Приблуда

— Хорошо. Кавалерия уже скачет.

Коммуникаторы смолкли. Юный Карл выглядел так, словно ему очень дурно и держался только на силе воли. Скотт ему сочувствовал.

— Кому-то следует покараулить снаружи. Только Богу ведомо, кого может приманить запах, проникающий в открытый люк. Кого ещё, — добавил он, поскольку мелкие падальщики очевидно уже нашли дорогу через разбитые окна, чтобы устроить жуткую трапезу. — Возьми ружьё. — Протянул он своё Карлу.

— Да, сэр, — пробормотал мальчик через маску и принял ружьё достаточно твердой рукой. Но выскочил наружу поспешно.

— Что мне делать? — тягостно спросил Александр.

— Покопайтесь в грузовом отсеке, посмотрите, не найдётся ли портативный генератор и какие-нибудь светильники. Нам тут придется задержаться, а солнце садится. И позвоните Ирине, расскажите что случилось.

Старший Цивоник кивнул и принялся за поиски, связываясь по наручному коммуникатору со ждущими сестрой и женой. Его тихий голос доносился до Скотта, пока Александр излагал новости своей семье.

Скотт ещё один, последний раз попытался утешить горюющего кота, и ему пришлось бороться со слезами, когда кот вцепился в его руку смотря снизу вверх с таким умоляющим выражением, что Скотт едва мог выдержать упорный взгляд древесного кота.

— Прости, — прошептал он. — Я ничего не могу сделать. Мне жаль.

Тонкие трехпалые руки на мгновение сжали его пальцы.

— Мяу...

Он сел на корточки, лицом к лицу с древесным котом.

— Что? — безнадежно спросил он, ненавидя языковой барьер, который проложил между ними такую непреодолимую пропасть. — Ты же понимаешь, что тут никто ничего сделать не сможет? Я не могу помочь ему. Что же ты пытаешься мне сказать?

— Мяу!

Скотт усиленно вслушивался в свои эмоции тем шестым чувством, что он унаследовал от поколений шотландских “экстрасенсов”, пытаясь выудить смысл из эмоций отраженных Фишером и, возможно, даже из идущих напрямую. Хаос бурлящих сейчас в нём ощущений был куда сильнее, чем бывал когда-либо наедине с Фишером. Подавляющие всё горе и одиночество... боль и изнеможение... и проходящий сквозь всё это струйкой горячей крови нескончаемый, мучительный гнев. Он прикрыл глаза, пытаясь оценить глубину гнева, который он почти мог почувствовать на вкус, настолько тот был силён. Почему гнев? Было ли это просто выражением гнева, ощущаемого теми, что потерял любимого в бессмысленной катастрофе? Или что-то другое, что-то более глубокое? Более... зловещее?

Скотт моргнул и уставился на возбужденного кота в приступе изумления. Зловещее? Почему именно это слово пришло ему на ум? Древесный кот прочно вцепился ему в руку, его кожу кололи острия не до конца втянутых когтей. Скотт смотрел в глаза цвета летней травы и задавался вопросом, почему его охватывает мрачное подозрение, что что-то в этой на первый взгляд банальной катастрофе не так. Что именно не так, он пока не мог даже рискнуть предположить — а попытаться вычленить конкретные причины из неясных ощущений, полученных от древесного кота, было почти столь же трудно, как совершить межзвездный перелёт без парусов Варшавской.

Но подозрение оставалось, как подоплека гнева, столь мощно передаваемого древесными котами. Испытывал ли горюющий кот подозрения по поводу причин гибели его друга? Или это второй пилот что-то подозревал, а кот теперь пытается передать это чувство Скотту? Судя по логотипу, это был грузовой аэрокар компании “БиоНерия”. Скотт мало что о ней знал, за исключением того, что они начали свой бизнес пару стандартных лет назад и с тех пор постоянно расширялись, обеспечивая желанные рабочие места и приток средств в ориентированную на экспорт экономику Сфинкса.

За исключением этого, компания не привлекала его внимания, поскольку ему хватало других забот. Разбросанные на большой площади, безумно изобретательные и довольно склонные к травмам пациенты; редкие вылазки на природу чтобы порыбачить; и — с той самой последней, катастрофической вылазки — изучение всего, что только можно было узнать о сфинксианских древесных котах, одновременно записывая свои собственные ежедневные всё более удивительные открытия. С того раза у него не было времени на рыбалку, но он и не жалел об этом, поскольку был занят попытками наладить взаимопонимание со своим замечательным новым другом.

Сидя на корточках на перекошенном полу залитого кровью отсека, Скотт смотрел, не отрываясь, в светящиеся зелёные глаза убитого горем древесного кота и дал себе слово, что доберется до сути этой тайны, куда бы это его ни завело. Если подозрение принадлежало древесному коту, то это являлось основанием для тщательного расследования. Если подозрение принадлежало второму пилоту... то требовалось куда более осторожное расследование. Подозрения, достаточно сильные, чтобы оставить древесного кота в столь жалком состоянии, не заводятся без достаточных на то оснований.

А если эти основания существовали, Скотт МакДаллан был намерен до них докопаться.

* * *

Они собирались в мрачной тьме, куда не доставало искусственное освещение, бесшумно появляясь и рассаживаясь по ветвям деревьев вокруг места катастрофы. Охотники и разведчики клана Бродящих в Лунном Свете оплакивали погибших, прислушиваясь к голосам двуногих, которые наконец-то нашли летающую машину, упавшую с неба две руки дней тому назад. Двуногие в конце концов пришли на эту скорбную прогалину, чтобы подобрать своих. Клан Бродящих в Лунном Свете пришел выслушать песню их горюющего брата из клана Яркого Сердца.

В кольце настороженных охотников и разведчиков сидела Ясная-Певица, обернув хвост вокруг задних лап и повернув уши в сторону чужих голосов, которых раньше никогда не слышала вживую. Певицы памяти не покидали без веской причины основных гнездовий клана. Но Истинный-Ловчий не собирался оставлять останки своего друга до тех пор, пока двуногий, ответственный за его смерть, не будет наказан, — а чтобы это случилось, другому двуногому, пришедшему вместе с Быстро-Бьющим из клана Смеющейся Реки, надо было каким-то образом дать понять, что произошло.

Изможденный, погруженный в горе охотник и простой разведчик, даже действуя сообща, не могли надеяться заставить мыслеслепых двуногих понять то зло, что было содеяно здесь. Но если Ясная-Певица добавит свой мыслеголос, то, возможно, удастся донести до мыслеслепого двуногого, именуемого “Скоттом”, достаточно, чтобы открылась правда? Ясная-Певица надеялась на это, поскольку тяжкое зло было совершено, и если она преуспеет, то, по крайней мере, о нём станет известно, даже если исправить ничего нельзя.

В Ясной-Певице бурлило отчаяние от неуверенности в себе, которого она не испытывала никогда, пока дело касалось праведного и неправедного только среди Народа. Они так мало знали о двуногих! Среди Народа, даже среди её собственного клана, были такие, кто стал настаивать на немедленном уходе от двуногих, как слишком опасных, чтобы поддерживать с ними дальнейшую связь, когда разлетелось известие о произошедшей на этой поляне аварии и её ужасной причине.

Но бегство не было мудрым решением. Для Ясной-Певицы это было столь же очевидно, как было для Поющей-Истинно из клана Яркой Воды тогда, когда весна только наступила, и Лазающий-Быстро впервые установил связь с детенышем двуногих. Да, двуногие могли быть опасны. Народ знал это, принимая решение раскрыться и искать больше связей с двуногими. То решение было правильным, это Ясная-Певица понимала всем сердцем, поскольку двуногие могли быть и потрясающими союзниками. Народ уже научился вещам, которые неизмеримо улучшили жизнь в десятках — сотнях — кланов.

И убийство не было чем-то неслыханным даже среди Народа.

Чего Ясная-Певица не знала, так это как отнесутся двуногие к преднамеренному убийству одного из них другим. Если Ясная-Певица свершит невозможное, если она каким-то образом войдёт в контакт с мыслеслепым созданием, каким был двуногий Скотт, если она каким-то образом даст ему понять, что на этой усеянной обломками деревьев прогалине произошло убийство, то как отреагируют двуногие? Созданию, убившему трех собственных товарищей, нельзя было позволять оставаться на свободе среди подобных ему, не мог Народ и рисковать позволить подобному созданию бродить где-то поблизости. Больному разумом двуногому, уничтожившему собственных товарищей, нельзя было доверять, что он воздержится от убийства кого-то из Народа — а после того, что Истинный-Ловчий видел, слышал и сделал с тем двуногим, у него были более чем достаточные основания опасаться за собственную жизнь.

Если Истинный-Ловчий отправится с двуногими, пытаясь вывести на свет действия убийцы — без того, чтобы двуногий Скотт понял, зачем тот вернулся — Ясная-Певица боялась, что горюющий охотник Яркого Сердца не проживет ещё одной руки дней. Но если он останется с кланом Бродящих в Лунном Свете или даже вернется в свой далёкий клан, убийство останется известным только Народу. А этого Ясная-Певица позволить не могла. Не могла хотя бы не попытаться. Поэтому она направила свой зов на прогалину, где ждали двое, призвавшие её в это место.

“Я готова”.

“Мы придём”.

Настал черёд ждать Ясной-Певицы.

* * *

Быстро-Бьющий тихо заурчал и прикоснулся передней лапой к лицу Скотта, чтобы привлечь внимание своего друга. Любимый им мыслесвет во всей своей прекрасной яркости сфокусировался на коте.

— Фишер?

Он, ещё в тот день, когда впервые увидел двуногого по имени Скотт МакДаллан, узнал, что звук “Фишер” в устах его друга означает имя, которое ему дал его двуногий, не будучи в состоянии слышать мыслеголос Быстро-Бьющего, чтобы узнать его подлинное имя. Новое имя по смыслу было настолько удивительно близко к его собственному* [Фишер (fisher) означает “рыболов”. Кошачьи ловят рыбу выбрасывая её из воды быстрым ударом лапы], что его звук в исполнении Скотта приводил кота в восхищение.

— Что такое, Фишер?

Кот указал в темноту, прочь от упавшего аэрокара, туда, где собрался и ждал их клан Бродящих в Лунном Свете во главе со своим драгоценной, незаменимой старшей певицей памяти. Он знал, что двуногие боятся ночного леса, и не без причины, но Скотт должен был понять. Он снова ткнул в том же направлении.

— Мяу?

В этот жалобный звук Быстро-Бьющий вложил всю необходимость, которую он ощущал в том, чтобы Скотт пошёл с ним. Рядом с ним Истинный-Ловчий — чьё горе резало сознание Быстро-Бьющего словно ножевая рана — добавил свой собственный призыв, безмолвно усиливая мольбу Быстро-Бьющего, и даже схватил ближайшую к нему руку Скотта обеими своими.

Скотт недовольно поморщился.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл с вами? Туда?

Упрямое сопротивление, которое Быстро-Бьющий научился распознавать, пылало в мыслесвете его друга. В лесу ночью было опасно. Скотт не хотел приближаться к деревьям на краю прогалины.

— Мяу! — горюющий Истинный-Ловчий отбежал к разбитым окнам изломанной летающей машины, расстроено мяукнул, вернулся и снова схватил Скотта за руку, потянул за неё, потащил Скотта за пальцы в направлении леса и ждущей Ясной-Певицы. — Мяу! Мяу!

Реакция Истинного-Ловчего поразила Скотта; его голубые глаза расширились.

— Да что такое с вами обоими?

Во всяком случае, таков был эмоциональный подтекст вопроса. Быстро-Бьющий ещё только изучал язык шумов изо рта двуногих, и, хотя он освоил множество базовых слов, сложные идеи и абстрактные понятия поддавались переводу только с огромным трудом. Он знал, что Ясная-Певица, ждущая в темноте, испытывает такое же отчаяние и даже с большим основанием. Если старшая певица памяти с помощью всего клана не сможет донести до Скотта то, что так отчаянно хотел сообщить Истинный-Ловчий, то кто среди Народа сможет?

— Мяу! — Быстро-Бьющий предпринял ещё одну попытку, озвучивая своё отчаяние единственным доступным ему способом. — Мяу!

Он тоже потянул Скотта за руку одной из передних лап, в то же самое время нетерпеливо указывая в сторону ждущей певицы памяти. Быстро-Бьющий знал, что если только им удастся отвести его достаточно далеко от остальных двуногих, чтобы он узнал, что здесь есть и другие древесные коты, все ждущие его, то Скотт рискнет даже встречей с клыкастой смертью, чтобы попытаться понять, что они пытаются ему сказать. Любовь, которую он испытывал по отношению к своему двуногому другу, была только пронзительнее от тьмы в сознании Истинного-Ловчего в том месте, где больше не засияет возлюбленный мыслесвет.

Горе охотника пробивалось в сознании Быстро-Бьющего ноткой агонии, которую не мог игнорировать никто из Народа, поскольку Истинный-Ловчий ощутил, несмотря на разделявшую их громадную дистанцию, что его друг Эрхардт знал, что его и его спутников преднамеренно убили, ещё когда летающая машина падала, искалеченная, с небес. И двуногий, несущий ответственность за эту катастрофу, пытался убить Истинного-Ловчего, атаковал его в наихудший момент боли и горя, неся смерть в своем сердце. Его клан, уже погруженный в хаос ужасной, непостижимой аварией в месте исследований двуногих, — аварией, опустошившей территорию клана, — уже паковал припасы, кремневые инструменты, корзины и сети для переноски, а также котят в лихорадочной спешке, даже пока Истинный-Ловчий бежал, спасая свою жизнь.

Так как больной разумом двуногий нападал как на своих сородичей, так и на Народ, само выживание клана Яркого Сердца требовало покинуть центральное гнездовье, над которым нависла двойная опасность. Мало того, что их охотничьи угодья были опустошены, многие животные, на которых они охотились, были мертвы, отравлены ядом, который выделяли растворяющиеся деревья, чтобы не дать животным перенести таинственную заразу двуногих от поврежденных, умирающих деревьев к здоровым и невредимым. Центральное гнездовье клана находилось слишком близко от обиталища двуногих, чтобы можно было рискнуть оставить котят и певиц памяти там, где этот больной разумом убийца-двуногий мог слишком легко найти и напасть на них.

Народу временами приходилось устраивать охоту и убивать одного из своих собственных охотников или разведчиков, которые заболевали разумом и становились одержимы убийством. Так пришлось поступить клану Яркой Воды с охотником клана Высокой Скалы, который нападал на их разведчиков, пытаясь похитить котят с ужасными намерениями. Однако клан Яркой Воды не счел мудрым поступить так же с больным разумом двуногим. Пришельцы были просто слишком могучи, представляли собой слишком большое неизвестное, чтобы рискнуть будущим всего Народа, даже если дело их было правое. Непонимание между теми, кто не мог говорить друг с другом, было слишком большим риском, чтобы подвергнуть опасности будущее Народа; не было и гарантий, что двуногие смогут постигнуть, что произошло, во всяком случае достаточно своевременно, чтобы защитить котят и самок клана Яркого Сердца от своего больного разумом сородича. Поэтому клан Яркого Сердца оставил свой дом, чтобы найти укрытие в другом месте, а горюющий Истинный-Ловчий, видя бегство всего клана, изгнанников в собственном доме, решил, что найдет убитого друга — и любых двуногих, которые смогут помочь ему доказать, что было совершено убийство.

Он нашёл Быстро-Бьющего и Скотта МакДаллана.

Быстро-Бьющий, съёжившийся рядом с останками убитого друга Истинного-Ловчего, сжал передней лапой пальцы Скотта, в отчаянии пытаясь дать понять своему другу.

— Мяу?

Скотт долгое мгновение смотрел на него, его светло-голубые глаза потемнели от беспокойства. Искусственное освещение, изливающееся столь ярким потоком на столь ограниченном пространстве, пробивалось сквозь огненные завитки его головного меха. Быстро-Бьющий никогда не видел двуногого до встречи со Скоттом, и никогда не видел какого-либо создания с мехом цвета яркого пламени в очаге. Бледная кожа Скотта, светлее чем кремовые волоски меха Быстро-Бьющего, была почти также испещрена пятнами, как шубка кота. Не мех, поскольку тот по большей части был голым и практически безволосым, но кожу покрывали золотистые точки и пятнышки, сотни пятнышек, как будто брызги солнечного света выплеснулись на неё и теперь просвечивали изнутри.

Из всех двуногих, который поныне увидел Быстро-Бьющий, Скотта МакДаллана он считал куда как более броско украшенным; то, что его мыслесвет был столь же ярок и уникален, как и его внешность, заставляло Быстро Бьющего только больше его любить. И он ощущал решимость своего друга разобраться в произошедшем здесь, и знал, что если только Скотт пойдёт с ним, шансы на то, что он узнает правду, будут куда больше.

— Мяу? — снова взмолился он.

— Мне стоит сходить к доктору проверить голову, — пробормотал Скотт МакДаллан.

Но он двинулся к разбитому люку и Быстро-Бьющий мог ощущать в нём решение по крайне мере немного проследовать за ними. Ликование понеслось в его мысленном зове к ждущей Ясной-Певице:

“Мы пошли!”

Истинный-Ловчий выпрыгнул в окно, а Быстро-Бьющий догнал Скотта и устроился на любимом месте, на плече друга. Процедура извлечения погибших внутри летающей машины двуногих была завершена и теперь двуногие, которых Быстро-Бьющий никогда не видел, возились повсюду внутри с разными её частями, используя инструменты, о предназначении которых Быстро-Бьющий не имел даже отдалённого представления. Один из этих двуногих окликнул Скотта.

— Док, вы будете делать ... ?

Быстро-Бьющий пока не мог интерпретировать некоторые слова, что приводило к огорчительным провалам в понимании общения двуногих.

— Нет, я ... их позже.

Что бы это ни было, Быстро-Бьющий получил ощущение отвращения, как от чего-то отталкивающего.

— А что у вас? — Отозвался Скотт.

— Почти закончили. Куда вы собрались? Аэрокар спасателей в той стороне, не под деревьями.

— Я только хочу проверить кое-что под ...

У Быстро-Бьющего сложилось впечатление, что имелось в виду “под передом летающей машины”.

— У вас есть пистолет?

Это слово Быстро-Бьющий знал. Скотт брал с собой либо пистолет, либо ружьё, когда направлялся из города в лес, или в один из далеко разбросанных домов, которые они столь часто посещали. Быстро-Бьющий однажды видел, как он воспользовался пистолетом. Хотя и не настолько разрушительный, как большее и более длинное оружие, называемое ружьём, пистолет Скотта всё-таки убил молодого снежного охотника всего двумя громоподобными звуками, исходящими из его длинного, тонкого, трубчатого конца. Ружьё, как он знал из песен памяти тех, кто был свидетелем его применения, могло убить атакующую клыкастую смерть всего одним подобным громоподобным звуком.

— Да, мой пистолет со мной, Гарви. Я не новичок на Сфинксе, ты же знаешь!

Другой двуногий рассмеялся, хотя Быстро-Бьющий мог ощущать печальный фон. Все двуногие, прибывшие на прогалину, были расстроены тем, что обнаружили. Быстро-Бьющий знал, что это расстройство резко усилится, если они поймут причину, по которой они нашли здесь своих товарищей мёртвыми. По крайней мере, он знал, что это произойдет со Скоттом. Относительно остальных двуногих он не был настолько уверен. И в этом была одна из причин, по которым певица памяти клана Бродящих в Лунном Свете ждала их среди деревьев. Быстро-Бьющий узнал многое о двуногих и надеялся, что узнал достаточно, чтобы судить, как отреагируют некоторые из них, когда полностью поймут причину крушения. Но он не переставал учиться. И никогда не перестанет.

Поэтому он обернул хвост вокруг шеи друга и одобрительно заурчал, пока Скотт с осторожностью пробирался через нагромождение изломанного, расщеплённого дерева и рваных кусков металла. Истинный-Ловчий ждал их у края леса, подняв переднюю лапу, чтобы ухватить Скотта за руку.

— Мяу!

Скотт осторожно продвигался к угрожающе выглядевшим деревьям, и осторожность была ярка в его мыслесвете. Руку он держал возле рукоятки оружия. Когда они добрались до первых толстых стволов раскинувших ветви, он остановился, не собираясь идти дальше. Быстро-Бьющий знал, что он не покинет безопасность освещенного места, по крайней мере не получив стимула большего, чем они уже ему предложили.

“Он боится темноты и клыкастой смерти, — Быстро-Бьющий обратился к ждущему их клану Бродящих в Лунном Свете. — Он не пойдет дальше, если только мы не покажемся. Если мы дадим ему достаточный повод для любопытства, он пойдёт дальше. И двуногие знают, что собравшийся клан легко может убить клыкастую смерть, поскольку детеныш Лазающего-Быстро видела, как клан Яркой Воды уничтожил клыкастую смерть, которая чуть не убила её и Лазающего-Быстро”.

Быстро-Бьющий чутко вслушивался в реакцию, слышал торопливый обмен обеспокоенными мыслями между охотниками и драгоценной старшей певицей клана Бродящих в Лунном Свете. Мгновением позже, мыслеголос Ясной-Певицы, куда более мощный, чем у любого охотника или разведчика, четко ответил:

“Мы покажемся”.

Как духи предков, приходящие по ночам, собравшийся клан Бродящих в Лунном Свете материализовался из темноты, появившись на ветвях расположенных широкой дугой вокруг Быстро-Бьющего и его любимого двуногого. Горя глазами в отблесках света, падавших с прогалины, они показались молчаливой приглашающей массой.

* * *

— Святый Боже!

Древесные коты — сотни котов — материализовались в тени на пустых мгновение назад ветвях частокольного дерева. Волоски на руках Скотта МакДаллана встали дыбом. Волна теплоты, приветствия и одобрения прокатилась по нему с силой урагана. С его плеча Фишер произнес:

— Мяу...

... и указал в направлении темноты под деревьями.

Древесные коты хотели, чтобы он пошёл туда?

— Но почему? — задохнулся от изумления он, пытаясь понять, почему несколько сотен древесных котов так заботит простое крушение аэрокара. Они, конечно же, видели другие аварии? Вряд ли это был первый аэрокар, рухнувший в сфинксианский лес за последние полсотни стандартных лет, убив при этом экипаж и пассажиров.