Капкан

– А где ты так прибарахлился, может, поделишься инфой?

– Да с карабинами сюда провалился, а топор и пистолет Хряк подогнал. Мужики, может, поможете до стаба добраться?

– Млять. Тут тебе не фартануло. Мы только утром сорвались. Месяц сидели безвылазно, надо от трясучки прошвырнуться по кластерам. Так что в стаб не поедем, но километров на пятнадцать можем подкинуть.

– И на том спасибо, всё не пешком.

– Ну, знакомься: Я Молот. Это: Книжка, Сопля, Сурок, Синяк, Турок, Кент, за пулемётом Викинг.

По мере называния имён он указывал пальцем на своих людей.

– Там на фишках Окурок, Рик, Чёрт и Дятел, потом поручкаешся. Есть хочешь?

– Не отказался бы, перед встречей с вами сам хотел перекусить.

Ещё четверых названных даже не видел. Учиться мне ещё и учиться. Получается, они меня видели ещё час назад, а я ни ухом, ни рылом. Пока доедал остатки их обеда, пытался выведать у них информацию об Улье. Мужики – сработанная команда, занимаются всем подряд. То на тварей охотятся, то на заказ тащат в стаб кое-какой хабар. Оказывается, бошки тварей на капотах привязаны специально. Все заражённые, которые мельче, держатся на расстоянии и не кидаются. Полезное знание, может, пригодится. Через полчаса загрузились по машинам, мне указали в кузов к Викингу. Машины выехали на дорогу и поехали на юг. Странно, не знаю, что там за моторы, но они шептали, а не тарахтели, звук совсем тихий.

Мы болтали с Викингом, не забывая крутить головой во все стороны. Как бы тихо не работали движки машин, но на звук выскакивали твари со всех сторон. Вроде пусто и не видно, и тут бац! Несётся парочка бегунов или спидеров. Выскакивали и лотерейщики, но, не добегая метров двадцать, как будто натыкались на невидимую стену и поворачивали в сторону. Не зря бошки топтунов привязали, ой не зря. А затем выскочил рубер. Машины резко встали, и по нему отработали шесть пулемётов, можно сказать, на куски тварюшку порвали. Так можно ездить. Голову рубера после потрошения привязали на пустой пикап. Мы подъехали к небольшой балке, по дну которой бежала маленькая речка, пришла пора расставаться.

– Слушай, Капкан. Этот кластер грузанулся утром. Мы рванём на мародёрку, а ты иди на восток, даст случай – свидимся.

Меня оставили возле небольшого мостика через балку и уехали. Было слегка обидно, но мужики честно предупредили, что будут шариться по кластерам дня три или четыре. Спустился к воде и пошёл вдоль ручья, речкой язык не поворачивался назвать это. Отмахал километров шесть и начал выходить к озерцу, из которого вытекал ручей, и тут услышал даже не крик, а какой-то визг на одной ноте.

– А-а-а-а-а-а.

Перебежал через воду и пошёл на голос, выходя к берегу озера. Водоём метров четыреста диаметром окружён рощицами, леса тут нет. На полянке перед берегом стоят две машины с распахнутыми дверцами. Люди выехали на пикник. И, походу, приехали. Два тупых пустыша стоят в сторонке. Матёрый топтун рвёт и жрёт тело третьего туриста, а визжащая девчонка сидит на заднице, упёршись спиной в берёзу. Вскинул пистолет: выстрел, выстрел, выстрел. Топтун рухнул на свою жертву, только задние лапы дёргались. Это у них у всех так, что ли?

Внимательно осмотрелся вокруг. Больше никто не спешит присоединиться к трапезе. Это хорошо. Взвёл арбалет и шагнул на полянку. Пустыши мнутся на краю, ещё совсем тупые. Прицелился и вогнал болт в голову ближнему. От удара сзади просеменил два шага, пытаясь удержаться на ногах.

– Ты убил Игоря-я-я!

Девчонка подскочила и огрела меня палкой. Уронил бесполезный арбалет и влепил ей пощёчину. Шлёпнулась на задницу, а в лицо уже направлен пистолет с цилиндром глушителя.

– Жить хочешь?

– Д-д-д-а-а-а.

Проблеяла девчонка. Совсем молодая, лет, наверное, восемнадцать, может, меньше. Не знаю, как выгляжу со стороны, но явно не дед мороз. Здоровенный, заросший щетиной бугай с двумя карабинами за спиной, пистолетом, арбалетом, и притороченным топором, наверное, любого нормального человека до инфаркта довести может.

– Когда вы попали в Улей?

– Ч-т-т-о-о-о?

– Когда вы попали в кислый туман?

– Чего?

– Мне ударить тебя снова, или ты будешь нормально отвечать? Когда вы попали в кисляк?

– М-м-ы-ы приехали у-утр-о-м.

Начала мычать девчонка.

– Только с-со-обрались разводи-и-ить костёр для ша-ашлык-а-а, и тут ту-уман. По-отом ре-ебятам стало плохо-о и Све-ете-е тоже. Я за ними пы-ыталась ухаживать, а скору-ую вызва-ать не получа-а-алось, связи нет.

Чем дольше она говорила, тем лучше становилась её речь.

– А потом им совсем плохо стало, меня перестали узнавать. А Паша вообще укусил меня, и стал гоняться за мной. А Света тоже куда-то убежала. А потом это чудище появилось, и Витю убило, и стало жра-а-ать. А потом ты убил И-игоря.

Девчонка иммунная? Может быть. И что теперь делать? Бросать её нельзя, так учил крёстный, придётся тащить с собой. Вот блин, не было печали, да бабы нарожали.

– В голове шумит, жажда мучает?

– Да. Только пила, а не помогает.

Наверное, и правда иммунная, друзья вон давно отупели, а эта держится. Снял фляжку с живчиком, протянул ей.

– Сделай три глотка, потом дальше говорить будем.

Девчонка, не ожидая подвоха, присосалась к горлышку, сделала несколько глотков, потом поперхнулась и закашлялась.

– Это что за дрянь? Ты меня напоить хочешь? Я водку не пью.

– Это не водка, а эликсир жизни. Хоть и дрянь на вкус, а без него умрёшь через три дня, если пить не будешь. – «Сам говорил, а голова во все стороны крутилась, стараясь высмотреть угрозу». – Книжки фантастические читала про другие миры?

– Да, читала.

– Вот и дочиталась. Ты с друзьями попала в другой мир. Это не Земля. Люди тут обращаются в монстров, вон, посмотри. – «Махнул на тушу топтуна». – Твои друзья обратились, а тебе повезло. Долго рассказывать, легче показать. Твой Паша тебя укусил потому, что хотел тебя сожрать. Где там ваше мясо на шашлык?

Глаза у девчонки стали не круглые, а, скорее, квадратные. Смотрела на меня с недоверием и страхом.

– Мясо в багажнике.

Она махнула на машину. Чёрный джип стоял с раскрытыми дверцами и открытым багажником. Подошёл, ага, эмалированное ведро с крышкой испускало аромат маринада. Взял ведро и пошёл к пустышу, не доходя метров пять, размахнулся и швырнул ему под ноги. Ведро упало и покатилось, потеряв крышку и разбрасывая мясо.

– Смотри. Это уже не Паша. Он умер, а в его теле сидит монстр.

Пустыш упал на карачки, на четырёх конечностях подобрался к первому куску мяса и, не помогая себе руками, стал жрать сырятину. Девчонка с ужасом смотрела на эту картину. Хотел дать ей пистолет и заставить убить заражённого, но потом передумал. Всё-таки, бывший парень.

– Всё поняла? Это уже не человек. Чем больше будет жрать, тем быстрее превратится вот в такое.

Указал на топтуна. Пули на это тело было жалко, но топором или болтом выйдет чересчур кроваво. Не буду девчонку кошмарить сверх меры. Выстрел. Тело упало на землю и замерло. Быстро вырубил болт из первого, промыл оружие и потом вскрыл топтуна. Удачка, горошина и два спорана. Затем посмотрел на девушку.

– Тебя как зовут-то?

– Машка я, Мария.

– Вот что, Мария. Можешь мне не верить, можешь меня ненавидеть, но если жить хочешь, то будешь делать всё, что я говорю. Я сам знаю и умею мало, не так давно тут, а с наставником расстался. Поэтому с тобой мне будет очень тяжело. И если ты будешь истерить или кричать, мы умрём вместе. Поэтому запомни, ни о чём не спрашивай пока, не говори, пока не спрошу, не кричи и не визжи. Будем в безопасном месте, сам всё, что знаю, расскажу, поняла?

Машка закивала головой. Быстро пробежался по полянке на предмет полезных вещей. Пошуршал по машинам. А затем задумался. Почему бы и нет? Отрубил бошку топтуна, девчонку при этом зрелище вывернуло, и привязал к капоту джипа. Машку надо переодеть, одета в спортивный костюм синего цвета, с белыми вставками, за километр видно. Сели в машину и поехали к городку, из которого ребята приехали утром на пикник.

– Ты знаешь, где можно выбрать тебе одежду, такую, как на мне?

– А зачем? Мне и в этой хорошо.

– Затем, что видно тебя в этом шмотье за километр. А нам надо быть тихими и незаметными.

– Знаю. Тут на краю городка магазин есть, там смешанные товары, продукты и вещи вместе, большой магазин, только у меня денег нет.

– Деньги тебе теперь совсем не нужны. В этом мире другая валюта. Дорогу показывай, только молча.

Мы мчались на машине как раз на юго-восток, что меня, честно сказать, сильно радовало, всё ближе к стабу. Сколько осталось? Не знаю, но за день с такой скоростью точно не доберусь. Машка указывала дорогу, и мы спокойно ехали. Несколько раз нам на перехват выскакивали бегуны. Но, не добегая до машины метров двадцать, останавливались, принюхивались и убегали.

Заехали в городок, и девчонка указала направление, куда ехать. Действительно, большой магазин. Один пролёт стеклопакета вынесен напрочь, заходи – не хочу. Подогнал машину плотняком к проёму и скомандовал Машке выгружаться. Выйдя из машины, первым делом экипировался, нацепил всё своё сразу. В руки взял арбалет и махнул девчонке на проём, шагнув в него первым. Вроде тихо, но кто вынес стекло? Иду первым, прислушиваясь и оглядываясь. Тишина, никого не видно, но пятна крови на полу не дают расслабиться. Кто-то тут кого съел, это и к бабке не ходи.

Откуда кинулся топтун, даже не увидел. Что самое обидное – тварь не урчала и не выдала себя звуком. Монстр вцепился пастью в мою левую руку, пытаясь лапами обхватить меня. Лапы пролетели под моей правой рукой и сомкнулись на грудной клетке. Арбалет улетел куда-то в сторону, выбитый монстром. Хруст костей левой руки ударил молнией боли в мозг. Но и подстегнул реакцию до запредельных высот. Пистолет воткнулся в глаз твари, даже не знаю, как выхватил и, приставив к бошке монстра, выстрелил. Выстрел, выстрел. Тварь стала скребсти пол задними лапами. А моя левая рука так и была у неё в пасти.

– Машка, помоги вытащить руку, и быстро перетяни, нельзя кровь терять! Потом в обморок упадёшь, ладно?

– Ага, сделаю. Я на медицинском факультете училась, знаю, что делать.

– Давай быстрей, и валим отсюда. Главное, кровь останови, если правда можешь.

Девчонка схватила жгут, который я ей протягивал, и затянула на моём левом плече, насмерть! Аж боль перебила, кто её так учил? Садисты млять!

Левую руку доставали из пасти твари вдвоём. Я шипел от боли как гадюка, а девчонка ничего так, справилась. Разжимали челюсти урода подручными средствами, ножками от табуреток и держателями для полок. В голове шумело и гремело. Приказал девчонке быстро переодеться и набрать продуктов, мне становилось всё хуже и хуже. Заставил перебинтовать граблю, бинтов намотали кучу. Как залез на посажирское сиденье джипа, даже не помню. Сказал Машке гнать нахрен из посёлка к чертям собачьим. Потом потерял сознание.

Очухался. Сижу на жопе, прислонённый к колесу джипа. Уже темнеет. Увидел Машку, что-то суетиться и бегает, а что делает – непонятно.

– Мар-фа, Мар-фа. Иди сюда. Сколько я был без сознания, и где мы?

– Я не знаю. Ехала всё время прямо, пока дорога была. А потом она пропала, тут нет дороги, и я остановилась. Вон какая-то башня стоит, не знаю, что это такое.

С трудом повернул голову. Водонапорная башня, высокая, млять. Можно заныкаться.

– Маша, слушай меня! Идём к той башне и прячемся внутри. Самое главное, не кричи и не ори! У монстров очень хороший слух. Просто не шуми и помоги мне. Давай, тяни меня к башне, если увидишь тварей, просто скажи: вон урод.

Мы добрались до входа в водонапорную башню. Металлическая дверь с хорошим засовом, просто повезло, что открытая, и замка нет. Забрались внутрь, мне всё хуже и хуже.

– Машка, можешь делать внутривенные уколы?

– Да, я же медсестра, ну, училась.

Открыл коробочку и вытащил шприц со спеком. Хряк говорил, что это средство очень хорошо помогает.

– Перетяни руку, и коли эту хрень в вену. Я отрублюсь. Не бойся. Главное, веди себя тихо. Пожалуйста!

– У тебя рука плохая, надо, наверное, ампутировать, прости, я не смогу помочь.

– Не надо ничего ампутировать. Просто делай, что я говорю. Давай перетягивай и коли. Времени мало, просто слушайся меня.

Отрубился сразу, ничего не помню. Пришёл в себя, лежу на пенке для туристов, левую руку не чувствую, зато на правой лежит голова давешней девчонки. Рыжая соплюшка решила, что она имеет на меня какие-то права. А может и не так. Только прижалась она ко мне всем телом, и её правая нога лежала на мне. Попробовал шевельнуть левой рукой, не смог сдержать стон и выругался. Девчонка тут же подскочила и пролепетала: «Ой, прости, я не специально, тебе плохо?»

– Мне не очень хорошо. Скажи, что было вчера?

– Вчера? Ты уже три дня валяешься тут. Я уже не знаю, что и думать. А мне жуть как страшно тут сидеть. Когда ещё светло ладно, твою книжку читаю, а как темнеет, с ума схожу. А ты как мёртвый лежишь, только дышишь и всё. А ты даже не сказал, как тебя зовут! А мне очень страшно.

– Меня зовут Капкан. Сколько времени мы тут сидим?

– Уже два дня прошло, сегодня третий. А мне очень страшно. А тут мертвяки вокруг ходят. Я их сверху с башни видела. А ты как мёртвый лежишь. А мне плохо. А я пить хочу. А ты не давал. И сам почти умер. А фляжка твоя кончилась. А пить хочется. А больше нету. А скажи, как ты выжил? Тебе руку почти оторвали, крови море было, кости переломанные, я же видела! А ты живой. И даже рука у тебя почти целая стала! А я перевязку делала, сама видела. А так не бывает. А у тебя всё заросло, и кости на место сами встали, скажи мне, как?

– Тихо Маша, тихо. Не кричи. Дай мне прийти в себя. А рука… так и должно быть. У нас регенерация очень завышена, потом расскажу.

Попробовал встать и с удивлением понял, что всё очень хорошо. Тело послушное и работает как часики, только левая рука как чужая. Пальцы не слушаются, от локтевого сустава нет чувствительности, но рука целая.

– У нас, Маша, очень сильная регенерация, я видел человека, у которого откусили руку. Новая выросла за две недели. Как-то так.

Девчонка вытаращилась на меня как на приведение. Открывала рот и мычала, но сказать ничего не могла.

– Не мычи. Сам многого не знаю, надо добраться до стаба. Брошюру всю прочитала?

Она утвердительно закивала головой.

– Так вот. В той книжке многого не сказано. Но новичка учит жизни в этом мире, согласна?

Она снова закивала головой. Умная девочка, если доведу до стаба, далеко пойдёт.

– Ты сказала, что мы тут сидим третий день. И что, никаких больших тварей не видела?

– Видела один раз жуткую чудищу, но она пошла к городу. А тут вокруг бегают небольшие, как на поляне.

– Хорошо, что небольшие. Завтра утром уходим отсюда. Сейчас ложимся спать, и не пререкаться.

Достал из рюкзака полторашку живчика и протянул Машке. Вцепилась и присосалась к ней как вампир к шее жертвы. Потом похлебал сам, грамм триста сразу выпил. Вроде недавно очнулся, а сил уже нет. Устроился поудобнее и стал считать баранов, помню восемьдесят пятого.

* * *

Открыл глаза и долго не мог понять, где я и что со мной.

Ещё только светает. По нижним этажам кирпичной башни окон нет, поэтому темно сильно. Сразу вспомнил предыдущие события. Как девчонка выдержала тут два дня взаперти с бесчувственным чужим телом – непонятно. Принюхался, да от меня разит на километр, всех тварей приманю к себе. Надо срочно помыться и поменять вещи. Крупно повезло, что девчонка и правда иммунная, обратилась бы и сожрала, пока в отключке валялся.

Штанов на мне не было. Куртку Маша тоже с меня стащила, вернее, её останки. Лежал в майке и трусах. Пока лежал без сознания, потом исходил сильно. Кожа аж липкая. Да и припозорился походу, вставать в туалет-то не мог. Но никаких рефлексий по этому поводу не испытывал. Это не я, а моё больное тело.

Поднялся и стал наводить ревизию на предмет воды. Своей – четыре полторашки. Использовать нельзя, потом пить нечего будет. Железные трубы, выходя из-под земли, уходили наверх и наталкивали на мысль поискать сливной кран. Нашёл какой-то отвод. Орудуя одной правой, левая не хотела слушаться, и болит, и не работает толком, приоткрыл вентиль. Вода пошла. Это было мучительное купание, жидкость лилась на уровне ниже бедра, и приходилось извращаться одной рукой. Когда уже заканчивал, сверху спустилась Маша. Переоделся в чистые вещи, второй комплект брал в расчете на стирку, пока один сохнет, буду ходить во втором. Девчонка тоже поплескалась, потом закрыла кран.

Самочувствие у меня было нормальное, только вот рука. Осмотрел и поразился. Рваных ран уже не было. Нитки шрамов, сходящие на нет синяки, уже жёлтые, как будто им вторая неделя. Только вот ноющая слабенькая боль, и чешется, зараза. Да и локоть сгибаться не хочет, и пальцы не гнутся. Ладно, как-нибудь справлюсь.

«Что мы будем делать?» – спросила Маша.