Всё имеет свою цену

— Я теперь шофер, — сказал я, подмигивая Пэтси, — у одного из больших тузов студии «Пасифик». Как это тебе нравится? Пятьдесят долларов в неделю и на всем готовом.

— Ты с ума сошел! — завопил Солли. — И ты называешь это работой? Ты что, не знаешь, как обращаются хозяева со своими шоферами? Тебе надо было руками и ногами отбиваться от этого места!

— Я так и собирался сделать, но тут я увидел жену хозяина, — сказал я.

— Жену? — Спросил Солли уже совсем другим тоном. В его градации ценностей следующее место после денег занимали женщины.

— Меня тошнит от вас, кобели, — сказала Пэтси, вставая. — Я пойду немного проветрюсь и прошу вас покончить со всеми мерзкими подробностями до моего возвращения.

Когда она проходила мимо Солли, он шлепнул ее по заду, но это происходило так часто, что она уже перестала реагировать и увертываться от его шлепков.

Когда дверь за ней закрылась, Солли достал две сигареты, одну протянул мне и зажег спичку.

— Так что там насчет жены твоего хозяина? — спросил он. — Хорошенькая?

— Она очень красива, — сказал я и нарисовал в воздухе очертания ее фигуры, — при этом рыжая с зелеными глазами! Вообще я решил, что будет очень неплохо пожить с ней в одном доме и под одной крышей. Кроме того, я всегда мечтал водить «роллс-ройс». Разве это так уж плохо?

— Да нет, ничего, — сказал Солли. — А им не нужен дворецкий? Я бы согласился на эту должность и развлекался с этой красавицей в то время, пока ты возишь ее мужа на работу.

— Нет, им никто больше не нужен, кроме меня, — ответил я, усмехнувшись.

— Глин, работа шофера — это не по тебе!

— А работа у тебя разве по мне, если уж на то пошло?

— Я мог бы в недалеком будущем взять тебя партнером в дело, — сказал Солли. — Ты неплохой парень, только чертовски ленивый.

Я рассмеялся.

— Кто бы говорил о лени!

Солли стряхнул пепел прямо на ковер, положил ноги на стол и махнул рукой.

— Во всяком случае, кто он, твой хозяин?

— Его зовут Эрл Дестер.

Я назвал это имя потому, что мне хотелось получить некоторую информацию от Солли о моем хозяине. Если бы я напрямую попросил об этом, то мне пришлось бы платить.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Солли, и он удивленно посмотрел на меня.

— Дестер? Эрл Дестер? Это тот, который работает на киностудии «Пасифик»?

— Да.

— Господи боже мой!

— Ты его знаешь?

— Знаю ли я его? Этого пьяницу? Должен тебе сказать, что я очень осторожен в выборе знакомых. Глин, ты, наверное, сошел с ума! Послушай, да ведь этот парень уволен с работы. Через два месяца он или будет банкротом или пустит себе пулю в лоб. Эрл Дестер! Надо же!

Я сделал вид, что поражен этой новостью и с ошеломленным видом смотрел на него.

— А ты не разыгрываешь меня, Джек?

— Послушай, этот парень не просто пьяница, он алкоголик. Он никогда не бывает трезвым. Кинобизнесу он больше не нужен. В конце этого месяца истекает срок его контракта. А его жена! Ты ведь ничего не дождешься от нее, кроме неприятностей. Я сам видел ее. Правда, должен признать, она очень хороша, но поверь мне, под этой красивой оболочкой скрывается ледяное сердце.

— А вдруг мне удастся его растопить?

Солли усмехнулся:

— Не старайся себя обмануть, Глин. Я слышал кое-что об этой даме. Говорят, что Дестер начал пить из-за нее. Думаю, что если бы я женился на ней и обнаружил, что моя жена — ледяная статуя, я тоже запил бы с горя. Я слышал, что другой парень выбросился из-за нее из окна. Ты, мой мальчик, не надейся, что тебе удастся растопить этот айсберг. У тебя нет ни одного шанса, и если ты не хочешь кончить так же, как ее муж, советую поскорее сматываться из этого дома.

— А чем она занималась до брака с Дестером?

— Не знаю. Знаю только, что он познакомился с ней в Нью-Йорке, женился и привез сюда. Совсем неважно, кто она, важно, что тебе-то лучше оставить ее в покое, если ты не хочешь свернуть себе шею.

— Что ж, спасибо за совет, но лучше не пугай меня, — сказал я, отодвигая стул. — Если мистер Дестер умрет и миссис Дестер попросит меня жениться на ней, то я попрошу тебя быть моим шафером.

— Что за бред, — возмутился Солли. — Приди в себя, ради бога, Глин! Возвращайся лучше ко мне на работу. Знаешь, я пожалуй прибавлю тебе процентов пятнадцать к жалованию.

— Брось, — сказал я. — Я останусь у Дестера.

Солли приподнял плечи и развел руками.

— Ты просто сумасшедший, но пусть будет так. Когда тебе надоест эта работа, ты можешь вернуться ко мне. Твое место будет ждать тебя.

— Оно будет ждать меня потому, что на него никто не позарится, — сказал я. — Ну, пока. Не здоровайся со мной, если увидишь сидящим за рулем «роллс-ройса». Мне теперь нужно быть осторожным в выборе знакомых.

Я вышел из конторы, оставив ошеломленного моими словами Солли с открытым ртом.

«Другой парень выбросился из-за нее из окна»… Какой парень и почему? — спрашивал я себя.

Когда в три часа дня я вернулся в резиденцию Дестера, «кадиллака» еще не было на месте. Я опять надел форму, убедился, что она сидит на мне безупречно, и поехал на киностудию «Пасифик».

Сторож, не глядя, открыл ворота, я поставил машину на стоянку около административного здания и стал ждать, сидя за рулем. Когда часы показали четыре двадцать, я вышел из машины и зашел в огромный вестибюль, где на длинной скамейке сидела дюжина посыльных, а за большим круглым столом четыре красотки расправлялись с посетителями.

Одна из них, лет девятнадцати, с цветом лица, который бывает только в этом возрасте, вопросительно посмотрела на меня.

— Вы не сообщите мистеру Дестеру, что его машина уже ждет?

— Кому? — переспросила она.

— Мистеру Дестеру. Пишется Д-е-с-т-е-р, произносится тоже Дестер.

Она слегка покраснела и резко сказала:

— У нас нет никакого мистера Дестера.

— Слушай, детка, позови мне кого-нибудь, кто лучше тебя знает свое дело, — сказал я и, выбрав среди секретарш более опытную на вид, обратился к ней. — Эй, красотка, вы не уделите мне минутку вашего драгоценного времени?

Возмущенная таким обращением, она застыла, как статуя.

— Вы случайно не ко мне обращаетесь? — ледяным тоном спросила она.

— Конечно к вам, — ответил я. — Как мне найти мистера Эрла Дестера?

Она открыла справочник и, посмотрев в него, выразила удивление, найдя в нем имя и фамилию Дестера. Потом она закрыла справочник и сказала тем же ледяным тоном:

— Первый этаж, комната 47.

После чего она тотчас же отвернулась. Посыльные захихикали при виде этой сцены, я взял за ухо самого толстого из них и заставил встать. Ухмылка сразу сползла с его лица.

— Ну-ка, проводи меня в комнату 47, сынок, — сказал я, — да поживей!

По его взгляду я понял, что он с большим удовольствием послал бы меня ко всем чертям. Я показал ему кулак. Он решил со мной не связываться и направился к лестнице.

Вся эта шайка посыльных и красотки-секретарши смотрели нам вслед с таким видом, будто они увидели марсианина.

Посыльный провел меня по коридору со множеством дверей, на каждой из них красовались таблички с номером и фамилией.

На двери комнаты 47 таблички с номером не было, но остались дырки от шурупов, которыми она была привинчена раньше.

— Ваш Дестер квартирует здесь, — презрительно сказал посыльный, указав большим пальцем на дверь.

— Спасибо, сынок.

Кабинет Дестера выглядел именно так, как я представлял себе кабинеты директоров киностудий. На полу лежал ковер с длинным ворсом, мебель была современная и дорогая. На письменном столе стояли семь красных телефонов, два белых и один голубой. В данный момент все они молчали, и так, наверное, было в течение всего дня. Когда люди получают отставку, то самое первое, что замолкает — это телефон.

Дестер сидел в удобном кресле из зеленой кожи, положив руки на край стола. На девственно чистом листке блокнота стояла пустая бутылка из-под шотландского виски, вторая покоилась в корзине для мусора.

Лицо Дестера застыло в неподвижности, взгляд был устремлен куда-то поверх моей головы.

— Уже пятый час, сэр, — сказал я.

С таким же успехом я мог бы обращаться к египетскому сфинксу. Я понял, что он пьян до полного отупения.

Я закрыл за собой дверь в кабинет, убрал бутылку со стола и потрепал его по плечу. Никакой реакции. Он продолжал смотреть куда-то повыше двери. Я ничего больше не мог сделать, и мне оставалось только ждать, когда он придет в себя. Не мог же я тащить его на себе по коридору на виду у всех этих секретарш и посыльных.

Я сел в кресло и стал ждать, закурив сигарету. Дестер по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. Мне казалось, что я сижу в забытой всеми комнате. Будь я на месте Дестера, мне бы тоже хотелось приложиться к бутылке. Меня только удивляло, зачем он продолжал ходить на работу. Раз уж уволили и в нем больше не нуждались, плюнул бы на все и сидел дома.

После получасового ожидания я встал и начал расхаживать по комнате в поисках какого-нибудь занятия.

У стены стоял зеленый металлический шкаф. За неимением лучшего развлечения я подошел к нему. В верхнем ящике лежало несколько папок из красной кожи, на которых золотом было вытеснено: «Расписание мистера Дестера», «Для заметок», «Дела, требующие немедленного решения», «Замечания мистера Дестера по текущей продукции» и прочее, все в таком же роде. Это доказывало, что было время, когда на студии считались с мистером Дестером. Теперь же папки были пустыми и пыльными.

Я закрыл этот ящик и открыл следующий. В нем лежала только пластиковая папка с каким-то толстым документом. Я вынул его, развернул и прочел надпись на титульном листе: «Страховая компания „Национальная верность“ обязуется в случае смерти Эрла Дестера, застрахованного компанией, выплатить его наследникам сумму: семьсот пятьдесят тысяч долларов».

У меня перехватило дыхание. Я еще раз перечитал написанное.

Теперь для меня было совершенно неудивительно, что Элен хотела смерти своего мужа.

Дестер сразу перестал быть для меня простым алкоголиком, нуждающимся в жалости. Его бренная оболочка стоила три четверти миллиона! Так вот почему Элен настаивала на том, чтобы у него не было шофера. Она рассчитывала, что если он, пьяный, сам будет за рулем своего «роллс-ройса», то в самом ближайшем будущем обязательно попадет в автомобильную катастрофу. Сейчас их ждет неминуемое разорение, но если он умрет, она станет богатой вдовой!

Позади меня раздался стон Дестера, и я чуть не выронил папку от неожиданности. Он начинал приходить в себя. Я быстро сунул папку в ящик и отскочил к дверям, как будто только что появился.

— Вы поедете домой, сэр? — громко сказал я.

— Это вы, Нэш? — хрипло спросил он.

— Уже пятый час, сэр. Я жду вас.

Удивительно, как быстро он пришел в себя. Откинувшись на спинку стула, он посмотрел на наручные часы.

— Сегодня был трудный день, я не заметил, как быстро пролетело время, — проговорил он, встал и покачнулся.

Я подошел и поддержал его.

— Ноги совсем затекли, — сказал он. — Где машина?

— У главного входа, сэр.

Когда минут через двадцать я привез Дестера домой и распахнул дверцу, то обнаружил, что он полностью отключился. Я постучал по его колену.

— Мы дома, сэр.

Никакой реакции. Что делать? Не оставлять же его в машине. Я с трудом поднял его с сидения, взвалил себе на плечи и, пошатываясь, вошел в дом.

Из гостиной послышался голос Элен, в нем звучала насмешка, и я понял, что она знает, что муж ее, как всегда, пьян. Минуту я колебался, потом вошел в гостиную с Дестером на плече…

Элен сидела в кресле, на коленях лежал журнал. На ней было светло-коричневое шифоновое платье. Она посмотрела на меня, удивленно подняв брови.

— А, это вы, Нэш, — произнесла она, не обращая внимания на мою ношу.

У меня появилось искушение сбросить Дестера ей на колени, но я вовремя удержался. Нельзя давать повод уволить меня.

— Да, мадам. Я вошел, так как услышал, что вы позвали мужа. Он немного не в себе. Я хочу уложить его в постель.

— Вы очень заботливы, Нэш. Несите, но только не уроните его. Когда положите его в кровать, спуститесь сюда. Мне надо с вами поговорить.

— Слушаюсь, мадам.

Я поднялся в спальню Дестера и свалил его на кровать. Как только голова его коснулась подушки, он тут же захрапел. Я раздел его и накрыл одеялом.

Задернув занавески, я поставил на столик рядом с кроватью бутылку минеральной воды, вышел из комнаты и спустился вниз к Элен.

— Я вам нужен, мадам? — спросил я ее.

Элен нахмурилась и продолжала листать журнал. Я ждал, пристально разглядывая ее. Я изучал цвет ее лица, форму ушей, оттенок помады, очертания ее фигуры так, как фермер разглядывает приглянувшуюся ему телку прежде, чем купить ее.