Психология свободы: теория и практика

– психологической (свобода от инстинктов, желаний, психотипа в целом, болезненного состояния психики);

– социальной (свобода от ценностей общества, группы).

Приоритетными являются индивидуальные, личные ценности – они остаются в силе независимо от того, выгодны они сообществу или нет.

Франкл акцентирует внимание на духовной сущности человека:

...

«…человек как духовное существо… всегда может как-то “относиться”, как-то “вести себя” по отношению к миру… в каждое мгновение своей жизни… занимает позицию по отношению… к внешней и внутренней среде. То, что может противостоять всему социальному, телесному и даже психическому в человеке, мы называем духовным в нем. Духовное, по определению, и есть свободное в человеке. Духовная личность – это то в человеке, что всегда может возразить!» [179, 111].

Человека напрямую не определяют его влечения, желания, и он также не находится в прямой зависимости от своих ценностей и смыслов, так как последние могут измениться с изменением личной позиции, обнаружением новых ценностных отношений к жизни.

...

«К способности человека “вставать над всем” принадлежит также его способность вставать над самим собой… То же, что я есть, – это личность. Мое личностное бытие и означает свободу – свободу стать личностью. Это свобода от своей фактичности, свобода своей экзистенциальности. Это свобода стать иным» [179, 112].

Человек не свободен от условий, но он свободен занять позицию по отношению к ним, может подняться над ними. В конечном итоге человек не подвластен условиям, с которыми он сталкивается; скорее эти условия подвластны его решению. Он решает, будет ли он противостоять или сдастся (позволит себе быть определяемым условиями).

Поскольку человек решает за себя, то принятие такого решения сопряжено с ответственностью.

Франкл одним из первых в зарубежной психологии обозначил проблему соотношения свободы и ответственности – этих двух ведущих экзистенциалов, составных элементов человеческого бытия. Он утверждает, что в поиске и реализации ценностной установки человек ответственен перед самим собой (а религиозные люди – и перед Богом), так как осознает, что жизнь конечна и возможности, которые она преподносит, преходящи, и надо выбрать одну из них: если возможность не реализуется в данной ситуации, то она не реализуется никогда. Франкл любил говорить, что статуя Свободы на восточном побережье США должна быть дополнена статуей Ответственности на западном побережье. Человек свободен в ответе на вопросы, которые задает ему жизнь, но эту свободу не следует смешивать с произвольностью. Человек отвечает за правильность ответа на вопрос, за нахождение истинного смысла ситуации. Свобода, по мнению Франкла, может выродиться в простой произвол, если она не проживается с точки зрения ответственности.

Р. Мэй (1909—1994) в книге «Свобода и судьба» («Freedom and destiny») [244] различает свободу действия (ego – self) и свободу бытия (psyche – self).

Свобода действия проявляется в ежедневном опыте – в момент принятия решения, в выборе.

Свобода бытия, или истинная свобода, связана с самосознанием, она – сущность внутреннего порядка, из которой происходят другие формы свободы.

Свобода бытия:

1) способность оценивать и изменять свое отношение к ограничениям, готовность размышлять, осуществлять поиск самоидентичности, в результате чего возникают:

– прорыв в новое измерение отношения к самому себе,

– открытие новых возможностей,

– новый взгляд на связь человека с универсумом – то, что дает личности ощущение бытия, переживание автономии;

2) возможность «выпрыгивать» из того, что удерживает в границах личность, но при этом оставаться собой; новое понимание собственной идентичности, интуиция расширения своего «Я», возникающая во взаимоотношении человека со своей судьбой. Это способность превосходить пределы своей натуры.

Р. Мэй считает, что новые возможности зовут нас в наши мечты, стремления, надежды и действия. Они побуждают нас подтверждать, противостоять или бунтовать против судьбы.

Между свободой и судьбой существует диалектическая связь – одно не может существовать без другого. Свобода не бывает без границ. Судьба ставит человеку границы, но он достигает истинной свободы, когда противостоит им. Если витальные потребности не удовлетворяются (в бедствии, лишении), то люди устремляют свой взор внутрь себя, выходят из ego – self к psyche – self и делают необходимые шаги к высшим уровням потребностей. Люди развиваются – осуществляют свой личностный рост в свободе через противоречия и борьбу. Свобода заключается в том, как человек противостоит своим ограничениям, соотносится со своей судьбой в ежедневной жизни. Сознание позволяет человеку уходить от предопределенности судьбы: если он не может изменить границы судьбы, то он может выбрать отношение к ним. Судьба и свобода переплетены и взаимообусловливают друг друга: одна дает жизнь для другой. В борьбе нашей свободы с судьбой рождаются творчество и цивилизация. Возрождение жизни, глубокое понимание ее смысла связано с осознанием полярности между свободой и судьбой.

Р. Мэй отличает свободу от бунта: хотя бунт и представляет собой «нормальное внутреннее движение в направлении к свободе», но он определяется внешней структурой, против которой осуществляется – «когда нет установленных стандартов, против которых направлен бунт, он лишен силы». Одним из вариантов бунта выступает самоутверждение человека через противостояние по отношению к тем, от кого он наиболее зависит. В этом случае «разрушающее жизнь насилие становится одновременно насилием, дающим жизнь; их взаимосвязь является источником доверия к себе, ответственности и свободы индивида».

Размышляя над проблемой детерминации, Мэй отмечает, что помимо детерминизма, присущего человеческой жизни (особенно по отношению к физическим аспектам «Я»), осуществляется самоконтроль, самоформирование. Особая роль в саморазвитии отводится сознанию, мышлению, фантазии:

...

«Мышление и самосозидание неразрывны. Это становится очевидным, когда мы, продвигаясь в своем развитии, осознаем все свои фантазии, связанные с собственным будущим… Человеческая свобода требует способности разорвать цепь “раздражитель-реакция”. Во время этого разрыва мы совершаем выбор той реакции, которую хотели бы максимально реализовать. Способность творить самого себя как следствие этой свободы неразрывно связана с сознанием и самосознанием» [119, 90].

Сознание, благодаря рефлексивной природе, способности создавать паузу, увеличивает многомерность бытия человека, служит источником самоутверждения, ответственности и дает свободу, «пропорциональную этой ответственности».

2.7. Понимание свободы в теориях черт личности – Г. Оллпорт, Р. Кеттелл

Представители диспозиционного направления в теории личности – Г. Оллпорт и Р. Кеттелл полагают, что человек относительно свободен и, по мнению Л. Хьелла и Д. Зиглера, занимают слабую позицию в признании человека свободным [192].

Р. Кеттелл (1905—1998) разработал структурную теорию черт личности с помощью метода факторного анализа. Так же, как и Г. Оллпорт, он полагает, что личностные черты составляют ядро структуры личности и в конечном счете определяют поведение человека в данной ситуации.

Г. Оллпорт (1897—1967) рассматривает личность как развивающуюся систему, ядром которой является человеческое «Я», стремление к самоактуализации – развитию своих личностных возможностей. Он поддерживает концепцию свободы, полагает, что на поступки человека помимо ситуационных факторов влияют черты личности, которые выступают мощным регулятором выбора ситуации и реакции на различные стимулы. Личностный рост рассматривается им как активный процесс становления, в котором «Я» контролирует некоторую часть динамической организации личности; индивидуум берет на себя определенную ответственность за планирование хода своей жизни. По мнению Г. Оллпорта, человек обладает сознанием и, следовательно – способностью к рефлексии, благодаря чему способен размышлять и взвешивать, выбирать путь решения. Если у человека есть много знаний, широкое образование и богатый опыт обращения со сходными проблемами, то он может выбрать самое подходящее решение или создать новое. На основании этого делается следующий вывод: «многоканальный разум свободнее одноколейного». Г. Оллпорт здесь близко подошел к идее связи мышления и свободы – ведущей в понимании свободы человека представителями когнитивной психологии, и в частности специалистами по творческому (дивергентному) мышлению. С его точки зрения, мышление позволяет человеку быть свободным в жизни – он может программировать собственную идентичность и понимать, что встраивается в его стиль жизни. В условиях давления детерминирующих воздействий (влечений, раннего научения, диспозиций и установок) он становится личностью, т. е. развивается в процессе, посредством которого все детерминирующие силы

...

«…используются творческим побуждением для программирования своего стиля жизни. Базовое экзистенциалистическое побуждение развиваться, добиваться смысла, стремиться к единству… это главный факт человеческой природы, даже более выдающийся, чем склонность поддаваться давлению окружения. Именно это желание автономии, индивидуализации, самости, экзистенциальной уникальности вносит вклад в формирование результата. Развитие по направлению к этой цели есть закон, которому, похоже, подчиняется большинство личностей. Перспектива ( promise ), которую я вижу для себя, – суть моей свободы. Когда критическая ситуация бросает вызов, я вызываю эту перспективу, и она становится главным фактором в решении имеющейся проблемы. С этой точки зрения свобода лежит в нашей общей позиции по отношению к жизни, в проживании нашей надежды на непрерывное становление» [129, 453].

На основе представления У. Джеймса о свободе, заключающейся в «способности сохранять главенство выбранной идеи», и трактовки ее сущности в экзистенциализме Г. Оллпорт делает новый шаг в понимании свободы – определяет мышление и рефлексию в качестве условий ее достижения, благодаря которым человек сохраняет образ того, чем хочет стать больше всего. Из «идеала Я» – этой главенствующей системы личности вытекают ее поступки и решения. По Г. Оллпорту, «относительная свобода человека заключается в поиске и использовании им знаний, которые позволяют ему выявить окончательную форму своей жизни. Она будет включать все зависимости, но будет двигаться по направлению к руководящему образу, нереализованной перспективе» [129, 454].

2.8. Трактовка свободы в социально-когнитивном направлении – Дж. Келли, А. Бандура, Дж. Роттер

Среднее положение между полюсами шкалы «свобода-детерминизм» [192] занимают психологи социально-когнитивного направления в теории личности: Дж. Келли, А. Бандура и Дж. Роттер. Люди, в их представлении, в какой-то степени могут контролировать свое поведение, но не настолько, чтобы быть полностью свободными.

Дж. Келли (1905—1966) – автор теории личностных конструктов полагал, что личность предвосхищает («конструирует») будущие события:

...

«…система личностных конструктов дает ему <человеку> и свободу решений, и ограничение действий – свободу, потому что она позволяет ему иметь дело со значением событий, а не силами, которые подталкивают его, и ограничение, потому что он всегда делает выбор в пределах тех альтернатив, которые он выстроил для себя» [237, 58].

По мнению Келли, способность человека выстраивать новые отношения конструктов позволяет ему устанавливать новые границы, расширять поле своей свободы в новизне интерпретации при анализе того или иного явления жизни.

А. Бандура (р. 1925) – автор социально-когнитивной концепции взаимного (реципрокного) детерминизма (1989) определяет свободу в терминах количества доступных человеку возможностей выбора и права на их осуществление. По его мнению, внутренние и внешние детерминанты поведения являются взаимозависимыми причинами поведения: окружение влияет на людей в той же мере, в какой люди влияют на него – нормы, самоподкрепления и самоэффективность частично детерминированы воздействием окружения.

...

«Так как концепции людей, их поведение и их окружение взаимно детерминированы, индивиды не являются ни беспомощными объектами, контролируемыми силами окружения, ни совершенно свободными существами, которые могут делать все, что им вздумается» [216, 356].

Человек способен к саморегулированию (самовлиянию), контролю своего поведения. Компонентами саморегуляции выступают процессы самонаблюдения, самооценки и самоответа. Важная роль уделяется умению людей осознавать свои способности, прогнозировать последствия событий, действий и в связи с этим регулировать, выстраивать поведение, соответствующее задаче. Люди, которые могут это делать, – самоэффективные. Саморегуляция и познание связаны друг с другом. Высшие интеллектуальные способности позволяют людям предсказывать появление событий, думать, творить, планировать, воздействовать на окружение: «Благодаря возможности реципрокного влияния люди все же могут быть творцами своих судеб» [13, 280].

Дж. Роттер (р. 1916) – автор концепции локуса контроля (1966), как и А. Бандура, полагает, что люди являются активными участниками событий, влияющих на их жизнь. Локус контроля – склонность человека приписывать ответственность за результаты своей деятельности внешним силам (экстернальный локус контроля) либо собственным способностям и усилиям (интернальный локус контроля). Люди с интернальным локусом контроля уверены в себе, настойчивы в достижении цели, склонны к саморефлексии, верят в то, что удачи и неудачи определяются их собственными действиями и способностями (внутренними факторами); экстерналы проявляют неуверенность в своих способностях, конформность, думают, что их успехи и неудачи регулируются внешними факторами. По результатам дальнейших исследований оказалось:

– экстерналы, по сравнению с интерналами, намного сильнее подвержены социальному контролю;

– интерналы более уверены в своей способности решать проблемы, чем экстерналы, и поэтому независимы от мнения других.

В модели прогноза поведения, представленной Дж. Роттером, потенциал потребности выступает функцией от свободы деятельности и ценности потребности: свобода деятельности отражает ожидание человека, что поведение приведет к успеху. Сочетание высокой ценности потребности и ограниченной свободы деятельности является причиной плохой адаптации, фрустрации индивида, который чувствует себя неэффективным в достижении значимых целей. Тенденция устанавливать завышенные цели способствует высокой ценности потребности и ведет к неизбежной фрустрации и неудаче.

2.9. Изучение свободы в когнитивной психологии – К. Гольдштейн, У. Найссер, Дж. Истербрук, Ю. Козелецкий

Уровень развития умственных способностей коррелирует со свободой человека. Эта мысль закрепилась и стала развиваться в зарубежной психологии после публикации в начале 40-х гг. ХХ в. лекций К. Гольдштейна (K. Goldstein) (1878—1965), в которых были обобщены результаты, свидетельствующие о снижении способности к дифференциации – точности концептуального контроля поведения у больных с нарушенными мозговыми функциями. Идея К. Гольдштейна о связи уровня способностей со свободой человека, его самоактуализацией (умением эффективно жить, быть успешным в профессиональной деятельности, карьере) заслуживает внимания и дальнейшего изучения.

С позиций когнитивной психологии свобода определяется способностью человека предвосхищать и структурировать надежную, релевантную информацию. У. Найссер считал важной

...

«…связь между свободой выбора и доступом к надежной информации – одно не может существовать в полной мере без другого;…каждое новое знание, приобретаемое человеком, делает его менее подверженным контролю. Образованными людьми, несомненно, труднее манипулировать, чем теми, кто лишен знаний, по тем же самым причинам, по которым хорошего игрока в шахматы труднее победить, чем обычного зеваку. Истина действительно делает нас свободными… Образование позволяет… увидеть больше альтернативных возможностей» [123, 195].

По Найссеру получается, что человек, подвергающийся манипуляции со стороны другого, потенциально свободен по причине существования познавательной активности: психологическое манипулирование поведением обречено на провал, так как не может обеспечить получение систематически предсказуемых результатов при условии нормального развития в рамках данной культуры. Возможности управления поведением имеют естественные пределы.

Дж. Истербрук (J. Easterbrook, 1978) отмечает два класса детерминант свободы выбора – индивидуальные и социальные . Первый основан на индивидуальных особенностях человека и связан с «первичным управлением базовых потребностей» – «физиологическим императивом», который актуализируется в ситуациях, угрожающих жизни. Первичные виды управления ограничивают свободу выбора. К ним относятся:

1) чувство голода (экспериментально доказано, что голод подавляет некоторые действия по самоактуализации, снижает самоконтроль);

2) состояния тревоги (повышающие импульсивность и приводящие к потере самоконтроля и способностей к концентрации).

Они возникают в условиях внешнего принуждения и приводят к редукции дифференциации и объективности действий индивида, в результате чего актуализируются привычные действия, установки, часто не подходящие к программе окружения.

...

«Тревога зарождается как состояние ненаправленной энергии, пробуждающей ассоциации с ощущением беспокойства, при котором снижается способность осуществлять свободный выбор. Напористость, пристрастность, энергичность и знание ситуации снижают тревогу и способствуют увеличению силы сопротивления к стимулам, индуцирующим тревогу» [228, 72].

Среди социальных детерминант свободы выбора Истербрук отмечает особенности воспитания в детстве, приводящие к увеличению чувства тревоги в результате жесткого контроля и санкций за нарушение требований взрослых. Диапазон причин тревоги как результата дистресса в социальных отношениях достаточно велик. И напротив, интеллектуальные способности, чувство компетентности, знание ситуации и возможных действий другого человека, преобладание внутреннего контроля над внешним, способность к регуляции влияют позитивным образом на достижение свободы.

Истербрук предполагает, что способности к обучению, наряду с силой (действенностью, эффективностью), выступают основными детерминантами умственного здоровья, хорошей личной регуляции и являются компонентами умственной и поведенческой свободы. Это означает, что внутренний аспект свободного действия, построение целевого поведения требует способностей в различных формах, таких как фантазия, способность к причинному анализу и планированию. Люди более свободны, когда они обладают знаниями, способны к самодисциплине и самоконтролю, получают удовольствие от обладания внешней средой. Они меньше беспокоятся по поводу внешнего окружения и не идут на поводу интересов других людей. В своем исследовании Дж. Истербрук на основании данных тестов на определение умственных способностей, опросника Дж. Роттера по выявлению интернального и экстернального типов контроля, а также показателей риска, эмоциональной стабильности, опасений, фрустрации и других, определил с помощью факторного анализа ведущие детерминанты свободы – «способности» (intelligence) и «действенность» (efficacy).

Ю. Козелецкий в психологических эссе «Человек многомерный» выражает сомнение по поводу утверждения о том, что в определенные исторические периоды миллионы людей сбрасывают с себя бремя свободы, «как слишком тесный корсаж, отдавая себя в руки вождя», критикует Э. Фромма за недооценивание стремления человека к независимому и самостоятельному определению своего предназначения, предлагает собственный вариант понимания сущности феноменов бегства от свободы, основанный на анализе влияния социальной ситуации на человека. Механизмы и феномены бегства от свободы, с точки зрения Ю. Козелецкого, представляют собой мудрую, учитывающую перспективу стратегию освобождения, проявляющуюся в нескольких формах. Одна из них – временное покорное поведение во имя свободы в будущем: в тяжелые времена люди отдают себе отчет в том, что в целях приобретения свободы необходимо быть готовым к тому, чтобы временно подчиниться воле вождя или автократической власти. Другая форма мнимого бегства состоит в замене отрицательной свободы («от»…) положительной свободой («для»…). Индивид отказывается от определенных форм действий для того, чтобы получить работу, согласующуюся с его ожиданиями. Такая замена представляется разумной, поскольку положительная свобода имеет первоочередное значение.

Реальные формы бегства от свободы признаются, скорее, разновидностью страха:

...

«В экстремальных ситуациях, когда под угрозой оказываются высшие ценности… люди отрекаются от своей свободы в пользу центров власти или вождей, имеющих возможность защитить прежний общественный строй и межличностный порядок… Если опасность минует, люди откроют глаза и будут вновь добиваться своих прав. Такое поведение можно назвать разновидностью бегства, но вправе определить его также как компромисс между ценностями» [79, 188].

Бесспорно, ценной в рассуждениях Ю. Козелецкого о свободе является попытка ее моделирования: оценивание свободы при помощи криволинейной функции с интервалом нарастания свободы (числа ее вариантов), с точкой максимума, которая соответствует уровню свободы, дающему максимальное удовлетворение, и с последующим за точкой максимума интервалом снижения удовлетворения.

...

«Если открыто слишком много дверей, человек утрачивает над ними контроль, теряется, начинает чувствовать себя “не в своей тарелке”» [79,179].

«Кривая свободы» объясняет поведение человека в условиях выбора с позиций понимания свободы как источника удовольствия и удовлетворения. Если степень свободы возрастает существенно, то человек ограниченных познавательных и эмоциональных возможностей, скорее, будет иметь определенные потенциальные трудности с целостным пониманием ситуации; его выбор чреват стрессом, дискомфортом и перестает быть источником удовлетворения. Слишком большая свобода в момент принятия решения вызывает когнитивный диссонанс: в акте выбора человек отбрасывает ряд действий, имеющих положительные аспекты, что вызывает эмоциональное напряжение и чувство сожаления.

2.10. Исследование феномена свободы как самодетерминации – И. Дэйч, Т. Тулку, Дж. Рейчлэк, У. Тейджсон, Р. Харре, Э. Деси, Р. Райан

Идея связи свободы с самодетерминацией, разрабатываемая философами и психологами экзистенциально-гуманистического направления (XIX в. – середина XX в.), получила свое развитие в работах исследователей феноменов свободы и автономии (конец XX в.).

И. Дэйч (E. Deutsch) в книге «Личность, творчество и свобода» («Personhood, Creativity and Freedom») [226] обосновывает идею связи личности, творчества и свободы. Под свободой понимается качество реализованной личности. Личность определяется как интегрированная, ясно выражающая свои мысли, свободная в той степени, в которой реализует себя и позволяет самопроизвольности быть детерминирующим фактором творческого воплощения своего предназначения.

Действовать свободно – означает достигать, быть самовыражающимся в действиях.

Т. Тулку (T. Tulku) в своей работе «Познание свободы: время изменяться» (« Knolege of freedom: Time to change») знание, свободу и ответственность определяет как главные человеческие ценности, существенные составляющие личностного роста и успешности в жизни. Благодаря тому, что возможности человека не ограничены, каждый может добиться счастья и успеха на основе безграничной свободы человеческой мысли. Рефлексия на собственный опыт с установкой безграничности познания может привести к изменению жизни. В этом утверждении обнаруживается связь рефлексии и деятельности, что созвучно рефлексивно-деятельностному подходу к пониманию феномена свободы. Т. Тулку полагает, что защита человека от эмоциональных реакций и обнаружение перспектив познания зависят от его способности к рефлексии на значение того, что происходит в его жизни, пониманию связи между проблемами, осознанию особенностей мышления. В результате рефлексии на мышление, сознание, мотивацию, свой опыт, возрастные изменения «Я», понимания, что сознание шире и богаче привычных паттернов восприятия, охраны себя от догм, ограничений, самонадеянности, человек приближается к реализации «свободной пробужденной человеческой мысли к глобальному познанию». Ситуация жизни воспринимается человеком как благоприятная возможность рефлексии на личный опыт и опыт других и его использования для расширения познания. Выступая сторонником идеи освобождения от Эго, общепризнанной в восточной философии, Т. Тулку видит возможности освобождения человека от фрустрации и страданий в усилении отстраненной позиции человека от «Я» через достижение такого уровня рефлексии, как образа себя у самого себя, в результате чего «мы думаем о нас самих как наблюдающих интересную драму» с установкой, что познание безгранично. Это позволяет глубже и шире воспринимать опыт жизни, не давать разрозненным чувствам управлять нами, видеть наши цели и бесконечные возможности в каждый момент жизни. Познание как конус расширяется на наблюдаемое – мы можем увеличить широту нашего видения и чувствовать, что имеем неограниченный потенциал для расширения поля видения. При ограничении угла конуса сознания мы приходим к «тоннельному видению».

Исходя из принципов восточной философии, Т. Тулку провозглашает в качестве основных условий достижения свободы – желание и способность человека преодолевать штампы, установки в познании мира и себя, признание за собой права и возможность изменяться: с ориентацией на безграничность знания человек способен по-новому воспринять и оценить свой опыт. Кроме того, он приводит развернутый анализ процесса самопознания (опыта, свободы и т. д.) с учетом способности изменяться с возрастом и выбором стратегии жизни, умения использовать собственные ресурсы для изменения в прошлом и будущем своей жизни, а также глобальное знание жизни всего человечества. По его мнению, знание, свобода и ответственность катализируют друг друга:

...

«…знание придает значимость свободе, наша ответственность возрастает при открытии нового знания. Наша свобода позволяет подключать все наши ресурсы для познания, дает простор и возможность для действия» [258, xxii].

Человек свободен, когда знает протяженность ограничений, циклы желаний и фрустраций, сокращающие осознание, может сделать собственное познание свободным.

...

«Вырастая в познании, мы можем осознать детерминацию и не допускать возможности быть пойманными в прежние шаблоны, в снятие копий – в аналогии… Нам необходимо сделать себя свободными от паттернов мышления, которые связывают нас. С каждым усилием мы ослабляем, расшатываем власть привычных ответов и переживаем новый приток знания» [258, 365].

Расширению знаний способствует фантазия, способность открывать поток опыта и ритмы времени. Благодаря этим способностям человек освобождается от фрустрации, от «тирании Я» и начинает жить с мыслью, которая – свободна. Полезно спрашивать себя: «а есть ли другие возможности?». При этом человек широко и ясно смотрит на свою ситуацию, способен остановиться, посмотреть на себя как ориентированного на познание. Осознав, что злость на события провоцирует фрустрацию и боль, он может определять свои внутренние ресурсы и учиться доверять им в новом познании.

Представления Т. Тулку о развитии сознания наполняют новым содержанием задачи образования. По его мнению, всеобъемлющее человеческое образование предполагает изучение сознания, склонностей, освоение способов разрешения внутренних конфликтов между тем, что мы есть и какими должны быть. Нам предстоит понять, как проявляется Эго, влияние желаний и эмоций на наши взгляды, природу релаксации, концентрации и учиться защищать себя от отрицательного. Следует развивать методы ориентации детей на более позитивную точку зрения на самих себя. Взрослые не могут решить все проблемы за своих детей, но они могут развить у них способность к познанию, что поддержит их уверенность и возможность быть счастливыми.

Дж. Рейчлэк (J. Rychlak) в книге «Исследование свободы желания и ответственности» («Discovering free will and personal responsibility») [254] с позиций целевой природы поведения человека изучает взаимосвязь свободы и ответственности. При этом желание рассматривается как целевой конструкт, целевое поведение, а быть свободным означает быть без принуждения, открытым альтернативам, не ограниченным единственным или фиксированным направлением (ходом событий, течением времени). Человек свободен в той степени, в какой он может переупорядочить основы (причины), которыми он детерминирован, изменить программу действий, перерешить личный контракт с реальностью, изменить алгоритмы оценивания, поэтому «свобода желания и психический детерминизм – две стороны одной медали». Люди, реализующие свободу желаний – уверенные, способные к самодетерминации, ответственные, четко описывают свои проблемы и сознательно делают правильные шаги по их решению, могут управлять эмоциями посредством сознания, способны понять других. Под ответственностью автор понимает признание человеком собственной роли в установлении предпосылок поведения.

Нам импонирует подход Дж. Рейчлэка в понимании свободы, при котором психологическая ее сущность раскрывается через взаимосвязь процессов сознания и деятельности: желаний-целей-ответственности.

Желание как целевой конструкт выступает ведущей детерминантой поведения человека. Детерминация рассматривается автором в аспекте самодетерминации. Если человек может осознать причины своих действий – берет на себя ответственность, способен оценить, адекватно переконструировать и изменить целевые программы настоящего и будущего, то он свободен не только в своих желаниях, но и в действиях. Дж. Рейчлэк ориентирован на изучение свободы человека, включенного во взаимодействие с другими людьми, воспринимающего других с позиций перспективы их развития.

Связь свободы и самодетерминации раскрывается в работах У. Тейджсона (W. Tageson, 1982) и Р. Харре (R. Harre, 1983), в которых анализируется феномен автономии человека.

У. Тейджсон определяет свободу как переживание самодетерминации, неразрывно связанное со степенью самосознания. В основе свободы лежит процесс рефлексивного осознания человеком детерминант и ограничений собственной активности, подсознательных глубин своего «Я».

Согласно теории субъектности, предложенной Р. Харре, субъектом можно считать того, кто обладает определенной степенью автономии. Полноправный субъект способен переключаться с одних детерминант на другие, менять прежний принцип поведения, осуществлять контроль над внешними и собственными воздействиями, изменять свой образ жизни. Благодаря системе многоуровневой регуляции действий он не находится в рамках линейной причинности детерминации поведения.

Согласно теории самодетерминации Э. Дэси и Р. Райана (E. Deci, R. Ryan, 1985), человек способен ощущать и реализовывать в своем поведении свободу выбора, несмотря на объективные ограничивающие факторы среды или влияние неосознаваемых внутриличностных процессов. Человеку присущи способность к саморегуляции и чувство автономности – волеизъявление, сопровождающее любое действие. Автономия, или самодетерминация, определяемая как врожденная склонность к вовлечению в интересующее поведение, представляет собой ощущение и реализацию свободы выбора человеком способа поведения и существования в мире независимо от влияющих на него сил внешнего окружения и внутриличностных процессов. В ходе развития у людей меняется способ регуляции – от полной определяемости внешними силами к внутренней автономной саморегуляции, которая не зависит от внешнего контроля и предполагает внутреннюю, а не внешнюю систему отсчета. Автономность способствует внутреннему мотивированному поведению – поиску новизны и препятствий, развитию своих способностей, исследовательской деятельности. Если с детства ребенку предоставляют свободу выбора активности, области интересов, широкий диапазон возможностей без наложения ненужных ограничений, то это способствует развитию здоровой и полноценной личности. При разрушающих факторах (например, награды как внешней оценки) внутренняя мотивация снижается или исчезает. Для стимулирования автономности человеку необходимо предоставлять большую свободу действий и поощрять интериоризацию ценностей группы (например, уважение). В результате ряда исследований доказано, что при поощрении автономности у учащихся преобладают: внутренняя мотивация, любопытство и потребность в преодолении возникающих трудностей, а в условиях жесткого контроля инициативность падает, эффективность обучения снижается. Было выявлено, что эта закономерность особенно ярко проявляется, когда в обучении предполагается развитие абстрактного мышления и креативности.

В результате обзора зарубежных психологических работ, в которых рассматривается феномен свободы, можно сделать следующие выводы .

1. В зарубежной психологии накоплен богатый и разнообразный материал изучения свободы. Проблематика свободы интенсивно развивалась в связи с развитием теорий личности. Авторы концепций личности усматривают и обосновывают связь свободы с личностным ростом, самоактуализацией, самодетерминацией, самоконтролем, ответственностью, самостоятельным выбором и реализацией жизненного пути (А. Адлер, К. Гольдштейн, Г. Оллпорт, А. Маслоу, К. Роджерс, В. Франкл, Р. Мэй, Р. Харре и другие). Методологические основы того или иного направления в понимании личности определяют содержание трактовки свободы.

2. Многие зарубежные психологи считают сознание и самосознание ведущими процессами в достижении свободы и нацелены на изучение позитивной свободы (для творчества, познания, развития, личностного роста и т. п.). Такая ориентация вписывается в общее направление понимания свободы в единстве процессов сознания и деятельности по изменению границ «Я». В результате осознания своих ограничений у человека появляются возможности:

– осуществлять поиск смысла, подниматься над ситуацией в критические моменты жизни, реализовывать общечеловеческие ценности (В. Франкл);

– изменять границы судьбы или отношение к ним, находить новые формы и пути, связанные с обнаруженными возможностями, новый стиль жизни (Р. Мэй);

– становиться успешным в жизни на основе безграничного познания (Т. Тулку);

– в процессе осознания глубинных структур коллективного и личностного бессознательного достигать большей степени интегрированности, душевной гармонии (К. Юнг).

3. В ряде работ подчеркивается и раскрывается роль процессов осознания и мышления в достижении свободы (К. Гольдштейн, Э. Фромм, Дж. Истербрук, Дж. Рейчлэк, Т. Тулку и другие).

4. Теоретические представления о свободе в зарубежной психологии близки к разрабатываемому нами рефлексивно-деятельностному подходу к пониманию феномена свободы личности, при котором свобода рассматривается в единстве рефлексии и деятельности. Заметим, что наряду с сознанием зарубежные психологи включают в анализ свободы один или несколько компонентов структуры деятельности (мотивы, потребности, цель), но не рассматривают феномен свободы в контексте взаимодействия целостных структур сознания и деятельности.