. В бардачке не нашлось ничего полезного, зато под передним сиденьем обнаружилась полупустая пачка сигарет и мягкая от тепла шоколадная плитка неизвестной марки. Плитку Шпилька тут же развернула, критически осмотрела и торопливо запихала в рот.

Багажник, отгороженный от салона железной решёткой, тоже оказался пуст. Вернее, в нём хранилась куча вещей, необходимых водителю: домкрат, насос, запаска и несколько полупустых фляг с разноцветными техническими жидкостями. Но ничего, что могло бы хоть как-то пригодиться в Улье, не было. Шпилька разочарованно вздохнула, сжала кулаки… и стремительно выпрямилась, когда из-за спины донёсся до боли знакомый голос с низкими урчащими нотками:

— Ба, вот так встреча.

Шпилька дёрнулась было в сторону, ругая себя за оставшийся на сиденье топорик.

— Не кипешуй, а то пристрелю ненароком. Ничего твоему топору не сделается, полежит, отдохнёт. А нам с тобой побалакать надо. Поворачивайся, только медленно. И руки на виду держи.

Шпилька подчинилась и едва сдержалась, чтоб не броситься наутёк.

На краю дороги, наставив на Шпильку пистолет с накрученным на ствол цилиндром глушителя, сидел заражённый. Но, в отличие от всех встреченных мертвяков он оставался разумен. И даже сумел прижиться в банде муров, взяв шефство над покойными ныне Лешим и Смаком.

— Спокойно, я сказал! Что, квазов никогда не видела?

— Одного видела, — сверкнула глазами Шпилька. — От элиты улепётывал.

— Да не зырь ты так, — равнодушно пожал безобразно раздутыми плечами мертвяк. — Дырку во мне всё равно не прожжёшь. Знаешь, как вот такими, как я, становятся?

Шпилька недоумённо приподняла бровь.

— Что, про жемчуг стронги тебе успели рассказать? — хохотнул Сыч. — Однако! Обычно эти парни общительностью не отличаются. Я ж прям удивился, когда понял, что они из Москвы свежую вытащили.

Шпилька промолчала, но постаралась запомнить слово, которым Сыч назвал Танка с Живом.

— С чего ты взял, что я свежая?

— А с того, что будь ты поопытней — не попалась бы на растяжку. Я ж тебя ещё в том лабазе срисовал. Сразу заподозрил, что неспроста стронг так легко к нам вышел, даже не попытавшись ноги чёрным ходом сделать. Сначала подумал, что ты одна из них, парней прихватил с собой для надёги. А когда ты с раненой псиной в дом пошла, понял — свежая ты. Заражённые, они ведь на запах крови как мухи на мёд летят. Кто хоть неделю в Стиксе прожил, это знает.

— Не так уж и много их там было, — раздражённо повела плечом Шпилька — словоохотливость непонятно каким чудом выжившего мура начинала сильно её раздражать.

— Немного — потому что дружбаны мои там колонной прошлись, распугали их… кое-чем. А, ладно, — вздохнул Сыч и опустил пистолет. — Садись рядом, цаца, просвящу тебя относительно здешних правил. Кое-что стронги тебе рассказали, но сомневаюсь, что много. Да не боись, не обижу честь твою девичью, квазам оно без надобности. Ну, большинству, вроде меня. Бесполые мы, аки ангелы. К Пахану я тебя тоже, кстати, не потащу — меня змеёныши уже в расход списали, твари поганые. А Пахан под них прогнулся, петух драный.

— Как ты ушёл от элиты? — спросила Шпилька, настороженно присаживаясь на корточки рядом с Сычём.

— Как и ты — в реку прыгнул. Заражённые воды пуще огня боятся, не наделил их Стикс умением плавать. Ко дну камнем идут. И пустыши, и матёрые элитники. Последним разве что глубина побольше нужна, чтоб утонуть. Тебя зовут, кстати, как?

— Шпилька.

— О как! — удивился кваз. — Уже и имя сменить успела. Стронги посоветовали?

— Они, — кивнула Шпилька и, подумав, добавила. — И крестили тоже они.

На этих словах безобразное лицо Сыча удивлённо вытянулись, и Шпилька почувствовала некоторое удовлетворение.

— Бабу — крестили? — не поверил кваз. — Это ж чем ты заслужила?

— Топтуна замочила, — не вдаваясь в подробности, пояснила она. — Шпилькой.

— Это заколкой, что ли?

— Нет. Каблуком от туфли.

Кваз со всей силы хлопнул себя по коленям и расхохотался.

— Гонишь! — с восхищением выдал он. — Вот это я понимаю — нормальная русская баба. Уважаю! А то у нас тут, на какую бабу не глянь, все сплошь Анжелины да Дианы какие-нибудь. И толку от них соответственно — только гормоны пацанам после вылазок успокаивать. А ты, я смотрю, другого поля ягодка. То-то Пахану сюрприз был бы.

— А думать надо было, когда меня вязал, — огрызнулась Шпилька. — Тем более, если стронга во мне подозревал.

— С чего бы вдруг? Ты баба? Баба. Все бабские прелести на месте? На месте. А дальше не мои проблемы, что там с тобой делать будут.

— Какие у вас… высокодуховные и надёжные взаимоотношения, — Шпилька фыркнула.

— Привыкай, цаца. Тут все друг другу такие друзья, что и врагов не надо. Но иногда объединяться приходится. Вот как нам с тобой сейчас.

— С чего бы?

Шпилька нахмурилась — предложение мура, как, впрочем, и вообще его общество, ей не нравилось до зубовного скрежета. Не верила она в искренность кваза вот ни на столечко — он же мур, соврёт и глазом не моргнёт. Тем более, что свои его, похоже, кинули. Значит, теперь ему что-то нужно от неё.

Осталось только выяснить, что именно. И как-то этим воспользоваться.

— А с того, цаца, что поодиночке сдохнем мы с тобой, и очень быстро, — подтвердил её подозрения мур. — Из Пекла-то мы выбрались, но, думаешь, за его пределами заражённых нет? Есть, и как бы не побольше — там-то сначала мы, а потом змеёныши отравы насыпали, чтоб с ордами спешащих на обед тварей не столкнуться, а тут…

Сыч махнул рукой с зажатым в ней пистолетом.

— Одна ты до Энгельса не доберёшься. Опыта не хватит. Так что, как истинный джентльмен, предлагаю помощь.

— Тебе какая выгода? — в лоб поинтересовалась Шпилька. — И что ещё за Энгельс?

— Даже этого не знаешь? — прищурился кваз. — Как ты базу своих стронгов вообще найти собиралась, если даже названия стаба не знаешь. Пойди туда, не знаю, куда, да? Нет, цаца, тут так не работает.

Шпилька ничего не ответила, только многозначительно приподняла бровь.

— А выгода у меня простая. Я тебе помогу до Энгельса добраться, научу, как тут выживать, а ты стронгам за меня словечко замолвишь. Бабы в Стиксе на вес золота — не выживаете вы тут, мрёте в первый же день. Так что к тому, кто бабу в стаб приводит, отношение особое — награду там дают, всякое нехорошее могут простить. А я мур, цаца, на змеёнышей работал, пока они меня не слили. Мне тут жизни теперь не дадут, так что хочу на восток податься. Но нужно оружие нормальное, а не эта пукалка. Боеприпасы к нему. Жратва. И тачка бы тоже не помешала. Вот и рассчитываю, что мне стронги за тебя всё это дадут. Ты им, главное, правильно историю нашего знакомства изложи — спас там, защищал и от внешников с мурами, и от заражённых. А о том, что сам я мур, промолчи, ясное дело.

— И ты вот так запросто мне доверишься? — не поверила Шпилька. — Что, если я тебе сейчас пообещаю всё это, а в стабе расскажу, как на самом деле было?

— Ты, Шпилька, совсем ещё не понимаешь, где оказалась, — вздохнул Сыч. — Стикс, он ведь живой. Он многое нам даёт, но и отбирает немало. И у него есть свои законы, нарушать которые нельзя. Свежаков, например, нельзя обижать, даже наоборот — помогать им надо.