Помоги проекту - поделись книгой:
Она – снайпер-противник!..
А потом они улыбались друг другу в окуляры прицелов.
Серёга первым опустил винтовку прикладом книзу. Даша повторила его движение. Он расшнуровал ботинок, разулся. Смеясь, сунул маслянистый ствол в рот, большим пальцем ноги надавил на спуск и…
Отодрав от висков провода, оба хохотали до упада. Они были счастливы как дети. Точно в сказке: жили долго и умерли в один день, и без разницы, что понарошку.
Хозяин тира молча смотрел им вслед и улыбался.
Стоянка перед супермаркетом была забита малогабаритными электрокарами.
Стравливая чёрный выхлоп (имитация, конечно), мимо промчался багги – динамики его квадросистемы едва не лопались от напора классического трэша.
– А что мы будем покупать? – спросила Даша.
– Да так, мелочи. Ведро мусорное вы же просили…
– А-а… – Она не смогла скрыть своё разочарование.
– Мы хорошее ведро купим, – раздражённо буркнул Серёга. – К тому же, я плеер обещал!
Следуя указателям, они поднялись на третий этаж и прогулялись к отделу музыкальной техники. А пару минут спустя, обнаружив рядом Валерия Петровича, Серёга почему-то совсем не удивился. Забавно было иное – менеджер по продажам, заметно нетрезвый, явился на встречу с початой бутылкой в руке и парой стаканов. На его предложение сначала выпить, а потом уже говорить о делах бывалый ветеран отреагировал положительно.
И они выпили. А потом повторили. И добавили.
– А на сдачу, уважаемый Валерий Петрович, мне нужно хорошее мусорное ведро. – Серёга быстро захмелел. – Не лишённое, так сказать, эстетики ведро.
– Легко. – От менеджера по продажам шибало перегаром за пару метров. – Мы ценим постоянных клиентов, это наш стабильный доход и гарантия процветания. Понимаете, о чём я?
– Ещё выпить предлагаете?
– Именно! Но, может, сначала всё-таки взглянете на портфолио?
– Валерий Петрович, вам я доверяю как самому себе. Если вы ручаетесь, что девушка мила, то я не вижу препятствий… А куда делась бутылка? Бутылку я тоже не вижу…
– Да, девушка мила, но, может, портфолио? Нет? Тогда вот бумаги. Ага, распишитесь, и ещё здесь. Всё, плеер и Нину Николаевну можно забрать на кассе.
– Нину… кого?
– Нину Николаевну, вашу новую жену.
– А почему так официально? – Серёга подмигнул собутыльнику. – Почему не просто Нинку?!
– Простите, но Нина Николавна – солидная женщина.
Из Серёги вмиг выветрился весь хмель.
– Портфолио можно взглянуть?
– Пожалуйста, Сергей Владимирович, – Сколиков протянул ему папку с фотографиями.
Беглого просмотра хватило, чтобы Серёга застонал:
– Но ей же шестьдесят три года! Какая же она молодая специалистка?! Она на пенсии давно!
– У женщин, – менеджер пожал плечами, – не принято спрашивать о возрасте. И да, она не специалистка. У неё вообще высшего образование нет. Профтехучилище, два курса.
– Так может, это просто ошибка?!
– Новые дополнения Кабмина, – отрезал Валерий Петрович, сунув Серёге свою визитку в карман. – Указ постоянно дорабатывается.
Серёга расхохотался.
А потом резко помрачнел:
– Нину эту… как её отчество?.. Короче, её домой ко мне сразу. Вместе с плеером. Дела у меня.
Серёга нервно втягивал дым, подолгу задерживая его в лёгких. Рядом, опустив голову. стояла Даша. Проходившие мимо мужчины оборачивались на неё. Сбавил ход патрульный БТР, полицейский высунул в люк берет, напяленный на бритый череп. Промчался у самого бордюра электрокар развозчика пиццы.
– Даша, ты как, устала? Может, прогуляемся к рынку? Тут рядом. Дисков купим. А то аппаратура есть, а слушать нечего… На рынке, думаю, жену мне никто не всучит.
И они прогулялись.
Серёга потратил пару сотен на последние зажигательные хиты. Торгаш в тюрбане вряд ли похвастался бы санитарной книжкой или хотя бы лицензией, не говоря уже о сертификатах на продукцию. Зато он попытался всучить Даше диск с совсем уж непотребным фильмом, в котором доблестная стамбульская армия громит московский спецназ:
– Всего два кредо, пани, два кредо!
Даша растерялась, но не Серёга, вмиг определивший кто такой торгаш и откуда он:
– Ты чего, моджахед, совсем нюх потерял?! Рано с вами, уродами, мир заключили, рано…
А потом они – прямо-таки влюблённая парочка! – гуляли по толкучке. Ели чахохбили, пили вино, смеялись на представлении бродячих клоунов-мутантов, а Серёга даже едва не купил шуруповёрт.
Жизнь под куполом – это особое состояние души. Иногда – это страх потеряться в толпе, забыть себя и оглохнуть от криков зазывал. Но чаще – это глоток свободы на перекрёстке цивилизаций и культур. О Московском куполе слагают песни, сидя в шезлонге на крыше небоскрёба транспланетной корпорации, и так же легко проклинают его, вкалывая по пятнадцать часов в сутки на белковой фабрике, перерабатывающей отходы в дешёвую жранину.
Купол любит всех, принимает каждого. Коль ты здесь, то автоматически уже гражданин купола, защищающего от экологического беспредела снаружи. Дискриминация по национальному признаку и мутациям здесь вне закона…
Они шли по цветочным рядам, и торговцы хватали их за руки, всячески расхваливая свой товар:
– Господин, купите даме белых лилий! Нет? Может, чёрные лотосы? Орхидеи?! Лучше нет нигде!
А впереди надрывал глотку разносчик:
– Креветки! Жареные креветки! Креветки к пиву!
И сзади уже напирали, толкая через толпу тележку:
– Па-а-астаранись! Да-а-арогу! Ма-а-аладой человек, ра-а-азрешите!
И вдруг Серёгу точно током тряхнуло. Опасность. В толпе ведь так легко подкрасться со спины и незаметно для окружающих воткнуть заточку в печень жертвы…
Но торгаш дисками – обидел его Серёга, ох как обидел – решил иначе.
– Эй! – Он схватил ветерана за плечо.
Гордый, да? Похвально.
Но глупо.
Серёга встретил его локтём в челюсть с разворота, не глядя. Хрустнуло, брызнуло алым и осколками белого – и тело вместе с тюрбаном рухнуло, как кегля, сбитая слегка дырявым шаром. Звякая, покатилась по асфальту заточка.
Обернувшись, – она выбирала себе носовой палаток, Даша вскрикнула.
Если за четверть часа моджахед не оклемается, то… Серёга склонился над гражданином ещё недавно враждебного купола, попытался – потом руки надо вымыть – нащупать пульс.. Чёрт, только этого не хватало! Он выпрямился, схватил Дашу за руку и потащил прочь. Надо как можно быстрее убраться отсюда подальше. Собратья моджахеда обязательно кинуться в погоню. Они жестоко мстят за земляков.
Его кто-то окрикнул, кто-то заголосил, что, мол, убили, что ж это такое… Серёга сильнее заработал локтями, пробираясь через толпу. Даша тянулась чуть сзади тяжеленным якорем, который цеплялся за всё, что только можно и нельзя… Есть шанс не дойти даже до выхода из рынка. Слишком далеко забрели. Значит, надо спрятаться где-то здесь и подождать, пока всё утихнет.
Серёга трижды пожалел уже, что столь презрительно разговаривал с моджахедом. Но кто мог подумать, что у того сорвёт крышу?! Строят из себя недотрог, янычары хреновы!
Путая следы, они раз пятнадцать сворачивали, пока не оказались у «номеров с матрасами», сдающихся в почасовую аренду.
Заплывшая жиром цыганка, хозяйка самого обшарпанного контейнера в ряду, вцепилась в Дашу, предлагая погадать на суженного-ряженного. От неё пахло шашлыками и дымом. Мягко, но настойчиво оттерев толстуху от жены, Серёга арендовал «номер» на четыре часа:
– Не беспокой, даже если срок истечёт. Лишнее оплачу вдвойне.
Сально улыбаясь, цыганка кивнула.
Скрипнули несмазанные петли, ржавый засов втиснулся в паз – это молодожёны закрылись в «номере». Теперь их окружало рифлёное железо. Лампочка у потолка мерцала с периодичностью в пару секунд. Осматривая обстановку, Даша улыбалась – её, похоже, всё это забавляло, она не поняла даже, что случилось. Типа это просто продолжение их сегодняшней романтической прогулки.
Заметив в углу таз с мутной водой, Серёга не преминул помыть руки, а потом рухнул на матрас, лежавший посреди «номера». От матраса пахло потом сотен разгорячённых тел.
Даша присела рядом, коснулась его плеча, провела ладонью по побитым сединой коротким волосам. Её коса растрепалась, заметил Серёга и на мгновение почувствовал что-то…
Это ощущение принято называть любовью, да?
– Я люблю тебя, Серёжа, – словно прочитав его мысли, прошептала Даша.
Он молча разделся и так же молча повалил её на матрас…
А потом, когда цыганка всё-таки не вытерпела, постучалась, сказал жене:
– Езжай домой. Возьми деньги на такси – и езжай. Я скоро буду. Нужно связаться-таки с товарищем одним, обсудить кое-что. Я ведь теперь не один, верно? Чтобы семью прокормить, надо не только по городу шляться, но и зарабатывать.
Она неуверенно кивнула.
Серёга же просто решил залечь на дно. Его обязательно будет искать полиция.
Окраина купола – самое дно, гетто, застроенное известняковыми трулло. Иммигранты-сойоты терзают плаксивые струны тошпулуров. Дети, не знающие кириллицы, выплясывают хоруми на паперти. Чернёные зубы одетых в хурстуты женщин вгрызаются в жаренную на углях клонятину. Изящные ножки отбивают чечётку. Пестрота красок, причёсок, улыбок. Смешение всего и вся, сдобренное безумным сочетанием специй, верований и языков. Старые списанные троллейбусы, обвешанные кусками дерматина, – чем не жилища для якутов, стойбища которых сожжены термоядерными бомбардировками? Тут и там узбеки варят жирный плов…
Через пару суток после событий на рынке Серёга очнулся в курильне. Молодая китаянка, миленькая длинноволосая девочка, улыбнулась и протянула ему бамбуковую трубку, заряженную маслянистым шариком опиума. Он вежливо отказался и попросил включить телевизор.
Увиденное в блоке новостей его не обрадовало. Из-за смерти моджахеда в любой момент может прерваться только-только наступившее перемирие. Купол Стамбул уже отправил Москве ноту протеста.
Вот чего Серёге меньше всего хотелось, так это стать причиной новой войны и гибели тысяч молодых парней.
Расплатившись за кров, он покинул курильню.
Пройдя квартал, передумал бить ноги и поймал рикшу.
Рикша, жилистый таец, остановился у перекрёстка, ожидая, пока светофор позеленеет. Серёга закурил. Мощнозадые русские красавицы выстроились шеренгой у бордюра – дамы на работе.
Как же они не похожи на Дашу… Причём здесь?! Серёга разозлился сам на себя: он не должен думать о временной жене, наплевать и забыть, ему не нравится целовать её грудь, слышать голос, трогать пушистые локоны. Она ему не нужна!
Мобильник прижался к уху:
– Валерий Петрович? Это Сергей Владимирович. Как поживаете, как торговля? А у меня всё в порядке: еду сдаваться в посольство Стамбула.
5. Долго и счастливо
Домой Серёга вернулся лишь под вечер третьего дня.
Ячейка общества – вся! – собралась в зале. Верховодила собранием новая жена Нина Николавна – женщина пенсионного возраста, крепкая и бойкая не по годам.
– Эй, муженёк, где шляемся?! – встретил Серёгу её хриплый басок. – Полюбовницу завёл? Дома девок мало, на сторону поглядываем?!
Стаскивая в прихожей туфли, глава семейства буркнул что-то насчёт неотложных дел и переговоров на высшем уровне, и в ответ его накрыло целой лавиной укоров, претензий и угроз. Суд и срок за невыполнение условий брачного договора – самое ерундовое, что ему пообещали супруги.
Одна только Даша молчала, избегая встречаться с ним взглядом.
– Пожевать бы… – Двинул он на кухню и офигевшие от такой его наглости дамы, дружно замолчав, спешно расступились.
Из всей еды в доме были лишь грязные тарелки. И никто не выразил желания приготовить Серёге ужин – отворачивались, презрительно молчали. Готовить кормильцу ужин никто не спешил. Все мадам, как по команде, замолчали. Бойкот, что ли? Ну-ну…
Хлопнула входная дверь: Нина Николавна ушла ночевать к внукам.
Утром бойкот продолжился.
Серёга на удивление хорошо выспался. Пару раз для приличия присев – типа зарядка, он заперся в ванной и долго брился-мылся. Потом, вытерев лицо полотенцем, позвонил старому знакомому и договорился о встрече.
Поделиться книгой: