Ип

Он умоляюще посмотрел на герань. Она повернулась к нему. Ее тугие бутоны раскрылись, и она вся запылала ярко-красными соцветиями. Потом вздохнула от огромного усилия, которое для этого потребовалось, и едва было не испустила дух, но звездный ботаник ласково провел по ней длинным пальцем и тихо забормотал. Его космическая речь, вобравшая в себя опыт пережитого на бесчисленных мирах, влила в герань новую жизнь и закрепила ее состояние буйного цветения.

«Твой голос — чудодейственный стимулятор, о Старый Учитель», — сказала герань.

Но сказала не на языке землян.

Престарелый путешественник почесал голову. Язык землян нужно выучить во что бы то ни стало, тогда гораздо легче будет общаться с ними и объяснять, что ему нужно.

Среди предметов, которые привезла на тележке Герти, оказался букварь. Он раскрыл его и медленно обвел длинным пальцем М… и еще раз… М.

Эллиот лежал в кустах у лесной дороги и наблюдал, как, разрезая светом карманных фонариков тьму, ходят люди. Если его заметят, он скажет, что прогуливает собаку.

Дрожащий Харви припал к земле рядом. Было очень трудно не броситься на человека с ключами и не укусить его. Любого, у кого столько ключей, укусить просто необходимо.

— Никого, — сказал один из спутников человека с ключами.

— Похоже. Но все равно у меня чувство, что за нами наблюдают. — Человек с ключами направил свет фонаря вдоль дороги. — Но кто?

«Умирающая от голода собака, вот кто», — подумал Харви.

А Эллиот стал отползать назад, туда, где темнее. Еще минута, и он уже бесшумно съезжал вниз по песчаному склону. Харви катился рядом.

Миллиарды звезд освещали ночь, и Эллиот знал, что одной из великих тайн ночи владеет он; тайна эта сейчас в его комнате. Он никогда не выдаст ее, даже если его поймают и будут пытать.

Что до Харви, то он не задумываясь раскрыл бы тайну за банку собачьих консервов, но, к сожалению, никто его ни о чем не спрашивал.

— Харви, — сказал Эллиот негромко, — у нас бесценное сокровище. Ты это знаешь?

Харви смотрел себе под ноги, на убегающую назад дорогу. Он знал одно: еды для собак на свете очень мало.

— Я люблю его, Харви. Лучшего коротышки, чем он, я в жизни не видывал.

Эллиот посмотрел на звезды: интересно, около которой из них жил его новый друг?

«Он жил около них всех», — прошептал лунный свет.

Харви поднял уши. Услышал он что-то или ему это показалось? Не бросили ли где-нибудь бумажный пакет со съестным?

Харей посмотрел вокруг, однако на улице не было ни души.

Мэри разбудил шум на крыше. Она сняла с глаз примочки из трав и, приподнявшись, села в кровати.

Но шум на крыше прекратился, и в доме опять воцарилась тишина. Мэри подошла к окну. В саду никого нет, если не считать Харви, который остервенело копает ямку. Чтобы не видеть спятившую собаку. Мэри задернула окно занавеской и вернулась в постель. Что-то странное происходит в доме, совершенно определенно. Но что именно? Она поправила подушку и обняла ее, засыпая опять.

Ее веки сомкнулись: зазвучала странная музыка — мелодия, прерываемая паузами и писком, — и вот Мэри кружится в танце, а ее партнера не видно, его нос прижат к ее животу.

— Мы должны рассказать о нем, Эллиот. Дело слишком серьезное.

— Нельзя, он хочет жить у нас.

Братья шли к остановке школьного автобуса. Майкл был в полной растерянности. Все в его мире перевернулось. Снова и снова в голове проносились неведомо откуда взявшиеся мысли о спутниках планет и поверхности Меркурия, а ведь самое важное в жизни, как известно, — это выходы на ворота и финты защитников, ему бы думать только о них.

— Ведь он из космоса. Эллиот. Мы не знаем, что у него на уме и зачем он здесь. Проснемся однажды и уводим, что мы на Марсе или еще где, а вокруг миллионы таких вот болотных груш.

Эллиот не слушал: внимание его приковала к себе новая для утренней улицы фигура.

— Это ведь не наш молочник?

— У нашего, наверно, отпуск.

— Слушай, Майкл, появились люди, которых раньше здесь не было. Посмотри вон на ту машину — в ней сидит человек, читает газету. Они ищут его, это точно.

— Они? Кто они?

— Те, которые повсюду. И на холмах тоже.

— Давай придумывай что-нибудь, Эллиот, да поскорее, пока они о нас не пронюхали.

— Ему нужно время, чтобы разработать план действий.

— А может, он не такой уж и умный, может, он, вроде рабочей пчелы?

— Майкл, ты… ты не представляешь себе, насколько он впереди нас.

— Хорошо, но почему тогда он живет у нас в чулане?

— Ему не повезло. Но мы все исправим.

— Эллиот, мы с тобой всего лишь глупые мальчишки, неужели ты этого не понимаешь? Если кто ему и поможет, то ученые, специалисты. В общем… те, кто поголовастее нас с тобой. Они его обследуют, будут лучше кормить.

— Мы его хорошо кормим.

— Шоколадным печеньем. Эллиот. Что это за питание? Может, ты убиваешь его и сам этого не знаешь.

Эллиот помрачнел.

— Майкл, если мы отдадим его, домой ему никогда не вернуться. Это факт.

— Почему, Эллиот? Почему ты в этом уверен?

— Чувствую, и чувствую так ясно, будто это выжгли у меня на коже. Все время об этом думаю. Он выбрал нас, потому что только мы и можем ему помочь.

— Но почему именно нас? Кто мы такие? Денег у нас нет, умных мыслей тоже. Нет даже отца.

— Это все неважно. Ему виднее. Именно от нас он ждет, что мы поможем ему… собрать это.

— Что это?

— Что-то. Что-то…

Эллиот с трудом подбирал слова, образ необходимого предмета как-то расплылся, а остановка школьного автобуса была уже совсем рядом.

В ожидании автобуса стояли и поддразнивали друг друга Стив, Грег и Тайлер, которые, когда подошел Эллиот, переключились на него.

— Привет, Эллиот, как дела в пекарне? Пирожные есть?

— Тайлер, отцепись.

Грег забросал Эллиота советами насчет Герти. Советами продуманными, серьезными.

— Например, можно посадить ее в платяную корзину, — сказал он Эллиоту.

Стив помахал крылышками на шалке.

— Да, Эллиот, забыл спросить: что с твоим домовым?

Оттого, что все последнее время приходилось играть с Герти в куклы, в настольные игры для малышей, печь бесконечное множество самых разных тортов и пирожков из глины, Эллиот был как натянутая струна, и это его подвело. У него вырвалось:

— Вернулся. И он вовсе не домовой. Он из космоса.

— Что, кто из космоса? — прогнусавил, проталкиваясь к Эллиоту, невысокий рыжий мальчишка. — А ты знаешь, сколько времени нужно, чтобы долететь от Земли до Урана?

Крысиные глазки Лэнса горели: похоже, он учуял что-то.

Подъехал автобус, и мальчишки, влезая в него, увидели, что водитель новый.

— Привет, а что с Джорджем?

— Заболел, — ответил новый водитель, которого дети никогда до этого не видели.

Сегодня Герти от детского сада увильнула, вообще-то она побывала там, но притворилась, что заболела. Теперь она могла наконец спокойно поиграть со страшилой.

Ведь Эллиот, когда был дома, играл с ним один и никого к нему не подпускал.

Герти вытащила на середину комнаты свою тележку и начала складывать в нее игрушки: они, была она уверена, страшиле наверняка понравятся. Как было бы хорошо, если бы он остался жить у них насовсем и женился на мамочке!

Она провезла тележку по коридору, втащила в комнату Эллиота; страшила посмотрел на нее и завращал глазами. Герти захихикала, попыталась вращать своими, а потом, подтащив тележку поближе, села с ним рядом.

— Ты большая игрушка? — Она окинула его взглядом. — Ну, а если не игрушка, то что?

Он попятился и забился в угол; похоже было, что он ее боится. А вот она не боится ни чуточки, потому что видела во сне этой ночью, будто страшила увез ее в красивое место куда-то далеко-далеко, где звезды. Страшила держал ее за руку и показывал прекрасные цветы, и на голову к нему садились странные маленькие птички, а свет вокруг был какой-то необыкновенно приятный.

Герти взяла страшилу за руку.

— Не бойся, — сказала она, — во сне мы тоже держались за руки. — Она погладила его руку так, как гладила Харви. — Мы с Эллиотом о тебе заботимся, и ты ни о чем не беспокойся, даже если ты большая игрушка. Вот мои куклы, водишь? Правда, у них красивые волосы? А у тебя волос нет совсем, ты это знаешь?

Инопланетянин смотрел на щебечущую, как птичка, девочку; ее общество приятней общества Харви, но смогут ли такие несмышленыши, как она, помочь ему связаться с его соплеменниками? Укрыть его — да, могут на время. Но ведь этого мало, для того, чтобы достичь цели, ему будет нужна сложная техника. Тележка с куклами ему не поможет.

— …а это скакалка, а это ковбойский жилет, красивый, правда? А это «Скажи по буквам». Ты видел когда-нибудь такую игрушку?

Старый инопланетянин взял блестящую коробку своими длинными пальцами. Миг — и включился самый высокий уровень функционирования его интеллекта, а свет-его-сердца начал вспыхивать часто-часто.

— Она учит правильно писать, — сказала Герти. — Посмотри.

Девочка нажала кнопку, на которой стояла буква «А». «Скажи по буквам» сразу заговорила. Мужским голосом она очень внятно произнесла:

— А.

Герти нажала кнопку с буквой «О», и коробка сказала:

— О.

Старый путешественник нажал букву «М» и услышал:

— Эм.

— Послушай теперь, — сказала Герти и нажала кнопку, на которой было слово «УРОК».

— Скажи по буквам «механический», — послышалось из коробки.

Герти стала нажимать кнопки, но пока еще ее орфография оставляла желать лучшего, и коробка сказала:

— Нет. Неверно. Попробуй еще раз.

Герти попробовала, и коробка сказала:

— Это неправильно. Правильное написание будет «М-Е-Х-А-Н-И-Ч-Е-С-К-И-Й».

Заблестевшими глазами существо из космоса смотрело, не отрываясь, на коробку. Да, это устройство может научить его языку землян. Но еще важнее — по сути, сейчас для него важнее всего во Вселенной — то, что это вычислительное устройство.

Его психический щуп был уже внутри коробки и с головокружительной скоростью двигался по микропроцессору, по синтезатору речи, по ячейкам электронной памяти.

— Ой, что это с тобой? Ты не заболел? — И Герти дотронулась до старого ученого, чьи руки сейчас дрожали.

Инопланетянин кивнул девочке, но взгляд его был по-прежнему прикован к замечательному устройству, а разум в это время с немыслимой быстротой выдавал решения и варианты решений, пути и способы возвращения домой — и все они становились возможными благодаря тому, что он увидел эту небольшую коробку.