Помоги проекту - поделись книгой:
– Они теперь слишком сильны. Все это оружие… доспехи… – тихо произнес мальчик.
– А если они обнаружат библиотеку Омбрика, тогда Бука завладеет всеми магическими секретами и станет неуязвимым! – со всей серьезностью добавил Петер.
Дети знали, что их друг прав, но оставаться в такой ситуации храбрыми было крайне сложно. Если бы они только слышали тихую беседу, которая сейчас велась в клетке Лучика! Светящийся мальчик внимал голосу мистера Кверти. Кокон шевелился под курточкой Лучика.
– Помощь идет, – прошептала храбрая маленькая гусеница. – И ее нельзя остановить!
После этих слов Лучик лишь ярче засветился.
Глава двадцать пятая
Непобедимая армада яиц
Если семь чудес света уже всем известны, то туннель Кролика, ведущий к центру Земли, можно по праву назвать восьмым и неизвестным чудом. По форме он напоминал нескончаемую пирамиду из переходящих друг в друга яиц. Северянина же больше всего заинтересовало устройство подземного поезда, который должен был доставить их к месту. Несмотря на бешеную скорость, на которой они проносились где-то в толще земли, поезд издавал едва слышные звуки – слабое потрескивание. Разбойник, как истинный мастер-самоучка, решил непременно выяснить, в чем секрет такого гениального изобретения, ведь даже его механический джинн время от времени гудел и жужжал.
Что касается Кэтрин, несмотря на ее беспокойство о судьбе детей и Лучика, она тоже не могла перестать думать о том, насколько поразительно и необычно устроены все транспортные средства Банниманда.
Вагоны поезда, которые увозили их все глубже под землю, конечно же, были выполнены в форме яиц, как и каждая ручка, петелька, дверь, окно, светильник и механизмы. Поезд оказался еще более удивительным изобретением, нежели летающая башня лунных лам.
В вагон помимо друзей набилось внушительное число до зубов вооруженных яичных воинов, которые теперь потрясали всевозможным оружием. Самые маленькие яйца были размером с куриные, другие – с внушительный чемодан, а довольное приличное число воинов и вовсе достигало в высоту (конечно, если у яйца она вообще может быть) трех метров. Кэтрин всю дорогу гадала, откуда же они такие взялись!
У Северянина же, в свою очередь, никак не получалось отделаться от странного чувства неправдоподобности. Как можно принимать всерьез этих вояк? Это же ЯЙЦА! Отринув сомнения и собрав волю в кулак, разбойник спросил Кролика самым любезным тоном, на который только был способен:
– Чудесные яйца, Банниманд, но умеют ли они сражаться?
Пуука бросил на него быстрый взгляд, его нос даже не пошевелился.
– Греки также думали у стен Трои, – в голосе Кролика послышалась скука, словно он был учителем, который в сотый раз объясняет один и тот же материал нерадивым ученикам. – Вот только ума не приложу, зачем они построили этого неуклюжего коня вместо яйца. Думаю, мне никогда этого не понять!
Кэтрин, почувствовав, что назревает очередной спор, решила вмешаться:
– А мы уже близко?
– Если учитывать нашу скорость, то мы окажемся на месте ровно через тридцать семь клаков.
Клаков? Кэтрин и Северянин одновременно решили больше не задавать вопросов, потому что ответы постоянно приводили их в смятение. У друзей было стойкое ощущение, будто… их водили за нос.
Тем временем Банниманд наблюдал за людьми. Почему он поверил и решил помочь им – этому отважному упрямцу и маленькой девочке, переживающей за своих друзей? Кролик и сам не знал. Даже гусыня и та все время гоготала, нервно поглядывая девочке в лицо и, видимо, чувствуя тревогу хозяйки.
«Нет, так не годится, – подумал Банниманд. – От них одни неприятности и волнения, они перевернули мою размеренную жизнь с ног на голову».
Как бы Кролик ни ворчал, он не мог не признать, что, помогая кому-то, пусть даже и людям, он испытывал неожиданное удовлетворение. Разумеется, Пуука ни за что бы не признался в этом. Слишком много времени он жил один, ни с кем не общаясь. Эти люди из внешнего мира в одночасье изменили его жизнь, устоявшуюся давным-давно. По правде говоря, у малышки Кэтрин изумительный вкус на шоколад. К тому же не так и плохо отправиться в приключение. А ведь путешествие к центру Земли и есть не что иное, как самое настоящее приключение.
Размышления Кролика прервал лязгающий звук, который становился все громче и громче по мере того, как поезд несся вперед.
– Мы почти у цели, – сообщил он остальным. Кэтрин готова была поклясться, что почувствовала удушливый тяжелый запах серы, который обычно источали Страшилки. Девочка сильнее стиснула в руке кинжал. В это же мгновение меч Северянина и посох Кролика ярко засветились – опасность была неподалеку.
Глава двадцать шестая
Что скрыто за стеной?
Банниманд приказал поезду остановиться, и он затормозил плавнее, чем утки приземляются на воду. Кролик, Кэтрин и Северянин прошли вперед к паровозу, чтобы осмотреться. Яйца-истопники все еще подбрасывали в топку угольные брикеты в форме яиц.
– Этот уголь имеет природное происхождение, – объяснил Банниманд девочке, прежде чем она успела открыть рот. – Уголь такой формы добывают глубоко под землей, там же, где и бриллианты.
Кэтрин от природы была любознательной, поэтому информация показалась ей довольно любопытной. Ник же посчитал, что Кролик забивает им головы всякой ненужной глупостью.
– Яйца… Яйца… – проворчал разбойник. – Сколько можно о них говорить! Только и слышно!
Банниманд обиделся:
– А вот и нет!
– Говоришь! – отрезал Северянин.
– Нет, не говорю!
– ДА!
– НЕТ!
– ДА!
Кэтрин вздохнула. Вот они – самое мудрое и древнее существо на Земле и величайший воин, а спорят как пятилетние мальчишки, которых хлебом не корми дай померяться силой. С самого их знакомства Кэтрин ждала подобного: в воздухе все время пахло ссорой. Но она-то надеялась, что они поведут себя… как взрослые!
«Интересно, все разбойники и Пууки такие бестолковые?» – спрашивала себя девочка.
Поскольку Кролик и разбойник продолжали препираться, Кэтрин решила не обращать на них внимания. Она повернулась к Кайлаш, нежно обняла ее за шею и велела отправляться в конец поезда и тихо там сидеть. Гусыня грустно загоготала, но «мама» была непреклонна. Птица проковыляла к вагонам, а Кэтрин слезла с паровоза и направилась в туннель. Кругом сгущался мрак. Если раньше стены выглядели идеально гладкими, чуть ли не отполированными, то теперь напоминали нагромождения горной породы, которая то и дело угрожала обвалом. Яйцеобразные светильники, которые в изобилии встречались по всей длине туннеля, теперь попадались все реже и реже. Девочка шла медленно – тьма вокруг сгущалась, так что разглядеть, что там впереди, не представлялось возможным. Последний светильник, который висел под сводами туннеля, бросал тусклый свет, выхватывая из мрака небольшой пятачок земли. Правда, свет почему-то падал вовсе не в том направлении, в котором должен был. Да и был он какой-то совсем призрачный. Кэтрин помедлила, пытаясь выяснить почему. Теперь лязганье, которое они услышали ранее, становилось все громче, эхо в туннелях разносило его на многие метры. Девочка остановилась прямо под фонарем, он выглядел так, словно его задуло ветром, и теперь тлел лишь жалкий уголек. Она сделала еще несколько шагов туда, куда доставал слабый свет светильника. По мере продвижения обнаружилось, что потолок туннеля как будто бы поднимается, а проход делается шире. Внезапно Кэтрин наткнулась на стену – что-то необъятное преградило ей путь. Но к огромному удивлению, свет фонаря последовал дальше, прямо в темную, похожую на кусок металла скалу. Догадка озарила ее – вот и центр Земли!
Девочка медленно приблизилась к стене – с клинком наготове. Конечно, кинжал был совершенно бесполезен против горной породы, но кто знает,
Размышление прервал внезапно замерцавший свет. Она подняла голову – свет дрожал, разламываясь на тонкие паутинки, которые сетью оплетали ее, отрезая путь назад. Девочка оглянулась – неподалеку в воздухе кружилась добрая дюжина Страшилок. Их свинцовые доспехи притягивали тусклый свет фонаря, поглощая его без остатка.
– НИК! – успела крикнуть Кэтрин, прежде чем Страшилки схватили ее и потащили в свое потайное убежище за стену.
Глава двадцать седьмая
Сила Пууки
– Запомни! – произнес Ник, сверкая глазами на Кролика. – Бука мой!
Нос Банниманда зашевелился. А затем они услышали крик Кэтрин. Северянин не стал ждать ответа и стремглав бросился вперед по туннелю – меч освещал ему путь. Кажется, магическому оружию тоже не терпелось ввязаться в драку. Сплетенные в клубок тени набросились на воина. Даже в темноте Ник мог поклясться, что эти новые Страшилки гораздо более жуткие, чем те, с которыми он сталкивался прежде. Они казались плотнее, реальнее и, несмотря на то что меч светился необычайно ярко, поглощали весь свет, втягивая его в себя. Признаться, даже не ведающий страха Северянин на мгновение испугался, но затем почувствовал, как эфес магического клинка теснее обнимает его руку, словно становясь с ней одним целым, и это придало уверенности. Со всей силы Ник ударил по созданиям тьмы, как только они приблизились на достаточное расстояние.
Воин ожидал, что одного удара будет достаточно и Страшилки тут же исчезнут. Но не тут-то было. Наоборот, он услышал звенящий звук удара металла о металл и понял, что их защищают доспехи. Они напоминали рыцарей древности, только более жутких, бесформенных и обезображенных.
И лучше вооруженных…
Но как такое возможно? Отражая удар за ударом, Северянин пытался сообразить, что придало этим мрачным порождениям такую небывалую силу. Страшилки рубились отчаянно – они набросились на Ника, точно свора разъяренных собак. Отлетев на некоторое расстояние, тени перегруппировались для новой атаки. Воин подумал, что хорошо бы оказаться чуточку проворнее и сильнее, и магическое оружие тут же выполнило его желание.
Как только Страшилки набросились снова, Ник поднырнул под них, разрезая доспехи теней с каким-то невиданным доселе ожесточением. Пустые латы со звоном упали на каменный пол, точно железки из старого сундука, а тени растворились в воздухе, превратившись в ничто. Ник еще крепче ухватился за меч и приготовился отражать нападения снова, но никого не было. В неожиданно наступившей тишине разбойник замер, оглядываясь по сторонам. В его голове отчаянно билась только одна мысль – что они сделали с Кэтрин?
Меч, видимо, отозвался на его тревоги, потому что по клинку от рукоятки побежало изображение: сначала возникло зеркало, отразившее лицо самого Ника, а затем показало Банниманда и его яичных солдат, несущихся по темному туннелю на выручку. Одна картинка сменилась другой сначала довольно размытой, но постепенно приобретавшей очертания. Северянин увидел Кэтрин в окружении Страшилок. На зеркале возникло лицо Буки, нагнувшегося прямо к девочке. Внезапно изображение растаяло, а лезвие меча потемнело и погасло.
Разбойник в отчаянии вцепился в эфес, да так сильно, что оружие запульсировало.
«Это я виноват! – думал он. – Потерял бдительность! Позволил отвлечь себя! И кому?! Какому-то кролику-шоколаднику!»
Банниманд показался за спиной Северянина. Пууки обладают сверхъестественной способностью чувствовать мысли и переживания других. Он знал, что Ник считает его глупым созданием. Хуже того – нелепым. Но это его мало заботило. Еще он чувствовал гнев и решимость воина, его готовность пойти на что угодно, лишь бы помочь маленькой девочке. Кролик уже и не помнил, сколько столетий он сознательно держался подальше от необузданных, бурных чувств людей, но сейчас понял, что не может пройти мимо, он должен ответить так, как сделал бы это когда-то давным-давно. Поэтому Банниманд положил свою лапу на плечо Северянина со всей дружелюбностью, на которую только был способен, и глубоко вздохнул.
– Дорогой друг, – начал он. – Дело обстоит сложнее, чем я предполагал. Требуются радикальные меры.
Кролик полез в карман и выудил оттуда три шоколадных яйца.
– Сейчас не время для конфет, – раздраженно фыркнул Ник.
– Для тебя, может, и да, – произнес Банниманд и положил сладости в рот. Вся яичная армия застыла в изумлении, издав вопль ужаса. Никто из них прежде не видел, чтобы он ел шоколад. Конечно, ходили слухи, на что способен Пуука, если отведает это лакомство, но и только.
Послышался необычный грохот, и волей-неволей Северянину пришлось обернуться. Фигура Кролика росла на глазах – он становился просто гигантским, точно великий воин какой-нибудь еще не написанной мифологии.
Банниманд поднял посох, увенчанный наконечником в форме яйца, и своды туннеля задрожали, как от землетрясения, – Кролик истошно кричал. Армия яиц вторила крику предводителя. Признаться, бывалый разбойник никогда не слыхал ничего подобного.
Так, впервые за последнюю тысячу лет мир услышал боевой клич Пууки!
И даже Ник Северянин был впечатлен.
Глава двадцать восьмая
Битва начинается
У Буки практически не было времени порадоваться пленению Кэтрин. Он знал, что если девчонка оказалась у него, то где-то неподалеку должны находиться и Омбрик с Северянином, а значит, магическая библиотека очень скоро станет его! Но, как назло, через некоторое время после поимки этой маленькой негодницы раздался леденящий кровь крик. Пожалуй, он один среди всех ныне живущих на Земле слышал его раньше и надеялся никогда больше не услышать. Бука помнил этот клич еще с тех времен, когда уничтожил братство Пуук. Пожалуй, это была единственная битва в эпоху Золотого времени, которую он чуть не проиграл.
– Они привели с собой Пууку, – прошипел Бука прислужникам. Король кошмаров понимал, что действовать надо очень быстро.
– Готовьтесь! – рыкнул он Страшилкам. – Битва начинается!
Призрачные воины послушно слетелись со всех сторон: беспрекословно подчиняющиеся приказам, закованные в непробиваемые доспехи, вооруженные до зубов – сила, с которой ни одна армия на свете не пожелает встретиться.
Бука схватил Кэтрин за воротник и потащил за собой.
– Давай, деточка, сейчас у меня нет времени разбираться с тобой.
Король кошмаров сновал из зала в зал, отдавая приказы, готовя темную армию к решающему сражению. И все это время Кэтрин, точно мешок, болталась у него в руке. Девочка внимательно следила за сборами Страшилок, что, конечно же, было нелегко сделать, учитывая кулак Буки, который то и дело сжимался у нее на шее. Она догадалась, в чем состоит коварный план Короля кошмаров: он намеревался заманить ее друзей в западню, как можно глубже в центр Земли, и затем напасть вместе со своими призрачными воинами.
Мысли Кэтрин разбегались – Бука собирается уничтожить Ника и Кролика, а она должна придумать, как остановить его.
Тем временем боевой клич Пууки приближался. Яичная армия наверняка прорвалась сквозь свинцовую стену, которой Король окружил свое логово.
Время поджимало. У нее практически не было выбора, но, пока предводитель кошмаров метался по подземелью, она заметила подвесные металлические клетки. Ее друзья!
Ребята спрятались обратно в клетки, чтобы не вызывать подозрений. Но сейчас они тоже увидели Кэтрин и высунули руки в дыры в свинцовых пластинах, истошно крича и показывая, что они там. Девочка собралась было крикнуть в ответ, но Бука перекинул ее в другую руку, и в этот момент она на мгновение сумела хорошенько разглядеть конечность Короля кошмаров, которая уже не была призрачной, а, наоборот, выглядела такой… человеческой. В следующий момент Кэтрин услышала лязг открывающейся двери, после чего почувствовала сильный удар обо что-то твердое. Дверь со скрипом захлопнулась за ней. Бука швырнул ее со всей силы в очередной каземат, только на этот раз тьма была кромешной.
И хотя Король кошмаров, конечно же, ничего не подозревал, он, на свою беду, поместил девочку как раз в то место, где она так мечтала оказаться.
Глава двадцать девятая
Голос
Омбрик тем временем вовсю готовился к поездке к центру Земли. С того самого момента, как он догадался о том, что случилось с книгами, и о роли мистера Кверти в их исчезновении, волшебник неустанно работал над созданием полноценного дубликата библиотеки. Каждую книжку, географическую, астрономическую карту, каждый расчет, план, схему, каждое заклинание нужно было воспроизвести заново и поместить на свое место на полку. Жители Сантофф Клауссена сбились с ног, скрепляя листы бумаги, на которых филины записывали под диктовку Омбрика тексты (птицы великолепно справились с заданием – держа в когтях перья, они одновременно писали и рисовали).
Какое счастье, что маг обладал настолько великолепной памятью и с легкостью мог воспроизвести все названия бесценных манускриптов. Как только последний стежок в переплете последней книги был сделан, Омбрик придирчиво окинул взглядом книги. Библиотека никогда не выглядела такой… совершенной, точно с картинки, за исключением того, что это все было подделкой, умелым муляжом. Маг намеренно искажал слова заклинаний, вносил такие ошибки в тексты, которые на первый взгляд трудно было обнаружить. По правде говоря, ни одно заклятие в таком виде не сработало бы.
Признаться, даже сам Омбрик не представлял, благополучно ли книги пребывают в животе у мистера Кверти, но отдал должное хитроумному плану Лучика и гусеницы. Теперь основной задачей было убедиться, что Бука и в самом деле не добрался до них, а вместо ценнейших манускриптов подсунуть ему бесполезную подделку. Переместить не только себя, но и книги посредством астральной проекции в центр Земли оказалось невероятно трудной задачей, которая требовала от волшебника затрат всей его энергии.
Маг сидел в своем любимом кресле, вспоминая годы, проведенные за постижением магической науки: он с легкостью мог назвать место и время, а также тех, кто находился рядом, когда он осваивал то или иное заклинание. Омбрик внезапно понял, что жил жизнью, чрезвычайно богатой событиями. Пожалуй, никто из смертных не видел столько чудес, сколько довелось ему. Волна гордости накатила на старого мага, приятно согревая осознанием выполненного долга. Что ж, теперь, перед трудным и рискованным путешествием, ему надо просто немного отдохнуть.
Он откинулся на спинку кресла и погладил бороду. Филины с тревогой смотрели желтыми глазами на хозяина. Птицы никогда еще не видели его таким усталым и словно выдохшимся. Дыхание Омбрика стало более ровным и спокойным – волшебник заснул.
Ему снились детские годы, проведенные в Атлантиде, но мыслями он все время возвращался к одному-единственному моменту – дню, когда впервые попробовал магию. Тогда Омбрик был едва ли старше Уильяма-самого младшего и тайно присутствовал на уроках старших детей. Так он узнал то, что не следовало, – как сделать мечту реальностью.
Юный Омбрик стоял посреди поля, готовясь произнести заклинание. Оно было необычайно трудным и требовало концентрации внимания и глубокой сосредоточенности. Вот чего-чего, а этого магу было не занимать. Мальчиком он выказывал отличные способности к медитации. Волшебник усилием воли очистил разум от любых посторонних мыслей и начал медленно и вдумчиво произносить слова заклинания. Омбрик всегда мечтал летать. И как только первые магические слова прозвучали, его ноги оторвались от земли, коснулись верхушек травинок и бутонов цветков, а затем он стремительно начал подниматься в небо. Он облетел облака, выделывая такие петли в воздухе, какие и не снились самым храбрым птицам. Но внезапно что-то отвлекло его: он больше не мог силой воли концентрировать внимание и стал запинаться, путая слова заклинания, – волшебник стремительно падал вниз. Безотчетный страх парализовал его, Омбрик понимал, что во что бы то ни стало нужно сосредоточиться, но сердце билось так отчаянно и быстро, что в глазах потемнело. Восходящий поток ветра поймал его и закрутил из стороны в сторону. Мальчик стремительно падал и практически потерял сознание. По правде говоря, он был даже рад, что начинает отключаться, потому что не в силах был выдержать нахлынувший ужас при мысли, что через несколько секунд разобьется о землю. В момент, когда его мозг окончательно перестал что-либо соображать, на него накатило странное спокойствие сродни принятию неизбежного. Омбрик услышал тихий голос в голове: «Я верю. Я верю. Я верю». Голос показался знакомым, но мальчик не смог бы сказать, где его раньше слышал. Страх исчез, а когда он окончательно выключился, откуда-то пришло чувство уверенности – все будет хорошо.
Так и случилось. Омбрик открыл глаза и обнаружил себя преспокойно лежащим на мягкой зеленой траве. Он начал осматриваться: на теле не было ни единой царапины, ни крошечного синяка. Только огненно-рыжие волосы торчали во все стороны. Юный маг не знал, каким чудом спасся и кто произнес те магические слова. Но в тот день волшебник крепко усвоил важный урок: страх – это враг, которого непременно нужно победить.
Воспоминание оборвалось, но сон продолжался, и сидевший в кресле Омбрик увидел другие картинки…
Он находился все на том же самом поле, только теперь вместо мальчика на траве был старик. Лежать на мягком зеленом ковре было так приятно: легкий прохладный ветерок нежно касался лица, а белоснежные пушистые облачка в далеком голубом небе походили на огромные корабли из ваты.
«Как я устал! Может, остаться? Здесь так спокойно!» – думал он.
Но вдруг раздался чей-то крик. Голос принадлежал маленькой девочке. На поле появились Кэтрин и Северянин рядом с ней. Они пришли за ним и что-то отчаянно говорили, только вот Омбрик не мог разобрать слов – в голове эхом звучал загадочный голос из прошлого: «Я верю. Я верю. Я верю».
Старый маг резко проснулся, словно его силой вырвали из сна. Он оглянулся – кроме филинов, на жердочках в библиотеке никого не было. И снова почувствовал мысли Кэтрин и Северянина – они звали его. И маг знал: друзья в беде, действовать надо незамедлительно. Он вскочил с кресла, подхватил коробку с лучиком и обломками алмазного клинка, махнул посохом в направлении книжных полок. Омбрик снова чувствовал себя полным сил, молодым, как в далекие времена детства. Получится ли у него посредством астральной проекции перенестись в центр Земли? Легко! А переправить книги? Что может быть проще!
Но кому все-таки принадлежал тот судьбоносный голос из прошлого, который спас его в день, когда он познал всю силу магии. До чего же знакомым он показался!
Кто или что это было?
Глава тридцатая
В которой все оказываются втянуты в шутку с неожиданным концом
Северянин оторопел – этот Банниманд оказался просто чокнутым! Настоящим ураганом! Смерчем! Да что там! Разбойник не мог подобрать слов, которые бы в полной мере описали действия Пууки.
Кролик поместил реликвию на конец посоха и прицелился в свинцовую стену, которая заблокировала им проход. Если эта кучка древнего, как сам мир, свинца никогда не видела солнечного света, лунного света или любого другого света, то теперь увидела. Свет, источаемый посохом, проник в каждую щель, в каждую дырочку породы, взрывая ее изнутри на тысячи мельчайших осколков и открывая проход. Этот свет нельзя было поглотить, от него свинец таял, истончаясь, точно воск.
Поделиться книгой: