Гаситель

Тащить ее на хвосте до своей квартиры я не собирался, будет там топтаться, поджидать, да других зомбаков приманивать.

«А мне еще с теткой на руках выходить, так что лучше сразу здесь и разобраться. Ради тетки», – нашел я последний довод, после которого окончательно и решился.

Ждать долго не пришлось, она прилично быстрей тех, что сейчас на улице бродят.

– Н-на! – впечатал ей связкой ключей в голову… – Фак!

Удар хоть и хороший вышел, у зомбячки даже кожа в месте попадания лопнула, обычного человека точно бы как минимум оглушил, но сейчас ожидаемого эффекта я не достиг. Тварь только головой чуть мотнула, но даже скорости не снизила, так спешила до меня добраться.

Еле увернулся от её, уже готовых меня схватить, рук с длинным острыми накладными ногтями, рванул на второй этаж, подгоняемый очередным возмущенным урчанием.

Там связку ключей, как бесполезную, в сторону отбросил и встретил ударом берца в голову довольно быстро добравшуюся до меня зомбячку. Но и этот удар ожидаемого результата тоже не достиг, как по сделанной из плотной резины туше долбанул. Да и попал в этот раз не совсем туда, куда хотел, при ходьбе она приличный маятник качает. Так что ее хоть и откинуло чуть назад, но даже так попыталась за штанину меня ухватить.

– Вот тварь!

Опять было рванул вверх, но быстро передумал. Чуть притормозил и, когда она уже почти добралась до меня в очередной раз, снова через перила перескочил. Только теперь уже вниз.

Зомбячка чуть замешкалась, буквально из-под руки у нее выпрыгнул вот и потеряла из виду на миг, но довольно быстро увидела меня, обрадованно заурчала и припустила вниз по лестнице… попыталась это сделать. Как только она сделала первый шаг, я сразу же схватил ее за ногу сквозь решетку перил и на втором шаге она – запнувшись, полетела по лестнице кувырком.

Подняться я ей уже не дал.

– Сдохла наконец! – сплюнул ставшую вдруг горькой слюну на кровавые разводы, еще после Витька оставшиеся. – Но какая живучая, тварь!

Пока ногами ее топтал, всё пыталась то подняться, то за ноги меня схватить, а то и просто укусить. Но последний, прилетевший ей в висок особо удачный удар, даже хрустнуло там что-то у нее, поставил точку в нашем противоборстве.

Сплюнул еще раз, горечь во рту и не собиралась проходить, вытер о футболку только сейчас начавшие обильно потеть ладони, после чего прислушался – не идет ли там еще кто ко мне? Но нет, не тишина, но по лестнице вроде никто больше не торопится спускаться. Зато из-за некоторых дверей уже знакомое урчание начало доноситься.

«Как бы не выбрались, – всерьез я этой какофонией озаботился. – От толпы не отмахаюсь».

Поспешил вернуться в квартиру, кинув напоследок взгляд уже на Светку. Мертвая, она лишилась той жуткой ауры и уже была просто… горечь снова во рту собралась и я со злостью сплюнул. Не время рефлексиям предаваться, сколько еще таких Светок снаружи бродит, замаешься отмахиваться. Так что больше о ней не думая, что легко получилось, с опаской посматривал на двери, из-за которых урчание доносилось, быстро поднимался на свой этаж.

А как поднялся, так и замер перед своей дверью. Очень я боялся того, что могу там увидеть. Но всё же пересилил себя и, тихонько провернув ключ в замочной скважине, приоткрыл дверь.

Тишина.

За дверью никого не оказалось. Чуть ли не на цыпочках направился прямиком к теткиной спальне.

Тоже вроде тихо.

Приоткрыл дверь….

– Теть Вик? – окликнул стоявшую у окна тетку. – Ну нет! Нет! Нет! Нет! – что есть сил зажмурился, закрывая дверь и стараясь не вслушиваться в доносившееся из спальни уже не раз за сегодня слышанное урчание.

Хоть и подозревал что-то такое, после всего увиденного на улице, но до последнего надеялся что – то, чем она надышалась, на нее не повлияет и всё обойдется. Не обошлось. Как только она на мой голос обернулась, сразу понял – не обошлось.

Урчание приближалось, а я стоял и просто не знал что делать. Даже не ожидал что по мне так сильно ударит ее смерть. И не важно что она не умерла, а в зомби превратилась. Это даже еще хуже. Так как в отличие от Светки, та мне никто, тетку я ни бить, ни тем более – убить не смогу. Вот и стоял, тупо смотрел на дверь, да слушал как она урчит и в дверь скребется.

Скребется, но дверь открыть не может.

Постоял так еще минут пять, после чего в свою комнату ушел где в кресло упал, что возле стола у окна стояло.

Никогда мы не были близки, она своей жизнью жила, мы с братом своей, но вот ее не стало и на душе пустота. Правда не долго эта пустота надо мной властвовала, мысль о брате, который так не вовремя уехал, привела меня в чувство и я, чувствуя как волосы дыбом на голове поднимаются и сам вскочил на ноги, принялся метаться по комнате.

– Братан! Братан! Бра-атан, блин, – замер я от пришедшей в голову мысли. – Это что же, по нам чем-то шандарахнули? Война не только в Прибалтике, но и… мировая началась, получается?

Поняли, дерьмократы, что несмотря на разгул либерастни, за воплями которых обычных людей и не слышно было, в нашей стране они всё же есть. Так как в Прибалтику приличная толпа добровольцев рванула, что западники даже о вторжении армии кричать начали. Еще бы они не кричали, Лесных братьев, вылезших из тех же лесов, что и они, бандер из Украины, нациков из Белоруссии, грузин, недобитых и снова объявившихся чеченских боевиков, и еще многочисленных борцов с русскими разных национальностей явно не хватало чтоб Прибалтику под себя подмять.

Обосрались серьезного подъема народного патриотизма вот и… превентивно, как говорится. Отсюда и туман вонючий, и зомби эти…

– Черт, как же не вовремя ты уехал! – подошел к окну и посмотрел на толпу, как я думал поначалу, пьяных.

Они сейчас, всё также пьяно шатаясь, возле подъезда собрались. Некоторые, смотрю, приваленных Витькой жрать принялись. И к этому пиршеству всё больше и больше зомбаков подключалось.

С брата мысли переключились на друзей, с которыми он сейчас в Прибалтике находится, как-то так получилось, что его друзья и моими стали. Особенно теперь, когда я с ними на войне побывал, там наша разница в возрасте окончательно сгладилась. После чего мысли быстро перетекли на их родственников. Если я не заразился, то может и из них кто уцелел? Брат с друзьями, если живые, то как вернутся обязательно спросят, что с ними. Особенно Леха, у кого единственного из их компании жена и ребенок есть. Остальные все, как и мой брат, закоренелые холостяки.

«Нужно идти проверять и выбираться из города, тут вскоре лютый звиздец начнется. Если уже не начался».

После принятого решения мандраж отступил, снова обрел опору под ногами, а голова ясно заработала. Осмотрелся было вокруг, решая, что брать с собой в первую очередь, но быстро одумался. Есть то, что в первую очередь сделать нужно.

Тетка никак не угомонится, всё также продолжает в дверь спальни скрестись, а урчать, если мне не кажется, то еще громче стала, чем было поначалу. Вот я первым делом в туалет и метнулся, где за унитазом швабра деревянная стояла. Прихватил ее и в кладовку за ножовкой рванул, возле теткиной двери примерился и отпилил лишнее у ручки. Вот этой укороченной шваброй ручку двери и подпер, да еще взятой в кладовке изолентой к ней и прихватил. Чтоб надежней было. Теперь даже случайно тетка не выберется и мне не придется с ней воевать.

Вытер испарину с лица – от издаваемых теткой звуков прилично так в пот бросает. (Даже самому себе не признался, что не испарина, а слезы). Чтоб окончательно успокоиться в ванную заскочил… воды в кране нет, блин! Пошел, взял полтарашку из упаковки, вылил ее в тазик и по пояс обмылся. После чего вернулся в комнату, на ходу вытираясь, и первым делом оделся. Черную футболку снова надевать не стал, сменил ее на камуфляжную. Жарко не жарко, но куртку камуфляжную, с нашивкой «Скаут» – позывной мой, всё же надел. Ремень понтовый, кожаный, сменил на нейлоновый – он мне привычней, и натертая, на кожаном, латунная бляха сверкать не будет лишний раз. Тактические перчатки с обрезанными пальцами на прикроватную тумбочку бросил, а из нее, из ящика, «Барсика» складного, недавно отложенного из-за ментов, достал и в карман сунул. Оттуда же и другие ножи достал. Угольно-черный Ka-Bar – болел им сильно одно время, вот и купил через знакомых. На ментов теперь плевать, пусть предъявляют, если встретятся на пути. Повесил его на пояс, а Златоустовский «Кистень», как и «Барс», тоже подарок брата… Вспомнил, как он шутил, даря его, что если апокалипсис наступит и зомби всё же придут, то он мне пригодится.

«Шутник, блин! Интересно, что теперь скажет? – держа нож в руках, снова все мысли на брата переключились. – Только бы вернулся».

Покрутив его, решительно сунул в ножны и отложил пока в сторону, отбросил все левые мысли и дальше собираться принялся.

Вытащил свой рюкзак тридцатилитровый из шкафа и достал из него наколенники, два ремня автоматных и разгрузку – последние чуть погодя в рюкзак обратно уберу, а вот наколенники сразу же надел. Теперь, что бы не случилось, драпать я готов, но лучше бы спокойно собраться.

Из потайного, первого к спине, кармана основного отделения достал гидратор (Питьевая система) на три литра и сходил водой его наполнил, с грустью наблюдая, как вода стремительно в упаковке уменьшается. Вернул его на место и через специальное отверстие вверху рюкзака наружу гибкую трубку вывел. Теперь воды надолго хватит, не придется о ней беспокоиться.

Снова в шкаф нырнул, сменные вещи достал и на дно рюкзака уложил, после чего в стол полез и фотоальбом достал, а также упаковку дисков с этими же фотографиями – это самое главное, память о родителях, сестре, тетке и… надеюсь брат всё же вернётся. Укрыл это всё разгрузкой, ремни сверху на нее бросил и пошел аптечку распотрошил, продуктов на сутки набрал, мыльно-рыльное, два налобных фонаря сверху в рюкзак закинул, к ним пару небольших светодиодных аккумуляторных светильника, скоро они понадобятся. И… – огляделся по сторонам, – больше ничего брать не буду. Мне сейчас скорость нужна, а за остальным, будет возможность, еще вернусь.

Бандану, цвета хаки, на голову, перчатки на руки, «Кистень» в рюкзак, его в руки и на выход. Постоял перед дверью в теткину спальню, слушая как она скребется с той стороны, тряхнул головой…

– Прощай!

Направился на выход, под еще более громкое урчание, как будто поняла, что я ей сказал.

Прежде чем окончательно квартиру покинуть, снова в кладовку нырнул и стометровую бухту репшнура прихватил, к рюкзаку ее прикрепил, больше чем уверен, что пригодится, а также туристический топорик-томагавк «Buck Camp Axe» в нейлоновом чехле. Пусть топорик небольшой, но отмахнуться, случись нужда, его хватит. Да и метать я его умею, отдыхая на природе научился неплохо это делать. Так что, был бы он тогда со мной, не пришлось бы столько с зомбячкой возиться.

Вот теперь всё!

Окинул напоследок квартиру взглядом, почему-то чувство такое возникло, что не вернусь я сюда больше. Вздохнул невесело, слушая теткино уже ставшее совсем громкое урчание, приладил чехол топорика на пояс, закинул рюкзак за плечи, стропами отрегулировал его, чтоб нормально сидел, и больше не оглядываясь вышел из квартиры. Замкнул ее, ключ под коврик придверный положил: может брату понадобится, если надумает сюда сначала сунуться, когда вернется.

Постоял с минуту, прислушиваясь к тишине подъезда – зомбаки утихомирились, больше не урчат, – направился вверх по лестнице. Сначала с крыши осмотрюсь, а потом уже буду решать, куда в первую очередь податься.

На восьмом этаже сразу бросилась в глаза открытая дверь в Светкину квартиру. При мысли о трагедии, что там случилась, снова горечь к горлу подступила и я поспешил проскочить мимо, даже не заглядывая внутрь. И так запах скотобойни оттуда распространялся и преследовал меня до тех пор, пока на крышу не выбрался.

В разных концах города, судя по дымным столбам, пожары приличные разгорались.

«Как бы весь город не выгорел», – мелькнула тревожная мысль.

Долго на это дело не пялился, как и во двор пока не стал идти смотреть, пошел к другому краю крыши, на проезжую часть посмотреть.

«Не все в зомби превратились, бегают люди, – вздохнул облегченно и с надеждой, что может кому из наших тоже повезло. – Но нужно быстрее шевелиться, если мои догадки верны, то зомби, как и Светка, нажравшись мяса – быстрее становятся. А ведь они сейчас жрут, массово жрут. И эта отожравшаяся толпа скоро побежит ловить таких вот бегунов».

По Малой улице Ленина, то между стоящими тут и там машинами, то сворачивая на аллею, уворачиваясь от многочисленных зомбаков бежала, если не ошибаюсь, женщина. Ну или низкий и полноватый мужичок. Но то не важно.

Важно сейчас – время!

Его, до того как твари отожрутся, совсем немного осталось. Так что пожелал бегуну удачи, принялся в голове маршрут составлять, как и куда, да к кому первому я направлюсь.

Глава 3

Маршрут составил довольно быстро. По кругу нужно будет пробежать, благо живут их родственники почти все на девятом микрорайоне, что через дорогу от нашего одиннадцатого находится. Только Лехина жена с ребенком на восьмом живет, но с краю, на границе с девятым. Там недалеко и моего брата квартира, сразу им после армии купленная, находится, куда мне тоже заглянуть не помешает. Есть там то, что у тетки мы не хранили, а мне точно понадобится.

Но прежде чем в забег пускаться, даже стыдно стало, что только сейчас о нем вспомнил, нужно не к другу, но хорошему приятелю, с которым часто в одних и тех же компаниях тусовались, к моему однокласснику заскочить. Благо живет он в этом же доме на третьем этаже, только через подъезд от нашего.

Кинув взгляд на уже превратившегося в точку бегуна, мысленно его поблагодарил, так как приличная толпа зомби за ним потянулась, освобождая мне путь через дорогу к девятому микрорайону. Направился к нужной надстройке, через которую в подъезд к Вавилову Андрюхе без приключений и спустился.

Спустился и сразу же уже привычно замерев — прислушался, не урчит ли кто-нибудь? Ничего подозрительного не услышал и начал спускаться, держа топорик наготове. Если какая «Светка» или «дядька Женька» по пути попадутся, есть чем их встретить.

Не попались. Хоть понервничать всё же пришлось – на восьмом, пятом и четвертых этажах двери в некоторые квартиры открыты были. На четвертом даже уже знакомый запах скотобойни учуял, но благо что замок в двери, в отличие от других открытых, здесь автоматический оказался. Чем я и не преминул воспользоваться, тихонечко эту дверь прикрыл, до щелчка.

Постоял немного, но урчания изнутри так и не последовало – или там уже нет никого, или зомбак так занят, что просто ничего не услышал. Но то черт с ним, главное теперь со спины ко мне не забредет, по тетке уже понял, что двери они открывать не умеют.

У Вавиловых в квартире, прижав ухо к двери, тоже ничего не услышал. Прежде чем постучать, нажал на ручку и снова замер, дверь не замкнута оказалась. Медленно открыв ее – прислушался и принюхался. И если запахи обычные для этой квартиры унюхал, особенно сильно запах духов Анжелы Олеговны, матери Андрюхи, ощущался. Ничем подозрительным не пахло, но вот стук раздавшийся со стороны кухни меня насторожил. Даже вздрогнул от неожиданности. Хоть и надеялся на положительный результат, но всё равно не ожидал ничего кроме урчания услышать. А тут сразу после стука раздалось бульканье, кто-то что-то во что-то наливал.

Так же тихонько закрыл за собой дверь и направился на кухню. Где увидел отца Андрюхи, что в дупель пьяный за столом сидел и неотрывно смотрел на налитый чуть ли не до краев стакан водки. Бутылкой, уже ополовиненной, он наверное и стучал недавно. Еще две пустые на полу, возле ножки стола стояли.

– А, Ванька, — заметил он меня молча стоящего в проходе. До такой степени нетипичное поведение Николая Олеговича, что я нутром понял, что и у них в семье случилось что-то плохое. Он обычно не пьет, язвенник, а тут уже третью бутылку в одно горло приканчивает. Поэтому и стоял молча, не находя слов. — Пришел? Молодец! Садись, помянем, – махнул он рукой со стаканом напротив себя.

Ничего не говоря, вложил в чехол на поясе топор, прошел на кухню и пододвинул к столу табурет, но прежде чем сесть взял из шкафа рюмку и поставил ее на стол. Николай Олегович также молча ее наполнил, снова поднял свой стакан и в два глотка опрокинул его в себя. После чего со стуком поставил его обратно на стол и тут же прижав кулак к носу — глубоко втянул в себя воздух, типа закусил.

Не успел и я свою рюмку выпить, как Николая Олеговича сначала затрясло, а после он из-под стола приподнял вторую, до этого скрытую от меня левую руку, перевязанную бинтом с выступившей на нем кровью. Вытянул чуть перед собой крепко сжатые кулаки и с трудом их разжав…

– Вот этими руками… Сам… С-сына… Ж-жену… – и такое отчаяние в его голосе прозвучало, что у меня всё тело захолодело, а волосы под банданой зашевелились.

С трудом выдавив из себя эти слова, он с хлопком закрыл ладонями глаза, оперся локтями на стол и, продолжая подрагивать плечами, с минуту так просидел. Я думал прорвало, плачет. Но нет, когда он ладони от глаз оторвал, следов слез вообще не было видно, зато и пьяным он уже не выглядел, горе полностью выжгло недавно выпитое спиртное. И он, взяв себя в руки и прекратив трястись, глянул на меня абсолютно трезвыми глазами, спросил:

— У вас как, Вань?

— Тетка… — выдавил из себя, с трудом проглотив вставший, после услышанного, в горле ком и тут же опустил глаза в стол, не выдержав его пристального, казалось в самую душу глядящего взгляда.

— Помянем! — тяжело вздохнул он, после чего снова налил до краев стакан и мою рюмку.

Молча выпили.

-- Ты собрался смотрю … – нарушил он молчание, после того, как снова кулаком водку занюхал. – Из города уходишь?

– Да! Но не сразу. Сначала к родным друзей заскочить нужно, может кто выжил… – закончил я неловко.

Покивав каким-то своим мыслям, он тут же встрепенулся и произнес:

– Уходил бы ты сразу, Ваня! Видишь что за окном творится… Конец света наступил, – судорожно втянул он в себя воздух, смотря в окно. – Люди в зомби превращаются.

– Не могу, дядь Коль! – мотнул я головой. – Парни вернутся, что я им скажу?

– Они же в Прибалтике? – посмотрел он на меня уже не таким острым взглядом, водка снова начала действовать. – И ты, я так понял, летом там же побывал?

– Побывал! – сознался, так как не видел смысла теперь это скрывать.

– Мы с мужиками сразу подумали что вы туда, а не на море рванули. Очень уж резко Женька с братом твоим сорвались. А потом там полыхнуло…

Женька Нойкин, самый старший из друзей брата, двадцать девять лет ему. Работал автомехаником в гараже, где Николай Олегович мастер. Его он и просил перед отъездом рассчитать с работы без отработки. Так что, зная Женькины увлечения, не удивительно что они догадались.

– Совсем ты взрослым стал, Ванька! На войне побывал… – потянулся он под стол и достал еще одну бутылку водки. – А мой Андрюха, лоботряс! Бабы и гулянки до утра, ничего больше не интересовало… – Скрипнув зубами, он снова налил нам и подняв свой стакан, хрипло произнес: – Давай, Ваня, выпьем! А потом беги, нечего тебе тут со мной сидеть, ждать пока и я зомби стану.

– Может вы со мной, дядь Коль? – подняв рюмку, спросил я у него. – Что вы тут…

– Не надо, Ваня, – мягко оборвал он меня. – Я тут вот… – заглянул он под стол, – еще пару бутылок, что на день рождение закупил, допью и или зомби стану, или… – не стал он договаривать – что или, вместо этого пожаловался: – С утра эта зараза меня никак не возьмет, водка наверное не дает. Жена вот рано утром обратилась и укусила меня, пока я пытался понять что происходит. Боролись с ней и случайно… шею ей свернул, – вздохнул он горько. – Бросился к сыну, а там… – опрокинув залпом стакан, он выдохнул: – Сын как кровь учуял, так заурчал страшно… Люди так не могут, Ваня… Задушил я его, смотря в его такие жуткие и такие родные глаза…

Снова его затрясло. Да у меня самого, слезы на глазах выступили и я поспешил свою рюмку опрокинуть, занюхав ее рукавом, стараясь не смотреть на него.

– Иди, Ваня! – не отнимая рук от глаз, заговорил он снова. – Спасибо что зашел, я очень рад, что у моего сына такой друг. Но помочь тебе не смогу… сломался я. Так что иди и пусть у тебя всё получится, – всё же посмотрел он на меня, грустно при этом улыбнувшись.

Ушел я через окно. Даже веревкой пользоваться не стал, на руках повис и, чуть оттолкнувшись от стены, спрыгнул на газон, довольно мягко толкнувший при приземлении в стопы. Равновесие не старался удержать, завалился на бок, но тут же крутанувшись, встал на колено – готовый стартовать, и в очередной раз, только теперь уже с земли, внимательно осмотрелся. Зомбаков поблизости не видать, одни ушли вслед за бегуном, другие пока сюда так и не подтянулись.

– Порядок!

– Прощай, Иван! – так же еле слышно ответил мне Николай Олегович.

Махнул на прощание рукой и закрыл окно. Пошел, наверное, допивать свою водку, да оплакивать собственноручно убитых сына с женой.

Я же, хоть на душе и было тяжело, заставил себя собраться. Что трудно было сделать, водка прилично в голову ударила, на голодный то желудок. Но доставать что-либо из рюкзака, чтоб закусить, я не стал, вместо этого сунул мундштук, расположенный на конце шланга гидрационной системы, в рот и прилично напился. Водой и жажду, что после водки во рту поселилась, и голод приглушая.

«Но перекусить не помешает» – думал я, перебегая дорогу и ныряя в тень аллеи.

С утра как-то не до этого было, слушая теткино урчание вообще о еде не вспоминал. А сейчас, желудок водкой раздраконенный, не хуже зомби рычать начнет, жратвы требуя. И водой его, похоже, обмануть не удалось, только еще больше есть захотелось. И даже обглоданный костяк какого-то бедолаги, что по пути мне встретился, аппетита не отбил.

Только скривился от этого зрелища, да дальше побежал. Привыкаю к нынешним реалиям потихоньку.

Залег за деревом на другой стороне аллеи и сквозь решетку ограждающего забора, что вдоль проезжей части тянулся, принялся дальнейший маршрут для рывка высматривать. Тут, на просто «ул. Ленина», в отличие от «Малой», зомби приличное количество было. Не нашлось бегуна, который бы их за собой оттянул. И особенно их много именно там, куда я совсем недавно планировал за едой заскочить. В рюкзаке пусть на вечер и на утро НЗ (Неприкосновенный запас) будет, а тут, на первом этаже девятиэтажек, густо магазины расположены.

Думал там найду чем закусить.