Приблуда

А Фишер передавал Скотту срочную потребность выйти наружу. Скотт подозревал, что Фишер транслирует ему чувства приблуды; хотя возможно Скотт улавливал ощущение неотложности от прижавшегося к нему тощего кота. Но вот чего он не мог постигнуть, так это почему древесный кот так настоятельно хотел, чтобы он отправился в гущу частокольных деревьев. Долгие и трудные роды вымотали его настолько, чтобы хотеть отправится прямо домой, и прилечь на остаток вечера.

Однако каждый раз, как он тихо предлагал отправиться назад в город, а сюда вернуться позже, Фишер приходил практически в неистовство, а странный древесный кот начинал издавать полузадушенные мяукающие звуки, словно котенок попавший в челюсти собаки-убийцы. Скотт сглотнул и попытался призвать их к благоразумию.

— Но Фишер, через пару часов станет темно, а мне действительно надо поспать. Я не хочу лететь в темноте, во всяком случае настолько устав.

— Мяу...

— Можете вы понять, насколько далеко они хотят, чтобы вы пошли? — спросил Александр.

Скотт помотал головой.

— Я не могу получить такие детали. Никто не может. Всё, что кто-либо на самом деле может уловить, это что-то вроде подсознательного ощущения разумных чувств, — не краснея, солгал он под острым взглядом Ирины. — Ну, временами знаки или пантомима могут передать смысл вполне четко, но попытки общения с разумным существом, которое не может говорить на твоём языке, зная, что и его язык ты тоже не в силах выучить, могут свести с ума.

Он какое-то время обдумывал проблему и после этого предложил:

— Фишер, можем мы туда полететь?

Он получил сбивающую с толку вспышку перемешанных эмоций и закрыл глаза, пытаясь их рассортировать. Беспокойство, острый страх, ярость... Скотт моргнул и уставился на своего друга. Ярость? Фишер свернулся перед ним на столе и выглядел мрачно и одиноко.

— Не знаю почему, — медленно произнес он, — но я не думаю, что древесные коты хотят, чтобы мы использовали аэрокар. Они его боятся. Не Фишер, конечно, он летал со мной десятки раз, но, если я читаю его реакцию правильно, — а это большое “если”, скажу я вам — приблуда безумно боится этой идеи.

Алек приподнял одну из мохнатых бровей.

— Правда? Ну, мы можем отправиться пешком. Если ничего не найдем в течение часа, можем вернуться, устроить вас в комнате мальчиков, хорошенько выспаться, а завтра утром начать сначала.

— Мяу! — одновременно выдали оба кота.

— Думаю, они одобряют, — улыбнулась Ирина.

— У меня есть лишнее ружье, — добавил Алек. — Вряд ли мы наткнемся на гексапуму, а скальные медведи обычно не спускаются настолько низко в долину, но я не хожу на прогулки без доброго ружья в руках.

Скотт взглянул вверх.

— Не стану порицать вас за это. Я видел, что гексапума или скальный медведь могут сделать с плохо вооруженным человеком. Спасибо, однако у меня в аэрокаре есть собственное ружьё. — Они пригладил волосы и подставил плечо Фишеру, который легко запрыгнул на свой обычный насест. — Только достану его.

Приблуда даже не подошёл к аэрокару Скотта. Тот доставал оружие, бросая тревожные взгляды на истощенного древесного кота, сидевшего и обеспокоено мяукавшего на ближайшем дереве, и задавался вопросом, почему древесный кот так нервно реагирует на аэрокар. Конечно же, никто не стал бы пугать колонию древесных котов аэрокаром? Котов защищало Элиссейское Правило и неистово покровительственная реакция их новых соседей, большинство которых всерьез желало, чтобы этот последний, личный для них случай межрасового контакта проходил в наилучших условиях. Но Скотт не мог себе представить никакой другой причины такой реакции древесного кота, так что его изрядно беспокоило, кто бы это мог так “развлечься” с колонией древесных котов. Пока он собирал всё необходимое даже для краткой прогулки по дикой природе Сфинкса, его посещали всевозможные мрачные подозрения.

Ирина Кисаева вызвалась пойти вместе с ними, и Скотт всерьез подумывал согласиться; её помощь во время первых месяцев его привыкания к обществу Фишера была неоценима. Но Эвелина Цивоник всё ещё приходила в себя после родов, и Александр беспокоился, оставляя её одну, без других взрослых в доме, поэтому Ирина неохотно согласилась остаться.

— Будь там осторожнее, Скотт, — торопливо произнесла она, прежде чем вернуться в дом. — Мы не знаем, что случилось, или что древесные коты хотят от тебя. Я встревожена.

Скотт кивнул и нежно её поцеловал.

— Я тоже. Поверь, я буду очень осторожен.

— Ладно. — Она ему улыбнулась. — Тогда иди. Раскрой для нас эту тайну, Скотт. Я знаю, что тебе не терпится.

Он застенчиво потер нос. Ирина знала его слишком хорошо.

— Мы свяжемся с тобой, если что-нибудь найдем, хорошо?

— Буду сидеть возле динамиков, и ждать, — улыбнулась она, снова целуя его.

Спустя ещё четверть часа, они наконец-то направились в лес. Впереди шёл Александр Цивоник. Его старший сын Карл, который в свои пятнадцать лет был отменным стрелком, составлял арьергард. Скотт шёл в относительно более безопасной позиции посередине. Его собственное ружье вместе с аптечкой было закинуто за спину. Он на горьком опыте научился брать с собой хорошо укомплектованную аптечку, куда бы ни шёл — особенно в поход по сфинксианскому частокольному лесу, который, благодаря экзотическому способу размножения частокольных деревьев, представлял собой мешанину переплетенных ветвей и узловых стволов.

Частокольное дерево размножалось выпуская параллельно земле на высоте примерно от трех до десяти метров четыре длинные прямые ветви, которые напоминали спицы примитивного колеса и располагались друг относительно друга примерно под прямым углом. Периодически эти ветви пускали вниз “корни”, которые врастали в землю и образовывали новый узловой ствол, от которого выше и ниже отходили совершенно обычные, расположенные в случайном порядке ветви. Одно частокольное “дерево” могло разрастись непрерывным зеленым ковром на сотни километров во всех направлениях, покрывая речные долины, карабкаясь по склонам гор и безудержно распространяясь по равнинам тысячами генетически идентичных друг другу “индивидуумов”. Соответственно, поход по частокольному лесу был вызовом умению ориентироваться, поскольку переплетённые между собой заросли не позволяли выдерживать хоть что-то напоминающее движение по прямой на протяжении более чем пары метров за раз. Сумасшедший метод размножения, но он обеспечил идеальную среду обитания для древесных котов. Частокольные деревья создали что-то вроде системы “суперхайвэев” во всех, насколько можно было судить, уголках Сфинкса, где только могли расти деревья.

Едва Скотт и Цивоники вошли в лес, коты нырнули в путаницу веток; они устремились вперед, делая нетерпеливые паузы, чтобы позволить людям догнать себя, а затем снова устремляясь вперед, пока солнце неуклонно опускалось к горизонту.

Скотт не был профессиональным лесничим, но он страстно любил рыбалку и немало помотался по удаленным уголкам Сфинкса, эмигрировав сюда с Мейердала три стандартных года назад. На Сфинксе не было “настоящей” рыбы, во всяком случае ничего подобного земным породам. Но что бы там ни водилось в воде, оно там жило и плавало, и клевало на крючок, заманчиво раскачивающийся перед тем, что им заменяло рот, а это было всё, чего прирожденный рыбак мог просить у жизни. Скотту нравился плотный частокольный лес. Нравился запах его листьев и косые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь густой покров зелени. Нравились чистые быстрые ручьи и бурные реки, текшие в этих лесах. А ещё ему нравились свежие краски весны, когда земля возвращается к жизни после невообразимо суровых зимних снегопадов, продолжавшихся пятнадцать стандартных месяцев даже столь глубоко в субтропической зоне планеты.

Благодаря долгому году Сфинкса, весна — любимое время года Скотта — также длилась восхитительные пятнадцать стандартных месяцев, что означало, что весна продолжалась всё то время, когда они с Фишером были спутниками. Всё то время, если уж на то пошло, пока человечество и древесные коты знакомились друг с другом. Было что-то уместное в том, что зарождение новых связей, новой дружбы с совершенно новой разумной расой происходило в момент возрождения к жизни их общей планеты.

Идя сейчас по распускающемуся частокольному лесу, Скотт вдыхал неистовые запахи возрождающегося вокруг него мира и улыбался. Но тут он взглянул вверх, где двое древесных котов нетерпеливо их ждали, и почувствовал, что улыбка тает, как снег на солнце. Что бы ни хотели древесные коты, чтобы он увидел там, куда они направляются, это вряд ли могло вызвать улыбку. Что такое могло случиться, чтобы этот странный древесный кот так пострадал от голода и жажды? Откуда вся та кровь? И почему этот древесный кот так боится аэрокаров? Кстати, он явно опасался людей, пока не показался Фишер, ведущий Скотта, и не собирался подходить к кому-либо из семейства Цивоников. Почему этот древесный кот боялся людей, но при этом так громко заявлял о своем присутствии — а когда появился человек в компании древесного кота, вцепился в него как пиявка и потребовал, чтобы тот пошёл с ним в глухую чащу?

Несмотря на подавляюще позитивную реакцию человеческого населения Сфинкса на их древесных соседей и учитывая историю взаимоотношений внутри человеческой расы, Скотт мог себе представить несколько неприятных причин, по которым древесный кот мог бояться людей. Хотя в большинстве своём колонисты были хорошими людьми, в каждой компании найдутся свои проблемные, неприятные личности. Кроме того, временами можно было слышать ропот по поводу выделения ранее распределенных участков, представлявших собой немалую ценность, под неприкосновенные заповедники для древесных котов.

Ни одна из мрачных мыслей, посещавших Скотта по мере углубления в лес, не внушала уверенности в счастливом исходе этого путешествия. Поэтому он сжимал в руках ружьё, всматривался и вслушивался в поисках знаков обозначавших приближение гексапумы или скального медведя, и следил за ходом времени, пока солнце плавно опускалось за деревья. К тому моменту, когда истек часовой лимит, Скотт тащился за Александром, чувствуя, что всё сильнее стирает ноги — он не надел походные ботинки, а обычные туфли не были рассчитаны на сфинксианский частокольный лес, — и вполне был готов повернуть назад. Когда раздался сигнал наручных часов, он утомленно остановился и отключил его.

— Час прошел, — сделал он излишнее объявление.

Древесные коты разразились исступленным мяуканьем, возбужденно носясь по горизонтальным ветвям частокольного дерева прямо у них над головой и отбегая в направлении, в котором они двигались вот уже целый час. Ощущение настойчивости, которое он получал от Фишера, усилилось как минимум втрое. Также он получил отчетливое ощущение, что они уже очень близко от того, что изможденный древесный кот хотел им показать.

— Пять минут, — неохотно согласился он. — Пять минут, и мы поворачиваем назад.

— Мяу! Мяу, мяу, мяу!

Пятнадцатилетний Карл Цивоник ухмыльнулся.

— Пять минут, а? И насколько же трудно сказать “нет” древесному коту, доктор МакДаллан?

— За собой последите, молодой человек, — улыбнулся Скотт, — а то как-нибудь одна из хорошеньких древесных кошечек решит, что ты — именно то, что она ищет. Вот тогда и узнаешь!

Глаза юноши округлились.

— Правда? Вы думаете, меня когда-нибудь примут?

Скотт хмыкнул и потрепал молодого человека по плечу.

— Честно говоря, не имею представления. Древесные коты не могут поделиться с нами принципами отбора друзей, в конце концов потому, что не могут говорить с нами.

— А древесные кошки кого-нибудь принимали?

Скотт медленно нахмурился.

— Это интересный вопрос, Карл. Если подумать, я о таком не слышал. Надо будет проверить. Может быть это знает команда ксенологов, которые прибыли их изучать.

Они перешли вброд мелкий ручей — рабочие ботинки и туфли Скотта прохлюпали по грязи — и взобрались на противоположный берег, направляясь глубже в густое переплетение стволов частокольного дерева. Спустя пару минут Скотт отметил, что сквозь полог леса пробивается всё больше света. Это было знакомым признаком, неоднократно отмечаемым им во время поисков рыбных мест, означавшим приближение естественного разрыва лесного покрова. Такие разрывы часто оказывались маленькими озерами или старыми пожарищами, или были вызваны изменениями рельефа или почвы, препятствовавшими росту частокольных деревьев. Ещё минуту спустя они обогнули толстый древесный ствол и, как он и ожидал, оказались на краю небольшой прогалины. Но едва бросив на неё взгляд, Скотт замер на месте. Как и Цивоники.

Прогалина не была естественной. В лесном покрове была вырвана неровная дыра, и на протяжении девяноста метров тянулся хвост обломков. Что-то большое и сделанное человеческими руками с силой пробороздило путаницу ветвей, разбрасывая щепки во все стороны на своем пути к земле. Рваные кусочки и клочки металла наряду со сломанными ветвями и расщепленными стволами отмечали траекторию падения. Еще большее количество металлических фрагментов усеивали нетронутые деревья, куда их забросило силой удара, по обе стороны от пути, отмеченного разрушением. Взгляд Скотта скользнул вдоль траектории вниз и налево, мускулы болезненно напряглись, пока он искал то, что неизбежно должен был найти.

Там это и было, примерно в десятке метров от них. Массивный грузовик падал, должно быть, с ужасной скоростью. Корпус, в конце концов, разбился о слишком толстый, чтобы сломаться от удара, ствол частокольного дерева примерно в двух метрах от земли. Металлический остов смяло ударом как туалетную бумагу, а затем он рухнул наземь совершенно изуродованным.

Скотт сглотнул.

Сколько человек погибло в нём?

Древесные коты издали резкий, высокий звук и ринулись к месту крушения сквозь изломанные и переплетенные ветви. Скотт поймал взгляд Александра. Он было хотел предложить Карлу оставаться на месте, но передумал. Цивоники были первопроходцами, их ферма располагалась в сотне километров от ближайших соседей. Мальчика не стоило прятать от превратностей жизни. Колонистам следовало обзаводиться толстой кожей. Взгляд в глаза Алека показал, что в голове фермера промелькнули те же самые мысли. Александр резко кивнул и принялся пробиваться сквозь нагромождение обломков и расщепленных стволов деревьев. Юный Карл не сказал ничего и, хотя выглядел довольно бледно, без колебаний последовал за отцом. Аптечка, которую Скотт взгромоздил на себя перед выходом с фермы, казалась перед лицом смерти совершенно бесполезным грузом.

Они карабкались через лежащие ветви и расщепленные пеньки деревьев пока не добрались до обломков аэрокара. Тут Александр сказал:

— Давайте-ка, прежде чем искать люк, проверим, насколько устойчиво он лежит.

Скотт кивнул. Фермер изучил его положение, осмотрел обломки ветвей под корпусом в том месте, где он частично зарылся в землю, а затем толкнул каркас и навалился на него всем весом. Судя по результату, он стоял устойчиво, как горы. Пока они пробирались по искореженному корпусу в поисках люка в кабину, Скотт с содроганием ожидал увидеть то, что их ждало. По дороге на сильно вдавленной секции корпуса он обнаружил поврежденный, но смутно знакомый логотип. Стилизованное изображение частокольного дерева, вместо ствола у которого была двойная спираль ДНК. Краска так сильно пострадала, что название компании оказалось полностью уничтоженным, да и от двойной спирали, изображавшей ствол, осталась половина. Александр Цивоник заметил, что он уставился на изображение, и взглянул ему через плечо.

— Это логотип компании “БиоНерия”, — тихо сказал фермер. — У них где-то здесь исследовательская станция, но от нашей фермы она далеко.

— Так и думал, что логотип знакомый, просто не мог вспомнить, где его видел.

У них над головой коты издали высокий свистящий звук и спрыгнули на задранную вверх часть останков аэрокара, а затем метнулись по боковой части корпуса, чтобы остановится на полпути вниз.

— Похоже, они нашли, где можно забраться внутрь, — нервно сказал Карл и сглотнул.

— Начинаю подозревать, — медленно произнес Скотт, — что приблуда знал кого-то из тех, кто внутри. — Он не мог представить себе другой причины для древесного кота вести себя настолько возбужденно, как и для того, чтобы кот пришел в столь жалкое состояние. Возможно, пилот был принят приблудой и оставил того на базе, отправляясь в рейс? Как же давно упал аэрокар? Чтобы древесный кот так исхудал, должен был пройти не один день. Мысленный образ Фишера, милю за милей бегущего по лесу, чтобы добраться до него, вызвал комок в горле Скотта. Он принялся осторожно подниматься по смятому, искореженному корпусу и обнаружил не люк, а разбитые окна пилотской рубки.

Бросив внутрь первый же взгляд, Скотт резко сглотнул. Не сложно понять, откуда взялась кровь, испачкавшая шубку древесного кота. Пилотская рубка вся была в крови, брызги и лужицы которой засохли, образовав ржавую корку.

— Люк здесь, сзади, — раздался справа голос Александра. — Корпус достаточно сильно покорёжен, но запоры не пережили удара. — В неестественной неподвижности взвизгнул гнущийся металл; осквернения могилы было не избежать. Скотт переместился ближе, чтобы помочь открыть люк. Тот протестующе заскрежетал, но, наконец, поддался. Первым внутрь нырнул Скотт. Смрад разлагающейся плоти заставил его поперхнуться. Он остановился, кашлянул, утер губы и надел хирургическую маску из своих запасов. Не говоря ни слова, протянул такие же Цивоникам. Отделение управления сильно сократилось по сравнению с исходным размером. Судя по останкам, там в момент удара было три человека. Пилот и, наверное, второй пилот, а также может быть руководитель или сотрудник компании, направлявшийся на упомянутую Алеком станцию или возвращавшийся с неё.

Маска приглушила шёпот Александра Цивоника.

— Должно быть, упали во время одного из сильных штормов, а ты мы услышали бы грохот. Здесь звук далеко разносится. А до дома не больше двух-трёх километров максимум. Как давно, по вашему мнению, это произошло?

— Предположительно, судя по состоянию тел, они мертвы минимум неделю. И на прошлой неделе было несколько достаточно неприятных штормов, которые могли привести к этой катастрофе. Мне пару раз пришлось лететь в достаточно серьезных условиях, а это были всего лишь краевые зоны.

Как далеко может убежать пришедший в неистовство древесный кот за неделю, если не будет делать пауз для еды или отдыха? Мысли о Фишере заставили его крепко зажмуриться. Открыл глаза он только услышав звук, издаваемый изможденным древесным котом. Звук этот был бледной тенью привычного, успокаивающего урчания Фишера. Древесный кот жался к тому, что когда-то, должно быть, было вторым пилотом. Он дрожал, тяжело дышал, и горевал настолько остро, что Скотт обнаружил, что слишком быстро моргает и в горле стоит комок. Встретить лицом к лицу призрак смерти всегда трудно, даже для врача, который уже множество раз видел нанесенные им удары; быть свидетелем глубины страдания инопланетного создания потерявшего своего спутника-человека...

Он отвернулся, не будучи способным скрыть влагу в глазах иным способом.

Его плечо опустилось под грузом, и Фишер обернул хвост вокруг его горла, мягко урча, и стал тереться головой о щеку Скотта. Он запустил пальцы в густой мех своего друга и просто стоял так какое-то время, стараясь совладать с могучими эмоциями, которые, как он знал по опыту, больше не были только его. До него донесся голос Александра, тихо говорящего по наручному коммуникатору.

— Башня Твин Форкс, вы меня слышите?

— Твин Форкс слушает, говорите.

— Это Александр Цивоник. Со мной доктор МакДаллан. Мы, э-э, только что нашли разбившийся аэрокар, который, похоже, потерялся несколько дней тому назад.

Последовала короткая пауза, во время которой Скотт подобрался ближе к горюющему древесному коту. Он поколебался, затем нежно погладил кота. Тот вздрогнул, но не выразил недовольства. Снова раздался голос Башни Твин Форкс.

— Грузовой аэрокар?

— Верно.

— Да, у нас есть заявление о грузовике, пропавшем около шести дней назад. Его аварийный маяк, должно быть, был неисправен, поскольку нам не удалось его отследить, и поиск с воздуха тоже не дал результата. Я вас запеленговал. Святый Боже, что они там делали? Это в пятистах километрах от их маршрута. Не удивительно, что нам не удалось их найти.

— Ну, теперь они нашлись. Похоже, здесь три тела. Док, не хотите сообщить подробности?

Скотт прочистил горло и ввел в собственный наручный коммуникатор код Башни Твин Форкс.

— Говорит Скотт МакДаллан.

— Это Уайли Бишоп, док.

Скотт встречался с ним раз или два по поводу мелких недомоганий.

— У нас три подтвержденных жертвы в пилотском отсеке. Сколько человек в списке пропавших?

— Только трое. Конрад Варрен, пилот, Арвин Эрхардт, второй пилот, и Пол Рафферти, пассажир. Как вы нашли этот аэрокар, док? Судя по карте сектора, он в трех, а то и в четырех километрах от дома Цивоников, не то, что я бы назвал легкой прогулкой. Цивоники слышали, как он падал?

— Нет. — Ему пришлось прочистить горло. — Думаю, что второй пилот был принят древесным котом, потому что сегодня в дом Цивоников заявился полумертвый от голода древесный кот и привел нас сюда.

— Древесный кот? — Потрясение в голосе Уайли Бишопа было очевидным.

— Ага. Мой древесный кот, Фишер, настаивал, чтобы я шёл сюда. Я не понимал почему, пока мы не нашли место крушения.

В коммуникаторе раздался резкий треск.

— Святый Боже. Ксенологи захотят узнать всё это в деталях. Док, у меня тут мэр Сапристос, подключаю его.

— Скотт? — голос мэра Твин Форкс звучал устало. Никому не хочется, чтобы его общину потрясла авиакатастрофа, а Сапристос был славным человеком, который без устали работал, чтобы сделать Твин Форкс и окружающие его поселения приятным, безопасным местом, для того чтобы жить, работать и растить детей. Смерть кого бы то ни было из общины он принимал очень близко к сердцу.

— Да, мэр?

— Вы можете остаться у места крушения? Аварийная команда уже в воздухе и направляется к вам. Будут у вас максимум через тридцать минут.

— Хорошо, мы остаёмся. Будем благодарны, если нас подбросят до дома Цивоников. Я оставил там свой аэрокар, а Цивоники не хотят добираться пешком в темноте.

— Хорошо, они вас подвезут, без проблем.

— Спасибо. Мне принимать на себя обязанности официального коронера?

— Да, это на вас. Спасибо, Скотт. Признателен вам за помощь.

— Ладно. Я начну предварительное медицинское исследование, хотя причина смерти более чем очевидна.

— Принято. Сожалею, что именно вам выпало найти их.

— Ага. Спасибо. Просто давайте сюда аварийную команду, ладно? Ночь, похоже, будет долгой.