Помоги проекту - поделись книгой:
— Тело-то, разумеется, его отнюдь не представляет, — шутливо заметил Линкольн.
Геркулес недовольно взглянул на него и продолжал давать пояснения:
— Туловище выполнено в форме львиного. Считается, что в оригинале монумент был ярко раскрашен: голова и туловище — красной краской, головной убор — желтой и голубой краской в виде лучей.
— Должно быть, это было очень красиво, — заметила принцесса.
— В прежние времена статуя была не одна. Рядом возвышался храм, еще один стоял севернее, прямо перед сфинксом. Здесь приносили дары «живому образу». Весь этот комплекс связывался с пирамидой Хефрена широкой аллеей, по которой проходили процессии, — продолжал Геркулес.
— Значит, этот монумент — все, что осталось от идолопоклоннического кумира? — спросил Линкольн.
Геркулес пропустил это замечание мимо ушей и показал на каменную плиту с иероглифами, на которой были изображены две фигуры, совершавшие жертвоприношения перед сфинксом.
— Эту плиту положил здесь фараон Тутмос IV. И называется стела «Камень сна». На ней написано обещание, которое сфинкс дал фараону во сне. Он якобы сказал, что его изберут царем, если он очистит сфинкса от песка, — рассказывал Геркулес.
Потом четверка путешественников прошла к большим пирамидам. Их гигантские размеры уходили в голубое утреннее небо.
— Первым западным историком, который описал ее, был Геродот, — продолжал Геркулес, показывая на самую большую пирамиду.
— Потребовались, наверное, века, чтобы уложить все эти камни, каждый на свое место, — заметил Линкольн.
— Геродот в своем сочинении «История» пишет, что на строительство этой пирамиды ушло двадцать лет. Подсчитано, что на строительство потребовалось два миллиона триста тысяч каменных блоков при среднем весе одного блока две тонны. Отдельные блоки, между тем, достигали веса в шестьдесят тонн, — уточнил Геркулес.
— Просто невероятно! — воскликнул Линкольн, впервые выказав удивление. — Но как им удалось это? С таким количеством камня.
— На эту тему было множество спекуляций, но фактически это простой вопрос геометрии и инженерного искусства, — сказал Геркулес, приближаясь к основанию пирамиды.
— Ты куда, Геркулес? — спросила Алиса.
— На вершину, — ответил тот, взбираясь на первый блок. Даже Геркулесу с его длинными ногами стоило большого труда переходить с одного блока на другой.
— Я подожду вас здесь, — крикнула Алиса, — корсет мешает. Я не поднялась бы и до середины, упала бы в обморок от усталости.
— В таком случае, Алиса, я остаюсь с тобой, — сказал Линкольн.
Геркулес повернулся и угрюмо спросил своих спутников:
— Получается так, что никто из вас наверх не полезет?
Принцесса посмотрела на вершину пирамиды и, после минутного размышления, сбросила с себя чадру, оставшись в широкой шелковой блузке и шароварах. Прекрасные глаза и идеальные черты лица женщины хорошо гармонировали с ее безукоризненной фигурой, очертания которой легко угадывались под одеждой из тонкой ткани. Геркулес протянул руку, помогая женщине подняться на громадные блоки. После двадцати минут подъема, фигур Алисы и Линкольна они уже не различали. Геркулес сел на один из камней, чтобы полюбоваться лежащей вдалеке долиной. В нескольких километрах от пирамиды пески пустыни сменяли самые плодородные земли на планете. Принцесса глубоко вздохнула и закрыла глаза, желая запечатлеть в памяти этот момент.
— Стоило ли тратить силы, чтобы увидеть все это? Как вы думаете? — спросил Геркулес, взгляд которого терялся где-то у горизонта.
— Можете называть меня Джамиля, — сказала принцесса, рассматривая мужчину.
— Джамиля? Что это значит?
— Это значит «красивая».
— Красивая?
Вдруг в долине послышался выстрел. Они посмотрели вниз и увидели, как пять человек, одетых в черное, стремительно приближались к Линкольну, Алисе и трем египтянам-проводникам. Геркулес начал быстро спускаться, прыгая с камня на камень, и принцесса за ним едва успевала.
Пуля пролетела в нескольких миллиметрах от руки Линкольна, и он тут же бросился к Алисе и повалил ее на землю. Укрывшись за одним из отвалившихся блоков, Линкольн извлек из кармана револьвер. Насмерть перепуганные проводники разбежались, и только три верблюда, храня полное спокойствие, оставались на месте. А всадники в черном снова подняли ружья, и эхо выстрелов разнеслось по долине.
Геркулес бежал вниз, перепрыгивая с блока на блок и стараясь не выпускать из вида своих друзей, которые укрылись от пуль за камнями. До друзей ему оставалось метров двадцать, когда о камень около него ударила пуля, и Геркулес прибавил шагу, уклоняясь от пуль. Несколькими метрами выше за ним следовала запыхавшаяся и испуганная принцесса.
Линкольн прицелился в ближайшего всадника и выстрелил, но пуля лишь чиркнула по черному одеянию, а в цель не попала. Пятеро мужчин, сделав маневр на своих лошадях, перенесли огонь выше. Когда американец посмотрел вверх, он увидел Геркулеса, притаившегося метрах в десяти на большом камне, и принцессу рядом с ним. Геркулес, плотно прижавшись к камню, стрелял по всадникам. Рукой, державшей пистолет, он опирался о камень, а другой обхватил предплечье. Плотно прижавшись к камню, он прикрыл левый глаз и выстрелил. Один всадник упал на спину.
— Одним меньше, — радостно воскликнул Геркулес.
Всадники пришли в ярость: бросили ружья, выхватили из ножен ятаганы, и, спешившись, двое со страшными криками бросились к Алисе и Линкольну, а еще двое, карабкаясь по пирамиде, побежали в направлении Геркулеса и принцессы.
Линкольн отреагировал на самоубийственный поступок всадников в черном как мог: выстрелил в воздух, надеясь напугать их, но мужчины продолжали двигаться к ним. Когда они приблизились менее чем на два метра, Линкольн взвел курок и, не целясь, выстрелил в человека, готового наброситься на него. Всадник упал замертво прямо на Линкольна, повалив американца наземь. Нескольких мгновений, потраченных на то, чтобы освободиться от бездыханного тела, было достаточно, чтобы второй нападающий успел замахнуться ятаганом.
Два всадника подбежали к Геркулесу, лежавшему ничком на камне, и взмахнули ятаганами. Геркулес откатился в сторону — и ятаганы ударили по камню. Он тут же прицелился и выстрелил в одного из всадников, и тот, потеряв равновесие, сорвался с пирамиды. Второй всадник схватил принцессу и приставил к ее шее ятаган.
А Линкольну удалось увернуться от нескольких ударов, но один его все-таки настиг — и он выронил пистолет. Всадник с налитыми кровью глазами ухмыльнулся и занес ятаган, чтобы прикончить свою жертву.
Геркулес посмотрел на женщину — та в панике учащенно дышала, острие ятагана уже пронзало кожу на ее шее. Всадник вызывающе смотрел на Геркулеса, ожидая, когда тот приблизится к ним, что дало бы турку право перерезать женщине горло. Геркулес поднял пистолет и, недолго думая, выстрелил.
Линкольн, оцепенев от страха, инстинктивно закрыл голову руками. Черный всадник поднял ятаган и в ярости закричал.
Принцесса почувствовала, как по груди потекла кровь, и стала медленно оседать на камень. Геркулес отсутствующим взглядом в течение какой-то доли секунды наблюдал, как всадник с окровавленным лицом, которому он пробил пулей лоб, посмотрел на него. Его ятаган звякнул, падая на камень, а сам всадник рухнул замертво.
Откуда-то сбоку прозвучал выстрел. Линкольн открыл глаза и увидел на лице всадника, стоявшего над ним, гримасу удивления. Раненой рукой Линкольн отбросил ятаган и рванулся к Алисе, которая все еще держала пистолет в руке и кричала. Линкольн дернул всадника за ногу — мужчина споткнулся и упал. Американец схватил ятаган и ударил всадника по спине — тот перевернулся, но второй удар сабли отсек ему голову, — она упала на песок, пропитывая его кровью.
7
Геркулес поднял принцессу на руки и понес ее по пирамиде вниз, туда, где Линкольн крепко сжимал раненую руку, а Алиса отрывала от подола своего платья лоскут, чтобы сделать жгут и остановить кровотечение.
— Как вы? — спросил Геркулес, укладывая потерявшую сознание принцессу на каменный блок.
— К счастью, мы можем рассказать как, — сообщил Линкольн, поморщившись от боли, когда Алиса начала закручивать жгут.
Взяв флягу, Алиса принялась промывать водой рану. Рана была не рваной, но глубокой. Правда, ни одно из сухожилий не было задето. Затем Алиса оторвала еще один кусок ткани и перебинтовала руку. Всю эту операцию Линкольн сопровождал гримасами боли.
— Жаловаться на свою медицинскую сестру нельзя, — напомнил Геркулес, пытаясь ободрить друга.
— На мою медицинскую сестру? На моего ангела-хранителя. Она только что спасла мне жизнь. Если бы она не выстрелила в этого типа, мертвецом сейчас был бы я, — проговорил Линкольн, нежно глядя на Алису.
— Пустяки, — возразила Алиса, подходя к принцессе, которая уже приходила в себя.
— Эти черные всадники совсем не похожи на тех типов, что напали на нас в церкви. Те убежали при первых признаках сопротивления, — заметил Геркулес, осматривая один из трупов.
— Не знаю, были ли они знакомы, но единственное, что сейчас для меня важно, это то, что они мертвы. Кем бы они ни были, их задача, полагаю, заключалась в слежке за нами, нашим передвижением по Каиру, — заключил Линкольн, поднимаясь на ноги.
Геркулес взял один из ятаганов и принялся внимательно его рассматривать. Он легонько провел рукой по лезвию, которое блестело в солнечных лучах, и тут же отдернул, сморщившись от боли.
— Очень острый. Ведь это ятаган, правда? — спросил он Линкольна.
Американец был настоящим экспертом в оружии всех времен и народов.
— Не совсем, — ответил Линкольн, внимательно рассматривая клинок. — Видите его форму? Он тоньше ятагана и сильнее изогнут. Я сказал бы, что это оружие более похоже на персидский шамсир.
— Персидский шамсир? — переспросил Геркулес.
— Это вид восточной сабли. Очень широко используется в Персии.
— Так это персидское оружие? Эти типы не похожи на турецких солдат, — заметил Геркулес, открывая лицо одного из убитых.
Алиса с принцессой подошли поближе. Принцесса сменила окровавленную одежду и опять надела чадру. Все посмотрели на нее, и, похоже, принцесса пришла в замешательство.
— Джамиля, вы знаете, кто эти люди? — спросил Геркулес.
— Никогда их не видела, — ответила принцесса.
— Но они не похожи на турок, — сказал Линкольн.
— Нет, это не турки, — согласилась принцесса.
— Есть что-то такое, что вы нам не сказали? — спросила, нахмурившись, Алиса.
Принцесса заплакала и закрыла лицо вуалью. Геркулес подошел к ней и обнял.
— Джамиля, успокойтесь, мы хотим помочь вам, но для этого нам нужно знать правду.
Принцесса подняла покрасневшие глаза и срывающимся голосом сказала:
— Я расскажу вам всю правду, но не здесь. Пока мы в Каире, нам угрожает опасность. Нам нужно уехать отсюда, и как можно скорее.
8
Большой корабль медленно пересекал неширокую полосу воды, прорезавшую океан песка. На его палубе поблескивали серебром на солнце сто шестьдесят доспехов. Два центуриона-преторианца запретили своим воинам снимать днем тяжелые раскаленные от палящего солнца доспехи, и некоторые из них получили ожоги, притрагиваясь к металлическим нагрудникам. Три ночи назад на них напала небольшая банда разбойников: под покровом ночи они забросали судно горящими стрелами и огненными шарами. Легионеры отбили три нападения и погасили пожар, однако паруса были уничтожены, а гребцы изнурены. Не было дня, когда им не пришлось бы выбрасывать за борт в реку четыре-пять трупов. Если так будет продолжаться и дальше, на корабле не останется ни одного живого гребца. Экспедиция миновала четвертый водопад, однако, опасаясь внезапного нападения, начальники старались держаться подальше от берега. Они надеялись избежать новых встреч с бандитами и как можно быстрее достичь столицы Мероитского царства Мероэ. Много лет назад царь Мероэ направил в Александрию посольство, имевшее целью предложить мир или, по крайней мере неофициально, ответить на дружелюбный жест царя нубийского. Теперь на корабле не было много сокровищ. Так, какие-то пустяки — съестные припасы и бюст бессмертного Нерона. На первом этапе похода, до первого водопада, посольство сопровождал легион из Александрии, однако переход по суше был трудным и медленным. Поэтому, поскольку возложенная Нероном миссия была секретной, преторианцы попросили легата вернуться, намереваясь дальнейшее путешествие совершить верх по реке. Теперь они раскаивались. Имея при себе только двух проводников и двух нубийских переводчиков на негостеприимной земле, на которую еще не ступала нога римлянина, экспедиция была обречена на неудачу.
— Юлий, я вижу, ты задумался. Бодрись, через несколько дней мы будем в Мероэ и фортуна наконец улыбнется нам, — обратился центурион Клавдий к своему другу и боевому товарищу.
— Я римлянин, Клавдий. У нас, римлян, нет ничего и никого. Цезарь направил нас сюда с важной миссией, и клянусь Марсом, что не увижу снова наши семь холмов, пока не выполню приказ моего повелителя.
— Никто не сомневается в твоем бесстрашии, однако после трех бессонных ночей нет ничего удивительного, что выражения на наших лицах становится иным, — возразил расстроенный Клавдий.
Ему не понравилась спесивость товарища. Сам он не был римлянином по рождению и получил гражданство, лишь заплатив за это немалую сумму денег.
— Извини меня, друг. Но напряженность очень действует мне на нервы.
Едва Юлий проговорил последнее слово, как на них обрушился ливень стрел. Послышались крики раненых, и центурионы приказали воинам укрыться. Через борт начали подниматься вооруженные длинными острыми ножами негры в одеждах из крокодиловой кожи — человек сто, похожих на голодных крокодилов, вышло из нильской воды.
Солдаты преторианской гвардии, элитного корпуса римской армии, с короткими римскими мечами в руках встали плечо к плечу, образуя заслон посреди палубы. Сверху упало несколько огненных шаров, разорвав плотную цепь воинов, а корпус судна уже пожирали языки пламени.
Выкрикивая команды, Юлий и Клавдий и сами вступили в бой с разбойниками. Но вскоре сопротивление римлян начало слабеть. Усталость от долгого плавания, отсутствие времени на организацию обороны и испуг перед тем, что судно тонет, сделали свое дело. Солдаты снимали доспехи, чтобы броситься в воду. Но им предстояло преодолеть завесу огня и сопротивление негров, организовавших заслон и ожидавших воинов с огромными ножами, поэтому большинство попыток оказались неудачными. Одного из воинов негры зарезали и бросили в воду. Через несколько минут в строю осталось не более пятидесяти римлян, и кольцо сжималось все плотнее. Юлий и Клавдий поняли, что единственная возможность сохранить жизнь — это собрать вокруг себя оставшихся воинов и броситься в реку. Они сняли с себя доспехи, не переставая отбиваться от нападавших, и каждый с группой легионеров побежали, спасая свои жизни, в разных направлениях.
Юлий с пятнадцатью легионерами поднялся в башню на корме, однако стрелы противника не давали им возможности прыгнуть за борт. Клавдий достиг носа судна, прокладывая себе путь мечом. Взмахом руки он приказал воинам прыгать в воду.
Юлий и его люди с трудом сдерживали натиск, но часть его солдат были ранены стрелами. Корабль начал крениться, и два солдата упали в воду. Огонь уничтожил большую часть палубы и достиг башни на корме. Центурион видел, что другая группа изнуренных римлян достигла берега, и подумал о Клавдии и об их многолетней дружбе. По крайней мере, друг расскажет миру о том, как умирает настоящий римлянин. Судно развалилось на две части, и корма поднялась вверх. Часть людей Юлия полетели в воздух, другие некоторое время держались за перила башни, пока корабль окончательно не исчез под водой.
На берегу Клавдию с десятком солдат удалось укрыться в каких-то развалинах. Впрочем, надобности в этом никакой не было: их враги исчезли.
9
Приготовления шли быстро. Геркулес поспешил в «Банк Египта», чтобы снять свои деньги, а Алиса, Линкольн и принцесса направились в порт, чтобы арендовать пароходик, из тех, которые возили туристов по Нилу. Они решили не возвращаться в гостиницу и не брать свой багаж — просто попросили переслать его им, если в этом возникнет необходимость.
Из банка Геркулес пошел на почту, чтобы отправить телеграммы: одну британскому консулу, а вторую — испанскому. Если с ними в путешествии что-нибудь случится, то власти, по крайней мере, будут знать, куда они направились.
Когда Геркулес пришел в порт, его друзья уже наняли дагабию[11]. Суденышко казалось не очень устойчивым, но было, несомненно, самым лучшим из того, что можно было найти в такой спешке. Он подошел к борту и некоторое время наблюдал за своими товарищами. Линкольн стоял, крепко вцепившись в поручень, Алиса нетерпеливо ходила туда и обратно, а принцесса сидела в задумчивости с отсутствующим взглядом.
— Я уже здесь, — сообщил Геркулес, поднимаясь на палубу. Прошло много месяцев с тех пор, как он последний раз поднимался на борт судна. Последние годы он плавал крайне редко. Когда-то давно он служил в секретном управлении испанских военно-морских сил, но затем несколько лет он посвятил ведению ряда загадочных дел, помогая своему другу Манторелла, ныне покойному отцу Алисы. Однако теперь он вел праздный образ жизни, изъездив почти полсвета как турист.
— Мы уже начали волноваться, — встретил его Линкольн, отпуская поручень.
— Капитан сказал, что мы должны отплыть до начала сумерек. Плавать ночью по Нилу небезопасно, по крайней мере, пока мы не достигнем Хавамдии, — сказала Алиса, обмахиваясь веером. Костюм у нее промок от пота. Легкий бриз лишь слегка трепал ее рыжие кудри.
— Ну, теперь мы можем отправляться в путь. Я уведомил генерального консула Великобритании и консула Испании о том, что мы отправляемся по реке к Абу-Симбелу, — проговорил Геркулес, снимая свой белый пиджак, испачканный кровью, потом и пылью.
— Что вы сделали? — спросила принцесса, выходя из задумчивости.
— Информировал власти. Сообщил, что мы будем посылать письма из каждого порта. Таким образом, они будут знать, что у нас все в порядке.
— Вы с ума сошли! Люди султана узнают о нашем маршруте и бросятся в погоню! — воскликнула принцесса, хватаясь за голову.
— Ради Бога, как вы могли подумать. Британскому правительству и посольству Испании вполне можно доверять, — возразил Геркулес, нахмурив брови.
— Турецкие шпионы вездесущи. Султан намеревается вступить в войну с Великобританией, чтобы получить возможность напасть на Египет и вернуть его в лоно ислама.
— Думаю, что ты поступил правильно, Геркулес. Если с нами что-нибудь случится, они организуют поиск. Египет — это очень опасная страна.
Принцесса бросила возмущенный взгляд на Линкольна и убежала в каюту. Геркулес попытался удержать ее, но Алиса жестом остановила его и сама пошла вслед за ней.
— Это у нее пройдет, — проговорил Линкольн.
— Не знаю, чего она боится, но думаю, что наше увеселительное путешествие превратится в опасную экспедицию, — заметил Геркулес, присаживаясь на ящик.
— Ты уверен, что нам следует предпринимать это путешествие? О принцессе нам совершенно ничего не известно, если не считать отдельных деталей ее биографии. Несколько групп людей следят за ней. Как мы имели возможность убедиться этим утром, люди, которые напали на нас, не были турецкими солдатами.
Поделиться книгой: