Помоги проекту - поделись книгой:
Концептуальная проблема сложна, поскольку Вселенная — это процесс превращения, мы же хотим думать о ней, как о предмете. Для нас является загадкой не только то, что раньше Вселенная была устроена совсем по-другому, что частицы вели себя иначе, что Вселенная превратилась в современную нам и что, возможно, рано или поздно она прекратит расширяться и схлопнется в одну точку в результате Большого Сжатия. Нам известно, что младенцы становятся детьми, а дети взрослыми, но эти процессы всегда вызывают у нас удивление — мы предпочитаем, чтобы природа вещей оставалась неизменно, именно поэтому «превращение» так сложно для нашего понимания.
В первых секундах существования нашей Вселенной можно обнаружить еще более трудный для понимания аспект. Откуда взялись Законы? Зачем нужны протоны, электроны, кварки, глюоны? Обычно мы делим процессы на две принципиально различные причинно-следственные группы: начальные условия и правила их преобразования с течением времени. Для солнечной системы, к примеру, начальными условиями являются положения и скорости всех планет в выбранный момент времени; правила — это законы тяготения и движения, определяющие, как эти положения и скорости будут меняться в будущем. Однако в самый первый момент Вселенной начальных условий там, судя по всему, не было. Даже
В двух недавно вышедших книгах известные ученые исследуют механизм создания законов. Изданная последней книга Стюарта Кауффмана «Investigations»[19] 2000 г. ориентирована, главным образом, на биологов и экономистов, но начинается она с законов физики. Кауффман предлагает новый подход к ответу на старый вопрос «Что такое жизнь?»: он определяет форму жизни как автономного агента, то есть любой объект или систему, которая способна к перенаправлению энергии и размножению.
«Автономность» в данном случае означает, что система сама создает правила, регулирующие ее поведение. Такие жизненные формы могут отличаться от общепринятых. Например, квантово-механический вакуум — это бурлящая масса, состоящая из частиц и античастиц, которые возникают и аннигилируют поразительно сложным образом. Вакуум обладает достаточной сложностью, чтобы самоорганизоваться в виде автономного агента. И если бы это случилось, то квантовая механика могла бы создать свои собственные законы.
Еще одна заслуживающая внимания книга, посвященная той же теме, — это «The Life of the Cosmos»[20] 1997 г. за авторством Ли Смолина. В ней автор задается вопросом: могут ли Вселенные эволюционировать? Характерной чертой нашей Вселенной является существование черных дыр. Это области пространства-времени, которые обладают настолько большой массой, что свет (и материя) не могут выйти за их пределы.
Возникают такие объекты в результате коллапса массивных звезд. Раньше черные дыры считались редкостью, теперь же кажется, что они встречаются по всему космосу, например, в центре большинства галактик. Теоретические изыскания показывают, что константы нашей Вселенной обеспечивают необычайно благоприятные условия для образования черных дыр.
Почему? Смолин доказывает, что каждая черная дыра является также и проходом в соседнюю Вселенную. Правда у нас нет возможности узнать, что же находится по другую сторону, так как ничто не может покинуть пространство черной дыры. Может оказаться, что в соседней Вселенной фундаментальные константы отличаются от наших. Значит, Вселенные способны размножаться, отпочковывая новые Вселенные посредством черных дыр — естественный отбор при этом будет на стороне тех Вселенных, которые смогли оставить наибольшее потомство. Фундаментальные константы в таких вселенных автоматически будут соответствовать необычайно благоприятным условиям для образования черных дыр. Так что, возможно, мы живем в одной из таких отпочковавшихся Вселенных.
Эта теория сталкивается с определенными трудностями. В частности, как работает отбор? Как Вселенные могут соревноваться друг с другом? Тем не менее, это довольно интересная, пусть даже и немного сумасбродная, идея. И она предлагает конкретный способ, с помощью которого Вселенная может создавать свои собственные законы: по крайней мере, некоторые из них могли возникнуть в момент ее рождения.
Получается, что Большой Взрыв сделал нечто большее, чем просто породил пространство и время. Возможно, благодаря ему появились
В первые секунды существования Вселенной изменения затрагивали не только вещество, температуру и размер. Менялись сами законы их изменения. Нам такой подход не нравится: мы предпочитаем, чтобы законы были неизменными и оставались такими
Глава 7. За пределами пятого элемента
В ночной тишине ГЕКС занимался вычислениями. По его многочисленным стеклянным трубкам суетливо бегали муравьи. Вспышки хаотичной магии пробегали по паутине бронзовых нитей, изменяя цвет в соответствии со сменой логических состояний[21]. В соседней комнате жужжали ульи, выполняющие функции устройства долговременной памяти. «Бибикалка» время от времени издавала звук «биби». Огромные колеса вращались, останавливались, вращались в обратную сторону. И все равно этого было недостаточно.
Свет от Проекта упал на клавиатуру ГЕКСа. Там происходило что-то, чего ГЕКС не мог понять. Это напрягало, потому там определенно
По большей части ГЕКС сам себя сконструировал, именно поэтому он работал лучше всего остального в университете. Столкнувшись с новой задачей, он обычно старался подобрать наиболее эффективный подход к ее решению. Пчелы были особенно удачной идеей, поскольку, несмотря на медленный доступ к памяти, ее общий объем увеличивался со временем и накоплением опыта пчеловодства.
Итак, он пришел к следующему заключению: Однажды он найдет способ достаточно увеличить свою принципиальную емкость, чтобы понять происходящее в проекте.
Если это когда-нибудь случится, то, согласно Ненаправленному Закону Страйма, в пространстве событий (где времени нет, поскольку все уже произошло) существовала соответствующая конфигурация: все, что было необходимо, так это виртуальный коллапс волнового сигнала;
…И, хотя, строго говоря, это была чепуха, но все же не
Муравьи побежали быстрее. Заискрилась магия. Можно было сказать, что ГЕКС пытается сосредоточиться. Затем вокруг него появились мерцающие серебристые линии, очерчивающие контуры башен, в которых концентрировалась невообразимая сила мысли.
Да, так сойдет.
Он перешел к вневременной[22] вычислительной парадигме. Хотя, если подумать, он использовал ее всегда.
ГЕКС поразмыслил о том, как много следует рассказать волшебникам. Он чувствовал, что перегружать их информацией будет не лучшей идеей.
ГЕКС всегда считал свои отчеты «ложью для людей». Наступил второй день…
Проект был аккуратно перенесен под стеклянный купол, чтобы исключить дальнейшее вмешательство. Вокруг него поместили несколько заклинаний.
«Значит, это Вселенная, да?» — спросил Архканцлер.
«Да, сэр. ГЕКС утверждает, что…», — Думминг заколебался. Прежде, чем объяснять что-либо Наверну Чудакулли нужно было хорошенько подумать. «Судя по всему, ГЕКС предполагает, что полное и абсолютное ничто — это Вселенная, которая ожидает своего появления».
«Вы имеете в виду, что ничто становится всем?»
«Ну, да, сэр. Ээ… некоторым образом, оно
«И запустил ее Декан, который крутил шар туда-сюда?»
«Причина могла быть любой, сэр. Эта могла быть просто посторонняя мысль. Абсолютное ничто очень нестабильно. Оно отчаянно пытается стать хоть
«Я думал, что без творцов и богов не обойтись» — пробормотал Главный Философ.
«Полностью согласен», — подтвердил Чудакулли, наблюдавший за Проектом через чаровый вездескоп. — «С прошлого вечера в нем не появилось ничего, кроме элементов, если их так можно назвать. И чертовски тупые элементы. Половина из них разваливается на части, стоит только на них посмотреть».
«А чего ты хотел?» — заметил Преподаватель Современного Руносложения — «Они ведь из ничего состоят, так? Даже самый никудышный творец начал бы, по крайней мере, с Земли, Воздуха, Огня, Воды и Сюрприза».
«Полноценного мира из этого не получится», — продолжал Чудакулли, снова взглянув в вездескоп. «Я не вижу следов хелония[23] и слонорода. Что за мир можно построить без них?»
Чудакулли повернулся к Думмингу.
«Не очень-то похоже на Вселенную», — сообщил он. — «Похоже, что-то пошло не так, господин Тупс. Это безделушка. К настоящему моменту первый человек уже должен был искать свои штаны».
«Возможно, мы могли бы ему помочь?» — предложил Главный Философ.
«И что ты
«Ну, это ведь наша Вселенная, так?»
Думминг был потрясен. «Главный Философ, мы не можем владеть целой Вселенной!»
«Ну, она же маленькая».
«Только снаружи, сэр. ГЕКС утверждает, что внутри она намного больше».
«И запустил ее Декан», — продолжал Главный Философ.
«Точно!» — вмешался Декан — «Так что я тут вроде бога».
«Бог не станет махать пальцами, приговаривая «ой, щиплет», сурово заметил Чудакулли.
«Ну, тогда я второй после бога», — Декан никак не хотел уступать место, которое по социальному статусу было выше Архканцлера.
«Моя бабушка всегда говорила, что чистоплотность — вторая после благочестия» — проговорил Преподаватель Современного Руносложения.
«Да, это больше похоже на правду» — весело согласился Чудакулли. — «Ты больше на уборщика похож, Декан».
«На самом деле я хотел предложить немного подтолкнуть эту штуку в правильном направлении» — наконец вставил слово Главный Философ — «В конце концов, мы все образованные люди. И мы знаем, как должна выглядеть правильная Вселенная, да?»
«Я думаю, что у нас точно получится лучше, чем у какого-нибудь средненького бога с собачьей головой и девятнадцатью руками» — подтвердил Чудакулли. — «Но мы имеем дело с второсортным материалом. Этому миру лишь бы крутиться, и больше ничего. Что мы должны, по-твоему, сделать? Постучать и крикнуть: «Эй, вы, хватит дурачиться с этими газами, из них ничего путного не выйдет»?»
Они посовещались и решили выбрать небольшое пространство для экспериментов. Все-таки они были волшебниками, то есть, увидев что-нибудь, тыкали в это пальцем. Многим волшебникам не пришлось бы покупать себе шляпу, если бы они увидели гильотину с надписью «Не кладите шею на плаху».
Переместить материю было просто. Как сказал Думминг, «она двигалась практически под давлением мысли».
Закрутить ее в форме диска тоже было несложно. Новой материи нравилось вращаться. Однако она проявляла излишнюю тягу к себе подобным.
«Видите?» — сообщил Чудакулли — «Сначала он вроде как понимает, что от него требуется, но в итоге получается шар из мусора».
«А вы заметили, что в середине он нагревается?» — заметил Думминг.
«Видимо, от стыда» — ответил Архканцлер. — «После второго завтрака мы потеряли половину элементов. Больше нет когения, взрыводий исчез десять минут назад, и я начинаю подозревать, что детоний разваливается на части. Временарий даже секунды не протянул».
«А что там с рунием?» — спросил Преподаватель Современного Руносложения.
ГЕКС ответил: «+++Руний может существует, а может и нет. Десять минут назад от него остался один атом, но больше я не могу его найти +++».
«Как там философий?» — с надеждой поинтересовался Главный Философ.
«Взорвался после завтрака, если верить ГЕКСу. Ты уж извини» — сообщил Чудакулли.
— «Нельзя создать мир, просто пуская пыль в глаза. Черт… Теперь еще и казначевий. Я понимаю, что железо ржавеет, но
«Если кого-то интересует мое мнение», — вмешался Преподаватель Современного Руносложения — «мне кажется, что раз Вселенную запустил Декан, ее развитие тоже будет проявлять Деканские тенденции».
«В смысле? Хочешь сказать, что это огромный мир, страдающий от газов и плохого настроения?»
«Спасибо, Архканцлер» — отозвался Декан.
«Я имел в виду предрасположенность материи к… ээ… образованию … ээ… сферических форм».
«То есть прямо, как Декан» — подтвердил Архканцлер.
«Да, кругом одни друзья, как я погляжу» — проговорил Декан. Аппаратура, установленная вокруг Проекта, издала мелодичный звон.
«Вот и эфирия не стало», — мрачно заметил Чудакулли — «Я знал, что он будет следующим».
«Вообще-то… нет» — сообщил Думминг Тупс, вглядываясь в Проект, — «Что-то загорелось».
Внутри начали появляться светящиеся точки.
«Я
«Или как солнца» — заметил Думминг.
«Не говори ерунды, Тупс, они слишком большие. Я бы не хотел видеть одно из
«Я говорил, что газа там слишком много» — сказал Чудакулли — «Этого стоило ожидать».
«Мне вот интересно» — начал Главный Философ.
«Что?» — спросил Декан.
«Ну, по крайне мере, там тепло… Ничто так не поднимает настроение, как хорошая топка».
«Верно», — согласился Чудакулли. — «Взять хотя бы бронзу — ее практически из чего угодно можно сделать. Мы могли бы сжечь часть мусора. Так, ребятки, помогите-ка мне закинуть туда еще чего-нибудь…»
К чаепитию первые топки уже успели взорваться. В Гильдии Алхимиков такое происходило каждый день.
«Эй, боги!» — крикнул Чудакулли, рассматривая фигуры в вездескоп.
«Йо?» — удивился Декан.
«Мы создали новые элементы!»
«Спокойно, держите себя в руках!» — прошипел Главный Философ.
«Тут железо… кремний… у нас есть камни, даже…»
«У нас будут большие проблемы, если об этом узнает Гильдия Алхимиков» — заметил Преподаватель Современного Руносложения — «Мы ведь не должны этим заниматься».
«Это другая Вселенная», — вздохнул Чудакулли — «Здесь, чтобы получить что-нибудь полезное,
«Как я вижу, политиция там еще достаточно много».
«Джентльмены, я
«Извините
«На твоем месте я бы так не радовался, Декан» — перебил его Чудакулли — «Просто посмотри: все только и делает, что крутится. Рано или поздно все равно получатся шарики».
«А разве не странно, что мы получаем те же вещества, которые есть у нас?» — спросил Главный Философ, когда экономка, миссис Герпес, вошла с тележкой для чая.
«Не вижу ничего странного», — возразил Декан — «Железо — оно и есть железо».
«Ну, это все-таки абсолютно новая Вселенная, так что можно было ожидать чего-то другого? Например, металлов вроде Ногго или Плинка».
«Что ты имеешь в виду, Главный Философ?»
«Я думаю… взгляните на это… Все эти пылающие и взрывающиеся шарики
Волшебники некоторое время обдумывали этот вопрос, помешивая чай.
«Потому», — наконец выдал Архканцлер.
«Сэр, это, конечно, хороший ответ», — как можно более дипломатично заметил Думминг — «Но он закрывает дверь для новых вопросов».
«Значит, это самый лучший ответ».
Главный Философ смотрел, как миссис Уитлоцу достала тряпку и вытерла пыль с верхушки Проекта.
«Что Наверху, То и Внизу» — медленно проговорил Чудакулли.
Поделиться книгой: