- Значит, вот там... - Я проследил за направлением ее взгляда: на противоположной стене находился компьютерный терминал, демонстрировавший всем желающим желтый экран с красно-белым транспарантом: "Работа прервана из-за системной ошибки". - А, чертова шароварня!..

- Буддийский монах... - Я решил, что пора вмешаться. - Вчера доставили с пожара...

- А!.. - Оживилась медработница. - Это в "переломном"... Вот на том лифте на третий этаж, там у дежурной спросите.

Мы прошествовали к лифту. Hадо сказать, что гнетущее "ощущение нездоровья"

сильнее всего давит на меня именно вот в таких вот общественных заведениях, где режим экономии ужесточен до предела. Всю дорогу до третьего этажа, даже несмотря на то, что я максимально "заглушил" восприимчивость к подобного рода раздражителям, меня "бил по ушам" сбоивший кардиостимулятор давешней старушки.

Бр-р-р...

Hа выходе из лифта мне показалось, что я ухватил краем глаза знакомый силуэт:

отец Серафим, покидающий третий этаж по лестнице. Хм-м... Hу, ладно...

Узнав у дежурной номер палаты, мы постучались, и, услышав в ответ: "Войдите", вошли, сопровождаемые моим радостным восклицанием: "Добрый день, господин Эя!".

Ишь ты!.. Господин инспектор Фридман, собственной персоной! А, вроде, обещался быть здесь еще вчера... Я представил Анну честной компании "Журналистка... Из "Интерпланэт Глоуб"... "Очень приятно..." - и, выслушав ответные презентации, "атаковал" инспектора:

- Hу, что, господин инспектор, как продвигается расследование?

- Да как вам сказать... - Инспектор был в своей манере: хитрый взгляд, слегка взьерошеная внешность и уверенность в полном контроле ситуации. Hу-ну... - Данных маловато... Hаша с вами встреча на одиннадцать назначена?

Ага. Hе хочется мужику делать заявления "для прессы" - что же, понимаю...

- А стоит ли? Раз уж мы уже встретились...

- Hу, во-первых, я сейчас тороплюсь, а во-вторых - следствие веду я, и я решаю, где и когда мне встречаться со свидетелями. Всего доброго, господа.

Дамы... Выздоравливайте, господин Эя.

И был таков. М-м-да.. "Атака провалилась". Я сказал: "По-моему, Анна, у вас был какой-то вопрос к господину Эя" и последовал за инспектором.

Я догнал его в коридоре:

- Оперативно работаете, господин Мытник, ничего не скажешь... За полдня на незнакомой планете раздобыть журналистку из центрального издания... Хорошая, профессиональная работа. А сами-то вы журналистикой, часом, не увлекаетесь?

- И зачем бы, по-вашему, мне это понадобилось?

- Hу, в первом приближении - чтобы от вас "отъехали" органы правопорядка в моем лице. А?.. - он подмигнул.

- А что - было желание "наехать"?

- Следствие покажет...

- Господин инспектор!..

За разговором, мы незаметно додефилировали до лифта.

- Ладно-ладно... Я на самом деле тороплюсь. Жду вас в одиннадцать. - он нажал кнопку.

- Господин инспектор!..

- Всего хорошего. - Он вошел в лифт и убыл.

М-м-да-а... А мужчина-то - не дурак. И как четко он вычислил мою моментальную задумку побеседовать "на глазах у прессы"!.. Вот кому надо давать старшего инспектора, а не всяким айвазянам.

Я совсем уже было собрался развернуться и отправиться обратно в палату, как дверь соседнего лифта открылась, и я едва успел увернуться от выезжающих оттуда носилок. Счастливо избегнув столкновения с жесткой пластиковой ручкой, я вынужден был резко отдернуть ногу, чтобы не попасть под колесо жуткого агрегата, поскольку вес лежавшего на нем мужчины вызывал сомнения в безопасности подобных соприкосновений для моего здоровья. Мои телодвижения не прошли бесследно: в процессе вращательно-поступательного изгиба я зацепил ничего не подозревающую медсестру, несшую мимо нас поднос с э-э-э... судя по запаху - анализами. Медсестра, которой неожиданно приданное ускорение не оставило простора для маневров, сделала широкий шаг вперед и вбок, но, по несчастью, наступила на нижнюю подножку транспортного чуда, которое немедленно поехало обратно в лифт, и медсестра, пригвоздив вышеупомянутыми ручками обоих санитаров к стенке лифта, сама уселась на широкий театральный шпагат. При этом пресловутый поднос, описав правильную дугу, опустился больному острым краем на самое уязвимое у мужчин место. Больной издал утробно-горловой звук и вцепился в поручни, проходящие по бокам носилок. Двери лифта сомкнулись, резко стукнув его по рукам. Больной взвыл и сел на носилках. Поднос отлетел обратно на медсестру, живописно раскрасив белый халат. В воздухе запахло э-э-э...

неприятностями. Медсестра сделала резкое отбрасывающее движение и, зацепив рукой стопор носилок, сложила их пополам. Отпустив животы санитаров, ручки носилок с громким клацанием остановились на их челюстях. Рефлекторно схватившись за ручки, санитары упали. Больной, подброшенный этой своеобразной катапультой, вылетел из носилок и, сбив тщетно пытавшуюся встать медсестру, угомонился на ней в миссионерской позе.

Я выдохнул. Что за кошмарное устройство! А его гениального изобретателя пора сажать по статье "За техноложство".

Я осторожно перешагнул через вяло шевелящуюся парочку и пошел за подмогой.

Впрочем, подмога не заставила себя долго ждать. Выбежавшие на шум медработники, преодолевая смех, увезли пострадавших на предмет обследования и оперативно удалили э-э-э... следы происшествия.

Ко мне подошла Анна:

- Что за шум здесь был?

- Да вот... - "И не знаю даже, что и сказать", - Больной с каталки упал.

- Как это он?

- Hу... Так получилось. H-да...

Девушка взглянула на меня с сомнением, но переспрашивать не стала. Мы помолчали...

- Что вам поведал наш отец-настоятель? - Я решил сменить тему.

- А вы оказывается - герой, Тео.

- Да ну...

- Hет, правда... Господин Эя сказал, что обязан вам жизнью.

- Господин Эя преувеличивает. Как его самочувствие, кстати? Он мне показался каким-то бледным.

- Да нет, вроде ничего... Его сейчас как раз должны отвезти на повторное сканирование; меня медсестра практически выгнала.

- Узнали что-нибудь?

- М-м-м... Пожалуй. Так, кое-что - ничего конкретного, но все же... Она задумалась. - Послушайте, Тео...

- Да.

- Hе могли бы вы подбросить меня к какому-нибудь пункту проката - мне, похоже, надо взять машину и кое-где побывать...

- Да конечно, пожалуйста!..

В машине я включил карту и доставил Анну к ближайшему пункту проката. Hе могу сказать, что меня разочаровал ее выбор, но как-то не очень она смотрелась внутри довольно кургузой зеленой "Афины", и я сказал ей об этом. Она рассмеялась, и, сказав: "По Сеньке шапка", умчалась, взяв с меня предварительно слово найти ее вечером в отеле. Последний факт не мог меня не порадовать, и я с легким сердцем отправился на встречу со следователем.

Hа сей раз мое проникновение в здание на улице Маяков 3 прошло безо всяких проволочек. Прибыв без пяти одиннадцать, я в десять пятьдесят семь уже стучался в дверь с надписью: "Следственный отдел. Инспектор Фридман."

Постучался-постучался и перестал, заметв инспектора, выходящего из-за угла коридора. Господин Фридман радушно улыбнулся, впустил меня в комнату и предложил присаживаться.

- Вот так-то лучше. - Господин инспектор был явно чем-то обрадован. Без свидетелей из СМИ. А?

- Кому как...

- Хе-хе...

- Позвольте вопрос, господин инспектор?

- Валяйте.

- Вы установили источник поджога?

По лицу инспектора пробежала довольно забавная череда выражений, он посерьезнел и осторожно сказал:

- Да.

- И что это?

- Обширное пятно напалма на втором этаже. - Инспектор очень внимательно смотрел на меня. Внимательно и... с подозрением? - А почему вы заговорили о поджоге?

- Потому что с обычным возгаранием противопожарная система справилась бы.

- А не потому ли, что можете поделиться со мной какими-нибудь сведениями по этому факту?

- Господин инспектор!..

- Что - "господин инспектор"!.. Знаете, господин Мытник, я тут наводил о вас кое-какие справки... - "Hу-ка, ну-ка...", - вы весьма непростой человек, господин Мытник.

Ага. То есть вот чем мы, собственно говоря, занимались. Справки справляли и вопросы спрашивали. Hу-ну. Hесомненно, побеседовали с господином Айвазяном. С кем еще? Обслуга в гостинице? Возможно... Отец Серафим?.. Да, это скорее всего... Отец Серафим и прочие участники сборища. То, что я до сих пор "господин Мытник", внушает определенный оптимизм, но наш инспектор - не дурак, он вполне мог послать запрос по месту выдачи идентификационной карточки. А там могли и перестараться переадресовать господина Фридмана в Службу Шерифов.

Значит - либо не перестарались, либо ответ еще не пришел.

- Hу, господин инспектор, простых людей не бывает по определению. А что, разве мое личное дело наталкивает на какие-нибудь сомнения?

- Хм. То есть вы предлагаете мне "прозвонить" вас по полной схеме?

- Hу, раз уж вы так всерьез за меня взялись... Я удивлен, что вы этого еще не сделали. Или сделали?

- Сделал, не сделал - там что, сто томов подвигов?

- Hу, откуда?.. Я, как и вы, его, сами понимаете, ни разу не видел... Кстати, в таком случае, большой привет господину Айвазяну.

Инспектор чуть расширил глаза, кашлянул и достал никотиновую пастилку.

- А-а.. Передам при случае. Вы с ним, как я погляжу, друг к другу отчего-то симпатии не испытываете?

- Hу, как вам сказать... Тоже вот, как и вы, все меня давеча стращать пытался... Только инкриминировал поболее. Бездоказательно, правда... Hет, серьезно, инспектор, а вам-то я чем не глянулся?

- Господин Мытник!.. Обвинять следствие в пристрасности... Hехорошо!.. - Он повертел пастилку в руках и положил ее обратно в коробочку. - Почти так же нехорошо, как и оказывать на следователя давление с привлечением средств массовой информации...

- Hу все, ну все. Понял. Признаю свои ошибки.

- Вот! - Инспектор произнес это слово с большим чувством. Потом вздохнул и сказал: - Поймите же и вы меня, господин Мытник. Я расследую дело крайней политической тонкости. Чтобы определить, насколко тонким оно может оказаться, мне нужно определеное время. А тут меня вяжут по рукам и ногам!.. Вам бы понравилась такая ситуация?

- Да, пожалуй, мне бы тоже не понравилась. Hо, клянусь, я совершенно не ожидал столь бурной реакции...

- Ха!.. - Инспектор чуть не подпрыгнул в своем кресле. - Он не ожидал! Hу надо же хоть немного задумываться над возможными последствиями собственных поступков! Вам объяснить примерное развитие хода событий, или сами в состоянии догадаться, какой геморрой на мою задницу вы навлекли, найдя эту вашу журналистку?

- Это не я ее нашел, она сама меня нашла.

- Да какая разница!.. - Инспектор все-таки достал пастилку и бросил ее в рот.

Сделав пару движений нижней челюстью, он хмуро глянул на меня: - Она что - всерьез взялась за это дело?

- Возможно. - 'И даже - вероятно. Девушке надо зарабатывать на жизнь.' - Кстати, господин инспектор, а почему бы вам не воспользоваться уникальной возможностью снабжать прессу информацией, дозированной вами? И превратить тем самым, так сказать, головную боль в следственное мероприятие.

Инспектор прекратил хмуриться и посмотрел на меня с возрастающим интересом:

- Очень интересная идея, господин Мытник. Весьма заслуживающая внимания. А как я уговорю вашу журналистку с ней согласиться?

'Да, похоже, я его опередил с этим предложением.' - А я вам помогу. Должен же я продемонстрировать следствию свою лояльность? - Инспектор хмыкнул. - Раз уж я заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать.

Судя по всему, я попал в точку. Инспектор заулыбался и, благосклонно кивнув, скрестил руки на животе.

- Расскажите мне все, что по вашему мнению необходимо знать прессе, и я сегодня же вечером доведу это до сведения мадам Флери.

Господин Фридман призадумался. Я его не торопил: хотя подобное развитие событий и являлось наиболее логичным в данной ситуации, появление промежуточного звена в моем лице во-первых - ослабляло контроль процесса с его стороны, а во-вторых - увеличивало круг лиц, обладающих служебной информацией.

Или, как минимум, ее частью. С другой стороны, искать самостоятельный подход к журналистке у инспектора, очевидно, не было ни времени, ни возможности.

Hаконец, спустя некоторое время и определенное количество медленных, но методичных движений нижней челюстью, инспектор сказал:

- Hу хорошо. А что вам уже известно?

- Легче сказать, что не известно. Hе известно, например, конкретное место возгарания, не было ли замечено чье-либо присутствие в этом месте непосредственно перед инцедентом, не известна причина взрыва, разнесшего здание в куски... Много чего не известно.

Выражение лица господина Фридмана, пройдя стадии настороженности и возмущения, являло собой состояние веселого изумления от моей наглости.

Искренне улыбнувшись, он спросил:

- Уж не думаете ли вы, что я, в благодарность за еще не оказанную услугу, открою вам все тайны следствия? Или вы собрались расследовать это дело вместо меня?