История третья. Воин

Послушница сняла с пояса связку ключей и отомкнула небольшую калитку, вделанную в огромные, в три человеческих роста, дубовые створки. Чтобы их отрыть требуется немало людей, и на памяти девушки они ещё не были отворены ни разу. Даже в эту маленькую дверку, которую она охраняла, мало кто входил. Сами монахини пользовались чёрным входом, а новых посвящённых принимали в отдельном месте в центре города.

Внутри как всегда царил полумрак, который не помогали разгонять ни десятки сотен свечей, горевших повсюду, ни закатное солнце, с трудом пробивающееся сквозь мозаичные витражи и небольшие стрельчатые бойницы. По левую и правую руку от входа начинались исполинские колонны, подпирающие потолок. Дальше зал расширялся. В центре находился отделанный золотом, серебром и драгоценными камнями Ковчег. В четырёх нишах, по две с каждой стороны, располагались громадные статуи Всеединых, скопированных с тех, что находятся в Сейтире.

Сейчас тут никого не было, что несказанно обрадовало Изольду, возможно, всё обойдётся, и никто ничего не заметит.

— Подожди где-нибудь, я скоро вернусь! — сказала она невесте и бросилась к едва заметному проходу, прячущемуся между колоннами. — Можешь пока полюбоваться, но ничего не трогай!

Девушка вновь скромно кивнула и начала обходить зал по кругу, разглядывая работы выдающихся скульпторов.

Спустя пять минут, когда привратница вернулась, народу в соборе заметно прибавилось. С невестой тихо разговаривал мужчина, одетый в белое, лет тридцати, но с седыми висками, так что возможно он просто моложаво выглядит и со шрамом на щеке. Так же вновь объявился жених, уже в красивом тёмно-синем наряде. Плюс к этому чуть поодаль стояла угрюмая парочка: гигант-богатырь, способный подковы гнуть не напрягаясь, а с ним тщедушный субъект неизвестного пола с длинными, светлыми волосами и в невероятно щегольском костюме. А в дверь как раз проходили ещё трое: загорелая женщина воительница и…

Изольда не сдержалась и во все глаза уставилась на такое отъявленное богохульство. У этой шлюхи совсем совести нет!? Напялить на себя такой наряд, который откровенно пародировал обычную монашескую рясу, но укороченный в одном месте и вызывающе открытый в другом. Притом, что блуднице было что показывать!

Поборов предрассудки и возмущение, она, зажимая подмышкой увесистую книгу, содержащую все нужные молитвы и обряды, подошла к скоплению народа.

— Кто все эти люди? — тут же спросила послушница у жениха.

— Родственники и друзья, — просто объяснил парень, хотя ни на кого из присутствующих похож не был. — Мы готовы начинать.

— Но невеста не одета! — возмутилась Изольда, указывая на плащ, в который всё так же куталась упомянутая.

Мужчина с седыми висками похлопал юную девушку по плечам, по-отцовски приободряя, и что-то шепнул ей на ухо. Та ещё пару мгновений помялась, переступая с ноги на ногу, но затем стянула с себя лишнюю одежду.

У Изольды отвисла челюсть.

Сказать, что она прелестна — ничего не сказать. Такой послушница всегда представляла себе Лейрис. Круглое личико с чувственными багровыми губками, носиком-кнопкой и большими, умными и блестящими, как драгоценные сапфиры, глазами. Ворох золотистых кудряшек ниспадал до лопаток, а телосложение было изящным и гибким. Каждое её движение было преисполнено нечеловеческой грацией. Свадебное платье тоже не подкачало — изумрудно-сиреневый сарафан с ворохом невесомых юбок и лазурно-голубая накидка на плечи. Цвета были ритуальными. Фиолетовый и зелёный символизировали Каэлерис, владычицу грядущего, в руки которой вверялись влюблённые, сплетая свои нити судьбы воедино. Синий же означал её дочь Лейрис, хранительницу домашнего очага и жизней, как текущих, так и будущих.

— П-п-прошу родственников встать у стен зала и не мешаться, пока будут проходить ритуалы. Можете подойти в момент принесения клятвы перед Ковчегом, — запнувшись в начале от изумления, дала простые инструкции послушница. Все, без возражений, сделали, как она сказала.

Обряды предусматривали прочтения молитвы перед образами двух богинь, окропление сладким вином и ещё кучу всякой символической ерунды, которая заняла около получаса.

Но Изольда не обратила внимания, как в уголке зала, где находилась задняя дверь, появилась и сразу исчезла её коллега. Так же она не замечала, как с каждой минутой мрачнели лица трёх мужчин, пришедших вместе с брачующимися. Не видела девушка и того, как рослая воительница постоянно нервно оглядывалась и по привычке пыталась положить ладонь на рукоять меча за спиной, которого не было.

И вот настало время произнести обеты и принести клятвы.

Послушница повязала ритуальные верёвочки на запястья жениха и невесты, символизирующие неразрывную связь между ними.

— Теперь можете произнести ваши заготовленные речи, — с улыбкой сказала Изольда, с облегчением закрывая здоровенную книгу.

Они сейчас находились у изголовья Ковчега — прямоугольного ящика около двух локтей высотой и шести длинной. У четырёх его углов стояли небольшие, всего в два человеческих роста, статуи Всеединых с поднятыми руками. Каждый из них держал по серебряному полумесяцу, соединяющемуся концами с другими, а в центре было отлито золотое солнце с огромным количеством лучей. В общем, самый расхожий символ четверых.

И тут всё пошло не так. Парень, доселе спокойно улыбавшийся, занервничал и оглянулся на своих спутников. Трое мужчин отрицательно помотали головами и помахали руками.

— Эээ, дорогая, почему бы тебе не начать первой?

— Конечно, любимый, — голос у девушки был ровный, но даже уши у неё пылали как маков цвет, не говоря уж о лице. — Я… с радостью связываю свою жизнь с твоей и буду с тобой до конца в горести и рабосте, достатке и бедности. Нас ничто не разлучит… — Изольда краем глаза заметила искреннее удивление на лицах всех присутствующих. И жениха в том числе. — Надеюсь, что ты будешь любить меня так же, как и я тебя.

Парень прокашлялся и произнёс нечто схожее с этим, изменив всего пару слов. Вновь настала очередь Изольды.

Прикоснувшись к своему символу Всеединых, висящему на шее, она с искренним удовольствием произнесла:

— Клятвы.

— Я, Марсель, клянусь быть твоим отныне и во веки веков.

— Я, Сания, клянусь быть твоей отныне и во веки веков.

— Властью, данной мне свыше, я объявляю вас мужем и женой, как перед ликами богов, так и среди нас, смертных. Можете поцеловаться!

* * *

Не могу сказать, что это был один из моих лучших планов. По факту, пожалуй, хуже него мне в голову ещё ничего никогда не приходило. Сунуться без оружия, без большей части амулетов и оберегов у Певца и Тевталя в самое логово врага — звучит бредово. Марсель утверждал, что в самом соборе практически никого никогда не бывает, только привратница, да несколько других послушниц, делающих уборку. Так что если нам повезёт, то в нашем запасе будет около получаса, пока идёт церемония. К тому же в моей идее имелось столько «если»…

Если народу там окажется в разы больше предполагаемого? Если не получится уговорить кого-нибудь из Ордена провести обряд? Если нас узнают и не пропустят на площадь? И, самое банальное, если мы просто-напросто ничего не найдём?

Пришлось на ходу, буквально на коленке, исправлять огрехи и придавать хоть какую-то надёжность нашим хрупким умозаключениям.

Большая часть работы, как бы это не звучало странно, легла на плечи Марселя, но парень был рад сделать всё возможное. Ему пришлось мотаться по всему Альту, подготавливая многие вещи.

Во-первых, вновь пришлось воспользоваться его связями и договориться со стражниками, чтобы они оставили снаряжение Дика и Кристиана в условленном месте недалеко от городских ворот, притворившись, будто уничтожили магические предметы. Лучшего парень при всём желании не смог достигнуть. Моим коллегам понадобится забрать их, когда они будут покидать гостеприимные стены этой жемчужины севера. А сделать это придётся сразу после того, как мы закончим с затеянной авантюрой, вне зависимости, успешно или нет.

Во-вторых, нужно было разведать обстановку на улицах, ведь нам предстояло ещё как-то добираться до собора, а он находился почти на другом конце города. Тут всё оказалось куда хуже — стражей кишела каждая подворотня. Похоже, сестра-наставница явно ожидала от нашей компании активных действий, и мы её не разочаруем! С данной проблемой смог помочь Певец, ведь одной из его специальностей была магия иллюзий. Сильно изменить наши облики маг, как и суккуба, не смог, но сделал куда менее похожими на былых себя. Я стал старше на десяток лет и обзавёлся шрамом на щеке. Себя Кристиан сделал ещё более женственным и светловолосым, теперь любой встреченный незнакомый человек будет до конца дня гадать о половой принадлежности колдуна. Дик после его издевательств напоминал варвара с Безымянных островов — густая спутанная борода, чёрные глазки-буравчики и откровенно бандитская физиономия. Он хотел было приняться и за моих спутниц, но я вовремя вмешался. Стоило ему начать над ними колдовать и их истинные обличья оказались бы мгновенно раскрыты.

В-третьих, Тия с Атрамой отправились покупать необходимую одежду. Ведь свадьба это — важное событие и требовалось соблюдать обычаи. Например, невесте надлежало носить зелёное платье с длинной юбкой и чем-нибудь синим сверху.

В-четвёртых, предстояло выбрать тех, кто будет главными участниками данного фарса. Этот вопрос внезапно поднялся тогда, когда остальные уже оказались решены и поставил нас в откровенный тупик. Первой что-то вменяемое смогла сказать Тия.

— Ну, женихом однозначно будет Марсель, — задумчиво изрекла суккуба, разглядывая лежащее перед ней платье. — Его будут сильнее всего проверять при входе на площадь и сам собор. Вас, магов, они знают и ищут, мало ли, вдруг там Еретик где-нибудь затесался. Этим палец в рот не клади — руку по плечо отхватят.

Все согласно закивали (кроме самого парня, который залился краской) затем опять повисло затяжное молчание.

— А невеста… — протянула демоница, скользя взглядом по лицам своих спутниц. И тут её глаза остановились на единороге, сидящей вдали, рядом с сиреной. Не очень приятно это говорить, но за то время, пока мы подготавливались к предстоящим событиям, у крылатой основательно поехала крыша. Она безумолку бормотала себе под нос несвязные скороговорки, обхватив голову руками. Атрама, появившаяся тут, когда я останавливал казнь, не отходила от подруги ни на шаг, но пернатая её будто не замечала. — Сания, ну ка подойди сюда и примерь платье.

Девушка в начале не поверила услышанному, просто сидя и хлопая ресницами.

— Ты хочешь, что бы я?..

— Да! — губы суккубы растянулись в улыбке. — Не дрейфь, это же не настоящая свадьба… Тебе не придётся после этого супружеский долг исполнять, если конечно не пожелаешь сама.

Надо ли говорить, что подобные речи ввели стеснительную Санию в состояние, близкое к шоковому? Нам пришлось потерять ещё немного драгоценного времени для того, чтобы вернуть её в наш бренный мир.

— Но почему я?

— Потому что больше некому, — пожал плечами Кристиан, увидевший логику в словах Тии. — Твоя подруга не подходит — такие женщины скорее умрут, чем выйдут замуж. Про… кхм, вот эту я вообще ничего говорить не буду, — презрительный кивок в сторону Атрамы. Та показала ему язык. Я бы всё на свете отдал, чтобы увидеть, как это выглядело в её нормальном облике. — А у цыган свои обряды. К тому же ваша, похоже, немного того.

— Между прочим, у них есть имена, — я не мог не вступиться за честь своих спутниц, но Певец лишь гордо задрал нос.

— Пожалуйста, сеньорита Сания, это очень важно, — взмолился Марсель. — Клянусь своей жизнью, я не сделаю вам ничего дурного!

Взгляды парня и единорога на секунду встретились, а затем они резко отвернулись друг от друга.

— Х… хорошо, — обречённо согласилась девушка, вся поникнув.

— И последнее, — я подошёл к пребывавшей в прострации сирене и аккуратно погладил её по макушке. — Риппи, ты остаёшься тут.

Девочка икнула. Моргнула. Перевела на меня свои бездонные карие глазищи и внезапно горько расплакалась.

* * *

Когда Марселя вместе с Санией пропустили на площадь перед собором, мы все вздохнули с невероятным облегчением. Сурового вида гвардейцы в цветах Ордена, но без его символа на груди, явно были сегодня не в настроении и бросали на парня такие убийственные взгляды, что тот невольно покрывался рябью мурашек, которые я умудрялся разглядеть из-за угла ближайшего дома. Главная святыня Ордена Истинных Желаний находилась не на Мосту, а на берегу Алтьа, что казалось мне немного странным. Хотя, если учесть размеры здания, то всё становится ясно. Даже шедевр гномов не выдержит такую махину на себе.

Высокие шпили собора вздымались к небесам, будто бросая им вызов. Огромные цветные витражи и маленькие, узкие бойницы смотрели на проходящих мимо людей тысячью глаз. Если посмотреть на здание с высоты птичьего полёта, то оно окажется довольно простой формы — сначала прямоугольник входа, плавно перетекающий в овал. По словам Марселя, там внутри нет ничего — один большой зал. Чертежи и планы были явно скопированы со знаменитого собора в Сейтире, он имел примерно такую же планировку и стиль.

За то время, пока я рассматривал вычурное здание, плохо гармонирующее с окружающими его двух-трёх этажными домиками, парень успел уломать одну из послушниц помочь ему и провести срочную свадьбу. Даже думать не хочу, сколько лапши ему пришлось навешать несчастной девице, чтобы она согласилась на это.

На удивление, мои худшие страхи не сбылись — нашу компанию пропустили на площадь без особых проблем. Быстро обыскали на предмет скрытого оружия и всё (притом только меня и моих коллег, на девушек и не взглянули). А на магию вообще проверять не стали, что опять же странно, ведь Орден прекрасно знает, кто мы такие. С того момента, как наш отряд вступил на идеально подогнанные друг к другу цветные плитки, которыми было вымощено пространство перед собором, меня не покидало ощущение, что мы добровольно шагаем в распахнутую пасть дракона.

Мы проходили мимо группок людей, прогуливающихся тут, ведь, как ни крути, эта площадь была куда красивее, чем в центре Альта. Тут имелся небольшой парк с молоденькими деревцами, скамейками и беседками. Повсюду были утыканы клумбы с различными полевыми цветами: васильками, колокольчиками, клевером, ромашками и маком, а так же мраморные и бронзовые фонтаны. Всё это цвело, пахло, журчало и выглядело весьма приятно для глаза. Летом тут должно быть просто чудесно. Однако наш путь лежал в направлении угрюмо нависшего над всем этим великолепием собора. Нельзя сказать, что он был плохо спроектирован или недостаточно украшен, просто его излишняя прямота, угловатость и серость гранита нелепо выглядела на фоне столь роскошного парка.

— Атраме это место не нравится, давайте уйдём? — жалобно попросила меня слизень на полпути.

— Если хочешь, можешь вернуться и присмотреть за Риппи, — пожал плечами я, не переставая внимательно следить за округой. Гвардейцев и стражи тут было, как деревьев в лесу.

Слизень вспомнила, как её подруга рыдала и рвалась с нами. Меня, конечно, обрадовало, что пернатая перестала играть в бормоталки с самой собой, но взять ребёнка на столь опасное мероприятие — сущее безумие. Если бы с ней что-то случилось, я бы себе не простил. Поэтому мы договорились с хозяевами таверны, чтобы они присмотрели за малышкой, а завтра с утра вывели Риппи из города, где мы бы её подобрали.

— Нет, я тебя не оставлю, дорогой! — после недолгого молчания, определилась Атрама и больше ни на что не жаловалась. Но её лицо выглядело так, будто у неё болел живот. Что же они все такое чувствуют, что не можем уловить ни мы с Диком и Кристианом, ни Тия с Санией?

Наконец наш отряд добрался до входа. Там нас уже ждала единорог. Я не видел её лица под капюшоном плаща, в который закутала девушку суккуба, но мог поклясться, что сейчас на её губах играла улыбка облегчения и счастья.

Не дожидаясь приглашения, мы прошли внутрь. Там оказалось очень просторно и так же темно. Видят боги, даже в некоторых склепах и то светлее! Этот обманчивый и изменчивый сумрак, царивший повсюду, заставлял напряжённое воображение повсюду рисовать опасность. Так и свихнуться недолго. Не прибавляло спокойствия и трепещущее пламя десятков свечей, горевших в канделябрах, висящих на скобах на колоннах и стенах. А так же запах… пахло ладаном, воском, немного травами и ещё чем-то, что я никак не мог разобрать.

— Эрик… — внезапно раздавшийся под боком голос Сании сбил меня с размышлений о странном, неизвестном запахе.

— Да, чего? — рассеяно спросил я.

— Я… я боюсь, — шепнула та, прислоняясь щекой к руке.

— Всё в порядке, мы же с тобой! Ни я, ни, тем более, Тия не дадим тебя в обиду, — поспешил заверить я девушку, но, судя по блеснувшим в темноте глазам — был неправ. Единорог опасалась чего-то другого.

— Свадьба… это же с человеком, которого ты любишь. А я его совсем не знаю… — пояснила Сания, вцепившись в мой рукав не хуже клеща. — А я и вправду должна потом… исполнять долг?

— Ахаха, — мне не удалось сдержаться и не рассмеяться. — Это же всё понарошку! Ты никому ничего не должна. Но, пожалуйста, постарайся сыграть как можно лучше. Нам нужно…

Я не успел закончить, так как из дальнего закутка появилась незнакомая женщина с толстенной книгой подмышкой и традиционной робе Ордена. Она была невысока, полновата с небольшим носом, усыпанным веснушками и ворохом тёмно-каштановых кучерявых волос. Такой образ у меня всегда ассоциировался с «весёлыми толстушками». Тот тип девушек, с которыми приятно отдохнуть за кружкой пива в шумной компании, не опасаясь, что дела примут непристойный оборот.

Она окинула нас всех взглядом и о чём-то поинтересовалась у Марселя. Тот ответил, и затем послушница заявила, что Сания не одета. Я похлопал стоящую передо мной девушку по плечам и помог стянуть плащ.

Дальше начался обряд, и нас попросили постоять в сторонке до его завершения, что, впрочем, меня вполне устраивало. Так послушница точно не заметит, как я выделываю пасы руками. Ааа, проклятье, до чего этот шёлковый костюм неудобен! Он жалобно стонет при каждом движении, и мне кажется, что ткань вот-вот разойдётся по швам. Нельзя было поддаваться на уговоры Тии и идти на дело в неразношенной одежде.

Впрочем, довольно скоро меня это перестало заботить, как и практически всё в этом мире. Я вслушивался в собственные ощущения, одновременно разбрасывая по залу невидимые обычному глазу нити-паутинки. Каждая их них, подобно настоящей паутине, прилеплялась к первой попавшейся поверхности и повисала в ожидании «движения». А «движением» в данном случае служило любое дуновение тёмной магии, даже самое ничтожно малое. Но ничего не проявлялось. Я прощупал каждый подозрительный предмет во всём соборе, начиная от статуй и Ковчега, заканчивая стёклами витражей и колоннами.

НИ-ЧЕ-ГО.

Ни единого, даже самого слабого признака чёрной энергии. Оставалось только ждать.

Минута сменялась минутой.

Певец и Тевталь тоже молчали, сосредоточенно исследуя помещение своими собственными путями.

Наконец настал заключающий момент, когда мы должны были подойти и засвидетельствовать скрепления союза «влюблённой» пары поцелуем. Сказать, что я тогда нервничал — ничего не сказать. Весь план летел коту под хвост. А может быть, ничего не существовало с самого начала и это лишь выдумки? Подумаешь, в городе процветает порок и жестокость? Видал я вещи и похуже.

Послушница попросила произнести речи, и Марсель нервно обернулся на меня, ища поддержки или сигнала о том, что наша часть работы выполнена. Я отрицательно помотал головой и пожал плечами, мол: «ничего нет, тяни время».

Что они там говорили, мне не было слышно — весь мой мир сейчас сжался до ощущения колебаний в моей сети. В себя я пришёл только когда увидел, как парень склоняется к застенчивой Сании, окаменевшей от стеснения, и целует её в губы.

Наше время вышло. Что делать?

— Ворон, — резкий голос Певца разорвал повисшую благоговейную тишину, как щелчок боевого кнута-ламии. — Потолок. Смотри.

Он сделал несколько пальцовок и жирный, золотистый светляк вспорхнул высоко вверх, разбившись о камень и расплескавшись излучающими свет каплями.

В первую секунду я не понял, что он имел ввиду. А затем увидел. Купала потолка, были целиком испещрены сложной системой линий, образующих умопомрачительную вязь фигур и символов, в которой я с огромным трудом признал крайне редкую печать.

Похоже, мы всё-таки не ошиблись!

— Что здесь происходит? — удивлённо вскричала послушница, роняя книгу на пол.

— Придётся использовать план Б… — вздохнул Кристиан, а затем за доли секунды оказался рядом с девушкой, без всяких видимых усилий приподнял её за отвороты одежды над землёй и тряхнул, как котёнка. — Свадьба окончена! Поздравляем новобрачных! А в честь подарка ты расскажешь нам всё, что знаешь!

* * *

Секунд на пятнадцать все застыли, как во время детской игры. Тишину разрывали лишь тихие потрескивания свечей и судорожный хрип послушницы, пытающейся сделать вдох. Но хватка у Певца была железной. Он, как и Клауд, из того типа людей, у которых внешние физические данные сильно разнятся с тем, насколько они на самом деле сильны и выносливы. Конечно, он уступал Дику, но не так уж и намного.

Оцепенение спало в тот момент, когда смущение Сании превысило некую черту и девушка, истошно завизжав, взбрыкнула, отталкивая Марселя. Я, отойдя от шока, бросился к парню, проверить, всё ли с ним в порядке. А вот Тия направилась к Певцу, и в её глазах горел огонёк, не предвещающий ничего хорошего.

— Отпусти её, — угрожающе прорычала демоница, остановившись в шаге от мага.

— А не то? — ледяным тоном спросил тот, не разжимая рук.

— А не то я подпорчу тебе твоё красивое личико, — кулаки суккубы сжались. — Она нам ничего не сделала и если ты её удавишь, как какую-то курицу, то станешь ничем не лучше порождений братьев.

На лице Кристиана не дрогнул ни один мускул, оно осталось всё таким же спокойным и отчуждённым. Но глаза выдавали его с головой — в них плескался целый океан ярости. Совсем как во мне недавно. Ничего удивительного, Певец всегда был несдержан и строптив, однако обычно в противовес к этому выступал холодный разум. Сейчас же мы находились в самом эпицентре того, что действовало на город и поэтому влияние этой ауры увеличивалось многократно.

Печать, прятавшаяся в вечном полумраке мрачных сводов, называлась «Огнём Святого Эльма». Она, обычно, использовалась в комбинации с тёмной или светлой магией. В первом случае её свойства применялись, как приманка, многократно увеличивая проходящие сквозь неё крупицы энергии и собирая вокруг нечисть, которой хотелось поживиться дармовой силой. Светлый её вариант, наоборот, освещал территорию вокруг. Я уже использовал сильно упрощённый аналог этой фигуры в битве с Гневами. То же, что было высечено тут, казалось поистине колоссальным. Магические потоки, проходящие через неё, не столько усиливались, сколько приобретали стабильность и не угасали с проделанным расстоянием. Вместо огромной струи пламени, зажигаемой от крохотной искры, неизвестный строитель получил еле заметное тление, «подогревающее» почти весь город. Однако то, что являлось катализатором всего процесса было неясно. Мне таких рун и фигур видеть, ещё не доводилось.

— Воительница права, Крис, — рассудительно прогудел Дик, подходя к напарнику и кладя свою огромную лапищу ему на плечо. — Успокойся.

Светловолосый колдун обжёг его негодующим взглядом, но всё-таки послушался и разжал пальцы. Послушница, будто мешок с картошкой, плюхнулась на пол и зашлась в кашле. Тия же облегчённо вздохнула, переводя своё внимание на шипящего и потирающего свою пятую точку Марселя, а так же Санию, безостановочно рассыпающуюся в извинениях. Тот буркнул нечто вроде: «Зачем пихаться-то было? Как будто я в чём-то виноват!»