Ип

Герти нажимала кнопки.

— Скажи по буквам «зануда», — произнесла коробка.

Герти снова стала нажимать на кнопки, перевирая гласные, а старый ученый смотрел, как играет девочка, и ждал, когда ей это надоест.

— Ну, мистер Страшила, урок окончен. Я скоро вернусь.

Герти повернулась и вприпрыжку выбежала из комнаты.

Взяв коробку, инопланетянин перевернул ее и снял крышку.

Замечательно!

Он стал ласково гладить проволочки и транзисторы.

Это будет сердце его передатчика.

Громко чавкая, он съел шоколадное печенье и приступил к делу. Сосредоточился, и его внутреннему взору предстала сияющая схема игрушки «Скажи по буквам» — для него в ней больше не было тайн. Введенная в нее информация и способы введения оказались проще простого для такого старого космического волка, как он. Вычислительные устройства — его давние друзья. И какая приятная неожиданность, что одно из них оказалось говорящим!

Он нажал кнопку.

— Скажи по буквам «механический».

Его ушной клапан приподнялся, и он стал внимательно слушать, сразу выделяя фонемы — фундамент, на котором построено здание языка.

— Скажи по буквам «зануда».

Как великолепная вычислительная машине, его собственный мозг изучал, усваивал, сопоставлял. Начали действовать высшие уровни его интеллекта, и его глаза от этого будто остекленели. Много раз на других планетах, планетах мертвых, забытых, изучая выбитые на каменных плитах древние письмена, ему удавалось овладеть в конце концов языками этих письмен. Сейчас в руках у него нечто, по сути, сходное с каменными плитами — созданное землянами электронное устройство, которое позволит ему овладеть звуками и знаками этой планеты.

Он опять нажал кнопку.

— Скажи по буквам «холодильник».

Слово это будто светилось, и внутреннему взору его предстал предмет, который оно обозначает, — место, где держат молоко и печенье.

— Хо-лодд-илль-ник…

Вдохновленный образом этого замечательного предмета, включился наконец целиком лингвистический центр его удивительного мозга; языки, тысяча которых хранилась в глубинах его памяти, один за другим выходили на авансцену сознания и там сравнивались и сопоставлялись сразу на многих уровнях с языком землян, чтобы можно было понять, какое место этот язык занимает среди других. Уловив основы его структуры, старый инопланетянин перешел к оттенкам:

— Пи-рожное… пи-рог…

Скоро у него будет запас слов, достаточный для свободного общения с любым землянином.

— Мо-роженое…

Снова и снова нажимал он кнопку. Да, общаться с этой штукой очень приятно, ведь она разом учитель и товарищ по играм. И нечто большее.

От этой машины с вычислительным устройством внутри можно, раз она говорит на языке землян, добиться, чтобы она заговорила на каком-нибудь другом языке. И языком этим будет его родной язык, и все, что он на этом языке скажет, радиоволны понесут к звездам.

Но одну ошибку он совершил в этот день: не отключился телепатически от Эллиота. «Скажи по буквам» поглотила его внимание целиком, и он совсем забыл об Эллиоте, но телепатическая связь между ними осталась, и из-за нее Эллиоту пришлось туго, потому что на уроке биологии ему предстояло вскрыть лягушку.

— Снимем кожу, — учитель показал на ванночку с живыми лягушками, — и посмотрим, что под ней находится. — Взяв одну из лягушек, он провел вдоль ее живота красную линию. — Это будет линия разреза… Эллиот, что ты делаешь?

И он уставился на тетрадь Эллиота, которую тот лихорадочно покрывал сверхсложными электронными диаграммами и схемами, причем рука Эллиота двигалась совершенно автоматически, как будто ею кто-то водил.

Водил ею, разумеется, сидевший в чулане у Эллиота инопланетянин, это его сознание наводняло сейчас сознание Эллиота.

Но учитель ничего этого не знал. Его ученик, вообще довольно трудный, сейчас, абсолютно игнорируя урок, писал не отрываясь, так самозабвенно, что его лоб вспотел; и тут оказалось, что глаза всех учеников в классе устремлены только ка него.

— Эллиот!

Рука мальчика съехала с тетради и писала теперь на поверхности стола. Потом начала писать в воздухе Потом, вскочив с места. Эллиот подошел к доске, снял висевшее изображение лягушки в разрезе и стал писать на доске мелом.

У Тайлера, Грега и Стива глаза от изумления полезли на лоб. Тайлер вытянул длинные ноги под лабораторным столом и легонько постучал одной из них по лодыжке Грега. Потом показал глазами на Эллиота и покрутил пальцем у виска.

Грег кивнул, от волнения в углу его рта появлялись и лопались пузырьки слюны, а сам он в это время не отрываясь смотрел, как Эллиот, будто одержимый, рисует и пишет что-то на доске, и на ней появляются какие-то странные чертежи — схема приемника или что-то вроде.

— Молодой человек, сядьте на место! — истошно заорал учитель.

Он схватил Эллиота за локоть, но локоть был налит силой, намного превосходящей мальчишескую; ощущение было такое, будто это не рука мальчишки, а пульсирующий металлический рельс, — а между тем загадочные творения этой руки, покрывая быстро всю классную доску, все больше дезорганизовывали класс.

— Урок отменяется! Мы вернемся к сегодняшней теме на следующей неделе. Эллиот!

Мел в руке у Эллиота сломался, крошки посыпались на пол. Эллиот повернулся к учителю, взгляд у него был отсутствующий, а разум распирали знания и опыт тысяч программистов, внезапно в нем оказавшиеся..

— …аналог цифровому… — пробормотал Эллиот, и учитель вышвырнул его в коридор.

Стив достал из кармана шапку, натянул на голову, расправил крылышки и покачал головой, глядя, как Эллиота поволокли к директору.

— Теперь ему стирать тряпки для досок месяц, а то и два.

— Да он трёхнулся, — сказал Тайлер.

— А я думаю, — сказал Стив, — это из-за глиняных пирогов, которые он лепит. Уж я-то знаю, что может сделать с человеком сестренка. — И он поправил на шапке крылышки. — Она вообще может погубить брата.

Герти оторвалась от картинок для раскрашивания и задумалась: а стоит ли этим заниматься, когда есть страшила, с которым можно играть? Но до этого, когда она была в чулане, что-то словно вытолкнуло ее оттуда и отправило в собственную ее комнату. Теперь же она будто проснулась, и ей снова хотелось поиграть со страшилой.

Она побежала в комнату Эллиота и, открыв дверь, вошла. И тут ей вспомнилось кое-что из сна, который она видела, они со страшилой где-то далеко-далеко, держась за руки, съезжают вниз по водопаду.

Она отворила дверь в чулан. Страшила играл ее игрушкой «Скажи по буквам». Герти посмотрела в его большие, чудные-пречудные глаза и увидела в них водопад из своего сна; вода плясала и сверкала всеми цветами радуги.

Старый путешественник отложил коробку в сторону. Ум его испытывал блаженное чувство сытости.

Он совсем забыл о детях, а забывать о них не следует: если кто и поможет ему, то только они. Ведь именно детские ручки дали ему всемогущую «Скажи по буквам». Какие еще бесценные дары могут у них оказаться для него?

— Пошли, страшила. Никого нет.

Пальчики Герти, такие крошечные в его огромной ладони, взяли инопланетянина за руку. Шагая впереди, переваливаясь, как он, Герти провела его за руку через комнату, и они вышли в коридор.

— Идем, я тебе что-то покажу.

После того, как он погрузился на несколько часов в устройство «Скажи по буквам», в преобразованную в электромагнитные волны речь, он понимал уже почти все, что ему говорил ребенок. Теперь можно было попробовать свои силы в этом новом для него языке.

— Скажи по буквам «механический», — произнес он.

Герти посмотрела на него и ответила:

— Эм, и, ха, а, эн, и, че, и, эс, ка, и, и краткое.

— Это неправильно, — сказал он.

— Ой, ты умеешь говорить!

Она потащила его дальше, в спальню матери, и там инопланетянин ощутил биополе тонкого и гибкого существа. Поле было красивое, но окрашенное одиночеством.

ПИИП-ПИИП-ПИИП…

Приняв сигнал, он посмотрел в окно и увидел ее: она въехала во двор и остановила машину у огорода. Разве не родственны их души? Разве ее сердцу меньше дороги овощи? И разве на этой основе не может возникнуть дружба? Не следует ли все-таки собраться с духом и показать ей себя?

Нет, это было бы безумием. Она не поймет его присутствия в чулане сына. А объяснить будет трудно, хотя он и овладел их языком.

— Мама в саду, — сказала Герти. — Она не услышит, что мы здесь.

Герти подошла на цыпочках к телевизору и включила его. Появился скачущий Маппит[4], его выпученные глаза были очень похожи на глаза страшилы.

Инопланетянин подошел к экрану ближе.

— Ты умеешь считать до десяти? — спросил пучеглазый Маппит.

— Умею, — ответила Герти.

— Один… — сказал Маппит.

— Один, — повторил страшила.

— Два-а! — пропела, став перед экраном, Герти. — Двадцать, тридцать, сорок, путесят!

— Путесят, — повторил страшила.

Огромные ступни Маппита задвигались: он плясал. Герти посмотрела на перепончатые ноги существа из космоса.

— Ты Маппит? — спросила она.

— Нет, — ответил старый ученый.

— Яблоко, — сказал Маппит.

— Яблоко, — сказала Герти.

А страшила уже зашел, переваливаясь, за телевизор — ему хотелось посмотреть поближе, как тот устроен. Его психический щуп переходил с одной детали на другую: необходим высокочастотный блок, этот блок даст ему возможность перенести сигнал игрушки «Скажи по буквам» в область микроволновых частот.

Да вот же блок, остается только его вынуть. Но делать этого нельзя, ведь он принадлежит тонкому и гибкому существу. Она привыкла к этому ящику, привыкла в него смотреть.

И все же придется на время взять эту деталь: без нее не обойтись.

Герти, однако, визжала от восторга, ей хотелось играть, и старый ученый только собрался извлечь из телевизора высокочастотный блок, как она нахлобучила ему на голову ковбойскую шляпу — похожая уже красовалась на голове у нее самой.

— Мы оба ковбои!

— Будь… — сказал Маппит.

— Будь… — повторил страшила.

— Я вижу по вашей одежде-е, — фальшиво пропела Герти, — что вы ко-о-овбо-о-ой…

— Будь хорошей, — сказал страшила.

Мать наверняка обратит внимание на радостные крики девочки. Инопланетянин подошел, шаркая, к окну и посмотрел наружу. В саду никого не было.

Поля шляпы мешали ему смотреть, он сдвинул ее назад и показал в сторону своего чулана.

— Домой, — сказал он.

— Скажи еще раз, — попросила Герти.

— Домой.

Герти закатилась счастливым смехом.

Снизу послышался голос тонкого и гибкого существа:

— Герти, хочешь увидеть большую-пребольшую тыкву? Такой ты еще не видела.

— Я играю, мамочка. С… с…

— Будь хорошей, будь хорошей, — сказал страшила.

Он взял ее куклу и вывернул кукле руку. Старый ученый уже знал, что это действует на Герти как выключатель: она умолкает.

И правда, она сразу умолкла.

Они пошли тихо по коридору, но он не удержался и остановился у перил взглянуть украдкой на мать: та стояла у столика для корреспонденции и просматривала почту.

— Пошли скорее, страшила, — прошептала Герти.