Капкан

– Сейчас позавтракаем и двинемся дальше. Ты откуда машину водить научилась?

– Да это машина Игоря, он меня учил. Игорь – это мой брат…был.

Она насупилась, вспоминая неприятные моменты нашего знакомства. Да уж. Как она не сбежала от меня, куда глаза глядят, непонятно. Мы быстро перекусили, я вытащил из старой куртки вещи из карманов и переложил в новую. Старую одежду выбросил. Упаковал заново рюкзак и показал Маше, как ей сложить свой, который она прихватила в магазине. Проверил оружие. Млять. Арбалет не взведу и не выстрелю. Карабин тоже не смогу использовать, как и топор. Остаётся только пистолет – слабое утешение и защита.

Мы стали подниматься по винтовой лестнице наверх к окнам. Осмотрели всю округу из разных окон, но ничего подозрительного не увидели. Спускались вниз, и тут девчонку прорвало. Никогда не думал, что кто-то может задавать вопросы с такой скоростью и непоследовательностью. Видимо два дня молчания и неизвестности её достали. Мы провели в этой башне два полных дня и вечер, когда я её встретил. Долго я был в отключке. А девчонка крепкая, мало кто так смог бы. Но теперь мне придётся молотить языком, не останавливаясь, женское любопытство и страх просто не дадут мне молчать.

– Маша, подожди. Сейчас грузимся вещами и идём к машине. Ехать опасно, но пешком мы далеко не уйдём. У меня только пистолет, другим защищаться не смогу, поэтому не отвлекай меня и, пока не загрузимся в машину, молчи.

Погрузка прошла нормально. Снова посадил её за руль, а сам умостился рядом. Защитник, млять. Кто бы самого защитил, аж стыдно стало. Оглянулся на башню. Откуда она брала воду и куда подавала непонятно. Буквально в ста метрах углом сходятся два других кластера, тихий закуток. Вокруг поля с посадками посёлков и городов не видно. Сориентировался по солнцу, показал Маше направление, и мы поехали.

Башка топтуна, привязанная на капоте, не давала уверенности в безопасности, поэтому решил ехать самыми глухими дорогами, сильно не газуя, о чём предупредил девчонку. И началось. Это был допрос, какой не всякий следователь смог бы провести. Я крутил головой, высматривая тварей, и говорил, говорил, говорил. Аж язык заболел. Монстров мы не видели, на наше счастье. А в два часа кончилось топливо, и машина встала. Отошли метров на двадцать, покушали и пошли пешком. Сколько ещё до Туннеля, я не знал. Шли, не останавливаясь, до самого вечера. На ночёвку устроились в чистом поле, надёжного убежища не нашли. Подумал, что если твари кинутся, хоть издали смогу заметить. Спали в обнимку, чтобы хоть чуть теплее было. Причём никаких посторонних мыслей у меня не возникло. Не воспринимал я Машку как женщину. Она, конечно, симпатичная, хорошая фигурка, красивое личико с зелёными глазищами и рыжими кучеряшками до плеч, но для меня она просто мелкая девчонка, а не женщина.

Проснулись на рассвете, было зябко. Быстро поели и снова в путь. Через час я заметил первую неприятность. По нашим следам бежали два бегуна. Подобрал подходящее место и заставил девчонку лечь и ни в коем случае не кричать. Сам примостился за деревом, приготовив пистолет. На двоих мелких потратил три пули. По бегущим стрелять это не то, что по неподвижным. С одного взял споран, второй был пустой. Пошли дальше, но не прошло и часа, как снова увидел тварей на наших следах. Неслись как гончие по следу. На этих ушло четыре выстрела. Быстро выпотрошил, оба пустые. Ускорили темп ходьбы, но, когда сзади снова увидел заражённых, понял, что-то не то. В этот раз тварей было три: лотерейщик, спидер и бегун.

В темпе показав Маше, как взводить арбалет, зарядил его и приготовил пистолет. Сказал, что после выстрела брошу арбалет ей, сможет, пусть помогает, и отдал болты. Рука работает ещё очень плохо, надежды на неё мало, значит топором точно не смогу. Попасть бегущему в голову даже не надеюсь. Первым бежал лотерейщик, урча на ходу, впрочем, урчали они все. Прицелился в бедро, хоть чуть-чуть лишить подвижности, бдынь, тварь покатилась по земле, втыкаясь в деревья. Бросил бесполезный механизм и схватил пистолет. Первым начал бить по спидеру: выстрел, выстрел, выстрел. Перевести на бегуна, три выстрела, перевод на лотерейщика, до которого уже два метра, выстрел. Контроль в голову, выстрел. Бегун готов, спидер пытается подняться на лапы, выстрел. На трёх тварей потратил девять патронов, так их надолго не хватит. Взял с уродов четыре спорана. Надо быстрее сваливать отсюда. Три стычки уже. А вообще, что-то неправильное в этом, что-то не даёт покоя. Вчера на машине проблем не было, а сегодня пешком и по следам бегают.

Пошли дальше, но в голову стали лезть мысли, что, наверное, придётся срочно искать машину. Иначе будет хана. Стал выискивать путь к асфальтированной дороге. Когда увидел шоссе, до которого было километра два, сзади опять нарисовалась погоня. Спидер и бегун неслись по следам. Я зашипел как гад ползучий.

– Маша, у тебя что, праздники?

Девчонка уставилась на меня.

– Ну, красные дни календаря?

– Какие праздники?

– Ну, специфические женские дни. Месячные у тебя?

Машка покраснела как помидор. В другое время даже залюбовался бы, так ей это шло, но сейчас…

– Сам дурак! Об этом неприлично говорить. И спрашивать.

Я аж взвыл. Епическая сила. Нас тут сожрать собираются, а ей млять неприлично. Ну, вот что тут делать? На тварей потратил две пули, которых было жаль. Даже не стал потрошить, чтобы не терять время. Надо срочно искать машину. На транспорте опасно, но пешком мы не уйдём, не отобьёмся. Быстро шли к шоссе, я поглядывал в бинокль, и росла надежда, что сможем выкрутиться. На перекрёстке дорог стояло несколько машин, некоторые из них были целыми. Мы шли по посадке вдоль грунтовой дороги, а впереди перекрёсток с асфальтированным шоссе. Моё внимание сразу привлекла инкассаторская нива. С виду вроде целая, две передние двери раскрытые. Ещё бы ключ был бы в замке.

Не доходя до перекрёстка метров сорок, замерли, слушали и смотрели. Вдруг раздался шум едущей машины. Вдалеке с правой стороны показался автобус. Водитель выжимал из двигателя всё что мог и нёсся к нам на встречу. Но было понятно, что от погони он не уйдёт, не такая у пазика скорость наперегонки с тварями состязаться. Осмотрелся вокруг, по следам пока никто не идёт.

«Надо ему помочь, его же съедят» –

зашептала Машка. Очевидный факт комментариев не требовал. Плохо только, что всё это происходит рядышком с машиной, которую я выбрал. Нашумел этот Шумахер и без меня, так что хуже уже не будет. Выбрал дерево с подходящей веткой, будет упором, и руку не сильно напрягу. Приказал Машке, что делать после окончания стрельбы, и стал готовиться. Приладил карабин, проверил оптику, жду. Автобус всё ближе, но твари настигают, блин, как по закону подлости на этом перекрёстке сошлись.

Я выжидал до последнего. Стал стрелять, только когда лотерейщик в прыжке достал машину. Посыпались стёкла, и полетели куски раздираемой жести, тварь пыталась втиснуться в салон. Выстрелил все десять патронов по первому монстру и, перезарядив карабин, начал бить по отставшему топтуну. Что делается с автобусом, не видел, всё внимание на вторую тварь. А водитель или не справился с управлением или ещё что, но машина влетела в стоящую легковушку и, пробив лобовое стекло, беглец вылетел на асфальт и лежал сломанной куклой.

Маша подхватила вещи и побежала к ниве. А я с топором к тварям. Сначало вломился в остатки пазика к лотерейщику, дохлый, зараза, одарил двумя споранами. Потом кинулся к топтуну, взял с него одну горошину и всего один споран. С трудом отрубил башку монстра и потащил её к намеченной машине. Маша уже сложила вещи и доложила.

– Ключи в замке, заводить не пробовала.

Кинулся сам, провернул ключ, стартер натужно заныл, но двигатель не схватился. Выключил, попробовал ещё раз. Думал уже всё, приплыли. Только с третьего раза мотор закашлялся и завёлся. Оглянулся, Машки нет. Пытается тащить водилу автобуса. Подбежал к ней, вдвоем засунули его на заднее сиденье. Сказал ей связать раненого, а сам стал прикручивать голову монстра на капот. Прыгнул сам за руль, и мы погнали. Старался держаться восточного направления. Потом выскочили на хорошее шоссе, идущее на восток, и целый час нам везло.

А затем увидел в зеркало заднего вида нашу смерть. По дороге следом за нами нёсся матёрый заражённый. Передвигался он на четырёх лапах, и скорость у него была гораздо быстрее нашей. Мы повторяли судьбу раненого, который валялся на заднем сиденье и время от времени стонал. Я придавил педаль газа до полика, но понимал, что это глупо и нас не спасёт. Но не останавливаться же, в самом деле? Пять минут погони и смог наконец-то понять, кто скачет по наши души. Здоровый рубер. Карабин против такого не спасёт. Помолиться, что ли, да ни одной молитвы не знаю. Машка тихо поскуливала, на грани слышимости, её тоже проняло. До монстра осталось десять метров, потом пять. Всё, отбегались.

Ду-ду-ду-ду-ду. Откуда раздалась пулемётная очередь, даже не понял. Тварь покатилась по дороге, ломая конечности. Одиночный выстрел, ещё один. Монстр замер. Судорожно выдохнул воздух сквозь сжатые зубы, оказывается, дышал как загнанная лошадь, будто пешком убегал. Машка выглядела не лучше меня. Резко затормозил, машина аж юзом пошла, и стал искать спасителя.

На стыке двух посадок слева стояла целая колонна машин. Два переделанных КамАЗа, укреплённых решётками с выступающими шипами. Три пикапа с пулемётами в кузовах на самодельных треногах. И две какие-то неизвестные машины, то ли военные, то ли ещё что, но тоже с пулемётами. Подъехал к колонне и остановился. Из машины еле выполз, как-то накатила слабость.

– Ты кто такой, обзовись, олень ты северный. Совсем безбашенный в одиночку на пустой машине по Улью мотаться, или свежак?

– Капкан, крёстный Хряк. Я не дурак, просто выхода другого не было.

– Выход есть всегда! Даже если тебя догнали: можно дать твари себя сожрать, а можно пустить себе пулю в лоб. Даже если тебя жрёт рубер, у тебя ещё есть один выход, кучкой «того самого», на землю удобрением.

Слышавшие это мужики на машинах заржали.

– Ты смотри, уже крещёный. А чёж ты тогда летел, если знаешь, что нельзя?

– Да у меня там в машине девчонка с проблемкой и раненый парень, по дороге подобрал.

Стволы всех мужиков без команды нацелились на машину, а старший, который разговаривал со мной, уже без шуточек, серьёзным голосом спросил.

– Что за девчонка? В чём проблема? Какой раненый?

Он махнул правой рукой, и два бойца кинулись потрошить рубера, а на меня смотрел прищуренным внимательным взглядом. Я подошёл к нему ближе и в полголоса, чтобы другие не слышали, сказал.

– Девчонка молодая, иммунная, пятый день вместе, а проблема извечно женская, ежемесячная. Парень…не знаю, убегал на автобусе от лотерейщика и топтуна, тварей завалил, но он поломался, иммунный или нет – не знаю. Связали на всякий случай. Так что без машины не могли уйти. Поможете до стаба добраться?

Командир этой группы, удивлённо присвистнул и крикнул.

– Парни, отбой. Грузимся и погнали. Потом сказал мне: «Становись в середину колонны и держи темп. Девчонка красивая?»

– Да, не уродина, сам посмотри.

– Некогда, потом. Мы из-за вас на полчаса от графика отстали, хорошо, что издалека увидели, как ты несёшься. Меня зовут Секира. Потом поболтаем.

Его бойцы притащили голову рубера и привязали к одной из машин. Колонна стала выбираться на дорогу, я пристроился в середину, и мы поехали в безопасный городок людей. Асфальт сменился грунтовкой, мы заехали на старый стаб, машины пылили, поднимая шлейф пыли, а я вертел головой, запоминая дорогу. Через час мы подъехали к территории, занятой нормальными людьми.

Дорога упёрлась в ворота, от которых в две стороны уходил забор, сваренный из арматуры, крепящейся к врытым буровым трубам. Изнутри забора на расстоянии десяти метров шла накатанная колея, по которой, видимо, катались патрули. Снаружи чёткой дороги не было, но следов колёс множество. Колонна заехала внутрь и закрыла за собой ворота. Через пятьсот метров стоял второй забор. Ещё через пятьсот был город людей.

С первого взгляда, что пришло в голову, – средневековая крепость. Стены вздымались на высоту пятнадцати метров. Сложены из больших фундаментных блоков. Поверху стоят зубцы для защиты стрелков. Через каждые триста-четыреста метров установлены пулемётные точки. Ширина стены неизвестна, снизу не видно, но понятно, что не маленькая должна быть. Это сколько же труда и сил надо было потратить, чтобы такое отгрохать? Представить трудно.

– Что с нами теперь будет, Капкан?

– Да всё хорошо будет, Маша. Ты будешь в безопасности. Найдёшь, чем заняться. А мне надо встретить друга.

– Ты меня бросишь теперь, мы расстанемся?

– Да мы с тобой как-то не муж и жена, чтобы бросать друг друга. Да и о любви речи не шло.

Я посмотрел на неё. Сидит, напряжённая, нервная. Но смотрит прямо на меня.

– Да нет. Я не о том. Просто мы же тут никого не знаем, если ты уйдёшь, я совсем одна останусь, как мне быть?

– Не бойся. Будем мы с тобой видеться, а с людьми познакомишься. Я ведь тоже тут никого не знаю.

– Тебе легко говорить, ты вон какой сильный и умный.

Я сильный и умный? Да за мной косяков целый состав тянется, всех не перечесть. Мы подъехали к огромным металлическим воротам, ведущим в стаб. Створки распахнулись на механическом приводе людей не видно, и колонна начала втягиваться внутрь. Снова удивился. Мы заезжали не во двор крепости, а ехали по туннелю, сложенному из тех же фундаментных блоков перекрытых бетонным потолком. Слева и справа зияли проемы бойниц, из которых нежелательных гостей могли превратить в мясной фарш. Рукотворный грот тянулся метров на пятьдесят. Когда все машины зашли внутрь, наружные ворота закрылись, и только после этого открылись внутренние. Колонна двинулась дальше и встала внутри огороженного двора. Тут тоже квадратом стояли стены, но уже метров десять высотой. Если бы кто-то из врагов прорвался сюда, тут тоже не разгуляешься, защита на высоте.

Откуда-то выскочил Секира и махнул мне отъехать в сторону. Подогнал машину к указанному месту и заглушил двигатель. Мы с Машей вышли из машины и смотрели, как колонна проезжала в третьи ворота, оставив нас тут. Вскоре к нам подошли три человека в одинаковой камуфлированной одежде.

– Ну, что же. Давайте знакомиться.

– У нас там раненый в машине, подобрали часа три назад. В себя ещё не приходил, не знаем, иммунный или нет.

– Раненым займутся, а вы пока с нами. Вещи и оружие оставьте в машине, никто не тронет.

Он показал пальцем на старшего и сказал: «Бишоп, я Стэлс, это Рыба. Назовитесь».

Голос у него был неприятный. Как будто он нас уже презирал неизвестно за что.

– Капкан, это Мария.

– Кап-каан. Крещёный уже? Ну, тем проще. Девушка идёт с Рыбой, а ты с нами, составим ментат карту и снимем первичный опрос.

Нас с девушкой разделили и повели в разные стороны. Маша растерянно посмотрела на меня, я ободряюще улыбнулся ей и подмигнул. Меня провели в отдельную комнату, и начался допрос. Убивал ли я тут людей? Знаю ли я кого-нибудь из муров? Сотрудничал ли я с внешниками. Половина вопросов вызывала кучу своих. Спрашивал только Стэлс, Бишоп не проронил ни слова. Сидел на стуле и ни один мускул не дрогнул на его лице, никаких эмоций, как робот, он даже не двигался. Голос второго уже начал вызывать неприязнь. А он сам вызывал раздражение.

– Когда ты провалился в Улей?

– Три недели назад, если счёт дням не потерял.

– Где это случилось, и кто тебя крестил?

– Крёстный – Хряк. А провалился где-то возле пекла, на западе.

Стэлс аж подскочил. Кинулся к стене и сорвал с неё карту, расстелил её на столе.

– Оба-на! Ну-ка покажи, где он тебя нашёл и где находится его схрон.

– Я не буду этого делать. Он рекомендовал мне молчать.

– А мне похрен, что он тебе рекомендовал, показывай давай.

– А мне похрен, что тебе похрен, ничего показывать не буду.

Я начал сознательно нарываться на неприятности. Но этот тип начал вызывать у меня желание набить ему морду.

– Слышь ты, мясо. Щас внесу тебя в чёрный список, и вылетишь отсюда пинком под зад.

– Да вноси нахрен! А я пойду отсюда и на каждом стабе буду говорить, как меня ни за хрен собачий даже не пустили сюда и выкинули свежака за ворота.

– Ты ещё дойди сначала.

– Сюда дошёл и дальше дотопаю.

– Пи…ец тебе будет, показывай!

– Стэлс, уймись. Если ты закончил опрос, можешь быть свободен.

Подал голос Бишоп. Первая фраза, которую он произнёс. Тот сразу сдулся, но уйти просто так не мог.

– Если твой крёстный такой классный мужик, то хрена он тебя бросил в пекле, а сам тут ошивался?

– Он меня не бросал. Я сам потерялся, думал его тут найти. А вот ты меня бы бросил.

Тот покраснел как рак и напоследок кинул.

– Хреновый ты, наверно, крестник, если он от тебя бегает. Он сегодня в обед свалил из стаба.

– Стэлс, уймись и вали отсюда.

Я растерянно посмотрел на Бишопа. Как Хряк свалил? Млять. Да как же так?

– Ладно, начнём.

Бишоп подошёл ко мне и поводил руками над головой, две минуты и всё. Потом сел за стол и стал что-то чертить на листе бумаги.

– Не обращай внимания на Стэлса. У него пунктик к Хряку. Хотел воткнуться в его команду, да они его отфутболили. Вот и мечтает найти его схрон, впрочем, об этом многие мечтают. Да не в этом дело. Просто бесит его, что Хряк с ребятами достанут белый жемчуг, а он нет.

– Белый жемчуг? Это что?

– Хряк тебе не рассказывал? Странно.

Бишоп удивился, но лицо так и осталось неподвижной резиновой маской.

– Существуют такие твари, Капкан, за упоминание которых можно поймать пулю. Никто не упоминает их вслух, чтобы беду не накликать. Называются Скребберы. Если простая Элита может бывалых мужиков до заиканья и пачканья штанов довести, то можешь представить, как всех пугает одно упоминание Скреббера, что за это могут в самом простом случае морду набить.

– А тебя нет?

– А мне по барабану. Из стаба я практически не выбираюсь, шансов встретить – ноль. Так вот, твари это редкие и страшные до жути. Встречаются не часто, и фоток нет, по причине отсутствия выживших, которые их сфотографировали. Бывают, по слухам, самые разные, и никто тебе их не опишет, это не один вид, а все разные. Но иногда, очень редко, единиц из них убивают. И достают белый жемчуг. Сила у этой штуки такая, опять-таки, по слухам, что если белую жемчужину съест не иммунный, то он приобретёт иммунитет. Она сразу дарит съевшему новый сильный и полезный дар. И достоверно известно, что если белый жемчуг проглотит Кваз, то он снова станет обычным человеком.

Так вот что ищет Хряк с командой в пекле. Только из-за этого они там ошиваются.

– Если у кого и есть шанс завалить Скреббера, то это у команды Хряка. Вот Стэлс и бесится, у него нет шансов получить жемчужину.

– Так ведь он по виду нормальный?

– Да не совсем. Ты просто не увидел. Глаза у него изменились, за очками не видно дури бешенной, как у обычного Кваза, и то, что делает мужчину мужчиной. Вместо яиц у него сантиметровый отросток для испускания струйки. С женщинами у него может быть только любовь платоническая, о физической…сам понимаешь, может только мечтать. Ладно, не о том речь. Ты как по деньгам, есть что, или голый?

Достал свои коробки и протянул ему. В первой было около тридцати горошин, переложенных ватой, во второй спораны, я их не считал. Бишоп открыл и присвистнул.