Наука Плоского Мира

«Ну, сейчас в нашем распоряжении есть немыслимое количество волшебства» — сообщил Чудакулли — «И нам нужно его использовать, немедленно».

Наступила тишина. Точнее, замолчали волшебники. Магия же продолжала с гулом озарять небо вспышками.

«Мы не можем допустить, чтобы волшебство накапливалось здесь», — продолжал Чудакулли — «В чем состоит проект «Круглый Мир»?»

«Это… существует гипотеза о возможности создания области, в которой законы волшебства не действуют», — объяснил Думминг — «Изучая ее, мы могли бы лучше понять, как устроено волшебство».

«Но волшебство ведь повсюду, разве нет?» — возразил Чудакулли — «Оно часть всего».

«Да, сэр» — согласился Думминг, внимательно изучая Архканцлера. Потолок треснул.

«Какая от него вообще может быть польза?» — удивился Чудакулли, все еще размышляя.

«Ну, сэр, вы бы еще спросили, какая польза от новорожденного ребенка…»

«Нет, я не это имел в виду», — сказал Чудакулли — «Хотя это тоже звучит крайне подозрительно».

Волшебники пригнулись, когда над ними прогремел очередной разряд. За ним последовал громкий взрыв.

«Кажется, шары только что взорвались» — сообщил Думминг.

«Ладно, сколько времени займет подготовка проекта?» — спросил Чудакулли.

«Месяцы», — уверенно ответил Декан.

«Сэр, до следующего разряда у нас есть несколько секунд», — заметил Думминг – «Только вот теперь шаров нет, так что разряд уйдет в землю».

«Аа. Оо. В самом деле? Что ж, тогда…» — Чудакулли оглядел своих коллег. В этот момент стены снова затряслись. «Было очень приятно работать со всеми Вами. С некоторыми из Вас. Ну, с одним-двумя уж точно…»

Гул бушующего волшебства продолжал нарастать. Декан откашлялся.

«Я хочу сказать, Наверн» — начал он.

«Да, старина?»

«Я хочу сказать… Я думаю, что как Архканцлер я был бы намного лучше тебя».

Гул прекратился. В воздухе повисла звенящая тишина. Волшебники затаили дыхание.

Где-то раздался «дзынь!»

Шар диаметром около фута (33 см — прим. пер.) повис в воздухе перед волшебниками. Он выглядел, как будто был сделан из стекла или жемчужного блеска, только без самой жемчужины.

Дикий рев дезорганизованного волшебства, доносившийся с площадки для сквоша, сменился ритмичным целенаправленным постукиванием.

«Это еще что такое?» — спросил Чудакулли, пока волшебники приходили в себя. ГЕКС простучал ответ. Думминг взял клочок бумаги.

«Согласно этим данным, перед нами проект Круглого Мира», — сообщил он — «И он поглощает энергию чарового поля».

Декан отряхнул пыль со своей мантии.

«Невозможно», — возразил он — «Для этого необходимы месяцы подготовки. И как вообще машина может знать заклинания?».

«Господин Турнепс за прошедший год скопировал множество гримуаров» — объяснил Думминг — «Видите ли, ГЕКСу достаточно знать общую структуру заклинания…».

Главный Философ с раздражением посмотрел на шар.

«И что — это все?» — спросил он — «Столько усилий, а результат так себе».

Декан подошел к шару и заглянул в него. В нем, к всеобщему ужасу, отразился его многократно увеличенный нос.

«Его разработал старый архканцлер Скорбли», — проговорил он — «Все считали, что это невозможно…».

«Господин Тупс?» — обратился Чудакулли.

«Да, сэр?»

«Опасность взрыва все еще существует?»

«Я так не думаю, сэр… Проект поглощает все волшебство».

«А разве он не должен сиять или делать что-то вроде этого? Что там внутри?»

«+++ Ничто +++», — ответил ГЕКС.

«То есть все волшебство уходит в пустоту?»

«+++ Пустота не есть Ничто, Архканцлер. Внутри проекта нет даже пустоты. Там нет времени, в котором могла бы существовать пустота +++».

«Так что же там?»

«+++ Я все еще думаю над этим +++», — терпеливо ответил ГЕКС.

«Смотрите, я могу просунуть туда свою руку» — сообщил Декан.

Волшебники в ужасе посмотрели на него. Пальцы Декана были видны внутри шара, темные и окруженные тысячами маленьких мерцающих огоньков.

«Это было довольно глупо с твоей стороны», — заметил Чудакулли — «Откуда тебе было знать, что это безопасно?».

«А я и не знал», — весело ответил Декан — «Я чувствую… холод. Даже немного зябко. Немного покалывает, это довольно забавно».

Послышался стук ГЕКСа. Думминг отошел и взглянул на бумагу. «Когда я шевелю пальцами, кажется, будто я держу что-то липкое» — продолжал Декан.

«Ээ… Декан?» — обратился к нему Думминг, осторожно делая шаг назад — «Я думаю, что Вам лучше вытащить свою руку очень, очень осторожно и чем раньше, тем лучше».

«Как странно, начинает пощипывать…»

«Немедленно, Декан! Немедленно!»

На мгновение настойчивость в голосе Думминга взяла верх над космической самоуверенностью Декана. Он повернулся, чтобы поспорить с Думмингом за секунду до того, как в центре сферы появилась белая искра и быстро начала расширяться.

Короткая вспышка осветила сферу.

«Кто-нибудь знает, почему это произошло?» — лицо Главного Философа освещалось нарастающим сиянием сферы.

«Я думаю», — медленно сообщил Думминг, держа в руках ответ ГЕКСа — «это было начало Времени и Пространства».

Слова, написанные аккуратным почерком ГЕКСа, гласили: «+++ В отсутствие длительности и протяженности должен существовать потенциал +++».

Волшебники смотрели на Вселенную, растущую внутри сферы, и переговаривались между собой: «Тебе не кажется, что она как-то маловата? А ужинать не пора?»

Позднее волшебники рассуждали о том, могла ли новая Вселенная стать другой, если бы Декан иначе пошевелил пальцами. Возможно, внутри нее материя могла бы естественным образом принять форму садовой мебели или гигантского девятимерного цветка размером в триллион миль. Однако архканцлер Чудакулли заметил, что обсуждать это бессмысленно в силу древнего принципа БЧДНЖ[15].

Глава 6. Точки отсчета и превращения

Потенциал — это ключ.

Наша непосредственная задача — убедить вас в том, что вакуум в сочетании с несколькими законами обладает огромным потенциалом. Стоит лишь дать ему достаточно времени, и он сможет произвести на свет людей, черепах, погоду, Интернет. Но откуда взялся этот самый вакуум? Либо Вселенная существовала всегда, либо когда-то ее не было, но потом она появилась. Второй вариант хорошо соотносится с предрасположенностью людей к созданию мифов. Он также привлекает современных ученых, возможно, по той же самой причине. «Ложь для детей» имеет глубокие корни.

Разве вакуум это не всего лишь… пустое пространство? Что было там до того, как появилось пространство? Как возникает пространство? Из вакуума? Похоже на порочный круг, да? Если в прошлом пространство не существовало, то откуда возьмется место для существования чего бы то ни было? А если не было места, то как могло появиться пространство? Может, пространство существовало всегда,… но почему? А время? По сравнению со временем пространство понять легко. Пространство — это просто … место, куда можно поместить материю. А материя — это… просто вещь. Но время… время течет, время проходит, время имеет смысл в прошлом или будущем, но только не в мгновенном, застывшем настоящем. Что заставляет время течь? Можно ли остановить его течение? И что бы произошло, если бы это удалось?

Бывают вопросы маленькие, бывают средние, а бывают большие. За ними следуют еще большие вопросы, огромные вопросы и вопросы настолько всеобъемлющие, что трудно вообразить, как вообще может выглядеть ответ на них.

Маленькие вопросы обычно легко отличить: они выглядят невероятно сложными. Например: «Какова молекулярная структура левозакрученного изомера глюкозы?». По мере того, как вопросы становятся больше, они приобретают обманчивую простоту:

«Почему небо голубое?». По-настоящему большие вопросы настолько просты, что наука не имеет ни малейшего понятия, как на них ответить, и это само по себе поразительно:

«Почему Вселенная не движется в обратном направлении?» или «Почему красный цвет выглядит именно так?».

Все эти примеры показывают, что задать вопрос намного проще, чем ответить на него, и чем более специализированным является вопрос, тем более длинные слова вам придется выдумать, чтобы его сформулировать. Кроме того, чем больше вопрос, тем больше людей он интересует. Мало кого волнует левозакрученный изомер глюкозы, зато почти всем нам интересно, почему красный цвет выглядит так, как он выглядит, и все ли видят его одинаково.

На границе научного познания находятся вопросы настолько большие, что интересны почти всем, и при этом настолько же простые, насколько мал шанс дать на них более-менее точный ответ. Это вопросы типа «Как возникла Вселенная?» и «Чем она закончится?» («Что происходит между этими событиями?» — уже другой вопрос другого рода). Стоит сразу же признать, что ответы на такие вопросы зависят от некоторых спорных предположений. Предыдущие поколения были абсолютно уверены в том, что их научные теории близки к идеалу, и в итоге оказывалось, что они упускали самую суть. Почему мы должны быть чем-то лучше их? Опасайтесь ученых-фундаменталистов, утверждающих, что все вопросы по большей части уже решены, и остается лишь проработать немногочисленные скучные подробности. Даже когда большинство ученых начинают верить в очередную революцию в нашем мировоззрении, ее слабый писк тонет в оглушительном реве ортодоксальности.

Посмотрим, как в наше время отвечают на вопрос о происхождении Вселенной. Один момент, на который мы хотим обратить внимание — люди плохо воспринимают понятие «точки отсчета». И еще хуже, стоит отметить, воспринимают явление «превращения». Эволюция нашего разума преследовала вполне конкретные цели: как найти партнера, как убить медведя заостренной палкой, как раздобыть ужин и не стать ужином самому. Мы удивительным образом преуспели в использовании этих способностей не по назначению — не так, как они использовались в процессе эволюции, когда сознательных намерений еще не было — например, для планирования маршрута к Маттерхорну, вырезания изображений морских львов на зубах белых медведей[16] или расчета температуры возгорания молекулы сложного углеводорода. Благодаря особенностям эволюции наших умственных программ, мы воспринимаем любую точку отсчета подобно началу дня или началу пешего пути через пустыню, а думая о превращении, представляем, как зуб белого медведя становится амулетом с вырезанным изображением или как живой паук становится мертвым, если на него наступить.

Иначе говоря, точка отсчета — это начало чего бы то ни было (то есть точка, в которой это что-то начинается), а процесс превращения — это замена Объекта 1 на Объект 2, при котором происходит переход через четко определенную грань (на зубе не было вырезанной картинки, а теперь есть; раньше паук был жив, а теперь он мертв). К сожалению, Вселенная не работает по таким простым правилам, а потому, размышляя о ее возникновении или о том, как комбинация яйцеклетки и сперматозоида становится живым ребенком, мы сталкиваемся с серьезными трудностями.

Оставим на время процесс превращения и поговорим о точках отсчета. Благодаря нашим эволюционным предрассудкам, начало Вселенной мы воспринимаем как особый момент времени, раньше которого она еще не существовала, а после — уже существовала. Более того, когда Вселенная вдруг возникла, что-то должно было послужить этому причиной — что-то, существовавшее до нее — а иначе как бы это что-то могло вызвать появление Вселенной. Если же принять во внимание тот факт, что начало Вселенной — это также и начало пространства и времени, становятся отчетливо видны проблемы этой точки зрения. Как могло существовать «раньше», если отсчет времени еще не начался? Откуда взяться причине возникновения Вселенной, если не было ни пространства, ни времени, в котором что-то могло произойти?

Может быть, раньше существовало что-то другое…, но тогда нам нужно ответить на вопрос, как возникло это что-то, и мы сталкиваемся с теми же трудностями. Хорошо, тогда пойдем до конца и предположим, что нечто — возможно, сама Вселенная, возможно, какой-то ее предшественник, существовало всегда. У него нет точки отсчета, оно просто было всегда.

Довольны? То, что существует вечно, не требует объяснения, потому что ему не нужна причина? Тогда почему оно существует вечно?

Теперь уже нельзя пройти мимо шутки про черепаху. Стивен Хокинг приводит ее в начале «Краткой истории времени», но истоки ее лежат намного глубже. Согласно индуистской легенде, Земля покоится на спинах четырех слонов, которые, в свою очередь, стоят на спине черепахи. Но на чем же стоит черепаха? В Плоском Мире Великий А'Туин не нуждается в опоре и плывет сквозь Вселенную, совершенно не задумываясь о том, что удерживает его в пространстве. Это магия в действии: такова черепаха, несущая на себе мир. Одна пожилая женщина, разделяющая индуистские взгляды на космологию в ответ на тот же вопрос, заданный астрономом, сказала: «Под ней тоже черепахи!». Картина бесконечной колонны из черепах выглядит смехотворно, и очень немногие люди сочтут такое объяснение удовлетворительным. На самом деле очень немногие сочтут удовлетворительным даже такой подход к объяснению, например, потому что остается непонятным, на чем же держится бесконечная колонна черепах. Тем не менее, многих из нас вполне устраивает объяснение времени в духе «оно было всегда». Редко когда мы всерьез задумываемся об этом утверждении, чтобы понять: на самом деле оно означает «раньше тоже было время». Теперь замените «время» на «черепаху», а «раньше» на «под»… Каждый момент времени «опирается» на предыдущий, то есть является его следствием. Хорошо, но это не объясняет причину, по которой время существует. На чем держится вся колонна?

Все это ставит нас в затруднительное положение. Мы испытываем трудности, когда пытаемся представить время как точку отсчета без какого-либо предшественника, потому что нам сложно понять, как это явление соотносится с причинностью. Однако не меньшие трудности мы испытываем, даже если представляем время как точку отсчета с предшественником, так как сталкиваемся с проблемой колонны черепах. Похожие проблемы возникают и с пространством: либо оно бесконечно — в этом случае «пространство везде» и нам нужно что-то большее, куда это пространство можно поместить, либо оно конечно — и тогда возникает вопрос, что же находится за его пределами.

На самом же деле, ни один из этих подходов не дает удовлетворительного объяснения происхождению пространства и времени. Вселенная не похожа на деревню, которая заканчивается за забором или воображаемой линией на земле. Не похожа она и на пустыню, которая кажется уходящей в бесконечность, а на самом деле просто слишком велика, чтобы мы могли увидеть ее границу. Время не похоже на жизнь человека, которая начинается с рождения и заканчивается смертью, даже на жизнь человека с точки зрения большинства религий, которые верят, что после смерти душа человека продолжает существовать вечно или — хотя такое встречается намного реже (например, в это верят мормоны), что отдельные составляющие человеческой личности уже существовали в отдаленном прошлом.

Так как же началась Вселенная? «Началась» здесь — неподходящее слово. Тем не менее, существуют довольно убедительные доказательства того, что возраст Вселенной составляет 15 миллиардов лет[17], так что раньше некоторого момента времени, около 15 миллиардов лет назад, не существовало ничего — ни времени, ни пространства. Заметьте, как рассказий искажает наше восприятие. Это не означает, что если бы мы отправились на 15 миллиардов лет и еще один год в прошлое, то мы бы обнаружили ничто — это означает, что мы не можем отправиться на 15 миллиардов лет и один год в прошлое. Такая ситуация не имеет смысла, поскольку упоминает момент времени до того, как время появилось, что противоречит логике, не говоря уже о физических законах.

Это точка зрения не является чем-то новым. Августин Блаженный в «Исповеди», датированной примерно в 400 г. н. э., писал: «Если до сотворения земли и неба не было времени, как можно спрашивать, что Ты [Бог] делал раньше». Если не было времени, не было и «раньше».

Некоторые идут еще дальше. В книге «Конец времени» Джулиан Барбур доказывает, что время не существует. С его точки зрения, «настоящие» законы физики определяют статичную Вселенную безвременных «сейчас». Он также доказывает, что время, в отличие от пространства, не является физической размерностью. Кажущееся течение времени — это иллюзия, которая возникает из-за того, что множество «сейчас», составляющих человека, заставляет его воспринимать мир так, как если бы он упорядоченной последовательностью событий, следующих одно за другим. Очевидные промежутки между соседними событиями, обладающие «длительностью во времени» — это просто пустота, в которой не существует «сейчас». Довольно близкая точка зрения — только в реалиях Плоского Мира — рассматривается в романе «Вор времени». Тем не менее, в этой книге мы будем придерживаться традиционного понимания времени и считать его реально существующим аспектом физики.

Специалисты по космологии уверены, что все началось так. Вселенная появилась в виде мельчайшей частички пространства и времени. Объем пространства в этой частичке быстро увеличился, и началось течение времени, так что понятие «быстро» приобрело смысл. Все, что существует сегодня, вплоть до отдаленных глубин космоса, возникло благодаря этому удивительному «началу», которое мы также называем Большим Взрывом. Название отражает некоторые характерные особенности этого явления — например, исходная частица пространства/времени была крайне горячей и исключительно быстро выросла в размерах. Это было похоже на гигантский взрыв. Вот только не было никакого космического динамита, который мог бы висеть в не- пространстве по мере того, как горел его нематериальный шнур и некие псевдо-часы отсчитывали время до детонации. Взорвалось ничто. Пространство, время и материя — это результаты взрыва, они не играли никакой роли в том, что он случился. На самом же деле есть все основания полагать, что у этого взрыва не было никакой причины.

Существует два основных подтверждения Большого Взрыва. Во-первых, это открытие расширения Вселенной. Во-вторых, даже в настоящее время мы все еще можем обнаружить «отголоски» Большого Взрыва. Тело, движущееся в искривленном пространстве-времени, отклоняется от своей обычной прямолинейной траектории подобно шарику, который катится по искривленной поверхности. Это отклонение можно объяснить наличием некой «силы», которая притягивает тело и удаляет его с идеально прямого пути. На самом деле никакого притяжения нет — есть искривление в пространстве-времени, которое, в свою очередь, приводит к искривлению траектории тела. Но выглядит это так, как будто притяжение есть. Это кажущееся притяжение Ньютон называл гравитацией — в то время считалось, что она и в самом деле притягивает тела друг к другу. Как бы то ни было, Эйнштейн вывел ряд уравнений, описывающих поведение искривленной Вселенной. Эти уравнения было очень трудно решить, однако, после того как были приняты некоторые довольно сильные предположения — в частности, о том, что в любой момент времени пространство имеет форму сферы — специалисты по математической физике смогли получить несколько решений. И, согласно этому небольшому и весьма особенному списку решений — единственному списку, который позволили найти их слабые методы, во Вселенной существовало три варианта развития событий. Она может либо вечно сохранять свой размер, либо сжаться в точку, либо, возникнув из точки, расширяться без ограничений.

Теперь мы знаем, что существуют и другие решения уравнений Эйнштейна, описывающие самые разные и довольно странные варианты поведения Вселенной, но в то время, когда только закладывались основы современной парадигмы, все, что было известно — это три решения, упомянутые выше. Итак, было высказано предположение, что Вселенная должна вести себя в соответствии с одним из этих решений. Подсознательно наука была готова как к непрерывному творению (Вселенная всегда остается той же), так и к Большому Взрыву. «Большое Сжатие», при котором Вселенная схлопывается в бесконечно плотную и бесконечно горячую точку, психологически было не слишком приятным.

Познакомимся теперь с американским астрономом Эдвином Хабблом. Наблюдая за отдаленными звездами, Хаббл сделал любопытное открытие. Чем дальше находились звезды, тем быстрее они двигались. На эту мысль его навели косвенные, хотя и с научной точки зрения безупречные, соображения. Звезды излучают свет, а свет содержит в себе множество цветов, в том числе и такие «цвета», которые человеческий глаз не воспринимает: инфракрасные, ультрафиолетовые, радиоволны, рентгеновское излучение. Свет — это электромагнитная волна, и у каждой возможной длины волны есть соответствующий «цвет» — расстояние между пиками двух соседних волн. Для красного света это расстояние составляет 2,8 стотысячных долей дюйма (или 0,7 миллионных долей метра).

Хаббл заметил, что свет звезд испытывает забавные превращения: цвета сдвигались в сторону красной части спектра. Чем дальше находилась звезда, тем большим было смещение. Это «красное смещение» он расценил, как признак того, что звезды удаляются от нас, поскольку для звуковых волн похожее явление, «эффект Допплера» было связано с перемещением источника звука. Значит, чем больше звезды удалены от нас, тем быстрее они движутся. Это означает, что звезды удаляются не только от нас — они удаляются и друг от друга тоже, как стая птиц, разлетающихся во все стороны.

Вселенная, — сообщил Хаббл — расширяется.

Разумеется, это не означает, что Вселенная стремится заполнить собой что-нибудь. Просто пространство внутри нее увеличивается[18]. Физики навострили уши, поскольку этот результат соответствовал одному из трех сценариев относительно размера Вселенной: остается без изменений, растет или уменьшается. Они «знали», что один из вариантов должен быть правильным, и теперь им стало известно, какой именно. Если мы согласимся с тем, что Вселенная расширяется, то, прокрутив время назад, мы могли бы понять, откуда она появилась — ведь если время течет назад, Вселенная должна сжаться в одну точку. Вернувшись к нормальному течению времени, мы заключаем, что Вселенная возникла из одной точки — вот вам и Большой Взрыв. Оценив скорость расширения Вселенной, мы смогли определить, что Большой Взрыв произошел примерно 15 миллиардов лет назад.

Есть и другое подтверждение теории Большого Взрыва: этот взрыв оставил после себя «отголоски». В результате Большого Взрыва возникло колоссальное количество излучения, которое пронизало всю Вселенную. Спустя миллиарды лет, остатки излучения Большого Взрыва размазались по пространству и образовали «реликтовое излучение» — что-то вроде бурления лучистой энергии — светового аналога отражающегося эха. Как если бы Бог в момент творения прокричал «Привет!», а мы до сих пор слышим из-за отдаленных гор слабое эхо «иветиветиветивет…». В Плоском Мире это действительно так: в своих удаленных монастырях Слушающие Монахи тратят целую жизнь на то, чтобы среди звуков Вселенной обнаружить слабые отголоски Слов, положивших ей начало.

Согласно более подробным описаниям Большого Взрыва, реликтовое излучение должно иметь «температуру» (аналог громкости) около 3 Кельвинов (0 Кельвинов — это минимально возможная температура, равная примерно −273 по Цельсию). Измерения, сделанные астрономами, показывают, что эта температура действительно равна 3 Кельвинам. Так что Большой Взрыв — это не просто домыслы. Не так давно большинство ученых отказывалось верить в реальность Большого Взрыва и изменили свое мнение только после открытого Хабблом расширения Вселенной и впечатляюще точной оценки (3 Кельвина) температуры реликтового излучения.

Это и правда был очень громкий и горячий взрыв.

Наше отношение к точкам отсчета является противоречивым — с одной стороны «миф о творении» привлекает к себе наше чувство повествовательного императива, но в то же время иногда мы обнаруживаем, что объяснение типа «сначала этого не было, а потом он появилось» — это всего лишь горькая «ложь для детей». С превращениями мы испытываем еще большие трудности. Наш разум навешивает ярлыки на окружающие нас объекты, и эти ярлыки мы воспринимаем как границы. Если объекты имеют различные ярлыки, мы ожидаем, что между ними есть четкая разделительная линия. Однако в основе Вселенной лежат не объекты, а процессы. Процесс же начинается как что-то одно и превращается во что-то другое, не переходя при этом через какую-либо четкую грань. Хуже того, если обнаруживается какая-нибудь очевидная грань, то мы, скорее всего, сразу же укажем на нее, воскликнув: «Вот она!» просто потому, что никакого другого достойного объяснения мы увидеть не можем.

Сколько раз вам приходилось участвовать в дискуссии, где кто-нибудь говорил: «Мы должны решить, в каком месте провести черту». Например, большинство людей, судя по всему, согласны с тем, что женщины должны иметь право делать аборт на ранних этапах беременности, в то время как на последних этапах аборт делать нельзя. Однако вопрос «Где же провести черту» является предметом горячих споров, и, разумеется, находятся люди, готовые впасть в крайность. Похожий спор касается вопроса, когда именно развивающийся зародыш становится личностью, обладающей юридическими и моральными правами. В момент зачатия? После формирования мозга? Сразу после рождения? А, может быть, он всегда был потенциальной личностью, даже когда «существовал» в виде отдельных яйцеклетки и сперматозоида?

Философия, основанная на «проведении черт», дает ощутимые политические преимущества людям со скрытыми замыслами. Для того, чтобы добиться своей цели вы сначала проводите черту так, чтобы никто против нее не возражал, а потом постепенно передвигаете ее туда, куда нужно вам и на протяжении всего процесса доказываете, что преемственность сохраняется. Например, изначально вы выступаете против убийства детей, а потом черта под названием «убийство» перемещается к моменту зачатия; разрешая людям читать любую газету, которая им нравится, вы в итоге поддерживаете право выкладывать в Интернете рецепт приготовления нервно-паралитического газа.

Если бы мы не были так одержимы ярлыками и границами, то намного быстрее поняли бы, что проблема вовсе не в том, где именно нужно провести черту, а в том, что неуместна сама идея «проведения черты». Нет никакой четкой линии, есть только оттенки серого, которые незаметно сливаются друг с другом — и при этом один конец определенно белый, а другой — определенно черный. Зародыш не является личностью, но становится ей по мере своего развития. Нет никакого волшебного момента, в который происходит переключение от не-личности к личности — вместо этого эти состояния непрерывно переходят друг в друга. К сожалению, наша правовая система оперирует жесткими черно-белыми понятиями — разрешено или запрещено без каких-либо оттенков серого. Это вызывает расхождение с действительностью, которое только усугубляется тем, что мы используем слова в качестве ярлыков. Возможно, более правильной была бы некая расстановка приоритетов: этот конец спектра разрешен, тот — запрещен, а между ними находится серая область, которой мы всеми силами стараемся избежать. Если же избежать ее нельзя, мы, по крайней мере, можем варьировать степень виновности и соответствующее наказание в соответствии с положением этого действия в спектре.

Даже такие, на первый взгляд, черно-белые различия, как живой/мертвый или мужской/женский при близком рассмотрении оказываются в большей степени непрерывными процессами, нежели строгими границами. Свиная колбаса, купленная в мясном магазине, содержит множество живых клеток свиньи. Используя современные технологии, можно даже клонировать взрослую свинью, используя одну из таких клеток. Мозг человека может прекратить функционирование, но его тело при должном медицинском уходе может продолжать свою жизнедеятельность. У людей существует, по меньшей мере, дюжина различных комбинаций половых хромосом, среди которых только XX/XY характеризуют женский/мужской пол в традиционном понимании.

Несмотря на то, что Большой Взрыв — это научная история о начале, он также поднимает важные вопросы о превращениях. Теория большого взрыва — прекрасный пример научной теории, которая весьма неплохо соответствует нашим современным познаниям в области атомного и субатомного мира, в частности, о различных видах атомов, о протонах и нейтронах, об электронных облаках, а также о более экзотических частицах, которые мы наблюдаем, когда космические лучи сталкиваются с нашей атмосферой или когда мы с большим усилием сталкиваем более известные частицы.

Теперь же физики обнаружили, или, возможно, придумали, вероятно «самые мелкие» составляющие этих известных частиц (более экзотические объекты, вроде кварков, глюонов… по крайней мере, их названия становятся известными).

Священным Граалем физики частиц до настоящего времени было обнаружение бозона Хиггса, который — если он, конечно, существует — объясняет наличие массы у других частиц. В 1960-х Питер Хиггс предположил, что пространство заполнено чем-то вроде квантовой вязкой массы, или поля Хиггса. Его гипотеза состояла в том, что это поле оказывает на частицы воздействие посредством бозона Хиггса, и наблюдаемым эффектом этого воздействия будет масса. В течение 30 лет физики строили ускорители частиц все большего размера и энергии, как, например, новый Большой Адронный Коллайдер, запуск которого намечен на 2007 год, в попытках обнаружить эту неуловимую частицу.

Позднее в 2001 году, проанализировав данные, полученные от предыдущего ускорителя, Большого Электронно-Позитронного Коллайдера (БЭП), ученые объявили, что Бозон Хиггса, вероятно, не существует. В противном случае он обладал бы массой, превышающей ожидаемую, а ученые, работавшие с БЭП, отличались скептицизмом. Никакой подходящей замены теории Хиггса не существует, даже модная концепция «суперсимметрии», в которой каждая известная частица имеет пару в виде более массивного партнера, не подходит на эту роль. Суперсимметрия предсказывает существование нескольких Хиггсовских частиц, причем их массы лежат в пределах, для которых данные БЭП утверждают, что таких частиц нет. Некоторые ученые все еще надеются, что бозон Хиггса будет обнаружен, после того, как будет запущен новый ускоритель — он если этого не случится, ученым придется пересмотреть самые основы физики частиц.

Какая бы судьба не постигла бозон Хиггса, они уже начинают задаваться вопросом, существуют ли более глубокие слои реальности и более «фундаментальные» частицы.

Черепахи вниз до бесконечности?

Идет ли физика вниз до бесконечности или останавливается на каком-то уровне? Если останавливается, то будет ли это означать раскрытие Главного Секрета, или просто это граница, за которой образ мышления физиков более не работает?