Помоги проекту - поделись книгой:
Ан нет, зомби, по старой памяти, тоже там собрались, рассчитывая, наверное, как и я, только не чем-нибудь, а кем-нибудь перекусить.
Взгляд остановился на небольшом ларьке, что возле остановки у дороги стоял и торговал всякой всячиной. Водой, напитками, шоколадками, сигаретами… найду чем закинуться.
Только вот между мной и ларьком машины на дороге брошенные в приличном таком количестве стоят и толстушка, впечатляющих таких габаритов молодуха, между ними чуть в стороне потерянно бродит. Остальные водители похоже возле магазинов и столпились, куда она не решилась идти, чтоб там народ собой не соблазнять.
«Заметит или не заметит? – переводил я взгляд с нее на ларек, и обратно. – Со стороны домов точно не заметят, а вот она, хоть и буду машиной прикрыт, но…»
Решился, когда живот пока еще негромко рыкнул. Не хватало еще так к себе внимание привлечь. Так что выбора не осталось: или НЗ, или ларек.
«На крайняк – убегу, как тот, недавно виденный, бегун или бегунья».
И больше не колеблясь, тем более толстушка как раз спиной ко мне повернулась, рванул вперед. Сходу перескочил забор и, пригибаясь как можно ниже к асфальту, направился к ларьку, петляя между стоявших на дороге машин.
Выдохнул облегченно – добрался и пока никто меня не попалил и радостно урчать не принялся. Выругался мысленно на тонировку стекол у некоторых автомобилей, сквозь которые ничего толком не видно. Пришлось над капотом приподниматься и осматриваться.
Волосы на голове в очередной раз за сегодня дыбом встали. И не толстушка тому виной, хоть она сейчас и торопливо, но на самом деле медленно и путаясь в ногах, направлялась в мою сторону. А вслед за ней, чуть более шустро, бежала четверка разнопородных крупных собак. Вот они меня и напрягли. Не знаю как у людей-зомби с нюхом, но подозреваю что у собак, пусть даже и таких недомертвых, с ним всё в порядке.
Но пока меня собаки не учуяли, а догнали выбранную жертву и сразу же вцепились ей в ноги. Зомбячка в панике урча, завертелась на месте, пытаясь их сбросить, но когда не получилось этого сделать направилась прямиком к придорожному забору и, навалившись на него всей своей массой, перевалилась на другую его сторону, на газон аллеи.
Подняться собаки ей уже не дали. Пусть поначалу она их и сбросила с себя, лишившись при этом приличных кусков мяса на ногах, но жадно проглотив добытое, эти четвероногие твари не перепрыгнули, ловкости в таком состоянии им недостает для таких трюков, а также перевалились через забор и сразу же вцепились в свою жертву. Она еще делала несколько попыток встать, но вот одна из собак, рыжая, если не ошибаюсь то порода Бордосский дог называется, вот она ей в шею вцепилась и, резко дернув головой…
«Пасть, что гидравлические пресс-ножницы, – как те – металл, так эта шею ей перекусила. – Желательно от них подальше держаться, да и вообще с ними лучше не пересекаться».
Отбросил всякие мысли о ларьке, снова пригнувшись к асфальту и постоянно оглядываясь, направился вглубь девятого микрорайона, пока удачно, не попадаясь никому на глаза, обходя группы «пьяных» зомби. Стоят себе, покачиваются, нервируют меня. Но больше всего нервировало не это, а то что там, куда я направляюсь, есть недалеко довольно приличных размеров пустырь, на котором собачники своих четвероногих друзей обычно выгуливают. И теперь эти друзья, сбиваясь в стаи, своих хозяев и их соседей ловко так на запчасти разбирают.
Представляю, что там делается?
Одно радовало, что до родителей Жерцева Вовки и Акелина Серёги не так и далеко идти осталось. Они возле седьмой школы в одном доме живут. И похоже самый трудный участок я сейчас… рывком преодолел открытый участок и нырнул в… то ли кусты, то ли такие большие цветы, что вдоль дома росли. Упал за ними и сразу же принялся сквозь заросли ближайшую группу зомбаков выглядывать.
«Черт! Заметили всё же».
Несколько мертвяков, хоть я уже прилично так сомневаюсь, что они действительно мертвые. Урчат достаточно громко, значит легкие работают. Кровь из них так и хлещет – когда собаки толстушку рвали, та ей буквально фонтанировала. Значит сердце бьется и они вполне живые, только… только зомби. Некоторые из которых меня всё же заметили и отделившись от покачивающейся на своей волне толпы неуверенно направились в мою сторону. Пройдут несколько шагов и стоят, головой вертят, потом еще несколько шагов вперед делают и снова осматриваются.
Не стал ждать пока они так дошагают и окончательно попалят меня, на четвереньках, прикрываясь кусто-цветами рванул вдоль дома дальше, в нужную мне сторону.
Далеко не убежал.
– Фак! – Через пять метров чуть ли не нос к носу столкнулся со стоявшей в зарослях собакой.
Рука быстро к топорику метнулась, но уже когда его вытащил из чехла, перестал на эту псину внимания обращать, хоть та и зомбячка.
А всё потому, что она в наморднике, и именно поэтому вообще никакая была. Хоть поначалу, когда сам на четвереньках стоял, увидел как глаза у неё при виде меня обрадованно расширились и она заурчала-зарычала вроде как грозно, да и сама вид внушительный имела. Но когда она неуверенно пошкандыбала в мою сторону, путаясь в четырех ногах, страх тут же испарился.
Но главное эта тварь облезлая всё же сделала, привлекла внимание тех, до этого момента неуверенно двигающихся сюда зомби. Теперь-то они, услышав эту псину, а потом и увидев меня выпрямившегося, разом заурчали и уже решительно направились на зов своей четвероногой подруги. Которая тыкаясь своей мордой пыталась задержать меня когда я выбивал топором стекло в окне.
– Да отвали ты! – буцкнул от души собакена.
А то та вспомнила что у нее не только зубы, но и лапы есть. Ими и попыталась мою ногу обхватить, но после удара – грохнулась на спину. А я подпрыгнув…
Дома и стены помогают! Так вроде говорят?
Так вот, правильно говорят! Дома мне они действительно помогали.
Здесь нет.
Закинув ногу на раму выбитого окна, я, замерев, смотрел в безразлично-жуткие глаза старушки, которая всё же допилила своего деда. Мозг во всяком случае, в прямом смысле этого слова, она ему выела. А теперь вот смотрела на его более молодую замену, к ней заявившуюся, и начинала пока еще неуверенно, но явно обрадованно урчать.
Повезло что топор я так в руке и держал, а то уж больно шустрая старушенция оказалась, охочая до молодого мяса. Не успел забраться в квартиру, подгоняемый урчанием приближающихся снаружи зомбаков, которые и друзей за собой позвали, как старая очень уж широко улыбаясь, хвастаясь на удивление не вставной челюстью, а (может нарощенные?) пусть и с прорехами, но своими зубами, кинулась мне навстречу, вытянув перед собой скрюченные пальцы…
– Ведьма старая, – опустил я ей на голову «Баска», так вроде мой топор называется. – Напугала, тварь!
Старуха как бежала, так вперед лицом, с торчащим в голове топором, и упала. Еле успел отскочить, снеся попутно стоявший у окна стол, чтоб она на меня не прилегла.
Восстановил дыхание, поборов тошноту, выглянул в окно, где длинная очередь мужиков и женщин, старых и молодых, ковыляя друг за другом, двигалась на зов продолжающей урчать под окном собаки. Показал им всем средний палец, скривившись от омерзения выдернул топор из головы окончательно отошедшей старушки, конвульсии которую уже бить перестали, и аккуратно ступая, чтоб не наступать на останки деда, направился на выход сначала из комнаты. По пути о штору тщательно вытер топор и продолжая держать его в руках потопал теперь уже на выход из квартиры.
Глянул в шикарнейший, с хорошим обзором глазок, видимо служивший ранее досугом для старухи. Иначе какого здесь возле тумбочки кресло стояло? Убедился что с той стороны двери никого нет и выскочил из квартиры.
– Да вы издеваетесь? – Нарвался на третьем этаже на надкусанную, но вполне себе бодрую женщину. Которая тут же захотела сделать со мной то, что с ней не доделали.
Не стал связываться, а обошел ее через перила, как в своем подъезде со «Светкой» делал, и рванул дальше наверх. Еще три раза пришлось так зомбаков обходить, подъезд оживленный оказался.
Ну и самая засада, ляда на крышу на замке оказалась.
Хорошо хоть простеньком, который чуть ли не пальцем открыть можно. Когда на это есть время и до тебя не пытаются дотянуться, желающие отведать твоего юного мясца, обитатели этого подъезда.
Так что, хоть замок и простой, «Баском» пришлось четыре раза по нему приложиться, с каждым разом всё сильней и более нервно, пока он не слетел на голову где-то забывшему штаны мужику. Тот, падла, достаточно высоким оказался, чтобы мне, сидящему на железной лестнице, несколько раз по ботинкам кончиками пальцев проехаться, чем не на шутку напугал.
Как на крыше оказался, толком уже не помню, осознал себя сидящим опершись спиной о надстройку с не только из груди выскакивающим сердцем, но и колоколом гудящей головой.
– Вырвался, – выдохнул облегченно, как только начал успокаиваться.
Глотнул воды и вспомнил, что совсем недавно есть хотелось. Но сначала собаки аппетит отбили, а потом бешеная старушка и негостеприимные жильцы этого подъезда тоже хлеба соли предложить гостю забыли.
«Нужно было, наверное, через дверь заходить, а не в окно лезть», – усмехнулся кривовато, уже почти совсем успокоившись.
Успокоился и решил, что лучшего момента, чтоб перекусить, сегодня может и не быть. Кто знает, что там дальше будет?
Так что черт с ним, с НЗ, еды еще раздобуду.
Скинул с плеч рюкзак, достал из него одну из двух банок тушенки, вскрыл ее «Барсиком» и со вчерашним хлебом принялся без особого аппетита есть.
«Черт! Лучше бы я в школу пошел, – вспомнил, что завтра первое сентября, и с каким нежеланием я туда собирался.
Мне казалось, что побывав на войне, пусть и всего два с половиной месяца, я теперь совсем взрослый стал. Я и раньше на одноклассников слегка с недоумением смотрел, давало о себе знать постоянное общение со старшими ребятами. Мои друзья меня на два и три года старше, одни в армии сейчас, другие в институте. Так что одноклассники, с их казалось примитивными и ни о чем разговорами, совсем меня не интересовали. Ну, кроме нескольких, как тот же Андрюха Вавилов, приятелей. И вот, после этого бурного лета, после насыщенной адреналином жизни, тупо сидеть на уроках – это вообще жесть и пытка.
Так мне казалось.
Но сейчас, хлебнув за это утро адреналина столько, что он уже чуть ли не из ушей льется, хотелось чтобы всего этого не было. Всю жизнь за плечом брат стоял, а рядом с ним его друзья. Настоящие друзья, которые, что бы ни случилось, всегда рядом и поддержат.
Но вот сейчас я этой поддержки не ощущаю. И перестал ее ощущать, как только тетку обращенную в зомби увидел. Словно кусок души вырвали.
– Братан, мне тебя не хватает, – окончательно понял, почему себя таким неуверенным чувствую.
Хоть и уверен был, что брат с друзьями сто процентов выжили и скоро должны вернуться, но в данный момент ощущал себя полностью одиноким в этом долбанном зомбо мире.
Пусть поначалу и через силу, да под невеселые мысли, но банку тушенки целиком прикончил, чему сам удивился. Вынырнул из мыслей, когда хлебом остатки жира подбирал.
Отставил в сторону пустую банку, запил всё это дело водой и вытерев платком руки, только сейчас поинтересовался временем.
– Черт, – часы показывали без семи два. – Время летит, а еще столько сделать надо.
Хоть и осоловел слегка после еды, но рассиживаться не стал. И так не успеваю.
Закинул рюкзак за плечи и, держась середины крыши, чтоб лишний раз не мелькать и не привлекать к себе внимания, на другую сторону этого четырехподъездного дома направился. Там нагнувшись пониже, подполз к краю и…
«Черт! Ну покажитесь же хоть кто-нибудь, – сидел за парапетом крыши и наблюдал за перпендикулярно стоявшим двухподъездным домом.
В этом доме, правда в разных подъездах, живут родители Акелина Сереги на четвертом и Жерцева Вовки на шестом этаже. И окна их квартир отсюда хорошо просматриваются. Только толку от этого… никакого шевеления не наблюдал. На некоторых балконах движение было, уже приевшееся пьяное покачивание. А вот не заразившихся вообще не видать!
«Ладно самим страшно в окнах маячить и за страстями снаружи наблюдать…», – кинул я взгляд вправо, в сторону школы.
Там действительно страсти. Толпа собралась, раз в пять больше чем возле магазинов у дороги, и здесь эта толпа более агрессивная. Отсюда сверху хорошо сейчас видно... Если раньше, еще дома наблюдал, что кто не жрет, те вокруг стоят и тупо смотрят на это дело, своей очереди ждут, то сейчас вокруг жрунов пустота. Опасаться стали простые зомбаки своих более отожравшихся товарищей и четвероногих друзей.
Да, собаки тут тоже были. Как и думал, с пустыря их много по району разбежалось. Вот и здесь, из десяти свободных от толпы островков с жрущими зомбаками, на трех из них собаки кого-то терзали.
И это проблема.
Они жрут и развиваются. Сам видел, как один зомбак даже на рывок пошел, умудрился с разбега покачивающегося парня, как бы не моих годов, с ног сбить и навалившись сверху… неприятное зрелище. Так что тянуть с отходом из города нельзя, фиг потом от этих жрунов убежишь.
Поэтому я и не стал больше оттягивать свой визит в гости. Хоть и наблюдая пустые окна и балконы, уже не ждал там обнаружить ничего хорошего. Но проверять надо, чтоб потом парням не стыдно было в глаза смотреть. А то вдруг живые, а я не помог…
«Но блин, если живые и здоровые есть, то могли бы вывесить хоть какой-нибудь знак», – снова осмотрел нужные окна и балконы.
Но там как не было никого и ничего, так и не появилось.
С подъездом приятно повезло – пустой оказался. Все, наверное, к школе оттянулись и сейчас там тусуются. Во дворе тоже никого не оказалось, с другой стороны дома, на дороге, стояли-покачивались, а тут опять повезло.
Выглянул из-за угла и практически сразу же рывком сначала до кустов пригибаясь добежал, что вокруг мусорных баков росли. А потом, видя что меня не заметили, очередным рывком до нужного дома проскочил и уже не оглядываясь, по ступенькам взлетел вверх, ногой отодвинул в сторону держащий открытой дверь кирпич, заскочил в подъезд и с облегченным вздохом закрыл ее за собой.
В подъезде, чего боялся, тоже никого не встретил. А вот дальше везение закончилось. Еще поднимаясь на нужный этаж чувствовал запах бойни и как назло, дверь в квартиру Акелиных оказалась приоткрыта и именно оттуда этими «ароматами» и тянуло.
До последнего надеялся, что если не живых, то хоть и трупы не увижу. Тогда можно было бы еще надеяться на лучшее. Но тут…
Вздохнул-выдохнул, настраиваясь, и крепко сжимая топорик шагнул в квартиру. Проверять нужно до конца, чтоб точно знать, что все мертвы.
Мертвы!
Не мог оторвать взгляда от прилично объеденных тел дядьки Васьки, высокого громогласного весельчака, и теть Иры, ненамного уступающей в росте мужу, добродушной и довольно красивой женщины. Как с братом приходили сюда, так она всегда ужасалась моей худобе и пыталась, под смешки мужа, накормить деточку.
Мертвы… Что?!
Вытаращил я глаза на пошевелившуюся теть Иру, которая повернула голову и уставившись на меня единственным уцелевшим глазом – заурчала… как мне показалось – жалобно.
Тут-то это и случилось.
Откуда он взялся – не знаю!
Уже в последний момент увидел мелькнувшую сбоку тень и, защищаясь от нее, выставил перед собой руку. Которую тут же пронзило просто невероятной болью.
Глава 4
Помимо боли обдало вонью, которая ни шла ни в какое сравнение с той, что в квартире была.
Зомбак просто невероятно смердел!
И эта туша, мало того что вцепилась зубами мне в предплечье, так еще и навалилась всем телом, пытаясь уронить меня на пол. Что, впрочем, ему удалось, но только я сам позволил ему это сделать.
Боль и вонь! Второе вытеснило собой первое. И пусть в глазах всё ещё было темно от боли, вонью мне мозги качественно прочистило. Так что падая, я оказался сверху на этом долбанном упыре, держа его второй рукой за волосы — чтоб головой поменьше дергал и кусок мяса из предплечья у меня не вырвал.
А он стремился это сделать. Но еще больше стремился ни капли моей крови не пролить мимо своего, издавающего мерзкие сосущие звуки, рта. Поэтому и назвал его упырем, что эта лежащая подо мной тварь сжимает челюсти всё сильней и сильней, и сосет, сосет…
Очень обидно было, что топор из рук от неожиданности выронил, уже бы с этим зомби разобрался. Сейчас же с трудом заставил себя отпустить его волосы, оставив свою вторую руку ему на растерзание, и потянулся к ножу.
«Ka-Bar» еще девственник, ничьей крови до этого дня еще не отведал, а он этого очень и очень желал. Иначе как так получилось, что стоило мне руку к нему протянуть, как он сам буквально в ладонь мне впрыгнул и тут же, радостно урча, под челюсть упырю с большим удовольствием влетел.
Радостно урчал зомбак, пока нож окончательно не отправил его туда, где ему и место. Но честное слово, наверное от боли, померещилось мне что это именно «Ka-Bar» приход словил, когда начал наконец делать то, ради чего и был создан.
Мучения мои на этом не закончились. Упырь умер, но у этой твари челюсти заклинило, перед смертью сжавшись еще сильней. Чем меня чуть в нирвану не отправил. Ведь там нет этой невероятной боли и не дающей отключиться вони. Там, если верить одной моей знакомой – хорошо, отсутствуют страдания и низменные человеческие страсти (И совсем они не низменные, я тогда к ней со всей душой…), присутствует лишь абсолютный, ненарушимый Покой.
– Я еще пострадаю! – прошипел сквозь зубы.
Аккуратно, чтоб не шевелить башку зомбака и не доставлять себе еще больших страданий, выдернул нож и принялся хирургом-маньяком работать. Челюсти ему надрезать, чтоб наконец освободить свое многострадальное предплечье.
— Фух! — выдохнул облегченно, когда его челюсть, безвольно повиснув, всё же отпустила меня.
– Урлр! — согласилась со мной тетя Ира.
Я думал прошли часы в борьбе с…
– Димка, сученок… – увидел наконец, кто меня укусил.
Как оказалось, всё довольно быстро произошло и зомби, с погрызенными до кости ногами, многими укусами по телу и сильно обгрызенным с одной стороны лицом, что когда-то был тетей Ирой, только на четвереньки приподнялся и, не сводя с меня своего одноглазого взгляда, предвкушающе урчит.
Предвкушающе урчал, трудно это делать с «Баском» в голове.
Поделиться книгой: