Помоги проекту - поделись книгой:
1996 год – 80 млн $ США, сумма значительная для того времени, объяснялась она расходами на предвыборную кампанию Бориса Ельцина
1997 год – 50 млн $ США
1998 год – 50 млн $ США – сумма «стандартная», несмотря на связанный с финансовым кризисом дефицит наличности
1999 год – больше 50 млн $ США
Абрамович на суде : «Обычно это были устные просьбы. Бадри (Патаркацишвили. –
Березовский на суде сказал, что источник средств на расходы на его недвижимость во Франции – это примерно на 95 процентов его доля (interests) в «Сибнефти», а также, «возможно, в Русале». Деньги шли через компании Абрамовича, признал Березовский.
Адвокат Рабинович весь процесс старательно сводил к тому, чтобы была очевидна центральная роль Березовского в большом бизнесе Абрамовича. Например, Рабинович спросил, что сделал для аукциона по «Сибнефти» Абрамович. «Дал денег», – сообщил ответчик. «И все?» Абрамович: «Еще встречался с руководителями банков, вел переговоры. И дал денег, да: СБС-агро сам ничего не инвестировал в залоговый аукцион».
На замечание адвоката о том, что Смоленский на допросе в Генпрокуратуре в 2009 году утверждал, что СБС финансировал сделку под личную гарантию Березовского, Абрамович ответил, что допрос у прокурора – очень неприятная процедура, а из ответа банкира видно, что он очень нервничал. Не все сходится в его заявлениях, поэтому я бы не очень полагался на эти его слова, добавил Абрамович. При этом он отметил, что СБС фактически был лишь «платежным агентом». Деньги, которые СБС перечислил правительству, были полностью обеспечены средствами, которые «мои компании» держали у банка на депозите, пояснил он.
Рабинович подводил суд к тому, что Березовский играл большую роль в подготовке к аукциону по «Сибнефти»: познакомил Абрамовича со Смоленским (Александр Смоленский – основатель СБС-агро), а также, судя по показаниям самого Смоленского, Березовский давал личное поручительство СБС-агро.
«Все эти показания – странные», – сказал Абрамович. Он заявил, что банк «СБС-Агро» был только платежным агентом, он лишь перечислил деньги, поступившие от НФК (НФК привлекла средства от третьих лиц), правительству РФ.
Рабинович : «То есть «СБС-Агро» своих денег не давал?»
Абрамович : «Нет, ни копейки, ни доллара!»
Абрамович : «Мы заложили долговременные поставки нефти, контракты следующего года, и полученные деньги перечислили правительству через банк «СБС-Агро».
Рабинович : «Вся нефть, продаваемая «Руникомом», была от «Сибнефти»?»
Абрамович : «Нет, от «Сибнефти» шло около 60 %».
Казалось иногда, что Рабинович переигрывал Абрамовича, который заявил на суде, что к марту 1996 года он нуждался в политическом лоббировании со стороны Березовского. По его словам, он один не удержал бы компанию «Сибнефть» в руках. «Моего авторитета не хватило бы для того, чтобы работать с Городиловым (Виктор Городилов в 1995 г. генеральный директор Ноябрьскнефтегаза. –
На суде Рабинович настаивал, что именно Абрамович попросил Березовского отдалиться от компании.
Рабинович : «Вы сказали, что для «Сибнефти» было вредным быть каким-либо образом связанным с Березовским».
Абрамович : «Этого не было».
«После выборов 1996 года Березовский превратился в значительную политическую фигуру. Он фактически стал политической корпорацией, политическим руководителем большого бизнеса, на которую мы все (предприниматели) работали», – заявил на суде Абрамович.
Абрамович дал понять, что значительная роль Березовского в окружении президента Бориса Ельцина привлекала к нему весь крупный бизнес страны, который «оплачивал его услуги». Это при том, что Березовский лично доступа к президенту не имел, а влияние оказывал именно на его ближайший круг.
По словам Абрамовича, только из соображений безопасности никогда не говорилось о том, что он один является акционером компании «Сибнефть». В связи с этим использовались формулировки «менеджмент компании», «руководство компании», хотя на российском рынке, по его словам, ходили слухи, что владельцем компании являлся Березовский. Абрамович завил, что Березовский был «волнорезом, который снимал все вопросы».
Рабинович : «Бадри у вас спрашивал про управление «Сибнефтью», используя местоимение «мы», «почему МЫ так решили управлять»?
Абрамович : «У Бадри русский язык был вторым, он немножко путал, где-то говорил мне «ты», где-то «мы».
Рабинович : «Но ваш адвокат говорил, что Бадри отлично знал русский язык».
Абрамович : «Он иногда путал слова, он ведь учился в грузинской школе, а не в русской».
На суде процитировали и Михаила Ходорковского, из его интервью «Ъ»: «Мы обсуждали эту сделку (слияния «Сибнефти» и ЮКОСа). В том числе и с г-ном Березовским, хотя он и не является акционером «Сибнефти» непосредственно. Но всего в сделку с обеих сторон входит пять компаний, а не две. Две основные и три вспомогательные. Г-н Березовский не является акционером «Сибнефти», но в группу как один из совладельцев входит и, соответственно, будет одним из акционеров новой компании».
Швидлер, на суде: Судя по интервью, Ходорковскому сказали, что Березовский будет акционером новой компании (имеется в виду ЮКСИ). Рабинович намекал, что Березовский соответственно являлся и акционером «Сибнефти». Швидлер, конечно же, был не согласен.
Адвокат Березовского Рабинович пытался доказать, что «Сибнефть» недополучила из-за посредников сотни млн долларов, ссылаясь на исследования «Ренессанс Капитала» и других компаний, анализировавших риски «Сибнефти». Анализ рисков проводился за 2001 год.
Рабинович: «Вернемся к посредникам. Они продавали нефть по ценам в 2–3 раза выше, и вы хотите сказать, что «Сибнефть» получала ту же прибыль, если бы этой схемы с посредниками не было?».
Абрамович : «Мне сложно воспринимать вопрос на слух, вроде да». Абрамович добавил также, что в 2001 году он уже не работал в «Сибнефти». В 1999 году он стал депутатом Госдумы.
Рабинович : «После консолидации компаний-посредников с «Сибнефтью» в 2000 году прибыль «Сибнефти» резко возрастает».
О недополучении прибыли «Сибнефтью», по словам Рабиновича, говорят и показатели EBITDA «Сибнефти», выросшие после присоединения к ней фирм-посредников до $1,6 млрд.
Абрамович : «Я не могу сказать точно, что это так, я не знаю. Могу только высказывать свои предположения и догадки». Потом Абрамович добавил, что экономия на налогах «Сибнефти» шла ему, но он тратил ее на нужды Чукотки.
По эпизоду с Русалом господин Абрамович рассказал, что приобрести алюминиевые активы ему предложил Бадри Патаркацишвили. Выяснилось, что в договоре от февраля 2000 года о приобретении КрАЗа, КрГЭС и БрАЗа в качестве покупателей помимо Романа Абрамовича фигурирует и господин Патаркацишвили, который, по утверждению ответчика, лишь вел переговоры, за что в дальнейшем получил комиссионные. Господин Абрамович настаивал, что в переговорах с Олегом Дерипаской ни Борис Березовский, ни Бадри Патаркацишвили не участвовали, они лишь были поставлены в известность о предстоящей сделке по слиянию алюминиевых активов (на их базе впоследствии был создан Русал).
На суде Абрамович подтвердил, что алюминиевые активы ему достались «бесплатно», то есть денег за них отдавать не пришлось. «В конечном итоге сделка с Дерипаской покрыла все, что мы должны были заплатить за активы (в первой сделке). В конечном итоге это очень хорошая сделка», – сообщил Абрамович, подтвердив, что «Без Бадри я в этот бизнес и носа бы не сунул, там каждые три дня кого-то убивали, я не хотел иметь дело с таким бизнесом».
Вскоре после того, как Абрамович сообщил Патаркацишвили о заключении сделки с Дерипаской, они все вместе, плюс г-н Березовский и г-н Швидлер, встретились в лондонском отеле «Дорчестер», чтобы обсудить все детали.
Рабинович : «Через несколько дней после подписания предварительного договора с Дерипаской и формального договора вы встретились в отеле «Дорчестер». Вы помните, кто был на этой встрече?»
Швидлер : «Березовский, Бадри, Абрамович и я».
Рабинович : «Смысл этой встречи от 13 марта был в том, что на ней Дерипаска встретился со всеми своими партнерами по «Русалу»?»
Швидлер : «Я знаю, что нехорошо так шутить, но если бы Дерипаска тогда думал, что встретился со своими партнерами, у него случился бы сердечный приступ!» «В отношении бизнеса там нечего было обсуждать», – добавил Швидлер, который настаивал на том, что эта встреча в отеле «Дорчестер» не имела содержательного контента.
Рабинович : «Встреча проходила в номере люкс отеля «Дорчестер», это был номер Бадри. Вы говорите, что Березовский был в халате? Но он вернулся тогда из палаты лордов!»
Швидлер : «Нет, он уже был в номере, он вышел из другой комнаты и, да, действительно, был в халате».
Судья : «Он надел халат поверх костюма или на голое тело?»
Швидлер : «Мне кажется, это было ближе ко второму описанию».
А вот как вспоминает о той же встрече в лондонском отеле Олег Дерипаска: «Мы не обсуждали слияние алюминиевых активов на встрече, которая имела место в Dorchester… Потому что все основные моменты были оговорены примерно за неделю до этого».
Адвокат Бориса Березовского спросил о причинах такой спешной поездки в Лондон, ведь Роман Абрамович и Олег Дерипаска незадолго перед этим вернулись оттуда. «Он (Роман Абрамович) попросил меня сделать ему такое одолжение», – ответил господин Дерипаска. По его словам, он не знал о том, что на встрече помимо Бориса Березовского будет присутствовать Бадри Патаркацишвили, а оба эти человека ему тогда «были неприятны». Олег Дерипаска заявил, что основной целью поездки в Лондон было обсудить наедине с Романом Абрамовичем проблемы алюминиевых предприятий, а также напомнить Борису Березовскому о невозвращенном долге в $16 млн.
Адвокат решил уточнить слова свидетеля о появлении господина Березовского «в растрепанном виде» в отеле «Дорчестер».
– Я имею в виду, как был одет Березовский… Одежда на нем какая-то была? – задал вопрос адвокат.
– Ну он не был голый… Кажется, рубашка на нем была и поверх халат какой-то накинут, – припомнил Олег Дерипаска.
– А брюки на Березовском были? Если не помните, так и скажите, – попросил господин Рабинович.
– Не помню, – ответил свидетель.
После чего адвокат истца возмущенно заявил, что господин Дерипаска все это придумал, чтобы очернить Бориса Березовского. На это Олег Дерипаска заявил, что он хорошо знает его клиента и в то время истец мог появиться в чем угодно, «даже голым, это вполне вписывалось в его образ». Предположение господина Рабиновича о том, что в Dorchester все-таки обсуждалось слияние алюминиевых активов, свидетель назвал «полным бредом». Затем Олег Дерипаска изложил свою версию выхода Романа Абрамовича из «Русала».
– Абрамович сказал, что хочет заниматься только нефтяным бизнесом, и предложил мне закончить наше партнерство. Мы долго обсуждали, какая будет цена. У нас тогда было три совместных бизнеса (энергетический, автомобилестроительный и алюминиевый). Цена, которую он захотел, была достаточно высокой. Я взял паузу, поговорил с банками, выяснил сумму, которую могу поднять, и пришел к нему. И после этого мы заключили соглашение, в какой форме мы прекращаем партнерство, – рассказал Олег Дерипаска.
– Но вы тогда договорились не о всех 50 % акций Абрамовича? – намекнул адвокат истца.
– Через банки я мог тогда поднять $1,9 млрд. А общая сумма сделки за все бизнесы была чуть больше чем $2,3 млрд, – объяснил свидетель, сославшись на нехватку денег.
По словам Рабиновича, адвоката Березовского, последний встретился с руководителем администрации президента Александром Волошиным после телепередачи о гибели подводной лодки «Курск». Волошин передал ему слова Владимира Путина, занимавшего пост президента: Березовскому нужно отказаться (или сделать так, чтобы Березовский отказался) от акций ОРТ в пользу государства. В противном случае может повториться история с Владимиром Гусинским (его посадили и выпустили, когда он отказался от своей компании).
По данным Рабиновича, Абрамович использовал угрозу ареста Николая Глушкова (партнера Березовского по «Аэрофлоту»), чтобы заставить Березовского продать акции ОРТ. Рабинович на суде процитировал запись встречи Абрамовича и Березовского в Ле-Бурже: «Березовский спрашивал: «А что, ты считаешь, Колю (Глушкова) могут арестовать?» – за день до похода Глушкова в прокуратуру. Абрамович: «С моей точки зрения, там не было таких серьезных экономических преступлений, за которые его (Глушкова) могут арестовать (Глушков в дальнейшем был арестован)».
Рабинович : «Вы знали про проблемы со здоровьем у Глушкова и то, что тюремное заключение могло усугубить ситуацию?»
Абрамович : «Я знал про то, что у него какие-то проблемы со здоровьем. Также знал, что в апреле из-за этих проблем со здоровьем он находился в больнице, а не в тюрьме, именно поэтому ему удалось организовать побег. Даже для здоровья обычного человека пребывание в тюрьме может быть опасным. Это не санаторий точно».
Из допроса свидетеля Александра Волошина (в начале 2000-х член Совета Безопасности РФ), который объясняет, что влияние Березовского на журналистов ОРТ обуславливалось личными отношениями, но не его долей. «Константин Эрнст руководил ОРТ тогда и руководит каналом по сей день, он очень квалифицирован. Все, что надо было сделать – освободить его от влияния Березовского и дать ему свободу решать внутри коллектива все необходимые вопросы… Влияние Березовского было неформальным, он звонил журналистам и давал указания, как освещать события».
Березовский подтвердил, что предлагал Абрамовичу принять участие в его медиабизнесе, в частности в ОРТ, но тот отказался. Комментируя их с Абрамовичем деловые отношения, Березовский пояснил, что готов был отдать 50 % в любом совместном бизнесе, в котором Абрамович пожелал бы участвовать, оставив себе с Патаркацишвили по 25 %.
Продать свою долю «задешево» Березовский решился после ареста Николая Глушкова. «Боря, ты просто не понимаешь, что они просто замочат Колю (Николая Глушкова)», – так, по словам Березовского, ему однажды сказал Бадри Патаркацишвили.
В ответ на вопрос адвоката о том, какие у него имеются доказательства того, что Абрамович способствовал удержанию Глушкова в заключении, Березовский ответил, что у него имеется масса доказательств. «К сожалению, это жизнь, жизнь в России, и это было только начало новой России», – заявил Березовский.
По словам Абрамовича, «встреча в Ле-Бурже состоялась до того, как был арестован г-н Глушков, то есть до 7 октября 2000 года. Поэтому предъявленные в ходе данного разбирательства доказательства г-на Березовского, в которых он пытается связать мое согласие на покупку акций ОРТ с арестом г-на Глушкова, наглядным образом не соответствуют действительности.»
Рабинович говорил, ссылаясь на запись разговора в Ле-Бурже, что там Абрамович объяснял, кому и какая часть пакета «Сибнефти» принадлежит. Абрамович увиливал от комментирования записи, ссылаясь на то, что в расшифровке много фраз в скобках, то есть это только предположения переводчика, так как на записи эти фразы очень плохо слышно.
Рабинович : «В этом разговоре в Ле-Бурже вы говорите, что если Березовский получит долю «Сибнефти», то это убьет компанию, т. е. вы имели в виду, что в таком случае компания будет уничтожена российским государством?»
Абрамович : «Нет, я имел в виду, что западные инвесторы не будут связываться с компанией, к которой имеет отношение такая политически скандальная фигура, как господин Березовский, т. е. перспектив у компании не будет».
Рабинович : «Вы в этом разговоре сказали, что если Березовский настаивает на легализации, на видимой передаче ему акций «Сибнефти», то вы продаете свою долю».
Абрамович : «Это не точно, но в целом да».
Рабинович : «Дальше Бадри спрашивает у вас, на какие дивиденды они могут рассчитывать в 2001 году. Но сейчас вы утверждаете, что речь идет о платежах за «крышу». Так какого рода были выплаты?»
Абрамович : «Из слов Бадри нельзя сделать какой-то определенный вывод».
Рабинович : «Может, речь идет именно о дивидендах за акции?»
И далее, Рабинович : «Вы говорите, что на этой встрече Березовский и Бадри запросили вас о сумме выше миллиарда долларов. И эта сумма больше, чем вы заплатили им за последние пять лет. Я утверждаю, что эта встреча была для вас очень запоминающейся. Но память у вас какая-то мутная, нечеткая».
Абрамович : «Я что, сейчас должен подтвердить, что у меня мутная память?»
Рабинович : «Вас с 1996 года приглашали на все вечеринки Березовского. Но на свой день рождения в конце января 2001 года Березовский вас не пригласил. Объясните, пожалуйста, почему, если у вас были дружеские встречи в Ле-Бурже, а потом в Межеве, ваши отношения разорвались и вы никогда больше не встречались с Березовским?»
Абрамович: «Это вопрос природы нашей дружбы. Наша дружба строилась на моих выплатах. Я дружу со своими товарищами много лет, мне неважно, где они работают, чем занимаются, а с господином Березовским дружба была основана только на выплатах. Понятия «настоящая мужская дружба» у нас не существовало. Более того, после событий с подлодкой «Курск» я стал совсем иначе смотреть на него. Это была большая трагедия для России, лодка затонула, а люди там были еще живы. Все это знали. А он это использовал, чтобы продемонстрировать президенту, кто самый главный, кого надо слушать, чьи рекомендации надо выполнять. И после этого я смотрю на него иначе. Этот разрыв происходил постепенно, а не в один момент. С ним перестали общаться все, с кем мы начинали».
Роман Абрамович также признал, что был в хороших отношениях с тогдашним президентом Владимиром Путиным. В своих письменных показаниях Роман Абрамович утверждал, что в январе 2001 года была встреча в Куршавеле с Бадри Патаркацишвили, на которой тот предложил завершить отношения между ними с Березовским и потребовал сделать последнюю выплату – $1,3 млрд. В суде господин Абрамович заявил, что он согласился выплатить эти деньги, чтобы не испортить отношения с господами Березовским и Патаркацишвили. «А также таким образом я покупал себе свободу», – заявил ответчик.
Абрамович : «С моей точки зрения, когда я соглашался на одну последнюю гигантскую выплату, я покупал себе свободу, избавляясь от ассоциаций с г-ном Березовским и от наших отношений крышевания. Если в его собственных представлениях г-н Березовский к этому времени убедил себя, что я таким образом выкупал у него и г-на Патаркацишвили их права на 50 % «Сибнефти» или 50 % меня, то я могу безо всяких сомнений сказать, что они приняли окончательно согласованную цену в 1,3 млрд $ США охотно и с радостью».
Абрамович не любит непроясненных ситуаций в общении или в бизнесе. И когда есть вопрос, он предпримет все возможные усилия или действия, чтобы его разрешить. Такое впечатление, что на протяжении всего процесса Абрамович пытался найти ответ на один мучивший его вопрос, как так получилось, что он попался на крючок Березовскому.
Справился он и на сей раз. Вот как Абрамович определил для себя природу своей ошибки, приведшей его к столь неудобному, а главное, публичному процессу: «Они ожидали, что я буду платить им бесконечно, и что я буду перестраивать деятельность своих компаний таким образом, чтобы удовлетворить их личные запросы. Они также не осознавали, что деловая среда, в которой мы все теперь работали, изменилась и что теперь компании, которые я контролировал, должны были соблюдать более строгие правила… Теперь я понимаю, что своими действиями мог способствовать созданию у г-на Березовского ложного ощущения вседозволенности, что и привело к возбуждению настоящего судебного процесса».
Публичные слушания завершились в конце 2011 года, процесс был перенесен на 2012 год. Суд ушел думать и принимать решение, взяв тайм-аут, затянувшийся уже более чем на полгода. Строго говоря, не столь и важно, какое решение примет судья. Втянув Абрамовича в судебные слушания на английской территории, Березовский по очкам, конечно, впереди. На его стороне инициатива, которая в поединке зачастую дороже фигур. Абрамович не может игнорировать этот суд, ведь «Челси», его дети, любимая страна – все это связано с Англией, к которой Абрамович прикипел всем своим существом. Он не может стать невъездным, и за этот короткий визовый поводок его и дергал Березовский.
Перед нами поединок двух равных противников. У них даже одинаково по шестеро детей. Они оба феноменально проницательные знатоки человеческих душ.
С одной стороны, прирожденный игрок, шантажист, манипулятор. Обвинения ФСБ в организации взрывов жилых домов в Москве и отравлении Литвиненко, призывы к прямому насилию в отношении представителей российской власти, судебный фарс в отношении Абрамовича – все это служит единственной цели – самоутверждению, но, конечно, прежде всего достижению цели, известной лишь ему одному. Невзирая на распространяемые им хаос и зло.
С другой стороны, противостоит ему человек не случайный, не праведник, как однажды проницательно Абрамовича охарактеризовал Ходорковский. Это же какой надо обладать целеустремленностью, чтобы одного президента России вынудить подписывать указы, способствующие созданию, а затем получению в собственность придуманную Абрамовичем «Сибнефть». А следующего президента убедить и, заручившись его одобрением и поддержкой, продать эту компанию тому же самому государству за немыслимую по тем временам сумму в $13 млрд, то есть более чем в сто раз дороже, чем он уплатил государству при приобретении. Или его уникальная операция по покупке нескольких алюминиевых предприятий, оплаченная из доходов этих самых предприятий. Новый алхимик. В отличие от средневековых шарлатанов, открывший секрет превращения воздуха, точнее, идей в золото. Все, к чему прикасается Абрамович, превращается в деньги.
То есть вроде бы зло против золота. Но на протяжении человеческой истории в этом поединке нельзя выиграть, потому что это одна сторона той самой философской медали выбора в человеческой судьбе. Есть, конечно, небольшая разница, золото еще можно обратить на пользу нуждающимся людям. Небольшой, конечно, а все же есть у Абрамовича шанс спасти свою человеческую душу от небытия. Поскольку, если отбросить лишнее, в период становления рыночной экономики в РФ деятельность Абрамовича обеспечивала (и продолжает обеспечивать!) рабочие места и заработки людям (Сибнефть, Русал, Евраз и т. д.). Впрочем, в роскоши и комфорте г-н Абрамович тоже себе не отказывал, безусловно. Но Березовский заботился (и продолжает в том же ключе!) исключительно о поддержании соответствующего образа жизни и влияния – это было его местом в игре, которую он на протяжении многих лет навязывает людям.
И все же они совпали! 31 августа сошлись в одну точку два основных вектора Абрамовича-2012. Матч за Суперкубок УЕФА и окончание судебного процесса, инициированного антагонистом Абрамовича Березовским.
Сообщение корреспондента «Ъ» Анны Заниной из Англии лучше процитировать.
«Судья Элизабет Глостер около 40 минут зачитывала краткое решение по делу (его текст доступен на сайте суда). В нем прежде всего отмечается, что все четыре соглашения, на существовании которых настаивал Борис Березовский, были заключены много лет назад и это повлияло на качество свидетельских показаний. Суду пришлось скептически оценивать некоторые «пространные свидетельские заявления, отражавшие скорее трудолюбивый продукт работы юристов, чем фактические показания». В связи с этим, подчеркнула судья, основной задачей суда в этом деле было «решить, кому верить – Березовскому или Абрамовичу». Из-за того, что иск во многом основывался на устных показаниях Бориса Березовского, суд не должен был иметь и доли сомнения в их объективности и правдивости, говорится в решении. Но Элизабет Глостер охарактеризовала Бориса Березовского как «неубедительного» и «ненадежного» свидетеля, который вольно «трактует истину… в зависимости от своих текущих целей». Она отметила, что иногда его показания были заведомо нечестными, в других случаях истец, возможно, искренне заблуждался, «веря в свою собственную версию событий». Судье не внушило доверия и то, что господин Березовский «пытался избежать ответов на вопросы, произнося долгие и неуместные речи или притворяясь, что забыл факты, на которые ссылался ранее». А господин Абрамович, по мнению судьи, напротив, давал осторожные, точные и обдуманные ответы, несмотря на очевидные сложности, связанные с необходимостью серьезно сосредоточиться, чтобы понимать вопросы перекрестного допроса и отвечать на них. В результате госпожа Глостер посчитала Романа Абрамовича заслуживающим полного доверия суда. Элизабет Глостер пришла к выводу, что устные соглашения между истцом и ответчиком о разделе долей и прибыли от совместных бизнесов не были заключены. По этой причине она не стала разбираться в обстоятельствах приобретения «Сибнефти» и алюминиевых активов. Суд согласился с Романом Абрамовичем, что все выплаты Борису Березовскому производились «в обмен на его поддержку и «крышевание», а $1,3 млрд, выплаченные Романом Абрамовичем, представляли собой не цену продажи доли Бориса Березовского и Бадри Патаркацишвили в «Сибнефти», но скорее окончательную единовременную выплату для избавления от «крыши». Судья также сочла недоказанными факты давления и угроз на истца со стороны Романа Абрамовича. Здесь госпожа Глостер сделала отступление, заявив, что доверяет показаниям бывшего главы президентской администрации Александра Волошина о том, что Кремль не оказывал давления на Бориса Березовского с целью отъема ОРТ, а Роман Абрамович, соответственно, таких угроз от имени Владимира Путина не передавал».
После исторического теперь уже заседания Березовский, который, кажется, до последнего верил в свою звезду, заявил, что крайне «удивлен» и «шокирован» решением лондонского суда и его вера в английское правосудие подорвана и «не функция судьи – переписывать историю». Было видно, что Березовский, действительно, а не фигурально, раздосадован оглашенным решением, причем озвученным с использованием столь нелицеприятных и резких в его адрес слов и выражений.
Эмоциональная реакция Абрамовича была не видна, поскольку он не присутствовал на заседании. В этот последний день лета он был на другом событии, для него более значимом. В этот день его «Челси» на стадионе «Луи II» в Монако безрезультатно пытался завоевать Суперкубок УЕФА в матче с мадридским «Атлетико». Но это уже другая история.
После суда, по сообщению «Ъ», «Millhouse Романа Абрамовича от его имени распространила заявление, выразив мнение, что это дело должно было рассматриваться в России, однако «господин Абрамович всегда относился с почтением к британской судебной системе и верил в ее правосудие». «Мы изначально утверждали, что обвинения господина Березовского были безосновательными, и теперь это подтвердил суд», – подчеркивается в сообщении. На вопрос “Ъ”, не нанесло ли это дело репутационный ущерб владельцу «Челси», представитель Millhouse отметил, что «судья Глостер оценила Романа Абрамовича как откровенного, честного и надежного свидетеля, так что его репутация скорее даже улучшилась».
Похоже, представитель Абрамовича не кривил душой. Не только потому, что его шеф выиграл, но и потому, что было ясно, согласившись на английский процесс, Абрамович изначально принял любой результат суда, решившись быть правдивым. То есть психологически Абрамович переиграл Березовского еще до начала публичной стадии процесса. Может быть, оттого он был столь убедителен и в глазах судьи во время лондонских слушаний осенью 2011 года.
Случайностей не бывает, даже если они кажутся таковыми. Удивительно совпадение таких масштабных событий в жизни одного человека. Очевидно, такое 31 августа 2012 года знаменует новый этап в жизни Абрамовича.
Хотя в житейском измерении решение суда в позициях и статусе Березовского и Абрамовича вряд ли что-то поменяет. Березовский останется эмигрантской костью в горле российской власти, а в старости умрет в полной безвестности в государственном английском или израильском доме для престарелых, брошенный всеми. Абрамович продолжит богатеть, когда-нибудь в Анадыре ему поставят памятник за заслуги перед чукчами, а будущие поколения болельщиков «Челси» будут передавать из уст в уста легенду о золотой эпохе их любимой команды, в день рождения Абрамовича на стадионе перед матчем будут играть «Калинку» при стоящих трибунах, мы же будем водить в московский «Гараж» своих внуков, показывая им переданную в дар России крупнейшую частную коллекцию предметов мирового искусства второй половины XX – первой трети XXI в.
Послесловие
Чем дольше мы работали над книгой об Абрамовиче, тем навязчивее меня преследовала мысль о том, что его нет, что он – миф, выдуманный человек, типаж, который характеризует эпоху, дополняя и объясняя и нас с вами, возможно, не столь сильных, удачливых, умных, харизматичных и способных к предвидению, но, как и он, составляющих смысл и назначение нашего периода в истории России. Но Абрамович – не миф. Он – типаж, магический кристалл, через который преломляется вся новейшая история России.
Порой кажется, что Роман Аркадьевич Абрамович – это современный Робин Гуд, и прежде всего по отношению к государству. При его непосредственном участии государство вернуло под свой контроль (хотя, он, скорее всего, не ставил перед собой такой цели) около трети нефтяных запасов страны и «Первый канал» телевидения (ОРТ), структурировало алюминиевую, металлургическую и автомобильную промышленность. Абрамович, конечно, многих обделил, но его благотворительность и меценатство, – а как иначе можно охарактеризовать его усилия по возрождению отечественного футбола, пожертвования на церковь, дотации на Чукотку, – вызывают симпатию у простого человека.
А еще у Абрамовича талант обрабатывать людей, использовать их в своих интересах, причем так нежно и аккуратно, что человек, даже осознавая невыгодность и опасность своих действий, предпринимает их азартно и напористо, невзирая на последствия. При этом складывается впечатление, что наш герой совершенно лишен тщеславия. Как это возможно – обладать уникальным даром вскрытия и распознания любой человеческой души, а также невероятным по силе талантом делать деньги, и при этом оставаться совершенно равнодушным к популярности, публичности, славе?!
Один его ответ на вопрос о взаимосвязи счастья и богатства многого стоит; а сказал он буквально следующее: мол, счастье определяется не деньгами, которые всего лишь дают немного свободы.
Поделиться книгой: