Наследник чемпиона

– Не льсти мне, – попросил Гулько, которого поднимали с земли, как мешок картошки. – Скажешь тоже – «оргпреступность»… Адвоката давай, безотцовщина! Андрюха, тебя куда? В «девятку» или «шестерку»?

И тут произошло то, что совсем недавно Мартынов назвал «форс-мажором». То есть непредвиденным. Иначе говоря, об этом и подумать-то никто даже не мог.

Гулько сорвался.

Струна, которая все это время натягивалась внутри него, разорвалась в самый неожиданный для всех, включая, наверное, и его, момент. Одним движением выхватив из открытой кобуры пистолет Макарова, он так же молниеносно выбросил руку в сторону Метлицкого.

И тут Мартынов увидел, что Метлицкий тоже направил свой пистолет в голову Гулько…

«Лихо», – заметил Андрей.

– Не слишком ли глупое расстояние для дуэли? – спокойно промолвил Метлицкий. – Может, разойдемся на двадцать пять шагов? Андрей Петрович у тебя секундантом будет, я зама к себе приставлю. Разойдемся и – к барьеру?

– Ты Мартынова к себе приставь, – подрагивая от напряжения, огрызнулся Гулько. Кажется, он уже сам сожалел о том, что сделал. – Уведи своих псов к машинам, нам поговорить нужно.

– Заберите его людей и отойдите на двадцать метров, – громко произнес Метлицкий.

Выворачивая руки подельникам Зверобоя, опешившие от нестандартной ситуации оперативники удалились. Пистолеты дрожали в десяти сантиметрах от головы каждого из врагов, и не один из них не соглашался на компромисс.

– И что теперь? – спросил Метлицкий. – Гражданин Гулько, ваше поведение не соответствует обстановке. С таким темпераментом можно даже до предварительного следствия не дожить. Вы на зоне активистом не были?

– Заткнись и послушай своего стукача! – рыкнул авторитет. – У него тема интересная, если это, конечно, не шняга мусорская! И я не собираюсь париться на шконке, пока вы с ним тут эту тему разбирать будете!

«Ах, вон оно что! – пронеслось в сознании молчащего все это время Андрея. – Вот почему ему шило в задницу заехало…»

– Почему ты решил, что Мартынов – мой стукач? – пистолет в руке Метлицкого едва заметно дрогнул. Это было не что иное, как желание обернуться в сторону Андрея и найти там ответ на свой вопрос.

Гулько на одном дыхании предъявил неоспоримые подтверждения своей версии. В ресторане Мартынов появляется – через десять минут туда УБОП влетает. В поле, уже за городом с ним встретишься – через десять минут УБОП с неба валится.

– А может, это ты мой стукач, раз ты всегда появляешься там, где я выхожу на Мартынова?

Гул, оценивая каждый сантиметр движения, вынул из кармана платок и так же медленно вытер испарину на носу. Неоспоримые доказательства рассыпались в прах. Теперь пистолет дрогнул в его руке. И тоже, очевидно, по той же причине.

– А что он там за тему поднимает? – поинтересовался тем временем Метлицкий.

– О наследстве. Он тебе что, не говорил?

Метлицкий признался, что слышит об этом впервые в жизни.

– А о каком наследстве? – спросил он.

– Я, конечно, страшно извиняюсь… – вмешался Мартынов, прикуривая сигарету. – Но, коль скоро я неподалеку, может, будет лучше, если я сам расскажу? По всей видимости, в пылу социальной борьбы вы просто не заметили, что я в метре от вас, поэтому спрашиваю – кто из вас выстрелит первым, чтобы второй не узнал, кто из вас двоих является владельцем состояния в десять миллионов долларов США?

Гулько сглотнул сухой комок, его пистолет нарисовал перед носом Метлицкого маленькую восьмерку, а Метлицкий стоял неподвижно, словно был глух. Легкое потрясение угадывалось лишь в слегка порозовевших скулах.

– Да опустите вы оружие!.. – не выдержал, в конце концов, Мартынов. – Все равно стрелять уже не будете! Или дайте его мне, я вас обоих застрелю к чертовой матери да домой поеду!.. Я новую работу себе, в отличие от вас, всегда найду.

Первым опустил пистолет Гулько. На пистолете щелкнул предохранитель, и оружие улеглось в кобуру.

Не убирая Макарова от лица Ромы, Метлицкий вынул наручники и толкнул его на капот «восьмерки». Потом, когда дело было закончено, развернулся к американцу:

– У вас «запаска» есть, мистер Мартенсон?

Еще бы. Чтоб в новом авто, да не было запасного колеса? Не на рынке брали…

Метлицкий свистнул и крикнул своим, чтобы они забирали все машины, людей, оружие и направлялись в Управление. Выискивая подозрительное среди очевидного, те не торопились. Метлицкому пришлось повторить приказ и даже слегка ругнуться.

– Вот теперь поговорим, – сообщил убоповец. – На американского гражданина я наручники надевать не стану. Во-первых, тот чего доброго международный скандал учинит, во-вторых, он самый разумный среди двоих, стоящих передо мной, и вызывает некоторое доверие, а, в-третьих, второй пары наручников у меня нет. Итак, господа блатные, зэки, иностранцы, спортсмены и просто знакомые, я очень хочу знать, что за ерунда происходит в моем городе. Что за наследство, кто его завещал, при чем тут не самые лучшие люди Америки и России и при чем тут я?

Ни слова не говоря, Андрей вынул руки из карманов и направился к своей машине. Распахнул дверцу, чтобы успокоить Марию.

– Что происходит, Андрюша?..

Наконец-то она заплакала. Спокойно, с всхлипами, без истерики. Увидев это, Мартынов расслабился и с тяжелым вздохом поднял лежащего на коврике кролика.

– Я никогда не прощу себе, что взял тебя с собой. Простишь ли ты?

Женщина прижала его голову к своей мокрой щеке.

– А я тебе говорил, что она мужественная женщина, – посмотрел на оперативника Гул и пояснил: – Это я их познакомил.

– Ага, – неопределенно выразился Метлицкий. – Андрей Петрович, поскольку времени на торг и уговоры у нас нет, дай даме успокоительного из аптечки. У тебя есть аптечка?

– Безусловно. И огнетушитель. И знак аварийной остановки.

Говорил потом Андрей около получаса. Изредка его повествование прерывалось уточнениями сторон, изредка – прикуриванием очередной сигареты.

– Значит, у одного из нас при идентификации отпечатков пальцев с имеющимися образцами в банке должно произойти полное отождествление, – то ли спросил, то ли еще раз, чтобы до конца понять, произнес Метлицкий. – А что за банк, Андрей Петрович?

– Так он тебе и сказал, – отвернувшись от лобового стекла, чтобы не было видно, что он делает, Гулько сплюнул на землю и пояснил: – Быкует.

– Конечно, не скажу, – подтвердил Мартынов. – Просто я еще не обдумал способ, как заставить одного из вас, получившего десять миллионов, отдать семь.

– А в чем проблемы? – удивился Рома Метлицкий.

– Проблема в том, что если Артуром окажусь я, – вклинился Гулько, – то я не намерен делиться с американскими козлами бабками, которые заработал мой отец.

Мартынов указал на него пальцем:

– Вот поэтому, вот именно поэтому я и быкую!

– А там точно сосна была?.. – с ядовитым акцентом выдавил Метлицкий.

– Да, была! – взвился Гулько. – И сейчас есть, в отличие от собаки! Ты посмотри на себя, Метла. Ну, можешь ты быть сыном боксера? От апельсинки осинки разве вырастают?

Метлицкий пообещал не довезти Гулько до Управления, и это несколько разрядило ситуацию. Маша совершенно не понимала, что происходит на улице, хотя через опущенное стекло слышала каждое слово трех мужчин. Фраза «десять миллионов долларов» для нее было то же самое, что «триста тысяч долларов», или «три триллиарда долларов», то есть сумма, не укладывающаяся в голове. За все время выезда «на природу» она уже пришла в себя, поняла, что убивать никто не станет ни ее, ни Мартынова, и успокоилась. Теперь, коротая время на переднем сиденье машины, она сжимала в руках кролика и равнодушно умножала в уме десять миллионов долларов на тридцать рублей и пятьдесят копеек. Получалось плохо, поэтому она, скорее от скуки, нежели от необходимости, проникла рукой в «бардачок» в поисках калькулятора. Рука наткнулась на нечто похожее, но это оказалось не чем иным, как… подаренным ей телефоном. Вспоминая инструкцию по пользованию, она включила его, и вдруг вспомнила, что перед уходом ставила камеру на запись. Содрогаясь от неприятного чувства, Маша…

Глава 17

…включила воспроизведение…

То, что она увидела и услышала, была не страшная картина ее избиения. Просмотрев запись, она дрожащей рукой уложила телефон на место и закрыла крышку ящика.

– Все, закончили, – отрезал Андрей. – Чтобы прийти к этому разговору, мне потребовалось девять дней, и я не намерен тратить ни минуты больше. Есть банк, связь с которым имею лишь я. Начнем с милиционера. Из уважения к тяжелым условиям труда. Сегодня суббота, в выходные дни не работает ни один уважающий себя банк. А нам нужен уважающий себя, с выходом на международные финансовые операции. Поэтому в понедельник мы встречаемся с тобой на площади Труда в три часа дня и отправляемся в «Сибвнешторгбанк». Где эта площадь и где этот банк, я понятия не имею, но в понедельник знать буду. В этом заведении мы «откатаем» твои пальцы, и я факсом отправлю их в мне известный зарубежный банк с сопроводительным письмом. Тест «А» – результаты дактилоскопической экспертизы будут готовы уже через два часа. После этого мы еще раз «откатываем» вас, Роман Алексеевич, и отправляем по тому же адресу для проведения теста «Б». Если оба отождествления дадут положительный результат, я скажу, что делать дальше. Если нет, то во вторник мы встречаемся с товарищем, который сейчас закован в кандалы. И еще одна небольшая деталь…

Все десять миллионов формально принадлежат одному из вас. Формально… Но по-человечески доля Артура Малькова занимает лишь тридцать процентов от этой суммы. Если же совсем по-человечески, то ему не принадлежит ни цента, ибо Виктор Мальков так и не вышел на ринг в Вегасе. Несмотря на это, человек, подписавший в семьдесят восьмом году договор вместе с Мальковым, проявил чудеса порядочности и щедрости. Я знаю этого монстра почти семь лет, поэтому смело могу вас заверить, что это сделано в состоянии старческого маразма. Впервые в жизни он проявил себя как человек… – Андрей окинул взглядом собеседников. – Вы уже должны понять, к чему я так расстилаюсь перед вами. К одному из вас отнеслись с известной долей меценатства, и я не вижу причин отвечать на сей поступок скотством. Три миллиона Артур Мальков забирает себе. Семь – в моем присутствии – отправляет на указанные мною же реквизиты.

– Мне кажется, он врет, – уверенно заявил Гулько. – Артуру принадлежат все десять, а этот аферист «метет пургу», чтобы отмести себе на счет две третьих.

– Вот что я вам скажу на всякий случай… – процедил американец. – Мне плевать на то, что думает о сказанном мною каждый из вас. Я делаю свою работу, и за это мне платят хорошие деньги. Видите ли, десять миллионов долларов – весьма солидная сумма. Если меня убьют, то здесь появится целая команда, и каждый из них, в отличие от меня, говорит очень мало, а стреляет и режет не задумываясь. Если ты, Метлицкий, или ты, Гулько, не хотите, чтобы ваш город захлебнулся в крови вашей и ваших близких – а искать будут именно вас, и через ваших близких – не мешайте мне не только делать, но даже и думать. Больше не будем к этому возвращаться?

– Может, поделить три миллиона на троих, по-честному? – неожиданно для себя тихо произнес Метлицкий. – Кому бы ни достался приз, а? Поделить поровну – и дело с концом…

– Министр вроде бы не коммунист, – пробормотал Гулько. – Откуда эти марксистско-ленинские замашки? Метла, ты что, учебники по научному коммунизму в засадах листаешь?

Складывалось впечатление, что Гулько уверен в том, что является потомком великого человека. Одновременно навязывалась мысль об отсутствии в нем сомнений, что деньги останутся ему даже в том случае, если первое не верно. И Мартынов понял, что самое трудное еще впереди.

– Это дело Артура Малькова, – пожал он плечами. – В любом случае денег Малькова мне не нужно.

И вдруг неожиданно ударил Гулько в челюсть. Не удержавшись на ногах, Рома, как в ирландском танце, коротко перебрал ногами и рухнул на спину.

– Да что с тобой происходит?! – заорал он, приподнявшись на локтях. – Я ведь сейчас встану!

– Опять ляжешь, – пообещал Андрей. – Это тебе за излишнюю инициативу.

Андрей довез их до самого Управления по организованной преступности.

– Давай руки, что ли, – повернулся к Гулько Метлицкий. – Пойдем разговоры разговаривать. Наследство наследством, а о Захарке Большом и азербайджанцах мы так и не договорили.

– Надоел ты мне, Метла, ух, надоел, – зло прокряхтел Гул, выбираясь из освобожденного Машей прохода. – Надо было тебя еще в детдоме из рогатки убить…

Они вернулись в гостиницу уже под проливным дождем и в полной темноте. Усталость настолько сковала обоих, что сил хватило лишь на то, чтобы раздеться.

– Тебе больно? – спросил он, нежно натянув одеяло на ее плечо.

– Уже нет.

– Повтори мне то, что сказала днем.

– Я люблю тебя…

Дождь барабанил по жестяному подоконнику с такой силой, что казалось – еще мгновение, и он сорвется вниз, с грохотом упадет на асфальт и понесется по задворкам, ведомый бурным потоком.

– У нас нет будущего, – едва слышно произнес он.

– У нас есть настоящее.

Маша. Она рядом. И Андрей снова открыл глаза, чтобы опять не сомкнуть их до утра. У него еще целых три дня настоящего.

Глава 18

Он вернулся из душа через десять минут, выбритый и пахнущий, как вице-президент коммерческого банка. Наклонившись к подушке, он поцеловал ее в припухлые губы и вернулся к зеркалу. Портмоне, часы, перстень, ключи…

Он пообещал вернуться к пяти, будучи уверенным, что будет позже.

И уже через пятнадцать минут заехал в Ленинский район, где, по результатам его предварительных опросов, должна была находиться площадь Труда и «Сибвнешторгбанк». В отличие от позавчерашней суеты, сегодня у него была уйма времени. Он выехал за полтора часа до встречи с Метлицким, чтобы оторваться от «хвоста», о наличии которого у него не было ни тени сомнения. Вряд ли его «вели» люди майора, тот не настолько глуп, чтобы выставлять наблюдение за тем, кто сам ему назначил встречу. Это опять «топорно» работал Гулько. Два молокососа в зоопарке, два молокососа в гостинице – один у входа, второй в фойе…

Совершив пару рывков по городу, быстро вычислив гангстерскую «наружку», Мартынов совершил по городу несколько этапов «Формулы-1», переехал мост и оказался на левом берегу города.

Площадь он все-таки нашел, хотя Метлицкого там не обнаружил. Ничего удивительного, ибо до назначенного времени оставалось еще более четверти часа. Но, поскольку речь шла не об обыденной теме, «шестерка» Ромы показалась в зеркале заднего вида уже через пару минут. На нем по-прежнему были пиджак и джинсы, которые Мартынов впервые увидел после бойни в «Садко». Хмыкнув, Мартынов подумал о том, что у парня железные нервы. Окажись он на месте майора, приехал бы сюда еще час назад. А, может быть, окажись он на месте Метлицкого, не приехал бы вовсе.

Рома вышел из машины и, свесившись над дверцей Андрея, улыбнулся.

– Последний вопрос, Мартынов. Это не шутка?

– Мне для приколов в Америке места мало?

Через пять минут, благодаря тому, что дорогу знал Метлицкий, они остановились у красного кирпичного здания с огромной зеркальной табличкой – «Сибвнешторгбанк».

– Что теперь? – пряча в карман ключи от своей машины, поинтересовался Рома.

– Теперь иди за мной и молчи.

Найдя юристов, Мартынов тут же предъявил полномочия представителя «Хэммет Старс» и попросил связать его с марсельским банком Пуризо. Уединившись в маленькой комнате вместе с Метлицким, Мартынов ловко заработал клавиатурой, используя английский алфавит. Вопрос – ответ… Вопрос – ответ… Метлицкий наблюдал за этим с неподдельным интересом и пытался успеть перевести хотя бы сотую часть того, о чем вел речь Мартынов с неизвестными французскими собеседниками.

– Я совсем забыл, Метлицкий, – отвлекся от компьютера Мартынов. – Нам понадобится мастика для «откатки» твоих «хваталок», а она найдется только у тебя. Что будем делать?

– А сколько ты еще будешь «переписываться»?

– Минут десять буду, – подумав, Андрей крутанулся на офисном кресле. – Пароли, имена… Пока они договор поднимут… Впрочем, договор у них наверняка уже на видном месте лежит. Если до семнадцатого августа я не продемонстрирую перед их носом отпечатки пальцев человека, которые будут идентичны имеющимся у них образцам, вся сумма поступит в их фонд.

– Неплохая прибавка к пенсии, – пробормотал Метлицкий, «кликая» кнопками на мобильном телефоне. – Кучумов! Это Метлицкий. Узнал? Я тут неподалеку от тебя, в восемнадцатом кабинете «Сибвнешторгбанка». Мне нужна вакса для «пальцев». Пришли какого-нибудь не слишком занятого человека ко мне. Потом сочтемся.

Связь с Марселем была налажена, это было видно по спокойствию Мартынова. Впрочем, Мартынов всегда был спокоен, даже в субботу, когда перед его носом стреляли из автомата. Понимая это, Метлицкий не выдержал:

– Послушай, Мартынов, пока у нас есть пяток минут… Я все хотел спросить – зачем ты это делаешь? Речь идет о сумме, которая в миллион раз превышает сумму, за которую в России могут пробить голову. А ты знаешь это, и все равно едешь.

– А зачем ты это делаешь? – развернувшись в кресле, Мартынов посмотрел в глаза майору.

– Ну, это моя работа. Если меня ее лишить… Я, наверное, запью от тоски, сопьюсь и умру.

– И рискуешь при этом здоровьем, а иногда и жизнью, правда? Ловишь преступников и даришь людям их же имущество, то бишь деньги.

– Верно, – подтвердил Рома, пытаясь выудить из полной, очевидно, утром купленной пачки сигарету.

Мартынов одними уголками губ улыбнулся и посмотрел на экран монитора.

– Если совпадут отпечатки пальцев, то я подарю тебе три миллиона долларов. Рискуя здоровьем, а иногда и жизнью, я подарю тебе полностью обеспеченную старость и имущество, тебе не принадлежащее. То бишь деньги. Так в чем большая польза, Метлицкий? Дарить людям подарки, или дарить их же собственные вещи? А Геру из отдела кадров ГУВД я не знаю.

– «Катай», тебе не привыкать, – Андрей отдал обратно Метлицкому переданную ему банку с криминалистической мастикой и валик. – Только на этот раз свои. И подпиши, чтобы проколов не было – «Метлицкий Р. А.».

Когда Рома, профессионально обработав каждый палец и обе ладони, по-милицейски аккуратно снял свои отпечатки и помыл под краном руки, Мартынов протянул ему лист:

– Положи в карман. Сейчас найдем факс и отправим. Мне очень хочется, чтобы деньги достались именно тебе, несмотря на неприязнь…

– Спасибо и на этом.

Президент банка оказался милостивым человеком. Велев охране пропустить двоих типов сомнительной наружности к себе в кабинет, он разрешил отправить факс прямо со своего стола.

– У нас с французскими коллегами давние добрые отношения, – прояснил он свою необъяснимую доброту. – А вы кого в Марселе знаете, господин Мартынов?

– Мсье Лемока, – буркнул американец.

– Лемока?.. – Глаза президента стали больше золотой оправы. – Он же будет председательствовать в ВТФ в две тысячи шестом году! Мсье Лемок… Вы точно о президенте банка Пуризо говорите?

– О нем, о нем, – подтвердил Мартынов, слушая шорох «уезжающего» в Марсель листа. – С две тысячи второго года тридцать евро мне должен.

Глава 19

Лоб американца покрылся испариной задолго до того, как он дочитал сообщение электронной почтой до конца. Он еще вчитывался в первое предложение, а угловое зрение, опережая время, уже заканчивало мысль. Стараясь довести дело до конца не торопясь, Андрей, не отрывая взгляда от экрана, вынул из кармана платок и прижал ко лбу.

Где-то в глубине души он знал, что невозможное может произойти, но, когда оно случилось, он оказался совершенно к этому не готов. Приехать в Россию и среди полутора сотен миллионов ее населения разыскать одного-единственного, того, кого он и должен был найти… А на что, собственно, он надеялся? Что все окажется пустяковым делом? Да ему самому, еще в Вегасе, эта идея казалась сумасбродной! Однако это был не первый случай, когда он брался за сумасшедшую идею и доводил ее до конца. Но никогда ранее цена успеха или поражения не стоила десяти миллионов долларов.

Он прочел текст еще раз. Закурил. Возможно, что среди фраз закралась ошибка? Черт возьми, может быть, он что-то неправильно перевел? Но Мартынов уже давно не переводит с английского, а читает! И разговаривает, и пишет, и даже матерится!

Нужно подождать пару минут. Текст перед глазами. Сейчас они вчитаются, поймут смысл написанного. Сверка, проверка, идентификация.

И вот он результат!

– Что там? – выдавил Метлицкий, который минуту назад дал себе слово молчать до тех пор, пока не заговорит американец.

Андрей оторвался от экрана и, поглядывая в окно, прикусил губу. Да, он оказался совершенно не готов к этому. Поэтому сейчас нужно обдумать то, что следовало домыслить еще до поездки в банк.

– Я могу тебе одно сказать, Рома, – Андрей развернул офисное кресло в сторону Метлицкого. – Моя встреча с Гулько завтра уже не состоится.

Лицо майора сначала потемнело, а спустя мгновение побелело. «А у этого парня тоже нелады с давлением, – отметил знакомые симптомы Мартынов. – Только мне кажется, что они появились у него впервые в жизни. Вряд ли он не понял, что сейчас случилось».

– Что ты… имеешь в виду? – Нет, Метлицкому было мало своих догадок. Ему нужно было их подтверждение.

– Я имею в виду то, – взгляд американца впился в переносицу российского милиционера, чья заработная плата в месяц составляет двести пятьдесят долларов. – А имею я результаты дактилоскопической экспертизы французской лаборатории. Тест «А» показал, что ты – Артур Викторович Мальков, чтоб тебя, мент… а не Роман Алексеевич Метлицкий!

Рома хотел сглотнуть слюну, но ее во рту не оказалось. Сделав судорожное движение, стараясь при этом казаться спокойным, он проглотил сухой комок ступора.

– Что ты сказал?

– Ты что, глухой? – миролюбиво произнес Мартынов. – Ты – не Метлицкий. Твоя настоящая фамилия – Мальков. Можешь быть уверен в этом, или сомневаться – это уже на твое усмотрение, пока не будут получены результаты экспертизы теста «Б». Мне сдается, парень, ты вытянул счастливый билет…

Две верхние пуговицы рубашки Метлицкого были расстегнуты так, что на мощной груди виднелась тонкая золотая цепочка, однако майор пошевелил головой, словно ему мешал дышать тугой воротник. Размял шею и задал вопрос, после которого стал похож на восемнадцатилетнего курсанта автошколы, вогнавшего учебную машину в кормовую часть дорожного катка:

– И что мне теперь делать?

Улыбка Мартынова сверкнула ядовитым огнем.

– Майор, вот так чувствуют себя те невинные, кого ты в своем служебном кабинете пытаешься склонить к даче показаний. Каково?

– Хватит чушь молоть! – рассердился милиционер. – Я не спросил, как улететь на Луну! Я поинтересовался о самом естественном, что на моем месте сделал бы любой! Я спросил – что дальше делать?

Мартынов пожал плечами.