Я убью свое прошлое

Девица попалась сообразительная и отошла от неразговорчивого покупателя, а инкассаторы уже топали обратно, и обоих Илья прекрасно и давно знал. Первым идет мордатый насупленный Юрка, бывший контрактник, прошедший обе Чеченские и любитель подраться. А вот бегать он ненавидит, зато стрелок отменный, и это надо держать в голове. Длинный поджарый Витек не так опасен, за его плечами год срочной службы и разряд по тайскому боксу. Догнать, если что, он Илью сможет, но и против этого лома найдется прием. Топают сосредоточенно, сурово посматривают по сторонам, на раздражители не реагируют. Пройдут мимо, даже если у них на пути три таджика будут насиловать белокурое славянское дитя, и не потому, что злые и бездушные, а потому, что они на работе, и каждый их шаг в инструкции прописан. А инструкцию нарушать невыгодно, мигом на улице с трудовой в зубах окажешься. В общем, все по-старому, ничего не изменилось. Дежурят они сутки-трое, ломбард стоит в плане выездов рабочей группы на второй день. Значит, вернуться сюда надо на следующей неделе, тем более праздники на горизонте, выручки в мешках будет не в пример больше против сегодняшней. Придется немного подождать.

Сырость, снег, переходящий в дождь и обратно, слякоть под ногами – снежную кашу он месил часа полтора, пока пешком добирался до «дома». Шел, стараясь держаться подальше от забитых транспортом и людьми улиц и проспектов, как зверь обходит капканы и ловушки. На неделю ему придется стать невидимкой, впасть в анабиоз, словно амфибия, если она хочет пережить сухой период и дожить до сезона дождей, а он может наступить и через полгода. В его случае все намного проще и легче, впереди всего семь дней, есть время спланировать все хорошенько, подготовиться и подумать. «Вспоминай, кому дорогу перешел», – отец прав, но вспомнить нечего! Илья давно не раз и не два перебрал в голове всех, с кем сводила жизнь, и не было в его прошлом никого, способного мстить столь зверски и изощренно. Если только кто-то затаил обиду и отыгрался таким образом через много лет, но в этом случае искать врага все равно что искать маньяка в период ремиссии, то есть безнадежно.

К дому Илья подошел уже в сумерках, пропустил выходившую из подъезда компанию подростков и направился вверх по ступеням, достал из кармана ключ. Соседей, наверное, еще нет, они появятся ближе к ночи, будут готовить свое вонючее варево в загаженной кухне и переругиваться на гортанном и протяжном языке кочевников и дервишей. К полуночи все успокоится часов до пяти утра, а к шести в квартире уже будет пусто, в ней останутся только сытые тараканы и единственный белый человек в этом зоопарке.

Ключ отказывался поворачиваться в замке, а под конец вообще застрял так, что Илья едва смог выдрать его. Попробовал еще раз – с тем же успехом, присел на корточки и осмотрел личину замка. Потом решил, что ошибся дверью, но нет – и этаж, и номер квартиры он не перепутал, просто в двери стоял новый замок. Появился он несколько часов назад, возможно, сразу после обеда, как только последний жилец покинул квартиру. «Нормально». Илья стоял напротив двери, подкидывал на ладони бесполезные ключи. Он попался на стандартную разводку – отдал хозяину деньги, тот выждал неделю и сменил замок. Теперь осталось переждать день-два, и можно сдавать жилье следующим квартирантам, благо и цена в объявлении указана гуманная, и желающих полно, а номер мобильного завсегда сменить можно. Отличный бизнес – затрат никаких, не считая расходов на новый замок и сим-карту, и прибыль гарантирована. «А эти как, интересно?» – появилась мысль о судьбе таджикско-узбекской бригады, но тут же исчезла. Черт с ними, они себе пристанище найдут, в бытовке перекантуются, а вот ему что делать? Хорошо еще, что документы и остатки денег с собой, а оставшееся в комнате барахло не жалко.

«Скотина». Илья сбежал вниз по лестнице, вышел из подъезда и двинул куда глаза глядят. Шел без цели, сворачивал куда придется, голова была ясной и пустой, без единой здравой мысли. Денег не было совсем, не считая оставшихся на еду копеек, воображение рисовало перспективы одну мрачнее другой. Рушилось все, что он задумал и готовился воплотить в ближайшее время, злость, приправленная поганым чувством собственного бессилия, вспыхнула ненадолго и пропала. Не время ей пока башку поднимать, успеется. Можно, конечно, вернуться, дождаться хозяина квартиры и потолковать с ним по всем правилам, но это отнимет время – кто знает, когда в газете появится новое объявление о сдаче чертовой квартирки внаем. Месть сладка, но это потом, надо о насущном думать. Куда податься – на вокзал, под камеры наблюдения, в ночлежку для бомжей, в ближайший подвал? Все лучше развалин КПП с промерзшими стенами. А что, это мысль – Илья пошел медленнее, присматриваясь к окошкам-бойницам, едва заметным за сугробами.

Позади коротко и солидно бибикнула машина, Илья отошел к обочине. Мимо прокатил серебристый «Пежо», свернул направо, к новенькой девятиэтажной башне, направился к парковке. По глазам полоснул дальний свет фар, Илья отвернулся и едва успел отпрыгнуть с дороги и пропустить прущий, как носорог по прерии, весь в «обвесе» тупомордый «Мицубиси» с кенгурятником на передке. Внедорожник обдал Илью фонтаном грязного мокрого снега, выровнялся, вырулил на дорогу, прибавил скорость и, не сбавляя хода, влепился в чистенький блестящий в свете фонарей бок «Пежо». Машинку вынесло на детскую площадку, «Пежо» пролетел метров пять, «поцеловался» с опорами качелей, крутанулся вокруг правой задней и успокоился. Зато «Мицубиси» вошел в раж, пер следом, перепахал колесами песочницу, по счастью пустую, и остановился. Хлопнули дверцы, из внедорожника выскочили двое, ринулись к «Пежо».

Водитель серебристого «француза» уже сам выбрался из салона. Высокий, одетый в черное, он сначала шагнул навстречу тем, из внедорожника, потом попятился и рванул прочь. Вернее, рванула – высокая девушка в черной короткой шубке и джинсах бежала прямо на Илью. Заметила в темноте, остановилась, едва не свалившись в сугроб, и резко взяла левее, но высоченные «шпильки», на такие маневры не рассчитанные, подвели, и девушка упала на снег. Все происходило под фонарем, Илья видел, что из носа у девушки течет кровь, а лоб, прикрытый густой челкой-«пони», пересекает глубокая свежая царапина. Илья шагнул к девушке, но сам едва удержался на ногах от мощного толчка в спину – его обогнали двое. Один, длинный, с коротким седым «ежиком», схватил девушку за руку, привычным движением вывернул ей запястье, раздался короткий крик, и что-то упало в снег.

– Сучка, – спина в темной куртке загородила обзор, второй обернулся, Илья увидел мятое, перекошенное довольной ухмылкой лицо и круглые очки на переносице оппонента. Тот быстро «просканировал» противника, вытащил что-то из кармана, раздался негромкий щелчок, что-то блеснуло, и в руке у очкарика появилась «бабочка», она же балисонг, эффектная вещичка то ли филиппинского, то ли испанского происхождения. Завертелась, помахивая крылышками, вокруг пальцев и замерла в руке хозяина, поблескивая сталью клинка. «Навахо, рукоять вроде из кости, дорогая игрушка. Но клинок короткий, гарды нет и рукоятка скользкая. Давай, иди сюда, посмотрим, что ты можешь…» Илья поправил за спиной рюкзак и чуть согнул руки в локтях. Но очкастый отвернулся и заторопился на помощь первому, а тот уже сгреб девушку за волосы и наотмашь бил ее по лицу. Заметил подельника, швырнул жертву на снег, наклонился над ней и рывком за плечо развернул на спину. Девушка молчала – не кричала, не плакала, не звала на помощь, она попыталась сесть, но удар в грудь отбросил ее назад.

– Не дергайся, курва, – это подоспел очкарик. – Я тебе сейчас морду распишу, чтоб сговорчивее была. Так распишу, что никакой хирург не заштопает, с порезанной рожей прежних денег не увидишь. Держи ее, – это относилось к длинному. Тот раздумывал недолго, врезал носком ботинка девушке под ребро, и та перестала сопротивляться. Очкарик еще раз крутанул «бабочку», поймал разлетевшуюся рукоятку и сжал ее в кулаке. Перешагнул через неподвижное тело и склонился над ним, деловито смахнул с лица упавшей длинные пряди.

– Ребятишки, а вы часом не охренели? – негромкий голос подействовал как удар хлыстом. Оба думали, что Илья уже далеко, и за ними никто не следит. Обалдели не по-детски, по рожам видно, а тот, с помятой харей, едва очки не потерял, ткнул пальцем в дужку на переносице и выпрямился.

– Кто охренел? – пришел в себя длинный. – Вали на хер, пока цел. Или… – дальше было неразборчиво. Струя перцовки, говорят, не действует на пьяных и обдолбанных, но здесь был не тот случай. Илья нажал клапан до отказа и отшвырнул опустевший, минуту назад найденный под ногами баллончик подальше, врезал носком ботинка по повисшему запястью очкарика, и «бабочка» упорхнула следом за перцовкой. Дальше все было просто, очкарик первым делом лишился стекляшек, бестолково возил пальцами по окровавленной роже и матерился с интонацией избитой собаки. Длинный еще рыпался, мотал башкой, тянулся к карманам штанов, но серия хороших ударов в челюсть и промеж ног его успокоили. Снег около головы седого стал черным, Илья обошел его, для профилактики пнул очкарика по пояснице и подошел к девушке. Она сидела на снегу, закрыв ладонями лицо, натужно кашляла и дрожала.

– Все, все, подъем, – Илья бесцеремонно схватил ее за плечи и поставил на ноги. – Все, топай отсюда. Сама дойдешь?

Девушку мотало, как осенний лист под ветром, она попыталась что-то сказать, но вместо слов разразилась кашлем. Перцовкой надышалась, понятное дело, но так уж получилось. Она снова принялась тереть пальцами глаза, вокруг них появились черные круги, от ресниц по щекам протянулись темные кривые полоски.

– Потерпи, скоро само пройдет, – Илья повернул ее к свету и всмотрелся в лицо девушки. Лет двадцать пять или немного старше, тощая, но грудь имеется – под распахнутой шубкой из черной норки оказалось аппетитное декольте. Лицо в красных и черных пятнах и разводах. Через пару часов ухоженное личико с тонким носом и бровями вразлет покроется кровоподтеками, но это ерунда, могло быть и хуже, «бабочка» могла натворить тут дел…

– Ты кто?.. – голос хрипловат, что тоже объяснимо, после перцовки-то.

– Прохожий, мимо шел, – честно ответил Илья, а сам не отпускал девушку, рассматривал ее, не особо стесняясь.

Та перехватила его взгляд и снова зашлась в кашле и попыталась освободиться.

– Может, ментов вызвать? – предложил Илья. Седой и очкарик постепенно возвращались в реальность, стонали и отплевывались, ползали в снегу, как слепые щенки, бились друг о дружку лбами.

– Не надо ментов. Еще хуже будет, – ну, как знаете, его дело предложить, ее дело отказаться.

– Ну, все, пока. Ты лучше шокер себе купи, от него пользы больше. Баллончик твой – фигня, только от собак, – на прощание посоветовал Илья и разжал пальцы, посмотрел в сторону детской площадки. К «Мицубиси» брели две тени – тощая и поплотнее, обе двигались с трудом, но направление держали верно. Залезли кое-как в машину, въехали напоследок в зад брошенного «Пежо» и покатили со двора. Илья и девушка смотрели внедорожнику вслед, пока красные габаритки не пропали в темноте. Вокруг было пусто, снова поднялся ветер, но уже не ледяной, а плотный, влажный – первая примета скорой весны.

– Пока, – повторил Илья и отступил на шаг. Девушка смотрела на свою разбитую машину, но подойти к ней почему-то не решалась. Илья ждать не стал, развернулся и вышел на дорогу, пошел вслед за внедорожником. Этот мир кишит придурками всех сортов, типов и видов, и эта красотка сегодня получила хороший урок. А сделает она выводы или нет – не его дело.

– Эй, прохожий, – донеслось из-за спины. – Ты торопишься?

«Да, мне еще надо найти подходящий подвал», – Илья остановился, повернул голову и отозвался:

– А что? Есть предложения? Готов рассмотреть, – и двинул обратно, под фонарь.

С минуту они молча смотрели друг на друга, вернее, смотрел Илья, находя новые, ранее ускользнувшие от него детали. А девушка щурилась, моргала и все тянула руки к слезящимся глазам, но больше тереть не пыталась.

– Что за уроды? – просто так, для поддержания разговора спросил Илья. Девушка отвернулась, поправила «хвост» на затылке, зябко запахнула шубу и проговорила хрипловатым от слез голосом:

– Да так, неважно. Зайдем ко мне, если у тебя время есть? Ты мне вроде жизнь спас, – и направилась к разбитому «Пежо».

«Не вопрос, обращайтесь», – Илья шел следом.

Пока отгоняли на стоянку покореженную машину, пока искали в ней сумку, а потом выпавшие ключи от квартиры, Илья узнал, что девушку зовут Кира и что она работает на дому.

– По удаленке? – переспросил он уже в небольшой прихожей. Кира усмехнулась и приникла к огромному зеркалу, включила все светильники и принялась разглядывать свое лицо.

– Tyfushoer, – пробормотала она. – Kutzooi randdebie, вот суки, чтоб им сдохнуть. Твари. – И только после это принялась стягивать с себя шубку.

– Что? – не понял Илья.

– Первое – это сексуально озабоченный, больной тифом самец собаки, если по-русски, второе в переводе с голландского значит полная задница, – пояснила девушка и направилась в ванную, бросив озадаченного гостя в коридоре. Илья осмотрелся – справа одна дверь, за ней большая комната, что внутри – не разглядеть, темно. Впереди – еще одна дверь, и тоже в комнату, но поменьше, дальше кухня и ванная с туалетом. Квартира большая, новая, недавно сделан ремонт – еще остался запах материалов и свежей отделки.

Плеск воды доносился и в кухню, Илья стоял в темноте у окна и смотрел с высоты седьмого этажа на дрожащие городские огни. Пять минут, десять – в коридоре раздались шаги, в кухне щелкнул выключатель, Илья прищурился и принялся осматриваться. Мягкий свет, плитка, занавески, пол и кухонная мебель в цвет, казалось, согревали одним своим видом, на столе появились небольшие рюмки, нарезка из колбасы и сыра, виноград, в центр стола Кира поставила бутылку виски и села напротив.

– Откуда ты голландский знаешь? – начал светскую беседу Илья.

– В Амстердаме полгода прожила, – Кира следила, как наполняется ее рюмка, подняла ее, потянулась к Илье. Две посудины сошлись в «поцелуе», Илья поставил рюмку на ладонь.

– За что пьем? – поинтересовался он.

– За чудесное появление принца на белом коне, – съехидничала Кира. Выглядела она значительно лучше, чем четверть часа назад. Умылась, причесалась, даже царапину на лбу чем-то успела обработать – цвет уже просто розовый, а не багровый. И переоделась, вместо джинсов и кофточки с глубоким вырезом надела зеленое платье с золотым орнаментом по подолу – красивая вещь и, наверное, дорогая. А вот в остальном – просто беда, с таким лицом девушке придется долго сидеть дома или вылить на себя пол-литра тонального крема. По высоким скулам расползаются синие пятна, верхняя губа припухла и странно вздернута, что придает девушке сходство с дорогой куклой. Кира опустила глаза и лихо опустошила половину рюмки, Илья не отставал.

– Работаешь-то где, я не понял, – повторил он вопрос. Улыбка, взгляд в потолок, пауза и ответ:

– Я беру работу на дом.

– Говорю – удаленка, – начал Илья, но Кира помотала белым «хвостом»:

– Нет, в полном контакте. Я скромная и чувственная фея без комплексов, индивидуалка или шлюха, как тебе больше нравится. Это, – она сделала широкий жест рукой, – мой офис, а клиенты попадают ко мне по рекомендации.

– Эти двое тоже? – Илья сделал вид, что все в порядке, а другого ответа он и не ждал. Но вопрос Киру не то что смутил – заставил занервничать.

– Да, – нехотя призналась она и принялась наматывать прядь волос на палец, – клиенты. И тоже по рекомендации. Но слишком много захотели, я отказала, они начали угрожать. Я достала «осу» и выкинула их к чертям, даже денег за время не взяла. Прошла неделя, я думала, что все, проехали, а они…

– Они так не думали, – закончил Илья и допил из своей рюмки, поставил ее на скатерть.

– Еще? – Он не отказался, они повторили, потом еще раз, пока бутылка не опустела, а из Киры он не вытянул почти все, что та была готова рассказать о себе. До пятнадцати лет она училась в балетной школе, потом бросила и, невзирая на родительский гнев, начала танцевать по клубам стриптиз, одновременно подрабатывая второй древнейшей. Потом стриптиз надоел, и Кира решила совершенствоваться в основной профессии.

– Поэтому и в Амстердам поехала, снимала студию в квартале красных фонарей. Там хорошо, профсоюз и пенсия, время, которое клиент проводит с девушкой, строго определено, и превышать его нельзя. Пятнадцать минут – тридцать евро, не успел – пошел к черту. В прямом смысле. – Она рассматривала свое отражение в зеркальной дверце кухонного шкафа. Илья развалился на табуретке и боролся со сном – на похотливых, помешанных на свободе всех мыслимых извращений голландцев ему было глубоко наплевать.

– Чего там не осталась? – от выпитого и от усталости язык едва ворочался, и ему пришлось повторить вопрос. Кира поморщилась, пробормотала что-то вроде «импотенты они там все поганые» и вернулась за стол, едва пригубила из своей рюмки.

– Лучше здесь, в Голландии еще и налог платить надо, и взносы. А тут красота – работа на дому, клиенты проверенные, по рекомендации, услуг у меня немного, но спрос стабильный, деньги хорошие – на бассейн и косметолога хватает.

«А также на квартиру с машиной». Илья всерьез опасался, что уснет прямо сейчас, за кухонным столом. Кира залпом допила остатки, обошла стол и остановилась напротив Ильи. Наклонилась, оперлась ладонями в стенку рядом с его головой и проговорила негромко:

– Я тебе вроде как должна. Чего хочешь? Сразу предупреждаю – услуги основные, без экстрима и садо-мазо. Можно и дополнительные, я сама предложу. Ну, выбирай.

И села ему на колени. Илья положил руки ей на бедра, провел по гладкой коже от колен вверх, задирая зеленую с золотом ткань, добрался до поясницы, сдавил с силой, привлек девушку к себе и прошептал ей на ухо:

– Мне комната нужна, недели на две. Только денег сейчас нет, я тебе отдам, когда долги соберу. Свое получишь, не переживай. Что скажешь, профессионалка? Думай быстрее, или я пошел. – «В ближайший подвал», – он закинул руки за голову, откинулся к стене и прикрыл глаза.

Кира встала на ноги и поправила платье, потянулась к виноградной кисти и отщипнула одну ягоду, подбросила ее на ладони.

– Две недели, – Илья еле сдержал улыбку, кивнул с безразличным видом.

– Все равно с такой рожей никакой работы, – она снова смотрела на себя в зеркало. Заметила, что Илья шевельнулся, махнула рукой в сторону входной двери: – Та твоя, только не курить, ненавижу.

– Не пить, девок не водить. Как скажешь, моя госпожа, – Илья ернически поклонился и поплелся на отведенную ему территорию. Неплохую, надо сказать, просторную, с широким диваном и ковром на полу. Прочие достоинства помещения Илья в темноте не рассмотрел, да и сил не осталось. От тепла, тишины и выпитого разморило так, что он, едва закрыв за собой дверь, рухнул ничком на покрывало. Полежал так с минуту, завернулся в легкую теплую ткань, и последнее, что вспомнил – надо бы получше припрятать оружие, мало ли что. Но только подумал, сделать ничего не успел – рюкзак лежит рядом с диваном, «ТТ» в кобуре и нож на самом дне. Нашарил рюкзак одной рукой и кое-как затолкал как смог глубоко, под диван, и вырубился, словно в обморок упал.

А очнулся от шороха у двери, попытался вскочить, но запутался в покрывале, бестолково шарил рукой по полу. Шорох прекратился, что-то с негромким стуком опустилось на пол, диванные подушки прогнулись. Илья дернулся еще раз, сражаясь с покрывалом, в это время две руки проникли под его футболку, потянулись к ремню на джинсах. Он перевернулся на спину – темно, виден только тонкий силуэт с длинной светлой гривой, и отчетливо доносится запах мартини. Понятно, у девушки стресс, и она борется с ним исконно русским способом, а пить в одиночку менталитет не позволяет, компания ей нужна. Это только у развращенных голландцев после косячка с марихуаной или вещества позабористее каждый улетает в одиночку, в России все по-другому, пить без собутыльника – дурной тон плюс нехорошие последствия в виде чертей, белочек и госпитализации в спецучреждения, чья специализация – борьба с мелкой нечистью.

– Напоминаю, денег у меня нет, – предупредил он девушку, уже разобравшуюся с ремнем.

– Это бонус, – Кира, в черном коротком халате едва различимая в полутьме, подняла с пола бутылку, отхлебнула из горлышка. Вытерла губы рукавом и подала бутылку Илье: – Будешь? – Он взял емкость, отпил немного, поставил на пол.

– Ты с клиентов деньги до или после берешь? – Он сам содрал с себя футболку и джинсы, рывком сел на диване, потянулся к поясу ее халата.

– До, конечно, – она оттолкнула его руки и разделась сама. – Сразу после того, как договоримся.

– А стриптиз? – этот вопрос сейчас волновал его меньше всего, но сам сорвался с языка.

– За отдельные деньги. – Кира отшвырнула покрывало и стояла перед «квартирантом» на коленях. Заставила его лечь на спину, наклонилась так, что волосы упали Илье на лицо, а запах мартини перекрыл аромат тонких духов.

– Покажешь? – последнее связное слово, которое он смог произнести.

– Если будешь послушным мальчиком. Не разочаруй меня, – потребовал шепот из темноты.

Не разочаровал – ни в этот раз, ни завтра, ни через неделю. Жил, как безумный, до тех пор, пока не пришло время протрезветь, опомниться и выйти из квартиры, чтобы предъявить к оплате еще один счет.

Глава 4

И всю дорогу клял себя последними словами – подготовиться толком не успел, грядет сплошная импровизация, и неизвестно, как дорого ему эта самодеятельность обойдется. Но дальше ждать нельзя, придется рисковать. И все пошло не так с самого начала – дорогу перекопали коммунальщики, после оттепели снова нагрянул мороз, и отличная тропинка к ангарам промзоны обледенела, превратилась в каток. Впрочем, тут почти никто и не ходил – слонялись мутноглазые личности и тощие злые бродячие псы, грязный снег по краям дорожки усыпан использованными шприцами. И вместо Юрки приехал мордатый громила, весом под сто двадцать, если не больше. Витек просто потерялся за обтянутой черной тканью тушей и напоминал детеныша бегемота, спрятавшегося за мамку. Илья этого дядю видел впервые, но и пары минут хватило, чтобы сделать выводы и на ходу изменить план действий.

Сегодня был первый рабочий день после праздника, инкассаторские сумки выглядели привлекательными даже внешне, если плотная непромокаемая брезентуха может быть привлекательной. В ломбарде, где одновременно находилась и касса сети ювелирных магазинов, Витек и его гиппопотамоподобный напарник задержались надолго. Илья слонялся вдоль сверкающих витрин и ловил на себе пристальные взгляды охранников – других покупателей в магазине не было. Зато в наличии имелись две камеры наблюдения, одна следила за входом, вторая обозревала остальной зал, будучи укрепленной над дверью в зеркальной переборке. У входа все прошло благополучно – Илья сделал вид, что поскользнулся на ступеньке из белого камня и едва не растянулся на идеально чистом полу. И в дальнейшем передвигался исключительно боком, прихрамывая на поврежденную конечность, происходящим в помещении ломбарда не интересовался, сосредоточился на дешевых подвесках. Хорошо, что консультантши за прилавком, уставшие от праздников, не навязываются, вполглаза следят за покупателем и перешептываются друг с другом о своем, о девичьем.

Смешок, негромкие голоса и богатырский топот – Илья прижался животом к витрине и пропустил идущего налегке Витька. Неловко подался назад, врезался боком в гориллу с мешками в обеих руках, извинился и попятился, не забывая держаться спиной к черному «глазку» над дверью. Горилла не дрогнула, шлепала дальше и даже не остановилась, когда ей под ноги полетел пробитый гвоздем в нескольких местах баллончик и его слезоточивое и раздражающее содержимое вырвалось наружу. Газ с тихим шипением поднимался под потолок, Витек успел проскочить зону поражения, но услышал позади окрик напарника, метнулся обратно и сам оказался в удушающем облаке. С пола поднимались белые клубы, густели на глазах, их плотность достигла предела, когда Илья швырнул следом второй слезоточивый снаряд. Сам еще перед первым броском сдернул с макушки под капюшоном и натянул на лицо пластиковые, размером походившие на забрало рыцарского шлема, очки и ринулся в гущу событий.

Бить по плотной, заплывшей жирком спине – последнее дело, Илье пришлось провести серию ударов, пока горилла не рухнула на колени, чтобы после удара по шее повалиться носом в пол. Витек метался где-то поблизости, раздался звон разбитого стекла и натужный кашель вперемешку с гнусавым от слез криком. И не понять, кто орет – то ли мужик, то ли баба, в голосе и боль и ужас. Илья ринулся дальше, на ощупь нашел два до отказа набитых мешка с выручкой. Горилла вцепился в них мертвой хваткой, но получил подошвой по пальцам и сдулся. Илья подхватил мешки, развернулся, ринулся к двери, но не заметил в дыму препятствия и налетел на Витька. Тот оказался верен инструкции и брел на помощь к напарнику, одновременно тянул руку к карману с телефоном. Илья услышал, как грохнула массивная входная дверь в салон, отметил, что визг и плач стихли. Девчонкам удалось выбраться на улицу, надо и ему поторапливаться – пока персонал и инкассаторы приходят в себя, он должен быть уже далеко. А тут еще Витек со своим телефоном…

Мобильник полетел куда-то в дым, запрыгал по полу, Витек лежал животом на витрине и закрывал рукавом комбеза нос и рот. Но поздно, надышаться отравой он успел основательно и рыдал, как истеричная барышня. Горилла шевелился на полу, Илья перемахнул через тушу в черном и кинулся к выходу. Мешки уже лежали под курткой, выпирали с боков и значительно затрудняли бег, но спасло знание местности и заранее пройденный маршрут. От салона сразу налево, дальше во двор, в щель между проржавевшими «ракушками». Дальше через ограду детского сада – здесь легко, ячейки «рабицы» широкие, носок ботинка проходит в них свободно. Потом галопом по территории, и еще один забор, и дорога уходит вниз, под горку, к той самой обледеневшей тропинке к гаражам. Один раз Илья все же упал, грохнулся коленом об лед, вскочил, обернулся и помчался дальше. Позади пусто, воя сирен не слышно, полицаев не видно, псов по следу грабителя не пустили. Все, этот раунд он выиграл, как руководство конторы будет разбираться с пострадавшим торговцем – не его, Ильи Кондратьева, дело. Он просто взял свое с небольшим процентом в качестве компенсации морального вреда. Кто докажет, что владельцы охранного предприятия, Матвеев и неизвестная пока тварь не в сговоре? Никто не докажет, а тут и доказывать ничего не надо, все на поверхности плавает и не тонет, как та самая всем известная субстанция.

Гонка закончилась уже в сумерках у стихийной свалки вблизи гаражей. Илья переложил сумки в черный пластиковый пакет, отошел в сухие заросли бурьяна и сел на вытаявший из-под снега обломок бетонной трубы. Не удержался, сорвал пломбу с одной сумки, заглянул внутрь. По-хозяйски порылся в ней, вытащил несколько перетянутых цветными резинками денежных пачек, распихал по карманам. Остальное, дождавшись полной темноты, зарыл в груду мусора, с того края, где валялось гигантское колесо, судя по размеру – от «БелАЗа», не меньше. И двинул через пустырь по своим вчерашним следам, подсвечивая путь фонариком.

Белый, едва различимый на снегу пакет лежал там же, где он оставил его накануне. Куртка внутри была Илье маловата, «молния» едва сходилась на груди, но несколько часов он готов потерпеть. Переоделся, зашвырнул сверток со старой одежкой за забор какого-то невнятного сооружения в чистом поле и неторопливо зашагал прочь. Уже завтра все будет по-другому, денег хватит не только на обновки, теперь он может позволить себе многое. Новое жилье, например, новую фамилию, новую жизнь. Но это завтра, до него осталось продержаться совсем немного.

* * *

Телефонный разговор получился коротким, новую симку Илья купил по дороге домой. Остановился у памятной песочницы, набрал найденный пару дней назад в сети номер. «Мы готовы обеспечить вам паспорт с «нулевой» стадии на настоящем бланке Гознака, оформленный через паспортный отдел с заведением регистрационной формы 1П и регистрацией в базе данных МВД РФ и ФМС РФ. Паспорт будет изготовлен на любое имя, что вы назовете, выданный в любой точке России, на оригинальных бланках со всеми степенями защиты…» – объявление выглядело внушительно. Правда, смущал телефон – всего один, разумеется, мобильный и «кривой» до безобразия. «За спрос денег не берут», – Илья набрал ряд цифр. Ответили мгновенно, молодой человек вежливо поздоровался с абонентом и умолк.

– Мне нужен российский паспорт, – начал Илья. – На имя, которое я вам назову, но с моей фотографией.

– Сто двадцать тысяч, – мгновенно отреагировали с той стороны.

– С пропиской в Московской области.

– Как скажете.

– Что от меня нужно? – переговорщики пасовались, словно теннисисты на корте, только вместо мячика они перебрасывали друг другу вопросы и ответы.

– Только снимок и деньги, – Илье почему-то показалось, что он говорит с автоответчиком, и решил сымпровизировать.

– А если я из полиции? – ответа не последовало, впрочем, как и коротких гудков. Илья ждал, слушал дыхание собеседника. Тот среагировал с задержкой в несколько секунд.

– А если мы из полиции? – Голос по-прежнему невозмутимый, и ответить ему нечего. Собеседник Ильи все понял правильно и невозмутимо спросил: – Так вы будете делать заказ?

– Буду, – решился Илья. – Только…

– Донора мы вам подберем, это наша забота. Я позвоню вам завтра и уточню место, где вы передадите фотографии нашему курьеру. На этот номер больше не звоните…

– Подождите, – оборвал юношу Илья. – Донор. Я не совсем понял, что вы имеете в виду.

– Донор – это реальный человек, на имя которого вы получите паспорт со своей фотографией. Подбираем донора бесплатно, по возрасту, по цвету глаз-волос, и по форме лица этот человек будет почти как ваш брат-близнец. Мы также проверим его на отсутствие судимостей и запретов на выезд из страны по алиментам, задолженностям банкам, розыску.

– И сколько времени вам потребуется? Мне нужно срочно.

– Неделя, и еще пятьдесят сверху, – мгновенно подсчитал собеседник. – Но фотографии будут нужны завтра.

– Согласен. Жду звонка. – Илья отключился, убрал трубку в карман, посмотрел на окна многоэтажки. На седьмом этаже светится одно, на «рабочем месте». Впрочем, место давненько простаивает в отличие от дивана в другой комнате. А впереди еще неделя, как только что выяснилось. Зато хозяйка квартиры при деле, чтобы форму не потерять, совершенствуется в профессии регулярно, по два-три подхода в сутки. И физиономия у нее почти в норму пришла, под глазами лишь легкая желтизна осталась и след от пореза, но он прячется под челкой, в таком виде можно и к «станку». Не к балетному, понятное дело. И вообще негоже мешать девушке зарабатывать себе на жизнь, да и сколько ей еще в индивидуалках ходить осталось – пять лет, десять? Дальше спрос на убыль пойдет, сейчас у нее самый сенокос, может, и безбедную старость себе обеспечит, если повезет. Неделя – это немного, скоро их дорожки разойдутся.

«Поставщик» не подвел, новый паспорт Илья получил ровно через семь дней после первого звонка. Процесс переговоров и оплаты оказался затейливым – «поставщик» всегда звонил сам и каждый раз с нового номера, который через сутки становился недоступным. Впрочем, звонков и было всего три – сначала от курьера, забравшего фотографии и половину оговоренной суммы, затем уведомление о том, что скан документа выслан по названному Ильей адресу электронной почты. «Андреев Илья Михайлович. Это я». – Илья пристально рассматривал «себя» на экране монитора. Похож, мать родная не отличит, будь она еще среди живых. Но все равно не то – взгляд, выражение лица другие, это мелочи, их заметит только самый близкий к «объекту» человек. А таковых поблизости не имеется, если не считать ту, что болтает сейчас в кухне по телефону. Впрочем, уже не болтает, Илья едва успел отправить в ответ подтверждение своей платежеспособности и закрыть почту, как в комнате появилась Кира. Подошла, обняла Илью за плечи и уставилась на заставку рабочего стола, на которой очередная скромная и чувственная фея без комплексов обвилась вокруг серебристого шеста на подиуме в стрип-баре.

– Нравится? – в ответ Илья кивнул. Нравится, конечно, что уж там, такие феи только в сказках водятся, а той, что в ухо ему дышит и под свитер руки запустила, до красотки с экрана, как до Луны. Высокая, гибкая, с ногами невероятной длины, да еще и на шпильках, единственное, что на ней осталось после выступления. Да и было-то негусто – валяются рядом две серебристые тряпочки, и все. То ли Алиной диву зовут, то ли Аланной – Илья так и не запомнил. Уловил только, что эта лялька с картинки в своем деле что-то вроде многократного чемпиона мира по боксу в тяжелом весе, конкуренток у нее нет, и в ближайшее время взяться им неоткуда. Коллеги по цеху прилежно изучают записи с ее выступлений, пытаются повторить, скопировать, уподобиться идеалу хотя бы частично, но получается паршиво. Живет фея в Швейцарии, в Москву прилетает на гастроли – и весьма редко, а места в зале поклонники и ценители таланта Алины-Аланны выкупают заранее.

– Ну и сиди тут, наслаждайся, – руки исчезли, Кира вышла из комнаты и демонстративно захлопнула за собой дверь. И очень кстати – мобильник зазвонил, как только в коридоре стихли звуки шагов.

– Когда вам будет удобно оплатить и забрать документ? – все тот же невозмутимый тон и ровный голос. И, традиционно, новый телефонный номер «паспортного стола».

– Хоть сейчас, – часы в углу монитора показывали половину восьмого вечера.

– Хорошо, – согласился абонент. – Курьер будет через час у последнего вагона поезда на станции метро «Комсомольская»-радиальная. Ждите его, он сам к вам подойдет. Всего доброго.

В трубке раздались короткие гудки, Илья зажал телефон в ладони и вышел в коридор, принялся одеваться. Кира сделала вид, что ей все равно, молча прошла мимо и скрылась в кухне. Нормально, пусть повыделывается, пусть и дальше думает, что деваться ему некуда. Но сегодня он точно вернется, часа через два, не позже, вернется всего на одну ночь.

Курьера пришлось ждать минут десять, Илья перешел с кольца на радиальную и, как велено, остановился у дверей последнего вагона. Народу полно – рядом три вокзала, поэтому столпотворение здесь и днем, и ночью. И гости города, как водится, наличествуют – висят на перилах балкона, чисто бандерлоги на лианах, перекрикиваются по-обезьяньи, щурят черные с маслянистым отливом зенки на пассажиров. Другие бандерлоги, посолиднее, кучкуются вдоль стен вестибюля, сидят на корточках, пялятся на толпу. И так круглые сутки в любое время года, «Комсомольская» теперь помесь аула и кишлака, только ишаков не видно. А может, они есть, да не разглядеть их в толчее…