Собачья королева

Но любое терпение имеет свой предел. Аня была готова прощать Жене её постоянный праздник беспутного веселья, однако его грустные последствия простить не смогла. В ноябре, сразу после чествования очередной годовщины красного переворота, гулянки в квартире Пугачёвых странным образом сходят на нет. «Неужели Женька взялась за ум?» — думает Аня, но боится трогать затихшую сестру.

На третий день спокойствия Аня не выдерживает и ночью подслушивает Женькин телефонный разговор под дверью в её комнату. То, что она слышит, повергает её в шок и уныние и не даёт уснуть до утра. Бесцветным обыденным тоном Женя рассказывает кому-то, что позавчера была в абортарии и поэтому завтра вечером не сможет приехать в «Невские звёзды» на дискач, разве что послезавтра. Аня вся кипит благородным негодованием. Не выдержав напряжения, она утром перед училищем вытаскивает сонную сестру на кухню для первой в их жизни семейной разборки:

— Сука ты, Женечка! Похотливое животное! Что, совсем озверела? Устроила на квартире собачью свадьбу!

Кенга, никогда ещё не видевшая свою хозяйку такой страшной и грозной, испуганно прячется под кухонный стол. Но Женю с наскока не взять.

— Что случилось, Ань? Я вообще-то сплю, никого не трогаю! Никогда не думала, что ты умеешь так ругаться. Тебя какая-то из твоих собак укусила? Может, тебе уколы в живот от бешенства пора делать?

— Мне уколы? Да это тебе уколы от бешенства матки делать надо! Ты хоть понимаешь, что такое аборт, дура малолетняя? А вдруг у тебя теперь детей никогда не будет? А если я маме расскажу про твои подвиги?

Вот тут уже Женя окончательно просыпается и переходит в защиту через нападение, включая свой визгливый голосок на полную катушку.

— Ах, ты ж целка-невредимка! Так ты не только дрянь собачья! Ты ещё и шпионка, оказывается! И стукачка! Мой аборт — не твоё собачье дело! Поняла? Жизни она меня учит! А ты её знаешь, жизнь-то? Ты хоть целовалась с кем-нибудь, кроме своей Кенги? Тощая дура! Смотри, мужики — не собаки бездомные, на кости не бросаются, целкой навсегда останешься! Мамой она меня пугает! А она во сколько нас родила? Кто ты такая вообще, чтобы меня учить? Моя жизнь, что хочу, то и делаю! Я тебя на две минуты старше, между прочим!

На шум ругани из-под стола выскакивает верная Кенга и с громким лаем бросается защищать свою хозяйку Женя в угаре замахивается на неё кухонным ножом, случайно попавшимся под руку Лучше бы она этого не делала. Кенга, подпрыгнув, как баскетбольный мяч, вцепляется ей в запястье острыми зубами. Нож падает. Женя страшно кричит и трясёт рукой с повисшей на ней Кенгой над столом. На стол летят капли алой артериальной крови. Кенга злобно рычит со сжатой пастью. Перепуганная Аня еле расцепляет её мёртвую хватку — приходится вставлять в пасть стальную ложку, чтобы разжать зубы. Аня бьёт бедную Кенгу по морде кухонным полотенцем и запирает обиженную собаку в своей комнате. Потом долго перевязывает узким лохматым бинтом руку бледной как смерть сестры, с трудом остановив хлещущую из рваной раны кровь.

Женю трясёт от озноба и от страха. Больше всего она боится, что руку теперь придётся зашивать, ещё и уколы от бешенства и столбняка в живот делать. Сорок штук! Кенга ведь — сучка уличная и наверняка не привитая.

Вот дура! Конечно же, Аня давным-давно сделала ей все прививки. Они же вместе с другими собаками гуляют. Какое там бешенство?

Но Женя ничего слышать не хочет и требует, чтобы Аня немедленно выбросила свою бешеную собаку на улицу, иначе она пойдёт с покусанной рукой в травму и в милицию, и Кенгу усыпят. После долгой перепалки сёстры мирятся на условиях, что мать ничего не узнает про аборт Жени, и Аня больше не будет лезть в её жизнь со своими нравоучениями и своей Кенгой.

Вроде бы, инцидент обходится малой кровью и шрамом на запястье, только вот Женя и Кенга теперь ненавидят друг друга смертельной ненавистью.

В декабре Кенга спасает Ане жизнь. Они гуляют на огромном пустыре между улицами Будапештской, Димитрова и Бухарестской. Раньше здесь была свалка, перемежающаяся многочисленными заброшенными песчаными карьерами, тут и там лежали нагромождения бетонных плит и колец — место глухое и страшное, идеальное для детских приключений и легенд. Теперь всё постепенно благоустраивается-застраивается: насыпали песочные дорожки для любителей бегать трусцой, разбили газоны, осушили большую часть карьеров, оставив только на левой стороне Бухарестской улицы. Там же, на Бухарестской, идёт перманентное строительство, заселяют новостройку за новостройкой. Аня радуется — приедут новые собаки.

Аня не любит летом выгуливать собак на этом пустыре, сиротливо жмущемся теперь к Будапештской улице, потому что здесь очень грязно, полно огромных луж, оставшихся от карьеров, и всякой мелкой падали, которая так и притягивает собак. Набегается довольная собачка по грязи, потом найдёт в высокой траве какую-нибудь вонючую-превонючую разложившуюся мертвечину и начнёт на ней радостно валяться вверх тормашками, осуществляя предел мечтаний каждой нормальной псинки. Ещё можно за дикими утками погнаться и в лужу забежать, поплавать, чтобы запахи как следует смешались и избавиться от них стало ещё труднее. В общем, не любит Аня гулять на этом пустыре летом. А зимой в хорошую погоду — почему бы не погулять.

Но в этот раз Аня с Кенгой не гуляют, а быстро идут за замечательным волчьим шпицем Артюшей, чтобы взять его с собой на прогулку. Артюша живёт на углу Будапештской и Купчинской, и они срезают угол, экономя драгоценное время. Артюша — представитель цирковой династии, добрый, весёлый и очень игривый. Его длинная, торчащая во все стороны шерсть делает его похожим на дикобраза с мягкими иглами, а хитрая умильная волчья мордочка не может не вызвать ответной улыбки. Больше всего на свете Артюша любит играть. Дома у него есть бубен и тамтам, на которых он отбивает ритмичную дробь, и куча других игрушек, которые так нравятся Кенге.

Короткий зимний день стремительно переходит в вечер, поэтому Аня торопится пройти пустырь до темноты. Клубится лёгкая позёмка, холодный ветер больно кусается, и Аня поднимает жёсткий воротник пальто до вязаной шапки. Аня идёт быстрым шагом по дорожке, протоптанной такими же смелыми торопыгами в снегу, а довольная Кенга носится где-то — то слева, то справа — в поисках приключений. Вокруг ни души, пусто, ну на то и пустырь. Белый снег вдали сливается с серым небом. Впереди дорожка обегает гору из заснеженных бетонных плит, явно оказавшихся лишними в каком-то СМУ.

В августе рядом с этими плитами Аня с Кенгой отловили потерявшегося бассета Боню. Бассет-хаунды пока считаются редкими собаками. Аня до встречи с Боней знала в Купчино только одного такого пса — весёлого приколиста с добродушным характером по имени Сплин.

Живёт Сплин у придурка-обкурка по кличке Мази. Постоянно принимает от хозяина «паровозики» с марихуаной. Обкуренный Сплин всё время хочет есть, поэтому ворует еду из холодильника. При этом содержимое белого ящика всё без разбора вываливается на пол кухни. Бассет съедает всё, что помещается у него в желудке, а то, что не влезло, нагло и бесцеремонно метит, подняв заднюю лапу Хозяину и его маме это не нравится, и они то обвязывают холодильник резиновым жгутом, то ставят у двери двухпудовую гирю, но всё это голодному Сплину не помеха. Он с легкостью справляется с любыми препятствиями на пути к вожделенной пище. Мази считает Сплина уникальной собакой и с радостью отпускает своего вислоухого друга гулять с Аней.

Сначала Аня подумала, что это Сплин наконец-то удрал от в конец обкурившегося Мази. Но, приглядевшись, поняла, что это другой, более крупный и кривоногий кобель болтается один-одинёшенек, и тут же, без долгих раздумий, отловила его. Вернее, Аня на Кенгу, как на живца, поймала шатавшегося рядом с плитами добродушного бассет-хаунда с глупейшей потешной физиомордией. Что оказалось совсем не сложно, если учесть, что пёс как раз находился в напряжённом поиске подружки, и Кенга ему очень даже приглянулась. Бассеты вообще собаки ума не огромного, а тут Боня почуял какую-то сучку, гормон ударил в голову — он и сбежал от хозяйки. Сучку, естественно, не догнал на своих коротких кривых лапах, хозяйку тоже потерял из виду, остался у разбитого корыта и загрустил. А тут такая симпатичная Кенга! Бассет прогулялся с ними до самого дома и запросто зашёл в парадную, даже не пытаясь убежать. Был изловлен и препровожден в дом.

Выяснилось, что Боня весьма избалован и привык к роскоши. Он, например, очень обижался, когда ему не позволяли спать на диване. Но квартиру охранял исправно. Подходил к входной двери, внимательно прислушивался и потом один раз гавкал: «Бу!» У бассетов бочкообразная грудная клетка, и голос от этого очень низкий и мощный. Один раз после его «бу» из-за двери послышался испуганный вскрик и торопливо удаляющиеся шаги (соседка пыталась зайти в гости, но почему-то передумала). Потом, при встрече, она осторожно попыталась выяснить — кто это у вас там? Собака? Да ладно, не бывает собак, издающих такие звуки… Это, наверное, какое-то другое животное, причем очень страшное…

Однажды Аня в шутку легонько дала Боне подзатыльник. Бассет тут же смешно сел на попу и затряс одновременно ушастой головой и лапами, показывая результат хозяйской дрессуры. Давно Аня так не хохотала.

Прожил он у них примерно неделю, пока все собачьи круги Питера, поднятые Аней на уши, разыскивали его хозяйку. В начале девяностых бассеты были большой редкостью и стоили баснословных денег, так что найти концы удалось довольно быстро. Аня обклеила объявлениями о ценной находке всё Купчино. А хозяйка Бони, объявления на стенах не читающая, в свою очередь дала объявления в газеты и на кабельное телевидение и тоже обклеила всё Купчино объявами о пропаже.

Когда все-таки удалось вычислить хозяйку, и Аня до нее дозвонилась, та, бедная, упала в обморок от избытка чувств. Примчалась через десять минут, вся в слезах и соплях, не веря своему счастью, и Аня с Кенгой наблюдали у себя в прихожей впечатляющую сцену воссоединения любящих сердец… Только тогда она узнала, что пса зовут Бонифаций, а до этого Аня называла его просто Бегемотом — за «невероятные ловкость и изящество», да и за габариты тоже. Ослеплённая счастьем хозяйка даже забыла поблагодарить Аню за недельную жировку в её квартире любимого бегемотика. Но Аня не в обиде.

Вот и сейчас, заходя за плиты, она с улыбкой вспоминает смешного бассета. Шибко самостоятельная Кенга умчалась куда-то наперегонки с усиливающейся метелью.

Как только Аня поворачивает за гору плит, на неё нападает сзади слюнявый насильник, от которого отвратительно пахнет смертью и лекарствами. Он душит её и тащит куда-то в глубину бетонных завалов. Хорошо, что поднятый ворот пальто спасает хрупкие шейные позвонки. Девушка хрипит, в её глазах гаснет свет. Аня теряет сознание, даже не успевая позвать на помощь. Но для двух родных душ, дышащих в унисон, это необязательно. Убежавшая далеко вперёд Кенга собачьим верным сердцем чует беду.

Мигом примчавшись на помощь, Кенга видит, как чужак, держащий в руках нож, стоит над лежащей в снегу на плите хозяйкой. Ни секунды не раздумывая, разъярённая собака напрыгивает сзади на мерзавца и вцепляется зубами в капюшон его искусственной коричневой шубы.

Маньяк теряет равновесие, нож и верёвка летят в снег. Он падает на спину, бьётся с противным хрустом головой об обледеневшую плиту и остаётся лежать без движения. Кенга отчаянно лижет Аню в холодное лицо, и та приходит в себя. Аня обнимает спасительницу. У неё страшно кружится голова, перед глазами, вместе со снежными, летают разноцветные мухи.

Кенга скачет, как сумасшедшая кенгуру, и громко лает. На её призыв отзываются гуляющие вдалеке собаки. Очнувшийся от лая маньяк медленно и неуверенно встаёт. Его перекошенное ужасом и болью лицо залеплено липкой кровью, продолжающей вытекать из разбитой головы. Так ничего и не понявший ублюдок в панике убегает, шатаясь и держась за голову, пока совсем не скрывается из виду. За ним в темноту по снегу стелется кровавый красный след, тут же заносимый свежим снежком. Его, как и других купчинских «подснежников», найдут только в апреле, когда растает полутораметровый сугроб рядом с трамвайными путями на Бухарестской, ставший ему ледяной могилой.

На улице стремительно темнеет. До Артюши Аня с Кенгой сегодня не дойдут. Вернутся домой отмечать Анин новый день рождения.

Новый год Аня справляет дома с Кенгой и весёлой компанией. К ней неожиданно приходят в гости бассет Бонифаций с хозяйкой Инной и подарками и Артюша со своей хозяйкой, художницей и скульптором Верой. Хозяйка Артюши сшила для Кенги красные кафтанчик и колпак Деда Мороза, а добрая дворняжка мало того, что разрешила всё это напялить на себя, так ещё и не стала стаскивать (как Боня мягкие игрушечные оленьи рога) и проходила ряженой полночи. А как все удивились, когда Кенга встала на свои короткие задние лапы и проковыляла на них, как заправская циркачка, через комнату, сорвав общие «охи-ахи» и аплодисменты! Всё-таки Аня ничего не знает про её богатое прошлое. Это был лучший Новый год в Аниной жизни. Тем более что Женя укатила к кому-то на дачу в Рощино, расстроив своим отсутствием только звонившую в полночь маму.

В марте девочки получают паспорта. Теперь их отъезд к маме и Михаелю становится ближайшей реальностью. Женя всё чаще не ночует дома, стараясь нагуляться впрок перед строгой чопорной Швейцарией.

В мае умирает Кенга. Аня, придя из училища, находит на кухне её труп с раздутым животом и всю ночь плачет над бездыханным телом подруги. Сердце Ани за ночь покрывает корка льда. Она впервые узнаёт горечь потери, осознаёт, что никогда не смирится и не простит.

Утром Аня везёт труп в ветеринарку, сама делает вскрытие и устанавливает причину — отравление крысиным ядом. Аня хоронит Кенгу на газоне прямо под окном своей комнаты, у корней молодой берёзки.

Женя появляется через два дня, божится, что была на даче у друга и ни каким боком не причастна к смерти Кенги. Даже пускает слезу. Но Аня уже провела следствие и обнаружила следы крысиного яда на блюдце Кенги и пакет от яда в мусоросборнике, ключ от которого до сих пор болтался у них на гвоздике у дверей. Она отвешивает сестре звонкую пощёчину. Женя падает замертво, искусно имитируя потерю сознания, хотя из носа у неё действительно вытекает тонкая струйка крови. Противный нашатырь приводит её в себя. Она трусливо убегает в свою комнату, запирается и уже оттуда бросается в атаку на сестру.

— Сука ты, Анька! Тебе собака дороже сестры. Ты меня чуть не убила за свою сучку! Любишь только собак! Ты — не человек. И ты мне больше не сестра! Я всё маме расскажу! Как ты меня за собаку чуть не убила! Таким, как ты, не место в Европе! Оставайся в Купчино со своими вшивыми дворнягами!

Аня молча выслушивает сестру. Собирает вещи и уходит. Больше она здесь жить не хочет, и сестры у неё теперь нет. Была и сплыла.

Денег от мамы ей хватает, чтобы снять комнатку в четырёхкомнатной хрущёвке. С Женей она больше не общается. И не будет общаться. Прощать Аня не умеет. На летние каникулы Аня устраивается на временную работу. Дворником, конечно же.

Глава 6

Мальчишки

Иван сидит со своими друзьями Яном и Валерьяном на узкой пологой песчаной полоске берега рядом с плотиной. Это их место. Фредди они с собой не взяли, уж больно он слабый и вялый. Валерка, как и Иван, тоже сегодня ночевал у Яна. Всю ночь они проговорили, заснув только под утро.

До утра друзья пытались утешить Ивана, отвлечь его от страшной ситуации в семье, строили смелые планы кровавой мести мегере, захватившей его дом, и придумывали, как им скорее отыскать добрейшую тётю Аню. Чем ближе становился рассвет, тем всё более бредовой казалась им история, происходящая в Ванином доме.

А сейчас они сидят, обложившись прохладным пивком, которое, как всегда, купил «богатый» Валерьян, и ведут обстоятельные мужские беседы.

— У студентов на станцию первокурсники заехали, блин. Три пацана и девок человек пятьдесят. Жаль, что они сегодня на выходные разъехались, а то мы б их навестили. Есть ваще реальные экземпляры, блин. Есть одна грузиночка с такими тонкими усиками. Чего ржёте, ослы? Батя говорит, что бабы с усиками самые ипливые. — (Батя, дядя Миша, — непререкаемый авторитет для Яна в любых вопросах, кроме рэпа). — Ещё одна такая маленькая тёлочка есть с вот такими батонами! — Ян на себе показывает, какие выдающиеся груди заехали на абитуру в этом году. — Я как её вижу, у меня сразу встаёт. И даже когда просто думаю о ней, встаёт, блин.

— Так он у тебя и не ложится. По ходу, ты всё время о ней думаешь, — говорит Валерьян, — хотя тут я с тобой солидарен, Янчик. Видел я эту тёлку. Реальнейшая! Я б ей вдул.

— У тебя что, вдулка за лето выросла, брат? — Ян кивает на плавки Валеры и тот автоматом переводит на них свой взгляд. — Раньше, вроде, не наблюдалось. Может, опять «плюс один» в статус поставишь? Или сразу плюс две?

Мальчишки дружно ржут. Они всегда ржут, когда собираются вместе. На переменках, после уроков, с пивком на пляже. Говорят всякие глупости и пошлости и ржут, как умалишённые. Постороннему человеку вообще их не понять. Нужно всё объяснять, как маленькому. Например, про «плюс один». В июне Валерьян поразил всех друзей «ВКонтакте» новым статусом «Плюс один! Завидуйте, дрочеры!». Ваня сам не видел, он редко в соцсети заходит — когда ему? Он из Питера еле живой почти ночью с тренировок до дома доползает, и так пять раз в неделю. А перед соревнованиями тренировки и в выходные дни. Так что все новости из Сети от друганов. Ян тогда сразу позвонил ему на мобилу:

— Зайди в контакт к Валере — не пожалеешь!

— Я в электричке, Ян, чего случилось-то?

— Да, похоже, наш вечный девственник тебя опередил!

— Да ладно. Не может быть!

Ваня прямо расстроился тогда. Запарился по-серьёзному. Шутки шутками, а у них с Валерьяном что-то вроде соревнования получилось, кто первый с девственностью расстанется. Ян, он вообще вне конкуренции — он девушку своей мечты, в смысле давалку своей мечты, ещё прошлым летом на агробиостанции нашёл. Правда, потом, когда выяснилось, сколько ему лет, студентка сделала вид, что в первый раз его видит, отказалась от связи с малолеткой и даже всячески его публично высмеивала, когда они к ней ездили на велах. Обзывала Яна мечтателем и наглой школотой. Но это дело пятое — Иван другу верит. Ян — он такой, он кого хочешь уболтает и на что хочешь разведёт. А уж при помощи волшебных шишек — стопудово. Ян наполовину цыган, хотя очень не любит, когда ему об этом напоминают. Красивый жгучий брюнет, на вид хоть испанец, хоть итальянец, но считает себя русским и люто ненавидит как цыганскую мафию, так и воюющих с нею нациков. У него с девчонками никогда проблем не замечалось, а теперь и подавно. Ян ведь звезда местных дискотек — ЭмСи Ян, самый модный рэпер областного масштаба. В голове у него каждую минуту рождаются крутые и ритмичные злободневные рэперские речёвки. Он даже в Питер на баттлы ездит и не последние места там занимает. Ну какая девчонка перед таким устоит?

Другое дело — Валерьян. Он рядом с Яном и Иваном выглядит совсем мальчишкой, хотя ему уже исполнилось шестнадцать. Валера типичный интраверт, весь во внутренних переживаниях, компьютерных играх, книгах и фильмах. Это он с друзьями в компании такой смелый — и этой бы вдул, и той, прямо Казанова Вырицкий. А в жизни он даже подойти к живой девчонке боится. В Сети — пожалуйста, чего только не напишешь в гормональном угаре, пользуясь анонимной безнаказанностью, а в реале всё очень грустно. Вырицкие девки активно нос воротят от низкорослого прыщавого очкарика. Не помогает даже крутой прикид, богатый дом и компьютерная продвинутость — никто с ним не гуляет. Студентки на него смотрят как на маленького мальчика. Ян даже представлял его им прошлым летом как младшего брата. И вдруг такое недоразумение — «плюс один», понимаешь ли!

Бесхитростный Ваня даже растерялся. Вроде, надо поздравлять другана, но это же значит фактически признать своё поражение. Ужас! Для него — спортсмена, привыкшего всегда побеждать, — абсолютно неприемлемая ситуация. И он в ней абсолютно не виноват. Ване просто некогда личной жизнью заниматься. Ватерпол съел всё свободное время. В общем, ситуация обозначилась неоднозначная.

Хорошо, что Валерка врать не умеет и через пару дней сдался, проговорился Яну, что просто прикололся. Ну как проговорился — Ян из него всю душу вынул, требуя все мельчайшие подробности грехопадения. Сидели они, как обычно, на ковре перед огромным теликом в доме Валеры и резались в «Теккен-5» на «Плейстэйшн-2» (любимое дело), и Ян одновременно с игрой всё тянул и тянул интимные тонкости грехопадения из друга. Пока Валера не прокололся и не сдался. И там, и там. Но был прощён, конечно. Только ещё одним приколом больше стало.

У Вани тогда тут же с души отлегло, и он ещё больше полюбил ботаника Валеру. Но этой ночью на всякий случай он поведал друзьям о страстном романе в спортивном лагере. Хотя на самом деле дальше невинных поцелуев без языка дела у него там не продвинулись, зато теперь никакие «плюс один» ему не страшны.

Ржут Ян и Валера сегодня громче и дольше обычного. Уже и насчёт повара и Коли Воронова прошлись, и над эмарями несчастными, которые в прошлые выходные на пляж приезжали, поглумились. И весь последний сезон «Саут Парка» в лицах пересказали. Ян уже про все свои пьянки и обкурки летние доложил, сколько раз с кем перемахнулся и как об ведро помойное башкой ударился. А Валера рассказал все последние новости про компьютерные игры и кинохи, которое за лето посмотрел. Очень стараются насмешить и отвлечь они от грустных мыслей своего товарища, который всё порывается бежать домой убивать страшную тётку подменившую мать. Видят друзья, что у Вани семейное горе, а от него только дружескими приколами, душевными разговорами да горьким пивом можно отвлечь человека. Главное — друга в такую минуту поддержать, не дать остаться наедине с разъедающими сознание мыслями. Не давать задумываться. А ведь есть о чём! Мать подменили, отчима зазомбировали, собак извели! Поверить-то друзья ему — поверили, но уж больно нелепая история рисуется. Нереально нелепая. Но всё равно друга нужно поддержать. Даже если он не прав и ему всё привиделось. Ведь он их всегда поддерживал и отвлекал. Когда у Валеры мать к любовнику сбежала, партнёру его отца по бизнесу, и он просто на стены лез от горя и боли предательства — Ваня с Яном его из депрессии вытащили? Вытащили. А то без них он бы совсем свихнулся. Когда дядя Миша, по трезвости кумир вырицких мальчишек, гоняющий с ними в футбол и летом и зимой, а в пьяном виде — редкий гад и семейный монстр, бил ни за что ни про что бедного Яна тем, что под руку попадётся, друзья рэпера поддерживали? Поддерживали. И жил Ян неделями, пока отец выходил из запоя, то у Вани, то у Валеры. Теперь настала их очередь помочь Ване, у которого никогда раньше не случалось семейных проблем. Никогда раньше. А теперь сразу астрономическая. Друзья верят Ивану, но очень хотят сами убедиться в подмене тёти Ани. Но как ему об этом скажешь, он же бешеный, тем более сейчас. А чем они ещё реально могут ему помочь? Максимум конструктива, на который они сейчас способны, это:

— Менты — козлы, ничего без денег делать не будут, зря ты к ним пошёл.

Чего с них взять — мальчишки. Помочь хотят, а как — не знают. Вот и чешут языками без умолку. Наконец, когда почти все темаки исчерпаны, кости перемыты, а пиво почти закончилось, Ян поднимает стопроцентно беспроигрышную тему. Он в сотый раз предлагает друзьям создать группу. Например, рэп-кор коллектив. Он будет писать тексты, музыку, играть на гитаре и читать, Валерик играть на клавишах, а Иван на барабанах. У него ж офигенное чувство ритма. Репетировать и записываться можно у Валерки в гараже. С тех пор как оттуда съехали две мамины машины, места там полно. А для записи Ян выпросит у дяди Миши его олдовый, но очень классный катушечный мафон. Идея, как всегда, мгновенно захватывает их умы, и Иван на время забывает о кошмаре, происходящем у него дома.

Но вот к реке приходит прогуляться красивая женщина с мопсом на поводке, и мысли Ивана снова переключаются на пропавшую мать. Тогда уставший от навязчивой ситуации Ян, исчерпавший все отвлекающие темы, предлагает сгонять на велике к нему домой и пообщаться с домочадцами под предлогом забытого Иваном дома плеера. Ян приехал на речку на своём верном коне, велосипеде «Gant», купленном полтора года назад у Комбата, перегонявшего ворованные велы из Финки. Приехал на веле, несмотря на то, что ему пришлось тащиться со скоростью пеших друзей, чьи велики томились в неволе в родных чуланах. Всё-таки Ян — очень понтовый чувак.

— Я их сразу раскушу, Вано! Ты же знаешь, какой у меня глаз, глаз алмаз, чёткий, блин, глаз! Ио камон! Я чел — рентген, очень редкий ген, вырицкий абориген, поверь мне, мэн!

Пока он мотается, Иван и Валерик устало бредут через плотину в летний магазин за сигаретами. Сегодня жарко. Воздух парит, небо давит, синие с металлическим отливом стрекозы низко летают над прибрежной водой. На плотине, пока они долго стоят, смотрят на бурлящую внизу белую воду и курят (обычно Ваня не курит, но тут сорвался), к ним пристаёт местный сумасшедший Толик, радостно рассказывая, как вчера у плотины плавали и кувыркались в бурунах два обнявшихся трупа. Толик — местная достопримечательность, уже много лет пугающая отдыхающих в Вырице своими однообразными трешовыми баснями, в которых меняется только количество утопленников. Местные уже давно не обращают на его болтовню никакого внимания, а туристы пугаются. Особенно наивные юные девушки.

— А чего ваша собака не купается? Ей же жарко.

— Какая ещё собака? — удивляется Валерик и машинально протирает и так чистые очки.

— Да вон же, — Толик показывает пальцем на неприметную чёрную дворнягу, стоящую рядом с плотиной у воды и глядящую в их сторону.

— Это не наша, — говорит Иван.

— А чего она тогда за вами таскается? Приблудилась, что ли?

— Толик, отвянь. Мы её в первый раз видим, — устало отвечает Иван, — иди уже куда-нибудь! И без тебя тошно.

— А пиво допить дадите?

— Да на, допей! Только отвали. — Валерик протягивает чудику свою бутылку.

— О, блин! Я всего на пять минут отъехал, а вы уже нового друга себе нашли!

Ян вернулся — кричит издалека.

Подъезжая к друзьям, он резко тормозит. За великом на плотине остаётся долгий пыльный след. В этом весь Ян — ни минуты не может прожить без понтов!

Ян протягивает Ивану плеер.

— Ну что, видел её? — Сердце Вани бешено колотится.

— Мамку твою? Видел, конечно. Конечно, видел, брат. Даже чаю с ней выпил. Она это. Базара нет. Точняк, она. У меня глаз верный.

Кулаки Ивана рефлексивно сжимаются. Ян, не слезая с велика, мастерски плюёт с плотины в реку. Потом внимательно, словно участковый врач на приёме в поликлинике, смотрит на сникшего Ивана.

— Зарёванная вся из-за тебя. Просила, чтоб я тебя вразумил. Нашла, блин, самого разумного. Говорит, что, видимо, ты устал от её собак и вечных собачьих проблем и решил от неё отказаться. Она так решила, брат. Сначала думала, что это ты из-за Зурика так расстроился, что у тебя крышак отъехал. Я говорю, нет, тётя Аня, мы с Вано всю ночь протрещали, крыша у него на месте, только вас матерью не признаёт. А она — так мне и надо: за мою любовь собачью к тварям четвероногим родной сын от меня отказался. Может, ты зря так резко, брат?

Ваня в гневе кидает плеер с наушниками и втаптывает их в землю.

— Ян! Заткнись! Ты же мой лучший друг! Ты кому веришь? Мне или этой твари?

Валерик делает на всякий случай несколько шагов назад и говорит под нос, как будто самому себе.

— А может, спортивная травма? Может, нырнул в море неудачно — об камень головой? Я читал, что бывают такие незаметные травмы головы. Вроде, всё снаружи нормально, а всякие глюки, видения и голоса вылезают.

— Глюки? Голоса? Да пошли вы! — Иван срывается на крик. — Без вас обойдусь!

Иван резко разворачивается к друзьям спиной и нервно уходит в сторону станции. За ним метрах в десяти неотступно семенит худая чёрная дворняжка.

Глава 7

Лорд Генри

В августе Аню нашла мать. Пришла к ней в комнатёнку в коммуналке. Она приехала в Ленинград с Михаелем, чтобы забрать дочерей. Юрист Михаеля удачно разрешил бумажные вопросы. Даже отца их разыскал и за пару тысяч швейцарских франков (а на самом деле за пару бутылок водки) получил от него отказ от отцовства. Удивительно, но Алле никогда даже в голову не приходило подавать на этого козла в суд на алименты. Гордость не позволяла.

Алла очень расстроена тем, что дочери окончательно перессорились и слышать друг о друге не хотят. Ещё больше её расстроило то, что Аня ударила Женю.

— Как ты посмела? Ты же знаешь, что могла её убить! Родную сестру! Инвалида!

Аня ничего маме на это не ответила, повздыхала, налила ей чаю и села напротив слушать её причитания. Аня могла бы рассказать маме правду — какая Женя на самом деле. Ещё Аня могла бы рассказать маме, что в Древнем Египте, в городе Кинополисе, где собак почитали священными животными, убийство Кенги людьми из другого города посчиталось бы неоспоримым поводом для начала войны, а убийство Кенги местным жителем покаралось бы смертью. Но Ленинград не Кинополис, и Аня ничего не сказала маме. Кроме того, что она остаётся в Ленинграде. Ане даже показалось, что мать обрадовалась, когда она сказала, что никуда с Женей не поедет. Уговаривать Аню мама во всяком случае не стала.

— Я тогда квартиру нашу приватизирую на тебя, а продавать не буду. Пусть у тебя своя квартирка будет. Хоть на первом этаже, а всё-ж-таки — двухкомнатная. Одну комнату можешь сдать какой-нибудь хорошей девочке. Или не сдавай. Мы с Мишей будем тебе каждый месяц денежку присылать, помогать тебе будем, чтобы ты доучилась. Только ты их все на собак своих не трать.

На том и порешили.

Как только Женя с мамой улетают на новую родину, Аня перебирается в старую квартиру, но другую собаку не заводит. Никак не может пережить смерть Кенги. Старается хорошо учиться, но интереса к учёбе всё меньше. Она уже всё это знает. Аня по-прежнему выгуливает городских собак и консультирует их хозяев. У неё уже стойкий авторитет среди собачников. Шестнадцатилетняя девочка с лёгкостью может поспорить и даже победить в споре с маститыми заводчиками и опытными ветеринарами. Её всерьёз считают собачьим экстрасенсом. Из уст в уста передают невероятные рассказы о её подвигах.

Вот, например, у влиятельных людей, знаменитой актёрской семейной пары из БДТ, их любимая и очень породистая девочка Флая, породы шарпей, принесла долгожданный помёт. Вязка происходила за границей. Очень дорогой получился помёт во всех смыслах этого слова. Малыши растут, крепнут, и вот хозяева замечают, что один щенок не такой, как все: он похож на маленькую черепашку. Все малыши уже пытаются встать на лапы, а этот лежит, лапки в сторону, грудная клетка абсолютно плоская. Актёры в ужасе бьют тревогу на весь город. Собирают лучших городских ветеринаров. Несчастный щенок уже задыхается, грудина давит на легкие и сердце. Все ветврачи в один голос советуют не мучить и утопить щенка. Хозяева в трауре, ведь это единственная девочка в помете, которую хотели оставить себе. Слёзы, сопли, депрессия, чуть ли не отмена спектакля. Наконец, знающие люди советуют им обратиться к Ане, шестнадцатилетней недоучке, которая творит чудеса в собачьем мире. Среди ночи к Ане, на собственной «волге», приезжает совершенно невменяемый пожилой актёр, которого она с детства видела по телику и в кино, и на коленях просит спасти щенка. Анюта срочно едет к малышам. Осмотрев маленьких шарпейчиков, Аня громко командует:

— Немедленно наполните ванну теплой водой!

Хозяева в шоке, актриса хватается за сердце:

— Что, всё же будем топить?

— Нет, ну что вы! Мы будем плавать!

Через десять минут Аня держит щенка под грудь и тот почти плывет, дыхание восстанавливается. На лица и в тела актёров возвращается жизнь, БДТ — спасён и всегда будет счастлив принять Аню на любой спектакль. Аня десять дней проводит со щенком, купая его через каждые два часа и делая массаж. Малышка окончательно поправляется. Хозяева безумно благодарны, но Аня отказывается принять деньги и дорогие подарки. И подобные чудеса происходят каждую неделю. Историй всё больше. Кое-кто приукрашивает их, и они превращаются в городские легенды.

Кто-то пускает слух, что Аня понимает собачий язык. Куда там. Она просто любит собак и чувствует их, как родные души. Но слух только крепнет, как и все остальные слухи, которые будут следовать за ней шлейфом всю её жизнь.

На Кондратьевском рынке собачники боятся её инспекций. Она не даёт продавать больных собак. Заставляет их лечить. Ругает и строит нерадивых продавцов.

Однажды она так достала брутального продавца овчарок, что мужик в сердцах стал угрожать ей, материться и даже замахнулся на Аню. Его любимая овчарка Рекс тут же прокусила ему руку и повалила на землю. С тех пор на Аню никто голоса не повышал. А когда Аня спасла и выходила Марту, большая часть продавцов-собачников уверовала в её сверхъестественные способности и признала в качестве эксперта.