Жизнь пророка Мухаммеда

 Стычка у рва. Поражение курайшитов. Осада еврейского укрепления. Решение Саада относительно наказания евреев. Мухаммед берет себе в жены еврейскую пленницу Рехану. Его стараются погубить с помощью колдовства, но архангел Гавриил, явившись ему в видении, спасает его

Мы уже говорили, что после Ухудской битвы заключено было перемирие на один год. В течение этого времени неутомимый глава курайшитов Абу Суфьян заключил союз с арабскими племенами, населявшими пустыню, — гатафанитами и рядом других, — а также с евреями из племени бен-Надхера, изгнанными Мухаммедом из их домов. Когда перемирие закончилось, он собрался идти на Медину вместе с этими союзниками; общая численность его войска доходила до десяти тысяч человек.

Мухаммед получил сведения о планах Абу Суфьяна заранее, но опыт поражения при Ухуде говорил ему, что не следует вступать в открытый бой со столь многочисленным неприятелем; к тому же он предполагал, что у его врагов есть тайные союзники в Медине — прежде всего евреи и «лицемеры».

Решено было заняться укреплением города. Салман — перс, принявший ислам, — посоветовал вырыть глубокий ров на некотором расстоянии от стены, с той стороны, с которой должен был явиться неприятель. Эта идея была горячо поддержана Мухаммедом, выславшим значительное число людей рыть ров; причем он сам участвовал в этой работе. Много чудес приписывают ему за время рытья этого рва. Однажды, говорит предание, он накормил громадное множество людей одной корзинкой фиников, которая оказалась полной, после того как все насытились. Другой раз он угостил тысячу людей одним жареным ягненком и ячменным хлебом, и при этом мяса хватило всем. Мы не можем также не упомянуть о чудесном ударе его железным ломом по скале, отчего будто бы посыпались искры, осветившие весь Йемен, дворцы в Константинополе и, наконец, башни резиденции персидского царя, что, очевидно, знаменовало будущие завоевания ислама.

Едва ров был закончен, как на соседних холмах появился многочисленный неприятель. Оставив Ибн Омм-Мактума, человека, заслуживавшего доверия, командовать в городе и зорко следить за теми горожанами, которые были настроены враждебно, Мухаммед выступил за стены Медины с тремя тысячами войска, боевые порядки которого он расставил вдоль рва. Абу Суфьян, ничего не подозревая, смело шел вперед, но его воины внезапно уткнулись в ров и подверглись сильному обстрелу со стороны мусульман. Таким образом, атака Абу Суфьяна захлебнулась, и ему пришлось расположиться лагерем, причем курайшиты заняли нижнюю часть долины, а гатафаниты — верхнюю. В течение нескольких дней оба войска только и делали, что метали друг в друга камни из пращей и стреляли из луков.

Тем временем лазутчики донесли Мухаммеду, что еврейское племя кораид, обретавшееся вблизи Медины и имевшее с мусульманами договор о мире, заключило тайный союз с Абу Суфьяном. Мухаммеду стало ясно: если кораидиты присоединятся к курайшитам, его воины не сумеют удержать ров по всей его длине. Созвав военный совет, он предложил военачальникам подкупить гатафанитов; мир с гатафанитами Мухаммед оценил в треть всего сбора фиников, получаемого Мединой. На это Саад ибн Моад, предводитель мединских ауситов, сказал: «Предлагаешь ты это нам по повелению Аллаха или от себя?» — «Если б это было повеление Аллаха, — возразил Мухаммед, — то я не стал бы спрашивать вашего совета. Я вижу, как неприятель теснит нас со всех сторон, и ищу средства нарушить союз вражеских сил». — «О пророк Бога! — воскликнул Саад. — Когда мы были идолопоклонниками, они получали наши финики, платя за них! Так неужели теперь, став правоверными и имея тебя вождем, мы станем отдавать их даром? Нет, клянусь Аллахом! Если им нужны наши финики, пусть добывают их своими саблями».

Сааду пришлось вскоре доказать свою храбрость на деле. Отряд конных курайшитов, в числе которых были Акрема, сын Абу Джахля, и Амру, дядя первой жены Мухаммеда Хадиджи, нашел место, где ров был узок. Пришпорив коней, они перескочили через него; за ними последовало несколько воинов. У стен города они начали вызывать мусульман на единоборство. Вызов приняли Саад ибн Моад, Али и несколько их товарищей.

Али вступил в единоборство с Амру; они сражались сначала на конях, потом спешились, в конце концов схватились и повалились на землю, и только тогда Али убил своего врага. В другой схватке был сильно ранен Саад ибн Моад. Тем временем курайшиты стали перескакивать через ров обратно. Конь одного из них, Навфала ибн Абдаллаха, сделать этого не сумел, и всадник упал на дно рва; град камней посыпался на Навфала, и тогда он предложил мусульманам напасть с более благородным оружием. Мгновенно Али соскочил в ров, и вскоре Навфал пал под ударами его сабли. Затем Али присоединился к своим товарищам, преследовавшим бегущего врага, и ранил дротиком Акрему.

Мухаммед, все еще не решаясь вступить в открытый бой, вызвал Русима, араба из племени гатафанитов, тайно обратившегося в ислам, и послал его в стан врага с заданием посеять там раздор. Русим сперва отправился к кораидитам, с которыми был в старинной дружбе. «Не безумие ли, — сказал он им, — дать вовлечь себя в ссору мекканских курайшитов между собой? Обдумайте, свое положение! Потерпев поражение, они удалятся в Мекку и там будут в безопасности. Их союзники в пустыне тоже удалятся к себе и предоставят вас одних в жертву мести Мухаммеда и жителей Медины. Поэтому пусть они дадут залог, что не отступят до тех пор, пока не сломят власть Мухаммеда».

Затем он отправился к курайшитам и гатафанитам и предостерег насчет евреев-кораидитов: дескать, кораидиты намереваются взять заложников и передать их в руки Мухаммеда.

Все это возымело надлежащее действие. Абу Суфьян в пятницу вечером дал знать евреям, чтобы они на следующий день были готовы к общей атаке. Евреи отвечали, что следующий день есть день субботний, когда им нельзя принимать участия в битве; при этом они отказывались от участия в военных действиях, пока союзники не дадут им заложников в доказательство того, что до конца будут действовать с ними заодно.

Таким образом, курайшиты и гатафаниты убедились в измене кораидитов и не решились атаковать, опасаясь, что те нападут на них с тыла. Пока они бездействовали, налетел холодный ветер с сильным дождем, снес палатки и погасил сторожевые огни. Среди этого переполоха вдруг пронесся слух, что буря явилась по волшебству Мухаммеда, который со своим войском идет против них. На всех напал панический страх, и Абу Суфьян, поняв, что установить порядок не удастся, сел на своего верблюда и подал знак к отступлению. Курайшиты направились к Мекке, а остальные — в пустыню.

Абу Суфьян, полный ярости, написал Мухаммеду письмо, обвиняя его в том, что он трусливо спрятался за рвом — вещь, неслыханная в арабских военных действиях, — и грозя отомстить ему со временем, когда они встретятся в открытом поле, как в Ухудской битве. Мухаммед ответил ему, что близок день, когда он вдребезги разобьет курайшитских идолов.

По удалении Абу Суфьяна Мухаммед взялся за кораидитов, которые, запершись в своих укреплениях, противостояли осаде в течение нескольких дней; наконец, изголодавшись, они обратились к посредничеству своих давнишних друзей ауситов. Последние стали просить пророка даровать евреям те же условия, какие он некогда поставил кайнокам по просьбе хазрадита Абдаллаха. Мухаммед подумал с минуту и предложил предоставить участь кораидитов решению Саада ибн Моада, главы ауситов. Кораидиты, зная, что он некогда был их другом, радостно согласились. В силу этого они сдались в количестве семисот человек и, закованные в цепи, были отведены в Медину. К несчастью для них, Саад все еще страдал от полученной раны и в минуты особенно сильных болей и гнева постоянно молился о том, чтобы при своей жизни успеть отомстить изменникам-кораидитам. Таково было его настроение, когда ему предложили решить их участь.

Саад был человек толстый, полнокровный; его с трудом посадили на осла, подложили под него кожаную подушку и поддерживали все время на седле, пока он ехал до места судилища. Прежде чем приступить к делу, он потребовал от всех присутствующих клятвы в том, что они подчинятся его решению. Евреи радостно согласились в ожидании благоприятных результатов. Но едва начался суд, как Саад, протянув руку, сказал, что мужчин следует казнить, женщин и детей отдать в рабство, а их имущество распределить между победителями.

Несчастные евреи были поражены ужасом; но решение это было окончательное. Их отвели на площадь, прозванную с тех пор «рынком кораидитов», где вырыли громадные могилы, куда их заставили спуститься, и там, одного за другим, казнили, причем не сделали исключения и для их князя Хуайха ибн Ахтаба. Саад ибн Моад присутствовал при этой казни; возбуждение его при этом было так сильно, что рана открылась, и он вскоре умер.

В укреплении кораидитов нашлось значительное количество пик, копий, шлемов и другого оружия и снаряжения, а на полях — множество овец, лошадей и верблюдов. При дележе принято было за правило, чтоб каждый пеший воин получал один жребий, а каждый конный — три: два за своего коня и один за себя. Пятая часть всей добычи была предварительно отделена пророку.

Драгоценнее всего в этой добыче была, в глазах Мухаммеда, Рехана, дочь богатого и могущественного еврея Симеона, — самая красивая женщина во всем племени. Он обратил Рехану в свою веру и женился на ней.

Но склонность к прелестям еврейских женщин не умаляла растущей ненависти Мухаммеда к евреям; он подозревал их в самых коварных замыслах. Мусульманские писатели приписывают чарам еврейских колдунов продолжительную и мучительную болезнь, от которой Мухаммед страдал в это время; эта болезнь не поддавалась никаким лекарствам. Они описывают даже, какими чарами этот недуг был вызван. По их словам, еврейский колдун, живший в горах, проделал все при помощи дочерей, тоже опытных в этом дьявольском искусстве. Они приготовили маленькую восковую фигурку Мухаммеда, обвили ее волосами пророка и воткнули в нее одиннадцать иголок. Затем они сделали одиннадцать узлов на тетиве, дуя на каждый узел; обмотали тетивой фигурку и бросили ее в колодец. Под влиянием этих могущественных чар Мухаммед стал сохнуть, пока его друг, ангел Гавриил, не открыл ему в видении их тайну. Проснувшись, он послал Али к колодцу, где восковая фигурка и была найдена. Когда ее принесли к Мухаммеду, он, по словам той же легенды, произнес над ней две последние суры Корана, сообщенные ему в недавнем видении. Суры эти состоят из одиннадцати стихов:

«Во имя милосердного Бога! Я полечу искать убежища у Господа, создавшего свет дня,

Дабы Он спас меня от опасности, грозящей мне от существ и предметов, созданных Им;

От опасности мрачной ночи и луны во время затмения;

От опасности со стороны колдунов, завязывающих узлы и дующих на них;

От опасности завистников, замышляющих смертоносное зло.

Я буду искать убежища у Аллаха, Владыки людей,

У Аллаха, царя людей,

У Аллаха, Бога людей,

Дабы Он освободил меня от злого духа, исчезающего при упоминании святого имени Аллаха;

От злого духа, влагающего злые помыслы в сердца сынов человеческих;

И от злых гениев и людей, занимающихся волшебством».

По мере того как он читал эти стихи, один узел за другим распускался, одна игла за другой выпадала, и здоровье возвращалось к Мухаммеду. Под конец одиннадцатого стиха он встал здоровый и сильный, подобно человеку, с которого спали опутывавшие его веревки.

Глава двадцать четвертая

Мухаммед отправляется на богомолье в Мекку и ускользает от конницы, высланной преградить ему путь. Он располагается лагерем вблизи Мекки и начинает переговоры с курайшитами. Мухаммеду дозволяется каждый год посещать Мекку. Возвращение его в Медину

Прошло шесть лет со времени бегства Мухаммеда из Мекки. Так как арабы считали этот город священным и главным местом поклонения, то продолжительное изгнание из него и открытая вражда к курайшитам, которые охраняли Каабу, сильно вредили Мухаммеду в глазах многих племен и задерживали распространение его учения. К тому же люди, сопровождавшие его в изгнание, сильно тосковали по родным местам, и в силу этого являлось опасение, что их вера ослабеет, если изгнание будет еще долго продолжаться.

Мухаммед все больше сознавал, насколько важно примирить священный город с его религией; тем более что он выдавал себя только за преобразователя, явившегося восстановить древнюю веру патриархов в ее первоначальной простоте и чистоте. Приближался месяц джулкада — месяц богомолья, прекращения всех военных действий, когда враги могли мирно встречаться в пределах священных границ. Случившееся в это время видение убедило Мухаммеда, что он и его последователи могут, вверившись этому почтенному обычаю, посетить древнее место поклонения арабов. Это откровение было радостно встречено его последователями, и в священный месяц он выступил из Медины на богомолье во главе тысячи четырехсот человек, мухаджиров и ансаров.

Они взяли с собой семьдесят верблюдов, чтоб принести их в жертву при Каабе. Желая явно заявить о том, что они идут с миром, а не с войной, мединцы сделали стоянку в деревне Дсу-Хулейфа, находившейся на расстоянии дневного пути от Медины, где сняли с себя все оружие, кроме сабель, вложенных в ножны, и продолжили дальше путь в одежде пилигримов.

Тем временем смутный слух об их приближении распространился в Мекке. Курайшиты, подозревая враждебные намерения, выслали Халида ибн аль-Валида во главе конного отряда, чтобы преградить дорогу мусульманам.

Мухаммед, узнав, что главный путь прегражден, пошел в обход по ущельям и, обойдя Халида, спустился в долину близ Мекки и расположился лагерем у Ходейры, в пределах священных границ. Отсюда он послал курайшитам уверения в своих мирных намерениях и потребовал себе прав, существующих для богомольцев.

Посланцы курайшитов посетили лагерь, чтоб оценить обстановку. Они поражены были тем уважением, с каким последователи относились к Мухаммеду. Вода, которой он совершал омовение, считалась священной; волосы, упавшие с его головы, или обрезки его ногтей хранились как драгоценные святыни. Один из курайшитов нечаянно коснулся развевающейся бороды пророка; немедленно ученики оттолкнули его, предостерегая, чтобы он не позволял себе впредь такого нечестивого поступка. По возвращении он сказал мекканцам: «Я видел персидского царя и константинопольского императора среди их придворных, но я никогда еще не встречал монарха, которого подданные чтили бы так, как последователи чтут Мухаммеда».

После этого курайшитам и вовсе не захотелось допускать в город человека, который способен столь сильно влиять на умы и сердца людей. Мухаммед — в надежде получить безопасный доступ к священной Каабе — посылал к ним одного переговорщика за другим, но тщетно. Последним он отправил в Мекку своего зятя Османа ибн аль-Аффана.

Прошло несколько дней, Осман не возвращался, и разнесся слух, что он убит. Мухаммед стал строить планы мщения за его смерть, но тут Осман неожиданно вернулся. Вместе с ним прибыл посланник курайшитов Солхаил, уполномоченный заключить мир с Мухаммедом. Курайшиты поняли, что неблагоразумно воевать с человеком, которому с такой фанатичной преданностью подчиняются люди.

Договор между курайшитами и мусульманами был заключен на десять лет; в течение этого времени Мухаммед и его последователи каждый год могли для исполнения религиозных обрядов посещать Мекку, но проводить там не более трех дней. Изложить их письменно было поручено Али. При этом между Мухаммедом и Солхаилом возник спор, как Мухаммеду называть себя. «Если бы я верил, что ты — апостол Бога, — воскликнул Солхаил, — я никогда бы не поднял против тебя оружия! Поэтому просто пиши твое имя». Мухаммед не стал препираться из-за формы и ответил согласием; в договоре, таким образом, просто значилось: «Мухаммед ибн Абдаллах» (Мухаммед, сын Абдаллаха), и это несколько смутило его последователей.

Их недовольство еще больше усилилось, когда Мухаммед велел им обрить себе головы и принести тут же в жертву верблюдов, приведенных для жертвоприношений при Каабе; это указывало, что он не намерен вступать в Мекку, так как эти обряды обыкновенно исполнялись под конец богомолья. Мухаммеду напомнили о видении, обещавшем свободное посещение священного города; но он возразил, что заключенный договор равносилен посещению. Вынужденные удовольствоваться этим объяснением и выполнив предписанные обряды, мусульмане свернули лагерь и, отчасти разочарованные, вернулись в Медину.

Глава двадцать пятая

Нападение на город Кхаибар. Подвиги начальников Мухаммеда. Битва Али и Мархаба. Штурм цитадели. Али пользуется воротами как щитом. Взятие крепости. Отравление Мухаммеда. Он женится на пленнице Сафии и на вдове Омм-Хабибе

Чтобы как-то возместить своим последователям неудавшееся посещение Мекки и поддержать их религиозный фанатизм, Мухаммед немедленно предпринял новую экспедицию.

На расстоянии почти пятидневного пути на северо-восток от Медины находился город Кхаибар с принадлежащими ему землями. Его населяли евреи, обогатившиеся торговлей и земледелием. Они владели полями, которые засевались пшеницей, рощами финиковых пальм и лугами, где паслись стада и табуны. На их земле стояло несколько крепостей. Древность Кхаибара была столь велика, что Абульфеда утверждает, будто Моисей по переходе через Чермное море послал войско против амалекитян, населявших Ясриб и Кхаибар.

Область эта стала убежищем для евреев, изгнанных Мухаммедом из Медины и ее окрестностей. Это обстоятельство, вкупе с богатством Кхаибара, указывало на него как на вполне подходящую цель для войны.

Поход против Кхаибара состоялся в начале седьмого года хиджры. Мухаммед выступил во главе тысячи двухсот пехотинцев и двухсот всадников; его сопровождали Абу Бакр, Али, Омар и другие его военачальники. У этого войска было два знамени: на одном изображалось солнце, на другом — черный орел.

Вступив во владения Кхаибара, Мухаммед сначала занялся второстепенными крепостями, рассеянными по всей области. Одни сдавались без сопротивления; в этих случаях вся добыча в качестве «дара Бога» поступала пророку. Но некоторые крепости приходилось брать штурмом.

Покончив с крепостями, Мухаммед направился к самому Кхаибару. Город защищала крепость аль-Камус, стоящая на крутой скале. Она считалась неприступной, и правитель Кхаибара Кенан ибн аль-Раби, собрал там — для лучшей сохранности — все свои сокровища.

Когда Мухаммед в первый раз увидел высоченные стены города и крепость аль-Камус, возвышавшуюся на скале, он, говорят, произнес молитву:

«О Аллах! Владыка семи небес и всего, ими осеняемого! Владыка семи земель и всего, на них произрастаемого! Владыка злых духов и всех, кого они совращают с истинного пути! Владыка ветров и всего, что они разбрасывают и рассеивают! Мы умоляем Тебя передать в наши руки этот город со всем, что он содержит, и со всеми богатствами его земель. К Тебе обращаемся мы за помощью против этого народа и за защитой от всех напастей, окружающих нас».

Для молитвы он избрал высокий утес, и все время, пока продолжалась осада Кхаибара, ежедневно семь раз обходил вокруг утеса, как принято это делать вокруг Каабы. Впоследствии на этом утесе была воздвигнута мечеть, и она стала предметом почитания мусульман.

Осада крепости затянулась, испытывая терпение Мухаммеда и его войска, мало привычного брать укрепления. Мусульмане страдали от недостатка провианта — они рассчитывали на быстрый успех и не запаслись едой; к тому же евреи при их приближении опустошили поля и срубили финиковые пальмы в окрестностях.

Мухаммед лично руководил приступом. Мусульмане пустили в ход тараны и проделали брешь в стене, но их попытки проникнуть в город были отражены. Одно время впереди воинов со знаменем пророка был Абу Бакр; сражался он очень храбро, но тем не менее вынужден был отступить. Следующую атаку возглавил Омар ибн Кхаитаб; он дрался до самой ночи, но безуспешно. Затем воинов повел Али, которого Мухаммед вооружил своим мечом Зульфикаром. Вручая ему священное знамя, он назвал его «человеком, любящим Бога и Его пророка, и которого любят Бог и Его пророк. Человеком, не ведающим страха и никогда не поворачивающимся спиной к неприятелю».

Здесь уместно дать портрет Али. Он был среднего роста, но крепок, плотен и замечательной силы. На его лице, окаймленном густой бородой, постоянно светилась улыбка. Он отличался веселым нравом, острым умом и религиозным рвением.

Арабские писатели с особенными преувеличениями рассказывают о подвигах своего излюбленного героя при Кхаибаре. По их словам, на нем была ярко-красная одежда, а поверх ее — стальной панцирь. Взобравшись с товарищами на высокую груду камней и щебня напротив пролома в стене города, он на вершине ее водрузил свое знамя и сказал, что не уйдет отсюда, пока крепость не будет взята.

Тем временем евреи сделали вылазку, полагая отбросить осаждающих подальше от стен. Али сошелся в схватке командиром еврейского отряда аль-Харисом и убил его. После этого против Али вышел брат убитого. Он был гигантского телосложения, имел двойную кирасу, на чалме, обмотанной вокруг его шлема, красовался громадный алмаз. С каждого бока у него висело по сабле, а кроме того, он был вооружен трезубцем. Воины оглядели друг друга и, если верить мусульманским писателям, обменялись хвастливыми словами в восточном духе.

«Я, Мархаб, — сказал еврей, — вооружен и страшен в битве».

«А я, Али, которого мать, рожая, назвала аль-Хаидаром (Рычащим львом)».

Мусульманские писатели быстро кончают с еврейским бойцом. Он напал на Али со своим трезубцем, но этот наскок был ловко отражен, и, прежде чем успел прийти в себя, удар, нанесенный Зульфикаром, рассек надвое его щит, пробил шлем и снес ему полголовы. Гигантская фигура, безжизненная, пала на землю.

После этого евреи ретировались, а мусульмане устремились в атаку и с ходу взяли крепость. В пылу битвы Али потерял щит, и тело его оказалось ничем не защищено; тогда он сорвал с петель ворота и во все остальное время битвы употреблял их в качестве щита. Абу Раф, слуга Мухаммеда, подтверждает этот факт: «Я рассматривал эти ворота вместе с семью товарищами, и мы, восемь человек, не могли поднять их»[15].

Овладев крепостью, мусульмане осмотрели все подвалы и башни, надеясь найти богатства, спрятанные Кенаном, но ничего не нашли. Тогда Мухаммед спросил у Кенана, куда он спрятал свои сокровища? Еврей отвечал, что все они ушли на содержание войск и приготовления к защите, но один из его подданных открыл место тайника; впрочем, найденные там богатства не удовлетворили ожиданий. Кенан же был отдан на расправу одному мусульманину, брат которого погиб при штурме цитадели аль-Камус. Мусульманин этот одним ударом сабли отрубил ему голову.

В Кхаибаре Мухаммед едва не пал жертвой мести евреев. Как-то он попросил приготовить на обед мясо, и ему подали баранью лопатку. Отправив кусок мяса в рот, он почувствовал странный вкус и, хотя тут же сплюнул, все-таки ощутил резь в желудке. А его товарищ Базхар, который ел вместе с ним, упал и умер в судорогах.

После тщательного дознания выяснилось, что баранину эту жарила пленница Зайнаб, племянница Мархаба — гиганта, которого убил Али. Когда ее привели к Мухаммеду, она смело призналась в том, что отравила еду, — Зайнаб считала своим долгом отомстить Мухаммеду за то зло, которое он причинил ее семье и племени. «Я думала, — сказала она, — что если ты истинный пророк, то заранее откроешь грозящую тебе опасность; если же ты только обманщик, то погибнешь, и мы освободимся от тирана».

Арабские писатели высказываются различно относительно участи, постигшей эту женщину. По словам одних, ее отдали на растерзание родственникам Базхара; по словам же других, Мухаммед, пленившись красотой Зайнаб, сохранил ей жизнь.

Те же писатели редко передают какой бы то ни было выдающийся эпизод из жизни Мухаммеда без того, чтобы не присоединить к своему рассказу что-нибудь чудесное. Так и в данном случае они уверяют, что отравленная лопатка барана получила дар слова и предостерегла Мухаммеда от грозившей опасности; но, очевидно, этот дар появился позднее, чем следовало, так как Мухаммед успел проглотить достаточно яда, чтобы всю жизнь страдать от припадков сильной боли; даже в последние минуты жизни он жаловался на то, что его сердце отравлено кхаибарским ядом.

Куда дружелюбнее отнеслась к нему другая пленница — Сафия, у которой были еще более веские основания для мести, чем у Зайнаб; она только что вышла замуж за преданного смерти Кенана, а кроме того, была дочерью вождя кораидитов Хуайха ибн Ахтаба, казненного с семьюстами подданными на площади в Медине.

Сафия отличалась замечательной красотой, поэтому неудивительно, что она привлекла внимание Мухаммеда, который, по обыкновению, пожелал присоединить ее к числу обитательниц своего гарема, но зато крайне странно, что она отнеслась благосклонно к такой участи. Мусульманские писатели объясняют это тем, что она будто бы подготовлена была к тому сверхъестественным образом.

Когда Мухаммед стоял лагерем перед городом, ей ночью привиделось, будто солнце спустилось с неба и скрылось в ее чреве. Когда она утром рассказала об этом видении мужу своему Кенану, тот, ударив ее по лицу, воскликнул: «Женщина! Почему ты иносказательно говоришь об этом арабском вожде, явившемся воевать с нами?»

Видение Сафии оправдалось, так как Мухаммед с возможной поспешностью обратил ее в ислам и, прежде чем покинуть Кхаибар, взял себе в жены. Их брачный пир совершился во время обратного пути в аль-Сахбе, где армия останавливалась на три дня. Абу Айюб, один из самых горячих последователей пророка, заведовавший его домашним хозяйством, всю ночь охранял с саблей в руке брачную палатку. Сафия была одной из наиболее любимых жен Мухаммеда и после его смерти прожила вдовой сорок лет.

Кроме упомянутых нами браков по любви, Мухаммед примерно в тоже время женился из политического расчета. Вскоре по его возвращении в Медину из Абиссинии прибыли мусульмане, когда-то искавшие там убежище. В числе их была красивая вдова, муж которой Абдаллах умер в изгнании. Она была известна под именем Омм-Хабибы, матери Хабибы — дочери, которую она произвела на свет. А сама она приходилась дочерью Абу Суфьяну, злейшему врагу Мухаммеда, и пророк думал сделать этим браком шаг навстречу своему давнему врагу. Политическое соображение это, как говорят, было или внушено, или подтверждено откровением, составляющим одну из сур Корана.

Глава двадцать шестая

Отправка посольств к Ираклию, Хосрофу II, египетскому наместнику. Результаты посольств.

Всю остальную часть года Мухаммед оставался в Медине и рассылал своих верных учеников, уже в то время опытных военачальников, в военные экспедиции, благодаря которым непокорные племена довольно быстро принуждены были признать его власть. Его взгляды как государственного человека расширялись по мере того, как увеличивались размеры завоеванной им территории. Хотя Мухаммед и проповедовал, что в крайних случаях религию нужно распространять мечом, тем не менее он не пренебрегал мирными путями и посылал представителей к правителям, властвовавшим над областями, находившимися в пределах его политического горизонта, склоняя их принять ислам, что, в сущности, значило признать его, Мухаммеда, своим главой в силу его божественного посланничества.

Самыми приметными были два посольства: к персидскому шаху Хосрофу II и в Константинополь к римскому императору Ираклию. Войны между римлянами и персами из-за обладания Востоком, нередко разгоравшиеся в течение многих последних столетий, велись и этими двумя правителями с переменным счастьем и несколько лет тревожили восточный мир. Различные страны терпели от нашествий то римлян, то персов; государства и царства переходили под власть то первых, то вторых, смотря по тому, какая из воюющих сторон оказывалась победительницей. В это время Хосроф с тремя армиями, из которых одна хвастливо называлась «пятьюдесятью тысячами золотых пик», отвоевав у римского императора Палестину, Каппадокию, Армению и несколько других обширных и богатых провинций, стал властителем Иерусалима и перенес святой крест в Персию. Не ограничиваясь этим, он направился в Африку, завоевал Ливию, Египет и распространил свое управление до Карфагена.

В разгар этих побед к нему явилось мусульманское посольство с письмом от Мухаммеда. Хосроф послал за своим секретарем и переводчиком и велел ему читать письмо. Оно начиналось так:

«Во имя всеблагого Господа! От Мухаммеда, сына Абдаллаха и апостола Бога, к Хосрофу, шаху персидскому».

«Что? — воскликнул Хосроф в порыве высокомерного негодования. — Неужели этот раб смеет ставить свое имя впереди моего?!» Он схватил письмо и изорвал его в клочки, не стараясь даже узнать его содержание.

Затем он написал свое письмо вице-королю в Йемен: «До сведения моего дошло, что в Медине есть сумасшедший из племени курайшитов, утверждающий, что он — пророк. Образумь его, а если это невозможно, пришли его голову». Мухаммед, узнав, что Хосроф изорвал его письмо, сказал: «Точно так же и Аллах заставит его царство распасться на клочки».

Письмо пророка к Ираклию встретило более сдержанный прием, вероятно, потому, что оно дошло до него в то время, когда судьба ему не благоприятствовала. В этом письме императору предлагалось отказаться от христианства и принять ислам. Подписано оно было: «Мухаммед, посланник Божий». Ираклий, говорят, почтительно положил письмо на подушку; он отнесся к послам Мухаммеда благосклонно и отпустил их с великолепными подарками. Но всецело поглощенный войнами с персами, император не вспомнил в дальнейшем о человеке, которого, вероятно, счел за простого араба-фанатика, и не придал никакого значения его победам, которые, судя по всему, показались ему обычными набегами диких племен пустыни.

Кроме того, Мухаммед отправил послов к Муковкису, правителю Египта, которого Ираклий послал в эту страну для сбора дани; но он, воспользовавшись неурядицей, царившей из-за войн римлян с персами, присвоил себе верховную власть, отвергнув почти всякую зависимость от ее императора. Муковкис принял посольство с большими почестями, но отклонился от прямого ответа на приглашение принять новую веру, заметив, что это вопрос очень важный, требующий серьезного обсуждения, и ограничился тем, что послал Мухаммеду в подарок драгоценные камни, одежды из египетских льняных тканей, меда и масла, белую ослицу, белого мула и скакуна. Самым приятным даром были, однако, две коптские девушки — сестры Мария и Ширена.

Красота Марии сильно смутила пророка и заставила его задуматься. Он охотно взял бы ее себе в наложницы, но его собственный закон в семнадцатой главе Корана предписывал наказание плетьми за прелюбодеяние.

Из этого затруднительного положения ему помогло выйти новое откровение, по которому закон этот не имел обязательного значения для пророка, ибо последнему дозволялись сношения даже с его служанкой, хотя для всех остальных мусульман прежний закон оставался в полной силе. Тем не менее чтобы избежать скандала, а главным образом, чтобы не вызывать ревности своих жен, Мухаммед продолжал втайне хранить свою связь с прелестной Марией, что отчасти послужило причиной того, что она долгое время пользовалась особенной его любовью.

Глава двадцать седьмая

Путешествие Мухаммеда в Мекку на поклонение Каабе. Его женитьба на Маимуне. Халид ибн аль-Валид и Амру ибн аль-Аас становятся его последователями.

Наконец настало время, когда благодаря договору с курайшитами Мухаммед и его последователи могли явиться в Мекку и, не опасаясь за свою жизнь, пробыть три дня у священной Каабы. Пророк не замедлил отправиться в путь в сопровождении многочисленной, хорошо вооруженной свиты; с собой они вели семьдесят верблюдов, предназначенных для принесения в жертву. Давние враги Мухаммеду не препятствовали и только наблюдали за ним с соседних холмов. Вступив в пределы Мекки, богомольцы, согласно договору и обычаю, сняли с себя военные доспехи и оставили только вложенные в ножны мечи.

Велико было их счастье увидеть снова башни священного города; сердца их переполнялись радостью. Они выполняли древние обряды с таким рвением и благоговением, что многих жителей Мекки привлекли к своей вере. Исполнив все церемонии, Мухаммед сменил одежду богомольца на свое обычное одеяние и направился в Сариф — деревушку в шести милях от Мекки, вне ее священных границ. Здесь ему предстояла другого рода церемония: женитьба на Маимуне[16], дочери аль-Хариса. Он сосватал ее сразу по прибытии в Мекку, но отложил свадьбу, желая предварительно выполнить все обряды богомолья. Это был, бесспорно, его второй брак из политических расчетов, потому что Маимуна была вдова и притом пятидесяти одного года, но этим браком он приобретал двух могущественных союзников.

Во-первых, это был племянник вдовы Халид ибн аль-Валид, неустрашимый воин, едва не разбивший Мухаммеда в битве при Ухуде. Во-вторых — Амру ибн аль-Аас, друг Халида; он, как мы уже упоминали, в начале пророческой деятельности Мухаммеда осыпал его язвительными стихами; затем курайшиты послали Амру к абиссинскому царю, чтобы убедить того выдать сбежавших мусульман. Но отныне ему предстояло нести в чужие страны веру, которую он некогда так ревностно преследовал.

Глава двадцать восьмая

Убийство мусульманского посла в Сирии. Поход, предпринятый с целью отомстить за его смерть. Битва при Муте. Ее результаты

Мухаммед отправлял много посольств за пределы Аравии, приглашая соседних правителей принять ислам; между прочим, было отправлено посольство и к правителю Боеры, средоточия торговых путей на границе с Сирией, куда Мухаммед в молодости сопровождал свой первый караван. Однако до цели посол Мухаммеда не добрался — он погиб в сирийском городе Мута от руки араба-христианина, сына наместника Ираклия.

Желая отомстить за это убийство и обеспечить на будущее время безопасность другим послам, Мухаммед собрал трехтысячную армию. Впервые мусульмане готовились к прямому столкновению с Римской империей. Командование войском вверили вольноотпущеннику Зайду. С ним были двоюродный брат Мухаммеда — Джафар, сын Абу Талиба; Али — тот самый, что своим красноречием перед абиссинским царем отразил домогательство курайшитского посольства; Абдаллах ибн Кавах — поэт, одинаково прославившийся как стихами, так и храбростью, а также новообращенный Халид ибн аль-Валид, по собственному желанию присоединившийся к походу, дабы мечом доказать искренность своего обращения.