Помоги проекту - поделись книгой:
176. Что касается г-на Березовского, то его взгляды на жизнь, начиная с конца 1999 г. стали более далекими от реальности. В то время он считал, что ему принадлежит заслуга формирования будущего России. Сразу после того, как было заключено казавшееся в тот момент историческим соглашение, положившее конец «алюминиевым войнам», он вообразил, что его заслугой является и все то, что сделал я сам, и чем большего успеха я добивался, тем сильнее было его ощущение того, что он вправе делить со мной успех. До этого времени я оплачивал ему все расходы, которые он требовал. Возможно, он считал, что я его «собственность» и что все, что есть у меня, принадлежит и ему. Если это на самом деле то, что он считал (мне показывали бумаги, из которых следовало, что он в конце 2000 г. говорил финансовым консультантам, что он владеет половиной моих бизнесов), то он заблуждался.
177. 2000 г. был временем больших перемен, и мои отношения с г-ном Березовским также претерпели значительные изменения. В начале этого года, вероятно в конце января и начале февраля, г-н Патаркацишвили и я, как это теперь было у нас принято, договорились о сумме, которая скорее всего потребуется г-ну Березовскому на его расходы и затраты на ОРТ, с тем чтобы я мог выделить соответствующие денежные средства. Эта сумма составила 50 млн долларов США. Когда мы согласовали эту сумму (да и все предшествующие ей), не высказывалось никакого предположения, что она была связана с прибылью Сибнефти или отражала 50 % моего торгового бизнеса или что-то другое, что указывало бы на наличие партнерства или же совместной деятельности или предприятия. В течение этого года, однако, события в России и в моей жизни развивались весьма стремительно.
178. После встречи в отеле «Дорчестер» мы с г-ном Березовским и с г-ном Патаркацишвили стали реже встречаться. Я был занят вопросами слияния РУСАЛа и превращения Сибнефти в одну из крупнейших компаний страны. Но в те редкие встречи я видел рост недовольства г-на Березовского своими отношениями с президентом Путиным. Ранее г-н Березовский полагал, что сохранит свой политический статус и степень влияния, как и во времена Ельцина, но скоро понял, что президент Путин «сам себе хозяин» . Прежняя расстановка сил менялась, и менялась Россия, а тон в этих переменах задавал президент Путин.
179. Я приветствовал те изменения, которые президент Путин начал проводить в стране. Для бизнеса очень важно наличие четких правил игры и предсказуемость. Я уверен, что так вести бизнес гораздо лучше, чем рисковать капиталом и ресурсами, когда в качестве защиты есть только «крыша» . Явное уменьшение влияния г-на Березовского после прихода президента Путина к власти просто сделало очевидным тот факт, что политическое влияние может быстро измениться. Изменения в законодательстве и появившаяся стабильность обеспечили поддержку стратегии Сибнефти, которая к этому времени запустила программу АДР (американских депозитарных расписок)… и в октябре 2000 г. были объявлены первые дивиденды. Я помню, что в 2000 г. президент Путин провел совещание с руководителями крупного российского бизнеса (описанное в свидетельских показаниях г-на Швидлера), в котором принимал участие г-н Швидлер. Президент Путин дал понять, что он будет поддерживать бизнес для развития экономики России. В обмен на его поддержку и определенность в ведении бизнеса мы должны платить налоги и вести дела ответственно и открыто.
180. Слияние наших с г-ном Дерипаской активов положило начало серии совместных сделок (которые не обсуждались ни с г-ном Патаркацишвили, ни с г-ном Березовским), в рамках которых мы вместе приобрели активы в ряде отраслей, включая банковское дело и страхование. Это были прибыльные сделки, которые повысили мою уверенность в ведении бизнеса в условиях изменяющегося экономического климата без необходимости наличия «крыши» г-на Березовского или г-на Патаркацишвили.
181. В середине 2000 г. требования платежей увеличились и согласованная в начале 2000 г. сумма в 50 млн долларов США вскоре превратилась в 160 млн долларов США, так как я согласился оплатить долг за г-на Березовского перед г-ном Дерипаской, а также оплатить медиа активы, приобретенные г-ном Березовским («Издательский дом «Коммерсант» и «ТВ-6»). Как я более подробно объясняю ниже, приблизительно в сентябре-октябре 2000 г. я также согласился на дальнейший платеж в размере 305 млн долларов США. В связи с тем, что к этому времени г-н Березовский и г-н Патаркацишвили хотели как можно быстрее получать деньги только в зарубежные банки, нам приходилось придумывать разные способы осуществления платежей. Интересно, что эти способы, включающие использование векселей, являются теми методами платежа, который сейчас г-н Березовский пытается характеризовать как доказательство правильности его версии событий. Никогда не предполагалось, что осуществленные в его адрес платежи (в форме векселей или иной форме) означают его долю в прибыли или дивидендах РУСАЛа или Сибнефти…
183. Во-первых, я никогда не говорил ему, что Кремль усиливает на меня давление, угрожая конфисковать какие-либо «доли» в Сибнефти. Ни президент Путин, ни Кремль не оказывали на меня никакого давления в связи с г-ном Березовским, и, следовательно, я не мог говорить ему ничего подобного. Во-вторых, даже если г-н Патаркацишвили не понял меня и подумал, что в своем высказывании я имел ввиду, что Кремль давил на меня, я не понимаю, как подобные замечания могли содержать даже отдаленные намеки на то, что я говорил это, чтобы передать своего рода «завуалированную угрозу» использовать мое предполагаемое влияние на Кремль, чтобы склонить его к конфискации каких-либо активов г-на Березовского или г-на Патаркацишвили. У меня не было повода делать завуалированные угрозы.
184. Ни г-н Березовский, ни г-н Патаркацишвили не владели долями участия Сибнефти, которые российское правительство могло бы конфисковать. У нас с ними была договоренность о «крыше», которая была основана на личном доверии и чести, и это невозможно «конфисковать» в силу характера договоренности подобного рода.
185. Припоминаю, что в то время у меня состоялся один разговор с президентом Путиным по поводу г-на Березовского, тон которого совершенно не соответствовал представлению о том, что он хочет оказать на меня давление. Речь шла об ОРТ. Я сказал президенту Путину о намерении приобрести акции ОРТ, на что он ответил, что не станет препятствовать этой сделке, но и содействовать тоже не будет. Полагаю, президент Путин считал эту сделку частным делом, и только попросил меня проинформировать его о закрытии сделки.
186. Я также помню, что в конце 2000 года и начале 2001 года у меня имелись опасения относительно возможных неблагоприятных последствий для всех нас, которые могли бы возникнуть в будущем, если бы г-н Березовский продолжил свою агрессивную кампанию против правительства России того времени. Полагаю также, что в то время я обсуждал этот вопрос с г-ном Патаркацишвили. И г-н Патаркацишвили, и я считали, что поведение г-на Березовского может нанести нам (и г-ну Березовскому) значительный ущерб. Что касается Сибнефти, мы оба сознавали, что если г-н Березовский продолжит свою агрессивную кампанию против правительства России, сама компания может попасть в немилость, поскольку фамилия г-на Березовского продолжает ассоциироваться с Сибнефтью. Если бы это произошло, Сибнефть могла бы попасть в список компаний, с которыми инвесторы и потенциальные партнеры не хотели бы вести дела.
187. Это, естественно, было мое главное опасение, поскольку я (через мои компании) являлся акционером и контролировал Сибнефть. Однако этого также опасался и г-н Патаркацишвили, поскольку он понимал, что если я потеряю Сибнефть, я не буду больше платить им денег.
188. Аналогично после того, как г-н Глушков попал в тюрьму в декабре 2000 года, я и г-н Патаркацишвили понимали, что ввиду тесной связи между г-ном Березовским и г-ном Глушковым, продолжение агрессивной кампании может поставить под угрозу перспективы освобождения г-на Глушкова. Это особенно беспокоило г-на Патаркацишвили, так как он, по все видимости, неподдельно был обеспокоен тем, что случилось с г-ном Глушковым, который был его другом. Мы оба чувствовали, что г-н Березовский действует, не заботясь ни о ком, кроме себя, и не думая, как это может повлиять на других , включая г-на Глушкова.
189. Поэтому мы с г-н Патаркацишвили обсуждали вопрос о том, как «контролировать Бориса», то есть как наилучшим образом попытаться убедить г-на Березовского обуздать свое поведение (которое, по моему мнению, было весьма безответственным) и не ухудшать еще больше отношения с правительством России. Я помню, что сказал г-н Патаркацишвили, что г-н Березовский вел себя как ребенок, и говорил первое, что пришло ему в голову. Он часто мог сам себя убедить в чем-то, что это правда, но потом мог передумать, и убедить себя в обратном, хотя в некоторых вопросах он был очень умен. Он легко переключался с одной вещи на другую и легко менял свое мнение.
190. При обсуждении этих опасений с г-н Патаркацишвили я конечно не угрожал г-ну Патаркацишвили (или г-ну Березовскому). Я также абсолютно уверен в том, что г-н Патаркацишвили не воспринимал мои замечания в ходе этих бесед таким образом. Также я вполне уверен, что это не воспринималось бы подобным образом любой разумной третьей стороной (если бы она присутствовала), которая бы слышала наш разговор или которой бы сообщили об этом разговоре. Мы просто обсуждали наши общие опасения относительно возможных вредных последствий агрессивной политической кампании г-на Березовского.
191. Я также обсуждал с г-н Патаркацишвили приблизительно в это время правовые и коммерческие изменения, введенные российским правительством, которые могли повлиять на способы осуществления платежей в его адрес и в адрес г-на Березовского в соответствии с нашими договоренностями. В частности, я обсуждал с ним общие вопросы, касающиеся планируемого введения новых законов, которые бы отменили налоговые льготы, и пытался объяснить ему, что в будущем выплаты в форме дивидендов буду представлять единственный законный способ получения дохода от российских компаний. Я говорил ему, что если мы попробуем организовать выплаты любым иным способом, мы вероятнее всего нарушим российское законодательство, к чему я готов не был…
195. Я абсолютно уверен, что ни в одной из наших бесед не упоминалось о продаже г-ном Березовским и г-ном Патаркацишвили принадлежащих им «долей» в Сибнефти мне. Я абсолютно уверен, что окончательное предложение об единовременной выплате огромной суммы г-ну Березовскому и г-ну Патаркацишвили, чтобы подвести итог нашим взаимоотношениям, впервые было выдвинуто г-ном Патаркацишвили. Я этого не предлагал и не рекомендовал. Г-н Патаркацишвили выдвинул это предложение полностью по собственной инициативе.
200. Даже после того, как в конце октября 2000 г. г-н Березовский покинул Россию, г-н Патаркацишвили все еще оставался в стране примерно до апреля 2001 г.
Взаимоотношения у президента Путина с г-ном Патаркацишвили были также достаточно тесными, так что г-н Патаркацишвили мог самостоятельно доставить г-ну Березовскому любое сообщение, которое президент Путин захотел бы ему передать …
209. Приблизительно в середине октября 2000 г., вскоре после моего разговора с г-ном Патаркацишвили о платеже в размере 305 млн долларов США, г-н Патаркацишвили начал давить на меня, чтобы я купил у г-на Березовского и г-на Патаркацишвили ОРТ.
210. Следует отметить, что ОРТ было создано в конце 1994 г. – в начале 1995 г. на основе Российской государственной телерадиокомпании «Останкино». Уставный капитал ОРТ составлял около 3 млн долларов США. В российской федеральной собственности находилось (и до сих пор находится) 51 % акций, а 49 % акций были распределены между несколькими банками и другими организациями по номинальной стоимости. 16 % из которых первоначально получали компании, контролировавшиеся г-ном Березовским. В последующем он увеличил свою долю участия в ОРТ до 49 %…
212. Насколько я понимаю, г-н Александр Волошин вспомнил свою встречу с г-ном Березовским и последующую встречу с г-ном Березовским и президентом Путиным относительно неправомерного вмешательства г-на Березовского в управление ОРТ. Как я понимаю, г-н Волошин вспомнил о том, что г-ну Березовскому сказали, чтобы это вмешательство прекратилось. Я также предполагаю, что г-н Волошин, скорее всего, рассказывал мне об этих встречах, но я не помню никаких подробностей. Я в целом помню, что президент Путин был недоволен сложившейся вокруг ОРТ ситуацией, и в частности тем, что г-н Березовский владея миноритарным (49 %) пакетом акций, фактически управляет каналом, диктует содержание программ для продвижения собственных интересов. Еще до истории с «Курском» г-н Березовский подвергался критики за использование СМИ в своих личных интересах. После событий с «Курском» ситуация только осложнилась.
213. У меня не было ни мысли, ни желания когда бы то ни было приобретать акции ОРТ ни у г-на Березовского, ни у г-н Патаркацишвили. Вопрос о продаже акций ОРТ был впервые поднят г-ном Патаркацишвили в беседе со мной в середине октября 2000 г, и первоначально я сопротивлялся. Владение акциями средств массовой информации не представляло и по-прежнему не представляет для меня никакого интереса. Всем хорошо известно, что я не очень интересуюсь СМИ, и, по возможности, избегаю интервью. Идея стать владельцем этого пакета – не то бизнес-решение, которое могло бы меня заинтересовать само по себе. Во-первых, такая покупка заключала в себе значительные политические риски; во-вторых, сами по себе 49 % акций не позволяли мне влиять на политику руководства компании без соглашения об этом с российским государством; в-третьих, компания была на грани банкротства; и в четвертых, я знал, что 6,5 % из 49 % акций были заложены Внешэкономбанку в качестве обеспечения кредита.
214. Однако г-н Патаркацишвили был очень настойчив. Я согласился купить акции ОРТ, поскольку г-н Патаркацишвили убедил меня, что продав акции и получив деньги, г-н Березовский успокоится, прекратит влиять на ОРТ, и напряженная ситуация вокруг г-на Березовского также успокоится. В конце концов он меня убедил, что это может иметь значение, и поэтому я согласился приобрести 49 % акций ОРТ за 100 млн долларов США. Г-н Патаркацишвили сказал, что договорится обо всем с г-ном Березовским. После этого я встретился с г-ном Волошиным и сообщил ему о намерении приобрести акции ОРТ, которые контролировали г-н Березовский и г-н Патаркацишвили. Г-н Волошин воспринял это нейтрально…
218. Полагаю, что в конце осени 2000 г. я обсуждал вопрос о продаже ОРТ с г-ном Патаркацишвили в Москве и мы достигли договоренности по основным коммерческим условиям сделки, включая цену. Я особенно хорошо помню встречу в моем офисе Сибнефти, во время которой г-н Патаркацишвили сообщил мне, что г-н Березовский хочет, чтобы я заплатил за их акции больше, и потребовал, чтобы цена составляла теперь 150 млн долларов США ( для г-на Патаркацишвили было вполне обычным делом добиваться увеличения цены в последнюю минуту, после того, как договоренность с ним уже была достигнута ). Поскольку я уже взял на себя обязательства по приобретению, я согласился уплатить увеличенную сумму, и коммерческие условия сделки были согласованы к концу осени. Я абсолютно уверен, что сразу после того, как мы договорились о цене, я вызвал г-на Андрея Городилова в мой офис, чтобы мы втроем могли обсудить различные варианты структуры сделки по продаже акций ОРТ. Мы не достигли договоренности по этому вопросу. Помню, что на этой встрече г-н Патаркацишвили также попросил меня подумать об официальной версии причины, по которой г-н Березовский продавал свои акции ОРТ, поскольку последний неоднократно заявлял ранее, что продавать он не будет, или же передаст акции в управление репортерам и интеллигенции.
219. В результате хотя цена (150 млн долларов США) для сделки с ОРТ была согласована примерно к середине или к концу ноября 2000 г., определенные аспекты механизмов ее структуры все еще предстояло определить. Насколько я понимаю, эти вопросы обсуждали г-н Андрей Городилов и г-н Фомичев (доверенный человек Березовского. – Авт.).
220. Полагаю, что г-н Березовский и г-н Патаркацишвили были довольны получить 150 млн долларов США за свои акции, поскольку они понимали, что могут потерять все и ничего не получить взамен – государство всегда могло взять компанию под свой контроль или даже отозвать лицензию на вещание, которая являлась единственным реальным активом ОРТ. Поэтому г-ну Патаркацишвили и было поручено убедить меня приобрести нерентабельный коммерческий актив, в покупке которого я вовсе не был заинтересован. Вопреки тому, что утверждает сейчас г-н Березовский, я никогда не заявлял, что меня послал президент Путин или г-н Волошин. Я также не ставил условие, что в результате сделки г-н Глушков будет освобожден из тюрьмы; не заявлял, что г-н Березовский и г-н Патаркацишвили должны немедленно продать свои акции ОРТ; не требовал, чтобы г-н Березовский и г-н Патаркацишвили получили определенную сумму за принадлежащие им акции ОРТ (как я объясню ниже, я в итоге уплатил ту сумму, которую требовал г-н Березовский)…
222. О приобретении мной акций ОРТ несомненно должно было стать известно российскому Правительству, поэтому меня волновал вопрос о том, как сделать так, чтобы мне не пришлось столкнуться с нежелательными последствиями политического характера в том случае, если я окажу таким образом помощь г-ну Березовскому. Я полагал, что если станет известно, что я плачу 150 млн долларов США г-ну Березовскому на счета за рубежом, это может повлечь за собой скандал, поэтому я отправился на личный прием к президенту Путину, чтобы посмотреть, как он прореагирует на это . При этом необходимо учитывать, что в то время г-н Березовский тратил деньги на информационные войны с президентом Путиным и Правительством России, и что существовало мнение о том, что он поддерживает чеченский боевиков. В окружении президента Путина и в силовых структурах были люди, которые могли причинить мне массу неприятностей, если бы им стало известно обо всех выплатах, которые я продолжал делать г-ну Березовскому , не говоря уже о том, что я платил ему за акции ОРТ…
274. Я помню, когда я впоследствии рассказал г-ну Швидлеру о том, что я предложил 1 млрд долларов США, чтобы закончить свои отношения с г-ном Березовским, он очень ясно изложил мне свое мнение по этому поводу. Все мои близкие партнеры считали, что мне не следует соглашаться платить подобную сумму. Однако что касается меня, это решение было как деловым, так и личным. С деловой точки зрения мне нужно было поступить так, чтобы не стать врагами с г-ном Березовским или г-ном Патаркацишвили. Хотя в конце 2000 г. г-н Березовский покинул Россию, в то время у меня не было возможности знать, как долго продлится эта ситуация. Когда я встречался с г-ном Патаркацишвили, он все еще мог свободно приезжать в Москву, и, насколько мне известно, у него все были непосредственные связи с президентом Путиным. Не исключено было, что в течение нескольких месяцев г-н Березовский вернется обратно в Россию. У г-на Березовского была репутация человека, который мог снова встать на ноги, несмотря ни на что. Помню, как в 1994 г. была попытка покушения на его жизнь, и ему пришлось переехать жить в Швейцарию. Многие, кого я знал, тогда думали, что с г-ном Березовским все кончено, но он вернулся в Россию и стал еще более влиятельным, чем прежде. Аналогично этому, в конце 1997 г. стало известно, что г-н Березовский надоел президенту Ельцину, но затем, в апреле 1998 г., г-н Березовский добился назначения на должность Исполнительного секретаря СНГ. По аналогии с этим, однажды г-н Березовский повредил позвоночник, получив травму, которая могла оставить парализованным на всю жизнь другого человека, но не его. Еще был случай, когда он заразился гепатитом C, который мог бы означать смерть для некоторых людей, но после непродолжительной желтухи он снова вернулся к жизни. Он был исключительной личностью, и казалось, что обычные правила на него не распространяются …
277. Как я уже сказал выше, для меня это было не только деловым решением, но также и личным, потому что это тем самым давало мне возможность подвести черту под определенным этапом моей жизни, и было очень важно поставить соответствующую точку в моих отношениях с г-ном Березовским. Он сыграл в нем такую важную роль. 1,3 млрд долларов США – это была огромная сумма денег для человека, которому уже каким-то образом хорошо оплатили его услуги. Тем не менее я чувствовал свою ответственность, чтобы «обеспечить его деньгами до конца жизни», и это был мой способ показать г-ну Березовскому, что независимо от того, что происходило в России, я оставался лояльным по отношению к нему и всегда буду с уважением относиться к тому, что он для меня сделал. Но что сейчас он должен оставить в покое меня и Сибнефть.
278. Мне никогда не приходило в голову попросить г-на Березовского подписать какую-нибудь официальную бумагу. Как я уже объяснил, «крыша» – это не юридическое соглашение и не какое-то соглашение, которое можно свести к написанному документу, а также письменно оформить окончание этих взаимоотношений…
287. Я уверен, что именно на встрече в Кельне 29 мая 2001 г. мы пришли к окончательному решению о механизме выплаты. В частности, насколько я помню, до этой встречи в Кельне обсуждалось два возможных способа сделать выплату. Один вариант заключался в том, чтобы сделать выплату в форме ценных бумаг. Кажется, это было предположение г-на Фомичева. Второй вариант – платить наличными по частям, и это был способ, предложенный г-жой Панченко. Я думаю, что на встрече в Кельне мы договорились, что примем второй вариант и заплатим деньгами. Мне кажется, мы также договорились, что наличные будут выплачены как дивиденды от РУАЛа, трейдинговой компании в группе РУСАЛ. Я думаю, что мы также на тот момент согласились, что первые 500 млн долларов США будут выплачены в короткий срок (в течение месяца), причем первый платеж из этих 500 млн долларов США должен быть перечислен в кратчайшие сроки. Оставшиеся деньги из 1,3 млрд долларов США затем будут выплачиваться по частям. Я не могу сейчас вспомнить точный график этих дополнительных выплат и согласован ли он был в тот момент.
288. Я понял, что мы должны были просто перечислить деньги на счет в банке по указанию г-на Фомичева. Мне не говорили о том, как г-н Патаркацишвили и г-н Березовский затем будут действовать, чтобы оправдать суммы, полученные их банком или «легализовать» получение денег. Как и с выплатами по ОРТ, организовать это было делом г-на Патаркацишвили и г-на Березовского. Насколько я помню, мы расстались с г-ном Патаркацишвили вполне доброжелательно…
290. Как я утверждаю ниже, я действительно вспоминаю, что позже, где-то в июне 2002 г., мне сказали, что г-н Патаркацишвили и г-н Березовский используют арабского шейха, возможно, в качестве посредника для легализации средств. Но насколько мне было известно, ни я (ни кто бы то ни было из моей команды) не имели к этому никакого отношения, и я точно не видел никакой документации, в которой был бы задействован какой-либо шейх. Мне также не было ничего известно о какой-либо «перепродаже» каких-либо «бенефициарных интересов» в Сибнефти ни от какого шейха и ни от какого-либо лица. Любые предположения о том, что имела место последующая продажа интересов от шейха или от компании Девониа мне не соответствует действительности. До начала данного дела я никогда не видел никаких сертификатов о передаче прав на акции Сибнефти, которые, по-видимому, были подписаны г-ном Березовским и г-ном Патаркацишвили…
293. Как я понимаю, первая выплата по нашему соглашению была сделана 31 мая 2001 г., а после этого 500 млн долларов США было выплачено к концу июня 2001 г. Я также понимаю, что оставшаяся часть 1,3 млрд долларов США была вся выплачена к началу июля 2002 г.
294. К сожалению, мне еще предстояло не раз общаться с г-ном Березовским и г-ном Патаркацишвили по поводу якобы «окончательной выплаты 1,3 млрд долларов США…
299. Я согласился выплатить г-ну Патаркацишвили его «долю» за его протекцию и роль «покровителя», когда я приобретал первоначальные Алюминиевые активы. Для этого ему не нужно было полагаться на протоколы, заверенные в марте 2009 г., поскольку я был готов полностью выполнить свои обязательства в этом отношении. Я припоминаю, что он позвонил мне сразу после того, как было сделано официальное заявление о сделке в прессе. Он спросил, могу ли я приехать в Грузию, чтобы встретиться с ним и все обсудить. В тот период он практически не мог беспрепятственно совершать поездки за пределы Грузии из-за ордера Интерпола на его арест. Я согласился приехать в Грузию, чтобы обсудить размер его вознаграждения…
300. Я помню, что я отправился в г. Тбилиси (Грузия) в октябре 2003 г., чтобы встретиться с г-ном Патаркацишвили (это подтверждается отметками в моем паспорте). Я рассказал ему о продаже… бизнеса. Он был весьма расстроен, но не потому, что я продал «его» акции (он ни слова не сказал мне о том, что ему принадлежало 25 % РУСАЛа или 25 % активов КрАЗа), а потому, что он хотел, чтобы я продолжал заниматься алюминиевым бизнесом. Он надеялся выступать «организатором» в ряде других сделок с алюминиевыми активами, в том числе с людьми в Грузии, поэтому он воспринял это как потерю возможностей для бизнеса в будущем. Однако между нами не было никаких разногласий по вопросу о том, что он заработал свое вознаграждение за оказанное мне содействие в приобретении Алюминиевых активов, и что оно будет существенно больше «минимальной» цены в 115 млн долларов США, о которой мы договорились раньше. Он попросил у меня 700 млн долларов США. Мне показалось, что это было слишком много, но мы оба понимали, что это была всего лишь его начальная позиция в процессе переговоров. Насколько я помню, я предложил 400 млн долларов США. Сейчас я не помню, была ли сумма в размере 540 млн долларов США согласована на той встрече, или же мы обсуждали ее позже по телефону в 2003 г. или даже в 2004 г., хотя мне кажется, что г-н Патаркацишвили вряд-ли дал бы мне возможность уехать из Грузии без моего согласия выплатить ему вознаграждение .
301. Я согласился заплатить 540 млн долларов США, поскольку г-н Патаркацишвили оказал действительно ценное содействие на первоначальном этапе, о чем говорилось выше. Кроме того, на кону была моя репутация человека, который держит свое слово. Я считал, что сделка была для меня очень успешной, и я полностью отдавал себе отчет в том, что должен обеспечить ему адекватное вознаграждение. Учитывая историю наших взаимоотношений и тех услуг, которые он мне оказал в прошлом, я хотел «выйти из-под крыши» г-на Патаркацишвили «на дружеской ноге». В наших разговорах он ни разу не упомянул о том, что г-н Березовский также рассчитывает получить деньги за какие-либо услуги в связи с РУСАЛом или алюминиевым бизнесом в целом…
302. Позднее (я не помню, была ли это вторая половина 2003 г. или начало 2004 г.) мы обсуждали «легализацию» его вознаграждения, и как вариант мы договорились, чтобы я передал ему акции Русал Холдинг Лимитед, когда г-н Дерипаска будет готов выкупит второй пакет, чтобы он сразу же мог продать их г-ну Дерипаске. Мне было известно, что г-н Патаркацишвили очень хотел получить деньги на свой счет. Для этого ему нужно было выполнить требования, направленные против отмывания средств, и другие требования западных банков. Он не мог просто получить столь крупную сумму денег без объяснения законности их происхождения. Тогда я не знал, когда именно может состояться сделка с г-ном Дерипаской (как я вижу из документов, она состоялась в июле 2004 г.), но подумал, что такой механизм даст мне возможность выплатить большую часть суммы г-ну Патаркацишвили без привлечения посредника для перевода средств, поэтому не возражал против этого предложения. Г-ну Патаркацишвили я сказал, что мне необходимо обсудить это с г-ном Дерипаской.
303. Поскольку въезд в Россию для г-на Патаркацишвили был закрыт, он привлек г-на Анисимова к процессу расчетов от своего имени. У г-на Патаркацишвили больше не было «глаз и ушей» в России, и ему нужен был человек на месте, который мог бы продвигать сделку с его стороны. Я помню, что несколько раз встречался в Москве с г-ном Анисимовым, который заверил меня в том, что г-н Патаркацишвили хочет завершить сделку, и что после выплаты средств я никогда больше не услышу от г-на Патаркацишвили других требований…
305…Типичный случай: даже в нашей последней сделке г-н Патаркацишвили ухитрился добиться ее пересмотра, так что в конечном итоге получил больше того, о чем мы договорились первоначально. Из документов по настоящему делу мне стало известно, что г-ну Патаркацишвили, судя по всему, было выплачено в общей сложности 600 млн долларов США, так как он дополнительно получил 15 млн долларов США от г-на Дерипаски. Тогда я об этом не знал и могу лишь предположить, что между ними существовала дополнительная договоренность. Однако вознаграждение, полученное им от меня, составило лишь 585 млн долларов США.
306. Мне сказали, что в переписке между юристами в процессе подготовки документации по расчетам в передаче акций поднимался вопрос о том, кто является бенефициаром собственником или владельцем структуры, указанной г-ном Патаркацишвили для передачи акций. Я не помню этого, но, если бы меня спросили об этом, я бы ответил, что ни г-н Березовский, ни г-н Патаркацишвили не имеют ни акций, ни прав на долю в РУСАЛе на основании какого бы то ни было «траста», и что мне ничего не известно о каких-либо договоренностях между г-ном Березовским и г-ном Патаркацишвили, а также кто является бенефициарным собственником самих акций Русала…
309. После осуществления последней выплаты процентов и комиссии в 2005 г. я считал, что выполнил все свои обязательства перед г-ном Березовским и г-ном Патаркацишвили и больше ничего им должен не был . Однако и в дальнейшем г-н Патаркацишвили вновь несколько раз обращался ко мне за дополнительными средствами в размере порядка 350 млн долларов США (один раз в Израиле и один раз в Лондоне). И ему, и мне было известно об отсутствии каких-либо оснований, по которым он или г-н Березовский могли заявлять о своих правах на дальнейшее получение от меня денежных средств, поэтому я думаю, он не был удивлен моим отказом платить. Он провел со мной достаточно переговоров, чтобы понимать, что я честно выполнил все свои обязательства перед ними обоими. Некоторое время я не общался с г-ном Березовским, и мне ничего не известно о причинах, по которым он считает, что я все равно должен продолжать давать ему деньги по первому его требованию .
310. Что касается продажи акций Сибнефти компании Газпром Файненс Б.В. (Gazprom Finance B.V.) в сентябре 2005 г., то ни г-н Березовский, ни г-н Патаркацишвили никогда не пытались заявлять требований в отношении каких-либо акций, применительно к которым г-н Березовский изначально заявил о наличии у него
311. Я уверен, что если бы мои близкие отношения с г-ном Березовским продолжались или если бы я поддался давлению со стороны г-на Березовского и разрешил ему стать акционером и получать дивиденды, Газпром (будучи российской государственной компанией) не купил бы мою долю в Сибнефти за 13 млрд долларов США в 2005 г. Никакое государство мира не позволило бы крупной компании (по большей части принадлежащей государству) осуществить перевод крупной денежной суммы человеку, который обвиняется в многочисленных преступлениях и экстрадиции которого добивается это самое государство.
312. Я видел г-на Березовского еще по крайней мере один раз в Израиле, но мы ограничились кратким приветствием. В связи с негативными высказываниями г-на Березовского обо мне в прессе, я не хотел с ним разговаривать.
313. Что касается г-на Патаркацишвили, то после нашей встречи в Грузии в октябре 2003 г. я еще несколько раз беседовал с г-ном Патаркацишвили. Например, я помню, как я и г-н Швидлер встречались с г-ном Патаркацишвили в Израиле в начале 2006 г. В тот раз г-н Патаркацишвили предупредил меня о том, что г-н Березовский хочет подать против меня иск. Меня это удивило, и я спросил, знает ли он причину, на что г-н Патаркацишвили ответил, что г-н Березовский просто хочет получить больше денег. Я помню, что он тогда сказал, что, по его мнению, я поступил с ними справедливо в отношении Сибнефти. Он сказал, что никто бы не заплатил им больше. Однако, у меня сложилось впечатление, что г-н Патаркацишвили считал, что я должен был заплатить ему больше за его роль в приобретении мною Алюминиевых активов. Но на мой вопрос, будет ли он поддерживать иск г-на Березовского, г-н Патаркацишвили ответил отрицательно. Все это звучало очень странно, и я не придал этому особого значения. Я не видел каких-либо оснований для иска.
314. Г-н Патаркацишвили нуждался в деньгах. Он не просил меня дать ему больше денег за свою роль в алюминии, но он попросил меня помочь ему достать деньги. Он хотел, чтобы я купил его дом во Франции. Я также помню, что он хотел, чтобы я ему помог «разойтись» с г-ном Березовским, из чего я сделал вывод, что они могли быть реальными партнерами. Он мне сказал, что они договорились, что за г-ном Патаркацишвили останутся все активы, и что он выкупит долю г-на Березовского. Г-н Патаркацишвили предложил мне стать его партнером и купить половину его активов.
316. Кроме того, я помог ему с продажей «Коммерсанта», и даже сделал первый платеж из своих средств, поскольку г-ну Патаркацишвили срочно были нужны деньги, а потом нашел покупателя. Он также делал мне предложения о том, чтобы стать партнерами в футбольном клубе «Динамо» (Тбилиси) и бразильскому футбольном клубе «Коринтиас», и неоднократно предлагал участвовать в совместных с ним проектах уже как акционерам.
317. Никогда в ходе наших встреч он не давал мне понять, что я его запугивал или угрожал ему. Я не слышал от него жалоб по поводу 1,3 млрд долларов США и последующих выплат. Наоборот, мне казалось, что когда ему была нужна помощь, он всегда обращался ко мне. Мы продолжали общаться с г-ном Патаркацишвили, и то, что он предлагал мне быть его деловым партнером, лишний раз подтверждает тот факт, что он доверял мне в бизнесе.
319…Я также помню, что получил сообщение от г-на Патаркацишвили непосредственно перед его смертью, в котором он писал, что у него для меня крайне тревожные новости и попросил с ним встретиться, я согласился. К сожалению, на следующий день я узнал шокирующую новость о его смерти.
320. Настоящие показания даны мною на русском языке и переведены на английский язык другими лицами, поскольку я свободно английским языком не владею. Поскольку я лично не понимаю содержание английского варианта этого документа, мое заявление о достоверности этих сведений основано исключительно на том, что мне сообщили (и я доверяю этой информации), что он представляет собой точный и верный перевод моих показаний, данных на русском языке. В случае расхождений между двумя текстами мои показания в рамках данного разбирательства отражает текст на русском языке.
С учетом вышесказанного я считаю факты, изложенные в настоящих свидетельских показаниях, достоверными.
РОМАН АРКАДЬЕВИЧ АБРАМОВИЧ 30.05.2011
(Пунктуация и орфография показаний сохранены.)
Глава 11 Суд идет. К барьеру
В этой главе две основные линии, два суперинтересных вектора. Во-первых, в ноябре 2011 года Роман Аркадьевич заговорил. До этого мало кто, помимо близкого окружения, слышал, как звучит его голос – Абрамович не любит давать интервью и выступать публично. Во-вторых, перед нами разворачивается дуэль, от которой Абрамовичу, как он ни старался, не удалось отвертеться. Поединок равных противников, которые, наконец, очно сошлись у барьера. Практически ничего нового по отношению к письменным показаниям Абрамович не сказал. Конечно, появились нюансы. В этом и ценность судебной публичной стадии.
Абрамович и Березовский, встречаясь на процессе, не только не здоровались, а старались не заметить друг друга. Березовский с первого же дня охотно общался с журналистами, Абрамович избегал общения с прессой, лишь через несколько дней раскрепостился, даже стал отпускать реплики, шутил, например, в отношении своих свидетелей. Усомнился вслух в швейцарском происхождении часов Сергея Капкова, который тут же обиделся. Березовский большей частью демонстрировал победоносный вид, был доволен собой, цвел и пах, говорил охотно на английском, в отличие от задумчивого и часто смурного Абрамовича, который говорил исключительно по-русски. В команде поддержки у Березовского была Елена Горбунова, которую он называет своей женой, она приходила на несусветной высоты каблуках, часто улыбалась, всячески выказывая свое скептическое отношение и даже иногда демонстративную жалость по отношению к Абрамовичу, которому это было безразлично. Эти двое для него были пустым местом, промоиной на горной дороге, которую надо осторожно миновать, чтобы не свалиться в пропасть, и двигаться дальше. Видно было, что он считал себя правым. И потому более всего переживал не от возможной перспективы проигрыша, а от публичности всего этого мероприятия. Потому поначалу сильно нервничал, быстро уставал, давал односложные короткие ответы.
Напомним. В своем иске к Абрамовичу Березовский требует $5,5 млрд в качестве возмещения ущерба от продажи в 2001–2004 годах своих долей в «Сибнефти» (21,5 %) и «Русале» (12,5 %). По утверждению истца, он вместе со своим партнером по бизнесу Бадри Патаркацишвили был вынужден продать принадлежащие им доли в компаниях значительно дешевле их реальной стоимости под давлением и из-за угроз со стороны Романа Абрамовича. Одним из средств такого давления, по словам Бориса Березовского, было условие освобождения из-под стражи его близкого друга и бывшего бизнес-партнера Николая Глушкова.
Бывший заместитель генерального директора «Аэрофлота» Николай Глушков обвинялся в мошенничестве путем хищения средств авиакомпании на сумму 214,9 млн руб. В июле 2006 года Савеловский суд Москвы приговорил его к двум годам условно за хищение средств авиакомпании на сумму 214,9 млн руб. Господин Глушков не признал себя виновным. В 2010 году он получил политическое убежище в Великобритании. То есть у Березовского складная, логичная версия. Математически выверенная, убедительная. Как и свойственно Березовскому, талантливому в прошлом ученому-математику. А впоследствии не менее удачливому жестокому игроку и беспринципному манипулятору людьми и событиями. В итоге суд назначил начало рассмотрения иска Березовского к Абрамовичу по существу на 3 октября 2011 года.
«Я удовлетворен решением судьи, поскольку это дает возможность в английском суде наконец встретиться с господином Абрамовичем и получить от него ответы на те вопросы, которые я ему безуспешно пытался задавать много лет. Дата зафиксирована, можно начинать подготовку, у господина Абрамовича есть время подготовиться», – комментировал Березовский.
Итак, британской Фемиде предстояло определить, насколько Абрамович и его соратники действовали в рамках правового поля при разделе имущества с Борисом Березовским и Бадри Патаркацишвили. Судье Элизабет Глостер, которой выпала честь вести это дело, пришлось разбираться в таких терминах, как «крыша», «замочить» и «кинул».
Неожиданное признание сделал адвокат Абрамовича Джонатан Сампшн, который, оказывается, считает, что сам факт процесса – это уже повод для гордости: «Мы должны гордиться тем, что многие дела, которые почти не имеют отношения к Англии, слушаются именно здесь, поскольку так решили противоборствующие стороны. Это чрезвычайно важный вклад в наш рынок».
В британской прессе фигурировали подсчеты стоимости этого судебного процесса: Борис Березовский, писали СМИ, якобы уже потратил 160 млн долларов с 2007 года, когда он подал иск к Абрамовичу. Гонорары адвоката Абрамовича Джонатана Сампшна исчислялись восьмизначной цифрой. Зато адвокаты Березовского, по информации «Санди таймс», работали от процента из отсуженных у Абрамовича средств. Адвокатам Абрамовича предстояло доказать, что Березовский никогда не был реальным совладельцем бизнеса и получал выплаты от Абрамовича за стандартную для России 1990-х «крышу» и лоббистские услуги.
Ни одна из сторон во время слушаний своих позиций не сдала, Абрамович настаивал, что Березовский не был его бизнес-партнером, а Березовский, в свою очередь, настаивал, что имел право доли в компаниях, которые создавал Абрамович при участии истца.
Как писали в британской прессе, за 10 лет проживания в Англии он фактически не проронил ни слова, не считая коротенького интервью газете «Обсервер» в 2006 году. «Я человек, который не любит шуметь», – говорил он. А в суде его вынудили говорить.
Большая часть процесса проходила в попытках разобраться с устными договоренностями между Абрамовичем и Березовским, имевшими место в ходе их совместной деятельности. По утверждению сторон, не было никаких документов ни об их партнерстве, ни о выплатах, ни о долях. У них не было ни одной письменной договоренности, все строилось на честном слове и «джентльменском соглашении». Поэтому судье пришлось разбираться не с документами, а с тем, как каждая из сторон представляла себе свою роль в деле.
«Я гораздо более детальный, чем господин Березовский, но сам все же не очень детальный», – заявил Абрамович на допросе. И еще много было таких умозрительных заявлений, без намека на конкретику.
Адвокат Березовского Лоуренс Рабинович, который вел допрос свидетелей и ответчика, спрашивал Абрамовича на суде, кто, кроме юристов, помогал ему в подготовке к даче показаний? Абрамович: «Да, специализированная компания. В основном они учили, что надо смотреть на судью, дышать…». Одной из самых запоминающихся фраз Абрамовича на процессе стала: «Покупка футбольного клуба «Челси» изменила мою жизнь».
Главной интригой судебного процесса стала всплывшая запись разговора между Абрамовичем, Березовским и Бадри Патаркацишвили, который они вели в декабре 2000-го в VIP-зале парижского аэропорта Ле-Бурже. Сделал запись якобы Андрей Луговой, тогдашний руководитель службы охраны Первого канала, по заданию Патаркацишвили. Говорили, что ни Березовский, ни Абрамович о записи не знали. Патаркацишвили хранил запись в своем доме в Грузии, а после его смерти в Англии в 2008 году запись оказалась в чужих руках. Есть слух, что до Березовского ее пытались продать Абрамовичу, но он от покупки отказался. Была информация, что Березовский предложил за ту запись 50 млн долларов.
Газета «Санди Таймс» привела расшифровку записи этого разговора, из которой наиболее интересной была фраза про «легализацию» Березовским его доли. Однако каждая из сторон процесса привела свою версию, что подразумевалось под «легализацией».
Процесс продвигался медленно, тому способствовали трудности перевода, Абрамович не слишком хорошо знает английский язык и предпочитал свидетельствовать на русском. Вначале суд заслушал Березовского и его свидетелей, затем Абрамовича.
Роман Абрамович давал показания в Высоком суде Лондона с 31 октября до 10 ноября. Основной аргумент господина Абрамовича состоял в том, что Борис Березовский и Бадри Патаркацишвили никогда не являлись его деловыми партнерами. По словам ответчика, он обратился к господину Березовскому за «крышей» – политическим покровительством благодаря связям Бориса Березовского с семьей Бориса Ельцина. Роман Абрамович заявил в суде, что инициатива создания «Сибнефти» на базе «Ноябрьскнефтегаза» и Омского НПЗ принадлежала именно ему. «С этой идеей я пришел к Петру Авену, который предложил мне обсудить эту тему с Березовским», – рассказал господин Абрамович.
На что адвокат Березовского напомнил суду о показаниях Виктора Городилова в Гепрокуратуре, в которых он рассказывал о том, что именно Березовский сыграл ключевую роль перед подписанием необходимых документов по приватизации «Сибнефти». При этом, мол, Виктор Городилов ничего не сказал о роли Абрамовича в создании «Сибнефти». Абрамович на это ответил, что необходимо сделать ссылку на время, поскольку показания были даны спустя 15 лет после произошедших событий. Кроме того, он вновь обратил внимание на нервозное состояние, которое испытывает каждый, кто впервые дает показания в прокуратуре.
Ответчик тем не менее признал, что без Бориса Березовского покупка контрольного пакета акций «Сибнефти» на залоговом аукционе в декабре 1995 года была бы невозможной. Однако Роман Абрамович не упускал случая подчеркнуть, что в построении холдинга «Сибнефть» и покупке алюминиевых активов не меньшей была роль Бадри Патаркацишвили, который никаких претензий к господину Абрамовичу не имел. Разумеется, Борис Березовский утверждает обратное.
Главной причиной своего положения в качестве «одного из самых политически влиятельных олигархов России» того времени Березовский назвал свои «интеллектуальные способности». Адвокат Абрамовича настаивал, что Березовский оказывал именно давление на родственников Бориса Ельцина, выстраивая свой бизнес. «Давление – не мой способ воздействия, а мой метод – убеждение, – отвечал Березовский». При этом он сообщил, что в отношениях с Абрамовичем его подвела излишняя доверчивость. «Абрамович меня предал. Я чересчур доверял Абрамовичу, как сыну, многие годы, а он предал меня».
По заявлению Березовского, Абрамовичу отдали 50 % акций «Сибнефти», а у него и Патаркацишвили было по 25 %. Кроме того, Абрамовичу доверили управление компанией, а каким образом оно будет осуществляться, акционеры никогда не обсуждали. Березовский заявил, что он, Абрамович и Бадри Патаркацишвили договаривались о приобретении «Сибнефти» без свидетелей. «Больше никого не было». Березовский утверждал, что при разделе акций именно Абрамович настоял, чтобы в письменном виде его результаты зафиксированы не были.
Березовский : «Я хочу, чтобы это было ясно и понятно. Для меня более важным делом были выборы 96-го года, а также самым важным были интересы ОРТ». В то время Бадри Патаркацишвили был заместителем гендиректора ОРТ. По словам Березовского, «если бы не ОРТ, «Сибнефтью» управлял бы Бадри, а не Абрамович, потому что я ему больше доверял».
«Давление на меня, – заявил Березовский, – исходило не столько от Абрамовича, сколько от российского президента». «Вначале он [Абрамович] прикрывался Путиным. Говоря: это Путин, это не я, это Путин. В дальнейшем он даже не упоминал имя Путина, потому что он уже сам сформировался, мне жаль так говорить, как бандит».
При этом Березовский в ходе слушаний утверждал, что его не интересовали вопросы оперативного управления «Сибнефтью», он «отвечал только за денежные вопросы». Березовский несколько раз напоминал, что он не вникал в политику компании, а ей полностью занимался Абрамович.
«Получается, что вы, Патаркацишвили и Абрамович лишь распределили акции, а все решения о политике компании, о методах управления «Сибнефтью» возложили на последнего?» – спросил Сампш. «Все было совершенно не так», – заявил Березовский, что несколько расходилось с его предыдущими заявлениями.
Поясняя, почему и зачем он обратился к Березовскому, Абрамович сообщил, что тот работал в автомобильном бизнесе, в котором приходилось постоянно противостоять криминальным структурам и в котором постоянно крутились большие деньги. Абрамович, по его словам, понимал, что может рассчитывать на помощь Березовского в этой связи, но с просьбами о физической защите к нему не обращался. По словам Абрамовича, было «вполне распространено мнение», что Березовский был связан с чеченскими кругами, которые в том числе занимались обеспечением безопасности его автомобильного бизнеса и которые имели большое влияние в Москве.
Рабинович : «Вы пытаетесь очернить Березовского, упоминая о его связях с преступными группировками, чтобы создать негативный образ и не дать ему выиграть это дело?»
Абрамович : «Нет».
Говоря о взаимоотношениях с Березовским в 90-х годах, Абрамович сообщил, что они были в хороших отношениях, много времени проводили вместе, вместе отдыхали, но он не стал бы называть эти отношения «близкими».
Рабинович : «Между 1995 и 2000-м вы с Березовским были друзьями?»
Абрамович : «С 1996 до конца 1999 – начала 2000 года были. Весь 1995 год я просидел в приемной Березовского в ожидании встречи – я бы это дружбой не назвал».
Абрамович отрицал, что рассматривал договоренность с Березовским от 1995 года как договор о совместной деятельности.
Рабинович : «А что вы понимаете под таким договором?»
Абрамович : «Совместные доходы, расходы, интересы. Риски тоже надо делить».
Рабинович : «Вы помните про запрос платежа на $10 млн осенью 1995 года? Из них $4 млн было перечислено «Руникомом» напрямую «ЛогоВАЗу».
Абрамович : «Я помню, что $5 млн из них было отвезено наличными».
Рабинович : «В документах основанием этого платежа указано «по соглашению об урегулировании (платежа)». То есть такое соглашение было?»
Абрамович : «Наверное, насколько я помню, эти деньги Борис Березовский просил для Александра Коржакова (бывший глава Службы безопасности Бориса Ельцина)».
Рабинович : «До 1996 года вы платили Березовскому только по реальным сделкам, это была плата за автомобили!»
Абрамович : «Мы не покупали у Березовского автомобили. Я тогда ездил на Bentley, их «ЛогоВАЗ» не продавал».
Рабинович : «Сколько вы платили Березовскому?»
Абрамович : «В 1996 году около $80 млн, в 1997 году – $50 млн, в 1998-м – примерно та же сумма, а в 1999-м – точно не помню, но больше, так как тогда мы платили за «Коммерсантъ», за ТВ-6…»
Перечисления от Абрамовича Березовскому, озвученные на суде. Разногласия между сторонами имелись только по первым двум пунктам:
1995 год – 17 млн $ США
Поделиться книгой: