Помоги проекту - поделись книгой:
— Что это такое, «женские искусства»? — спросила заинтригованная Алиса. Если в этой жизни и было что-то ненавистное ей, так это склонность мужчин считать себя выше женщин, отводить им только детородную функцию.
— Когда мы пришли в гарем, нас заставили учить наизусть главы Корана, преподавали географию, учили читать и писать, считать, готовить пищу и шить. Кроме того, нас научили танцевать, петь и играть на лютне.
— Это значительно больше того, чему меня научили в школах при монастырях в Гаване, а позднее в Мадриде, которые я посещала, — заметила Алиса.
— Но это не было «женскими искусствами». В Оттоманской империи о способностях женщин судят по тому, как она умеет причесываться, готовить кофе и подавать его по просьбе господина, опустив глаза. Мы должны уметь выбирать одежду на каждый конкретный случай и придавать своим движениям элегантность…
— Не продолжайте. Боюсь, то же и на Западе. Мы всегда должны быть в превосходной форме, чтобы выбор мужчины пал именно на нас, словно мы какие-то лошади. Мне уже за тридцать, и я не собираюсь выходить замуж. Никогда. Мне не нужен мужчина, который говорил бы мне, что я должна делать, — заявила, нахмурившись, Алиса.
Линкольн взглянул на нее украдкой и незаметно вздохнул.
— Не понимаю, что плохого в том, что женщина доставит удовольствие мужчине, — удивилась принцесса.
— Женщины — это нечто значительно большее, чем вещи.
— Меня воспитали в духе понимания того, что самое главное для женщины — это доставлять удовольствие мужчине. Наш удел состоит в том, чтобы делать счастливым сильный пол. Мужчин не интересует, о чем мы думаем, для них важно лишь то, чтобы мы были привлекательными и женственными. В таком случае, почувствовав себя счастливыми, они дарят нам ювелирные украшения, рабов и элегантные одежды.
— Если жизнь в гареме была так прекрасна, почему вы оттуда бежали? — язвительно заметила Алиса.
— Пожалуйста, Алиса, будь полюбезнее с нашей гостьей. Никто у нее не требовал объяснений. У нее, надо думать, есть свои причины, чтобы сделать то, что она сделала, — сказал, словно отрезал, Геркулес.
Алиса что-то проворчала, сморщив вздернутый носик. Некоторое время все сидели молча. Когда ветер усилился, неся пыль из пустыни, собеседники встали и направились к входу в отель.
За пределами сада два человека наблюдали за ними, пока четверка не исчезла внутри отеля.
4
Турецкая империя напоминала медведя, впавшего в зимнюю спячку. За последние пятьдесят лет она потеряла почти все свои владения в Европе. Ослабевала ее власть и на Ближнем Востоке. Султан неделями колебался, размышлял о целесообразности новой войны и пришел в конце концов к единственно правильному решению. Если он не вступит в войну и победу одержат силы Антанты[7], его империя распадется на куски, которые достанутся победителям. Великобритания страстно желала получить Палестину, Россия — Армению, а национальные меньшинства, которые населяют империю, незамедлительно взбунтовались бы и потребовали бы независимости. В случае борьбы на стороне Германии и Австрии империя могла бы продержаться еще лет сто. Однако султан понимал, что подобное решение не в его компетенции, не в компетенции самого Аллаха. Подлинная власть в стране находилась в руках великого визиря Саида Халима и группы молодых офицеров, которые и принимали решения. В течение последних месяцев они обучали оттоманскую армию и достигли в этом невероятных успехов. Мощная армия могла блокировать Россию, главного врага империи, и вернуть утраченные позиции на Черном море.
Мехмед V отпил чаю и попытался прогнать тревожные мысли. Великий визирь должен был вот-вот прийти, и одно лишь ожидание этой встречи вызывало у султана озноб. После тридцати лет, проведенных под замком в гареме, девять из которых прошли в полной изоляции, приговоренный к смерти девяносто девятый халиф ислама знал, что такое страх. Великий визирь мог в любой момент лишить его власти, мог свергнуть и поставить на его место другого человека. Однако в то утро султан был озабочен совсем другим. Немногим более месяца назад одна из его жен сбежала из гарема и унесла с собой одно из самых ценных его сокровищ — «Сердце Амона». Он не понимал, почему она это сделала. Она была одной из тех, кого он предпочитал всем остальным, несмотря на то что она постарела и была бесплодна. Если бы она вернулась, султан простил бы ее. А что еще можно сделать с женщиной в таком возрасте? Эта жена была одной из самых красивых в Большом гареме, ей он доверял свои самые сокровенные тайны, и вот, состарившись, она его предала.
Голос раба, возвестившего о прибытии великого визиря, вернул его к действительности. Он заметил, как у него начали потеть руки и пересохло во рту.
— О, великий халиф ислама, перед тобой твой самый покорный слуга, — церемонно представился визирь.
Султан в страхе взглянул на него и предложил сесть.
— Наши люди потеряли след принцессы в Каире, — сообщил визирь.
— В Каире? Какие дела могут быть у нашей голубки в Каире? Она ненавидит жару, тем более в местах отсталых, где нет никаких удобств, — ужаснулся султан.
— Это нам неизвестно. Наши люди почти задержали ее в коптском квартале, но вмешались каких-то два иностранца.
— Какая досада. И что же нам теперь делать?
— Наши люди проследили за ней до отеля, в котором остановились эти джентльмены. По-видимому, они сняли номера в отеле «Континенталь Савой». Прикажете ликвидировать ее?
— Нет, пожалуйста. Вам уже известно, что я желаю вернуть обратно и драгоценность, и принцессу. Остальное меня не интересует. Эта драгоценность принадлежала нашему семейству веками, и я должен вернуть ее.
— Будет сделано так, как желает великий халиф ислама, — ответил визир с легким поклоном, встал и вышел из зала.
Султан некоторое время сидел в задумчивости. Драгоценность обладала силой, которой никто не мог понять. Он знал, что его судьба связана с камнем. Если рубин попадет в руки людей неискушенных, это может оказаться весьма опасным.
5
— Надеюсь, вас не оскорбило то, что я на днях сказала в саду. Я отнюдь не собиралась оскорбить вас. Просто я устала от этого мужского взгляда на происходящее. Мой отец таким не был. Он будил во мне желание учиться, быть независимой и иметь собственное мнение, — рассказывала Алиса, причесываясь перед зеркалом.
— Не берите в голову, госпожа Алиса. Мы с вами воспитывались в совершенно различных условиях и в духе разных религий с различными ценностями. Я была приучена доставлять удовольствие мужчинам. Возможно, вам это покажется дурным, но такова реальность, — сказала принцесса, глядя Алисе прямо в глаза.
Впервые увидев ее без хиджаба, Алиса была ошеломлена. Голубые глаза женщины, круглые и огромные, не затмевали ее красоты. Продолговатое лицо с бледной, не загоревшей кожей, волосы соломенного цвета и слегка румяные щеки. Шея — длинная и тонкая, пропорции фигуры — превосходные. Увиденное повергло Алису в уныние. Ее собственная кожа была кремового цвета, лицо покрывали веснушки, и хотя ее глаза до сих пор были большими и выразительными, с годами вокруг них появились морщинки. Ее светлые волосы вызывали восхищение египтян, но сама она считала их похожими на безобразный цыплячий пух.
Принцесса заметила смятение женщины, когда та увидела ее обнаженной в большой латунной ванне. Она привыкла купаться обнаженной в присутствии других женщин, однако показывать собственную наготу западной женщине было чем-то непривычным. А вот Алиса вообще никогда не видела обнаженных женщин, равно как и мужчин.
— Вам неудобно видеть меня нагой?
— Не неудобно, а любопытно.
— В исламе много ограничений, касающихся внешних приличий в присутствии мужчин, однако мы, женщины, не должны стесняться друг друга. Совсем наоборот. Аллах создал нас превосходными, дабы мужчины чувствовали себя счастливыми, желая нас, — сообщила принцесса, обтирая руки губкой.
Алиса подошла к балкону и посмотрела на сад. Глядя на его густую листву, было почти невозможно представить себе, что всего в нескольких километрах начиналась самая суровая на свете пустыня.
— В католицизме дело обстоит иначе. Все считается грехом, и женщин нужно оберегать от взглядов мужчин. Однако собственная нагота или нагота в присутствии мужа также находятся под запретом. Мужчины должны бояться прикасаться к женщине при свете.
Принцесса засмеялась. Алиса приняла это на свой счет. Западное облачение Алисы — блузка с длинными рукавами и воротом под горло, юбка по щиколотки — даже в сравнении с хиджабом принцессы было менее сексуальным.
— Почему вы покинули гарем? Если не хотите, можете не отвечать. Я не хочу докучать вам расспросами, — пояснила Алиса, поднимая руку.
— Пару дней назад я была слишком потрясена и не могла говорить об этом, однако сейчас могу рассказать вкратце о том, что со мной произошло. Но позвольте мне выйти из воды и обтереться. Вы не могли бы подать мне вон то полотенце? — попросила принцесса, вставая, — мыльная пена потекла к ее ногам.
Алиса подала ей белое полотенце, и принцесса прикрылась им. Несколько минут спустя женщины прошли к удобному дивану и сели.
— Когда нас привезли в гарем, нам выделили лала.
— Кто такой «лала»? — спросила Алиса.
— Лала — это кто-то вроде опекуна. Все они негры. Их кастрируют еще в детстве, и они посвящают все свою жизнь уходу за женщинами в гареме. Моего лала звали Али. Для меня он был и отцом и матерью. Он подавал мне еду, приносил чистое белье, утешал, когда мне становилось грустно. Али был африканцем из племени галла[8]. Родители продали его еще в детстве. Детей привезли в Кассалу, второй по величине город Судана. Там их продавали в рабство разным хозяевам. Большинство детей покупали арабы из Египта и других стран Северной Африки. Почти всех их постигла ужасная участь: мало кто из них дожил до зрелого возраста по причине дурного обращения и постоянного недоедания. Немногих, наиболее красивых и умных детей кастрировали и продавали как первоклассный товар в Оттоманскую империю. Али стал одним из них. Немногим менее месяца тому назад Али взял одну драгоценность из частной коллекции султана. Он утверждал, что эта драгоценность принадлежит его племени, ее украли у них много лет назад, и это принесло племени бедность и рабство. Он хотел вернуть драгоценность в храм, где, по его словам, она и должна храниться. Во время побега его убили, и я поклялась отнести драгоценность лично соплеменникам Али, — продолжала принцесса все более эмоционально.
— Но это очень опасное предприятие. Вас преследует несколько мужчин, и одной женщине без помощи добраться так далеко к югу от истоков Нила просто невозможно! — воскликнула Алиса, пораженная столь невероятной историей принцессы.
— Я это знаю, но вернуться уже не могу. Я дала Али обещание, — с грустью проговорила принцесса.
— Через два дня мы отъезжаем на юг. Мы не планировали плыть дальше первого водопада, но, возможно, Геркулес и Линкольн согласятся сопроводить вас до того места, где обитает это племя.
— А они могли бы быть настолько любезными? — спросила принцесса, к которой вернулась способность улыбаться.
— Мы зафрахтовали один небольшой пароходик, а завтра планируем посетить знаменитые пирамиды Гизы, — сообщила Алиса, обрадовавшись, что у нее появится компаньонка на оставшуюся часть путешествия. Поведение Геркулеса и Линкольна по отношению к Алисе порой выводило ее из себя.
— Хвала Аллаху! Они не пожалеют. Я послужу им переводчицей. Помимо арабского, я знаю еще несколько языков тех мест. Меня обучил Али.
И женщины заключили друг друга в объятия. Потом Алиса оставила принцессу и, раздеваясь, сообщила ей:
— Думаю, пришло время впервые в жизни принять ванну совершенно обнаженной[9].
6
— «Роскошный некрополь находится на плато Гиза в окрестностях Каира. За тысячи лет солнце и ветер создавали эти каменные горы подобно тому, как молот формует металлические изделия на наковальне. В этом громадном некрополе древние египтяне построили три колоссальные пирамиды, которые тысячелетиями будоражат воображение путешественников. Наиболее известной является пирамида Хуфу, однако ее меньшие по размерам пирамиды-сестры Хафра и Менкаура[10] вместе с другими пирамидами еще меньшего размера, траурными храмами и огромным сфинксом Гизы составляют самый впечатляющий исторический ансамбль в мире. К этим помпезным царским монументам следует добавить многочисленные мастабы в форме усеченных пирамид-надгробий придворных и некоторые монументы позднейших эпох, так или иначе связанные с древним культом. У трех основных пирамид сохранились их главные части, возведенные из известняковых блоков, а от их знаменитого покрытия из розового гранита остались лишь небольшие обломки, поскольку эти блоки использовались для строительства домов в близлежащем Каире», — рассказывал Геркулес, заглядывая в путеводитель и пытаясь удержаться при этом на своем верблюде.
— Не могу сказать, что они не впечатляют, но я предпочитаю монументы иного рода, — прокомментировал Линкольн услышанное.
— Послушайте вот это. — И Геркулес продолжил читать: — «Пирамида Хефрена кажется самой высокой, но это объясняется тем, что она была построена на наиболее высоком месте плато Гиза; на самом же деле самой высокой и самой большой по объему является пирамида Хеопса. В древности Великая пирамида считалась одним из семи чудес света. Это единственное чудо света, которое сохранилось до наших дней».
Линкольн выехал на своем верблюде несколько вперед и, прикрываясь фетровой шляпой от солнца, принялся осматривать огромные каменные глыбы. Североамериканцы вообще склонны сравнивать все с тем, что есть у них в стране, словно Соединенные Штаты — мерило всего на свете. Вспомнив Вашингтон с его величественными республиканскими монументами, Линкольн решил, что помпезный египетский мир не так эффектен, как говорят. И прежде всего здесь не было ничего практичного. «Как эти люди могли тратить целые состояния на строительство какой-то могилы?» — спрашивал он сам себя, исходя, как обычно, из свойственных ему практических соображений.
— О чем задумался, дорогой друг? — спросил Геркулес, которому наконец удалось осадить своего верблюда и спешиться.
— Для чего столько бесполезных расходов? Тысячи рабов сооружали храмы-памятники человеческому тщеславию. Зачем? — вопрошал Линкольн, безуспешно пытаясь осадить своего верблюда.
Принцесса легко и элегантно опустилась на землю и пошла по песку, а ее одеяния поблескивали в лучах яркого солнца пустыни. Геркулес не удержался — посмотрел на нее украдкой. Не часто ему приходилось видеть женщин такой красоты. Его глубоко трогало то, что при сдержанной веселости прекрасные глаза принцессы были полны меланхолии. Хотя он и не был человеком чрезмерно чувствительным, история принцессы произвела на него неизгладимое впечатление. Он подошел к ней и подал руку. Принцесса посмотрела на него сквозь вуаль, и ее огромные голубые глаза озарила невидимая ему улыбка.
— Вы очень любезны, — прошептала женщина, и они пошли вдвоем к монументам.
— Большое спасибо за помощь! — прокричала Алиса со своего верблюда.
Один из слуг осадил верблюда Алисы, но женщина запуталась в полах своего роскошного просторного платья, поэтому прошло много времени, пока она наконец спешилась. Ее белые кожаные ботинки тонули в песке, и она еле двигалась.
Геркулес и принцесса шли, не замечая дурного настроения Алисы и Линкольна, который, едва ступив на песок, побежал к Алисе, чтобы поддержать ее.
— Как хорошо, что в этой суровой пустыне еще встречаются джентльмены, — улыбнулась она.
Линкольн посмотрел на ее лицо, покрытое капельками пота, вспоминая последний год, который они провели вместе. Смерть отца, случившаяся несколькими месяцами раньше, нехватка времени на завершение траурных мероприятий, держали Алису в постоянном нервном напряжении. В ее большущих зеленых глазах мгновенно вспыхивала злость, а лоб сердито морщился от неудовольствия. Из собранных в пучок рыжих волос Алисы постоянно выпада прядь, что вызывало дополнительное раздражение.
— И надо же было из всех мест, какие только есть на белом свете, выбрать именно это, — ворчала она.
— Здесь мы в безопасности. В Европе началась война, и сведения, которые оттуда приходят, веселыми никак не назовешь. Немцы захватили Люксембург и Бельгию, — сообщил Линкольн серьезным тоном.
— Но я читала в газете, что французы остановили их на Марне, так что война скоро закончится, — возразила Алиса и засеменила по песку.
— Боюсь, война продлится еще много месяцев. Немцы продвигаются вперед на восточном фронте, а Россия, похоже, не совсем способна оказать серьезное сопротивление, — заметил Линкольн.
— Думаешь, здесь мы в безопасности? Если турки вступят в войну и нападут на англичан, Египет станет одним из основных объектов их притязаний, — произнесла Алиса, раскрывая свой огромный зонт от солнца.
В этот ранний час солнце пустыни сияло в полную силу. Единственное, что Алисе оставалось в ее громоздких одеяниях, так это потеть. Она посмотрела на Линкольна, и его здоровое, еще молодое тело, облаченное в белый костюм, произвело на нее сильное впечатление. Он мало в чем изменился за это время. Волосы слегка поседели, однако лицо цвета красного дерева оставалось чистым, а его большие черные глаза светились наивностью, что было крайне редким явлением среди мужчин, которых она знала. Она получила воспитание в Гаване и видела негров с различными оттенками кожи, но Линкольн был похож на нубийского принца — как по манерам, так и по образованию.
— В случае нападения турок, — пояснил Линкольн, — Геркулес предусмотрел наш отъезд в Америку.
— В Соединенные Штаты?
— Нет, Алиса. С твоей любовью к старине тебе трудно будет жить у меня на родине. Тебе больше понравилось бы посещение Юкатана или, например, путешествие в Перу.
— Комары, тропическая жара. Думаю, я предпочла бы свирепых турок, — пошутила Алиса: к ней возвращалось хорошее настроение.
Алиса и Линкольн подошли к своим товарищам и стали рассматривать большого сфинкса Гизы. В основании известняковый камень разрушило время, но в целом гигантская статуя оставалась величественной.
— И вы хотели лишить себя этого зрелища? — спросил Геркулес, указывая на сфинкса. — Это одно из чудес человечества.
— Во дворце я видела картины с изображением большого сфинкса, но никак не могла представить себе, что это так прекрасно, — сказала принцесса, снимая на какое-то мгновение хиджаб. Ее белые щеки слегка покраснели от удушающей жары, и было видно, как под одеждой от утомленного дыхания вздымается ее грудь.
Геркулес снял белую шляпу и вытер пот со лба носовым платком. Путешествие по Египту было нелегким. В Европе шла война, и пересечь французскую границу оказалось не просто. Переход из Италии был долгим и изнурительным. Их суденышко часто останавливали и досматривали: не везут ли они случайно оружие для какой-либо из воюющих сторон. Теперь, стоя перед этим великолепным изваянием, он подумал, что все их усилия не были напрасными, хотя друзья и не разделяли его восторга относительно Египта.
Линкольн бросил взгляд на сфинкса и сел на большой камень. Алиса последовала его примеру, и слуги поспешили к ним с освежительными напитками. Геркулес подошел к друзьям с хмурым видом. Ему не нравилось их отношение к искусству.
— Мне просто не верится, что два таких образованных человека не способны оценить великие творения цивилизации. Ты, Линкольн, настоял на том, чтобы я посетил коптский квартал Каира и осмотрел ту нелепую глинобитную церквушку, но не можешь испытывать восхищение, глядя на эту красоту, — возмущался Геркулес.
— Глинобитная церквушка? Да ее почитают как дом, в котором останавливалось Святое семейство во время своего пребывания в Египте, — возразил Линкольн, нахмурив брови.
— Это всего лишь легенда. Кто может с научной достоверностью сказать, где проживало жалкое семейство евреев-эмигрантов в первом веке? — спросил Геркулес, пытаясь досадить своему другу.
— Прошу относиться к Святому семейству с уважением. Они не были какими-то жалкими еврейскими эмигрантами.
— Однако, согласно Евангелию, это именно так.
— Успокойтесь, господа, не начинайте снова. — Алиса встала между спорщиками. — Поскольку мы уже здесь, давайте насладимся видом этих монументов.
Мужчины прекратили спор и подошли к принцессе, которая задумчиво смотрела вдаль.
— Извините, мы с Линкольном — старые друзья, поэтому, затевая спор, постоянно забываем о хороших манерах, — сказал Геркулес, обращаясь к принцессе.
— Не беспокойтесь. Я поняла, что испанцы — народ очень эмоциональный. Вы испанец, ведь так? — спросила принцесса Геркулеса, и тот улыбнулся.
— Мы с Алисой — испанцы, хотя она родилась и воспитывалась на Кубе. Ее отец был адмиралом.
— Какая у вас интересная жизнь. Вы объездили чуть ли не полсвета. Я же знала только мою позлащенную тюрьму-гарем да вот теперь еще и это, — сказала принцесса, обводя рукой горизонт.
— Что меня больше всего трогает, когда я смотрю на эти пирамиды, так это мысль о том, что великое множество людей любовались ими еще до нас. Например, этот монументальный сфинкс. Вы знаете, что он был высечен в эпоху четвертой династии Египта, предположительно в двадцать шестом веке до Рождества Христова? — спросил Геркулес, широко раскрыв глаза.
— Похоже, она сделана из цельного камня, — добавила Алиса, вертя свой зонтик в руках.
— Ты права, Алиса. Большой сфинкс был высечен из известнякового монолита с этого плоскогорья. Его высота около двадцати метров, — пояснил Геркулес.
— Но он кажется выше, — вставил Линкольн, делая попытку продемонстрировать свой интерес к разговору.
— Некоторые знатоки утверждают, что голова, возможно, представляет фараона Хефрена, — сказал Геркулес.
Поделиться книгой: