Помоги проекту - поделись книгой:
– Весь этот ужас доставлял Королю кошмаров истинное удовольствие. Превращая нас одного за другим в статуэтки, он хохотал как ненормальный, радуясь, как славненько у него все выходит. – Призрачная чаровница утирала дымной рукой слезы, которые тяжелыми каплями падали на изумруды и жемчуга. Драгоценности Буку интересовали меньше всего.
Удивлению Омбрика не было предела. Озадаченный, он вернулся в Корневище, чтобы спокойно обдумать все произошедшее, а заодно и провести собственное расследование.
Филины, к большому огорчению мага, ничего не помнили. За секунду до того, как Лучик ворвался в библиотеку им на подмогу, они увидели лишь яркую вспышку света. Отважный мальчик возвел вокруг детей что-то вроде невидимого защитного купола, но в этот момент Король кошмаров применил свое заклятие к птицам, и они уже больше ничего не видели. Даже эта обрывочная информация натолкнула Омбрика на мысли. Нагнувшись, он поднял клочок бумаги с пола и принялся внимательно разглядывать со всех сторон, поворачивая и так и этак. Поднеся его к окну, на просвет он обнаружил необычные вмятинки по краям листа. Перебрав несколько обрывков бумаги, на всех маг разглядел совершенно одинаковые вмятины.
Усевшись в кресло, старик закрыл глаза и попытался вспомнить, где он мог видеть подобные отметины. Внезапно его точно молнией ударило.
– Ну конечно! – воскликнул он. – Это же следы зубов!
Глава двадцать первая
Отличный обмен
«Мне неинтересно помогать вам!»
Эти слова все еще висели в воздухе.
Нос Пууки зашевелился, после чего он взмахнул посохом и растворился, как будто его и не было.
Кэтрин и Северянин остались одни в необычном помещении, заваленном шоколадными яйцами.
– По-моему, ты его рассердил, – начала первой девочка.
– Да кому вообще нужна его помощь? – возмущенно пробасил Ник. – Мы и сами найдем реликвию. Вдруг она перенесет нас прямо в центр Земли? – Разбойник достал свой меч и послушно направился туда, куда указывало ему оружие, а именно в следующую яйцеобразную комнату, после чего еще в одну. И каждая напоминала предыдущую: одни и те же приспособления для приготовления шоколада. В первой комнате пахло корицей, а в следующей стоял такой сильный и сладкий аромат, что друзья едва побороли желание остаться тут навсегда. Плутая по необычным подземным помещениям, они наткнулись на своего рода музей. Вверх тянулись ряды полок, на которых красовались яйца, выполненные в затейливой технике и украшенные множеством драгоценных камней.
Ник даже присвистнул:
– Знавал я одного царя, который бы заплатил целое состояние, только бы заиметь у себя одну такую штучку!
Но меч не дал полюбоваться на произведения яичного искусства и, разгораясь все ярче, подтолкнул в следующую комнату. Здесь также размещался музей, правда, яйца тут оказались настоящими. Бугристые, желтые и оранжевые экземпляры под вывеской «Морские чудовища» расположились рядом с зелеными крапчатыми, принадлежащими месопотамским драконам. По крайней мере, указатель говорил именно так. Ряды полок располосовали стены. Там можно было увидеть самые разные яйца: от огромных, принадлежащих гигантским осьминогам (белые и шире головы Северянина) до миниатюрных, которые, видимо, откладывали колибри (размером меньше ногтя на мизинце Кэтрин). Здесь же были утиные и гусиные яйца, яйца кур, лебедей и даже светящихся гусениц, крошечные, лимонного цвета, размером не крупнее спичечных головок.
Кэтрин никогда не видела такого многообразия яиц, тем более собранных в одном месте: любой формы, размера и расцветки. Эти понравились девочке даже больше тех, что были украшены драгоценностями.
Тем временем Ник перешел в соседнюю комнату и издал протяжный свист. Кэтрин последовала за ним – в центре зала был установлен сверкающий серебряный подиум, на котором находилось одно-единственное яйцо. Кажется, оно было изготовлено из того же загадочного металла, что и меч разбойника, а его поверхность покрывали искусно выполненные резные изображения солнца, луны и звезд. В центре помещались два скрещенных полумесяца, которые светились так же ярко, как и драгоценный камень в рукоятке клинка. Казалось, будто яйцо и меч тянутся друг к другу.
– Вот она, – чуть не плача, прошептал Северянин. – Реликвия!
Разбойник тут же сорвался с места и почти коснулся заветного яйца, но какая-то невидимая сила отшвырнула его. Да так, что он врезался в стену и с размаху ударился головой. Перед глазами все закружилось, разбегаясь в разных направлениях, а когда он все-таки сумел остановить карусель и сфокусироваться, рядом с яйцом уже стоял Пуука.
– Непослушный. Непослушный, – произнес он.
Собравшись с силами, Северянин резко вскочил на ноги, потирая ушибленный затылок.
– Это ты сделал? – разъяренно спросил он.
Банниманд на мгновение замер – шевелился только его нос. Кэтрин почувствовала, что назревает драка. Видимо, яйцам-воинам закрались те же подозрения, потому что в комнату вбежала добрая дюжина маленьких солдат, чьи луки были как всегда наготове. Девочке не оставалось ничего другого, кроме как встать между Кроликом и разбойником.
– Яйцо тебе не принадлежит, – отрезал Пуука.
Кэтрин заметила, что Ник изо всех сил стиснул зубы, чтобы не закричать.
– И нечего тут шевелить усами! Ты, человекокролик, даже не подозреваешь, какой бесценной вещью владеешь! И заметь, ее изготовили не кролики, не какие-то там Пууки, а люди! Люди, жившие в величайшую эпоху из всех! И к тебе она не имеет ни малейшего отношения! Это яйцо создано для великих целей, а не для того, чтобы пылиться бесполезной побрякушкой у тебя под землей!
Видно, аргументы разбойника наконец возымели действие, потому Кролик сделал шаг вперед и почти вплотную подошел к нему. Банниманд замер, не сводя пристального взгляда с наглеца, и только его усы и нос были в постоянном движении. Усы закручивались в пружинки, а затем распрямлялись. Снова закручивались и снова распрямлялись. Происходило это так быстро, что разглядеть не было практически никакой возможности. Пожалуй, даже колибри машет крылышками медленнее.
Внезапно Пуука заговорил. В голосе послышались стальные нотки.
– Мистер Ник, я отлично знаю о силе и мощи, заключенной в яйце. Между нами говоря, я приложил лапу к его созданию. – Он замолчал, давая Северянину возможность переварить услышанное. – Под скорлупой скрыт самый яркий, самый чистый свет. Если хотите, первооснова света, сама его сущность. Он взят из начальных времен, когда только родилась Вселенная. Мы, Пууки, поклялись хранить и оберегать этот свет. Людям нельзя верить. Однажды мы совершили эту непростительную глупость в эпоху Золотого времени.
– Прекрасно! Тогда вы поможете нам остановить Буку! – не унимался бывший предводитель разбойников. – Это он положил конец Золотому времени! Он чудовище! Он…
– Но, – оборвал его Банниманд, – прежде чем стать монстром… он был
Нику нечем было возразить, да он и не успел так быстро придумать ответ. Пуука предостерегающе поднял лапу, словно Северянин собирался что-то сказать, и продолжил:
– Мы, Пууки, собиратели света. Это мы принесли его в мир, почувствовав, что пришло время. Мы решили, что люди Золотого времени достаточно мудры, чтобы правильно использовать его. И они были такими… Но появился Бука и уничтожил все и всех. Вот почему я последний из нашего рода… последний из выживших. И вот почему я храню яйцо здесь. – Кролик обжег Ника взглядом. – Лунный Царь, отец Лунного Малыша, отослал эту… хм… реликвию, как ты ее назвал, сюда. И с тех самых пор, как я владею ею, я снова и снова помогаю людям. Это я создал ваши деревья, травы, цветы. Весну. Шутки. Летние каникулы. Зимние каникулы. Шоколад. Но ничто не в силах изменить сердца людей. Вы по-прежнему продолжаете творить зло, не понимая ценности света.
Боль скривила мордочку Кролика. Но уже спокойней он продолжил:
– Людям нет веры.
– Все, что ты создал, исчезнет, если Бука победит, – возразил Ник. – Он не оставит в мире ни капли света, он высосет его, уничтожит, поглотит. Ты хочешь, чтобы это случилось?
Кажется, Банниманд задумался над словами разбойника.
– Ведь Бука и его Страшилки даже не любят шоколад и шоколадные яйца! – не утерпела Кэтрин. Она не была уверена, что дело обстоит так на самом деле, но прозвучало это неплохо.
Пууку последнее замечание вывело из равновесия и порядком озадачило. Он еще больше задумался. Даже яйцеобразные воины опустили свои луки. Видимо, дойдя до точки кипения в своих размышлениях, Кролик взвизгнул:
– ЗЛОДЕИ! ВАРВАРЫ! НЕ ЛЮБИТЬ ШОКОЛАД?! НЕ ЛЮ-БИ-ТЬ ШОКОЛАДНЫЕ ЯЙЦА?! – а затем, немного снизив тон и успокоившись, добавил: – А ну прекратите болтать! Вы, люди, слишком много болтаете! Вы говорите, говорите, говорите без умолку! Одни слова, и все не про шоколад! Это так утомляет!
Банниманд взял светящуюся реликвию с серебряного постамента и повернулся к друзьям:
– Я вернусь приблизительно через час и семь минут по-вашему, человеческому, времени с вашими друзьями!
– Отлично! Я готов! – воскликнул Северянин. – Вперед!
– О нет! Нет! – отмахнулся Банниманд. – Я работаю один.
Глава двадцать вторая
Одна загадка тянет за собой другую
– Следы зубов! – рассуждал сам с собой Омбрик. – Но чьих?
Борода волшебника закрутилась в колечки от напряженных раздумий.
Ожившие животные ле́са собирались вокруг старого мага, желая каким-нибудь образом помочь ему разгадать тайну клочков бумаги. Насекомые и звери слишком долго находились в обличье фарфоровых статуэток, поэтому теперь в них бурлила нерастраченная за это время энергия. Стрекозы и мотыльки носились по зачарованному лесу, заглядывая под каждый листик, каждую опавшую веточку. Пауки и муравьи шныряли тут и там, заползая в самые укромные уголки Корневища. Птицы и белки не отставали, проверяя верхушки деревьев.
К поискам присоединились даже родители. Они обыскивали дома, переворачивая жилища вверх дном: поднимали матрасы, двигали мебель, осматривали разбитые во дворах огороды и сады. Омбрик, в свою очередь, внимательно изучал листок бумажки под микроскопом.
– Кому понадобилось есть мои книги? Лучик, безусловно, приложил к этому руку, но что конкретно он сделал, – бормотал в усы старый волшебник. Маг с силой сжал виски – как бы ему не хотелось это признать, а сил у него осталось маловато. Слишком много энергии было растрачено на путешествия во времени и на возвращение жителям Сантофф Клауссена их первоначального облика. Впервые за свою очень долгую жизнь он почувствовал себя не просто старым, а древним. Но сейчас нельзя было отдаваться чувству жалости к самому себе – дети нуждались в нем! Поэтому, мысленно подбадривая самого себя, волшебник с новыми силами принялся рассматривать бумагу в увеличительные стекла микроскопа.
– Мистер Кверти никогда бы не позво… – Он запнулся на полуслове. Брови, борода, усы, волосы, туфли и даже ресницы закрутились от озарившей его догадки.
– МИСТЕР КВЕРТИ! – воскликнул Омбрик, подпрыгивая. – МИСТЕР КВЕРТИ! МИСТЕР КВЕРТИ!
Точно! Ведь он не видел гусеницу с момента возвращения в деревушку! Теперь волшебник наконец-то понял, что случилось с его бесценными манускриптами!
– Он их съел, чтобы спасти от рук Буки! – радостно воскликнул маг.
– Надо во всем разобраться… Что было сначала… – без остановки бормотал Омбрик себе под нос. Он вспомнил, что филины доложили ему о яркой вспышке света, которую они увидели прежде, чем впасть в беспамятство. Волшебник открыл коробочку, где отдыхал лучик, и задал вопрос, который не давал ему покоя:
– Мальчик держал что-нибудь в руках, когда их поймал Бука?
Лучик, уловив волнение в голосе старого мага, вспыхнул сильнее и довольно ответил:
– Да!
– Такое белое? Вытянутое? Размером примерно с мою руку? – от напряжения Омбрика трясло с головы до ног, он желал и одновременно боялся услышать ответ на решающий вопрос, но лучик моргнул два раза, что означало «да»!
– Вот оно! – Маг плюхнулся на стул, радостно кивая. – Мистер Кверти съел все книги, а потом притворился личинкой, замотавшись в кокон. Лучик, в свою очередь, создал вспышку света, чтобы защитить детей и дать гусенице время проглотить фолианты. Мой маленький друг был, конечно, жадным до знаний, но чтобы съесть всю библиотеку! Это просто эпически! – Волшебник почти смеялся. – А затем мальчик забрал с собой мистера Кверти, и сейчас они вместе томятся в плену у Буки. Все книги в животе гусеницы! – Омбрик довольно погладил себя по бороде. – И прямо под носом у Короля кошмаров…
Глава двадцать третья
Глас судьбы
Мы так никогда и не узнаем, какой же аргумент перевесил упрямство Банниманда и заставил его принять решение отправиться к центру Земли. Ну а пока наши друзья Кэтрин и Ник приходили в себя от жаркой перепалки, в комнату влетела Кайлаш, оглушительно крича. Кролик, девочка и разбойник молча уставились на взволнованную птицу: Северянин с легким раздражением, Кэтрин с беспокойством, а Банниманд с благоговейным ужасом.
– Это великий снежный гималайский гусь? – Нос Кролика не просто задвигался, а закружился на месте от удивления.
– Да, ее зовут Кайлаш, – нерешительно ответила девочка, смущенная необычным интересом Пууки. – Бедняжка думает, что я ее мама. Я была рядом, когда она только вылупилась из яйца.
Кролик глубоко вздохнул, словно в предвкушении чего-то очень приятного:
– Расскажи мне все. – Его глаза сузились. – Яйцо было очень красивым?
Северянину пришлось собрать в кулак все терпение и не наподдать как следует этому странному ушастому созданию. Время стремительно улетало, а он хочет обсудить какие-то яйца!
– Ты лучше сообщи ему об уничтоженных лавиной яйцах! – Ник почувствовал, что может свернуть разговор на нужную тему и воспользоваться слабостью Кролика.
Кэтрин ласково обняла гусыню за тонкую шею.
– Ну, – задумалась она на мгновение, вспоминая яйцо, из которого появилась Кайлаш. – Оно было огромным, серебристым, покрытым завитушками, которые сверкали на солнце, точно бриллианты или опалы.
– Как я всегда себе и представлял! – мечтательно протянул Банниманд. – Идем! – Он указал лапой в направлении музея яиц. На одной из полок они обнаружили пустое место, рядом с которым висела табличка «Гималайский снежный гусь». – Это единственное яйцо, которого нет в моей коллекции. Говоришь, оно серебристое? – Не мигая, Кролик уставился на Кэтрин.
– Серебристое с голубоватым отливом, – с энтузиазмом ответила девочка.
Банниманд едва владел собой.
– Кайлаш будет признательна любому, кто поможет нам, – хитроумно добавила Кэтрин.
Кролик практически дрожал от возбуждения. Его нос выделывал немыслимые пируэты на мордочке. Наконец по прошествии нескольких секунд Пуука заговорил:
– Моя армия в сборе. Я готов, надеюсь, вы тоже. Друзья снежных гималайских гусей – мои друзья. Сюда, за мной. Воспользуемся туннелем номер семнадцать двадцать восемь. – Для пущего эффекта Банниманд выждал положенное время, а затем воскликнул. – Прямиком к центру Земли!
– Ну наконец-то, – пробурчал Ник, покрепче ухватившись за рукоятку меча. Магическое оружие засветилось с новой силой, как и реликвия Кролика.
Глава двадцать четвертая
Жуткая находка и немного надежды
К огромному облегчению детей, Бука и его прислужники вскоре скрылись в соседнем помещении. Зал, где держали малышей, был очень широким, с высоким, теряющимся в вышине потолком, почти таким же, как в Корневище. Правда, на него это место совсем не походило. Если магическое дерево Омбрика напоминало сундук, полный чудес, то убежище Буки скорее походило на ящик Пандоры, в котором, кроме проклятий да прислужников тьмы, ничего не найдешь.
Каким-то чудом ребятам удалось протиснуться в отверстия в клетках и спуститься вниз по болтавшимся цепям. Из зала вело штук шесть туннелей. Каланча-Вилл и Петер отправились на разведку, но, когда вернулись, расстроенно сообщили, что все они надежно охраняются Страшилками. Как бы там ни было, без Лучика не имело смысла бежать, поэтому Фог, Петер и Саша остались наблюдать за входом в зал, а каланча-Вилл добрался по цепям до клетки светящегося мальчика и теперь ощупывал дверь в надежде найти хоть малюсенькую дырочку, которая помогла бы им освободить Лучика. Но отлитая из цельного свинца клетка оказалась наглухо закрытой. Страшная магия, которую использовал Бука, чтобы запечатать ее, не оставляла ни малейшего шанса – дверь идеально прилегала к дверной коробке, без щелок и заступов. Даже лед на катке в Сантофф Клауссене и то не бывал таким гладким и ровным!
Каланча-Вилл забарабанил кулаком по клетке, давая светящемуся мальчику знать, что находится рядом.
– Ты слышишь меня?
– Он услышал? – взволнованно спросила Саша. – Постучал в ответ?
Вилл печально покачал головой:
– Не думаю, да и в таком шуме разве что услышишь!
Шумом были раздающиеся снаружи звуки бряцанья, лязганья, звона, ударов молотов, щедро приправленные громовым смехом Короля кошмаров.
– Интересно, что Бука задумал? – прошептал Петер.
– Давай выясним, – так же шепотом отозвался Вилл.
На цыпочках мальчики добрались до входа в следующую комнату и высунулись наружу, предусмотрительно спрятавшись в тень от караула.
Глаза ребят полезли из орбит, когда они увидели, чем занимаются подручные Буки под его чутким руководством. Одни Страшилки отбивали куски свинца от стен, проламывая проходы и расширяя тем самым помещение, другие собирали их и бросали в огромные железные контейнеры, третьи расплавляли полученный свинец над вырывающимися из земли потоками лавы. Расплавленную вязкую жидкость они заливали в специальные формы.
Каланча-Вилл не мог отвести глаз от этих зловещих приготовлений. Но что-то было не так… Кажется, эти новые Страшилки разительно отличались от тех, которых он видел, к примеру, в лесу в Сантофф Клауссене. Эти были плотнее, весомее, что ли… и менее похожи на тени. Они словно обретали материальную форму, становясь более осязаемыми.
Одна из таких Страшилок помешивала жидкий свинец тонким длинным шестом. Наконец металл застыл, и Страшилка перевернула форму, из которой со звоном выпала отлитая фигура. Вилл не мог разглядеть, какая именно. Страшилка передала фигуру странному существу по соседству, то, в свою очередь, передало ее другому, третьему, и так по цепочке она оказалась в призрачных руках Страшилки, которая по крайней мере выглядела обычно (ну, или Виллу хотелось так думать) – размазанная в пространстве тень. Она прицепила фигуру к своему неосязаемому телу и теперь выглядела как и товарищи – довольно материальной.
– Они куют оружие! – потрясенно вымолвил Вилл. То, что издалека мальчики приняли за фигурки, на самом деле оказалось доспехами.
– Доспехи скрывают их полностью! – выдохнул Петер.
– Теперь им даже солнце нипочем, – ошарашенно прошептал Вилл, тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Ребята увидели ряды мечей и копий, выплавленных из того же самого черного металла.
– Как меч Буки! – прошипел Петер.
Медленно, стараясь не наступить на куски породы, которые во множестве валялись под ногами, мальчики вернулись к друзьям и рассказали об увиденном. Услышав новости, малыши испуганно захлопали глазами, не в силах вымолвить ни слова, а Уильям-самый младший от страха засунул голову под руку Фогу. Саша глубоко вздохнула, надеясь придать голосу твердость:
– Хорошо бы, чтобы Омбрик и остальные поторопились.
Каланча-Вилл изо всех сил пытался казаться равнодушным, но у него ничего не вышло.
Поделиться книгой: