Мифы нового времени

Геракл отрешенно кивнул и пошел дальше, спускаясь все ниже. Дима следовал за ним, теряясь в догадках. Через несколько минут они вышли к побережью. Море заманчиво блестело, перекатываясь волнами. Шуршал прибой, лаская крупную гальку.

Геракл снова присел, коснувшись кончиками пальцев камней. Потом встал и огляделся. От Димы не укрылось, как он напрягся. Правая рука легла на рукоять палицы. Дима на всякий случай вытащил меч и перехватил щит удобнее.

Несколько секунд они так простояли, напряженно вслушиваясь в мерный шум волн. Дима до рези в глазах вглядывался в горизонт, но так ничего не увидел. Наконец он повернулся к Гераклу.

– Геракл, что здесь…

Договорить он не успел. Герой вдруг неожиданно повернулся и прежде чем Дима успел что-то сообразить, вдруг ударил его ладонями по ушам. Мир вокруг наполнился звоном, словно разбился огромный хрустальный колокол, и Дима упал на колени, мотая головой. Он кричал, но за звоном не слышал своего голоса. Дима выронил меч, но Геракл не стал его добивать. Вместо этого, герой повел себя очень странно. Его глаза остекленели, а челюсти крепко сжались. На лице отразилось страшное напряжение. Мышцы набухли. Казалось, он с чем-то борется. Борется… И проигрывает.

Вот он сделал один шаг… Другой. Дима вдруг понял, что герой шагает прямо в море. Вода уже доходила до щиколоток, когда парень увидел, куда Геракл идет. В десятке шагов перед ними на волнах покачивалась девушка. Она была прекрасна. Чистая свежая кожа поблескивала от мелких капелек воды, блестевших на ней подобно тысячам бриллиантов. Полные чувственные губы были раскрыты, обнажая безупречные жемчужины зубов. Девушка была обнажена. Она что-то говорила. За звоном в ушах, Дима ничего не слышал, но все понял, когда волна вдруг отхлынула. От пояса и ниже девушка была покрыта серебристой чешуей, а там где должны быть ноги, мелькал раздвоенный рыбий хвост. Сирена!

Геракл тем временем зашел по пояс в воду. Неожиданно он повернулся к Диме. Его лицо выражало страшную муку. Он понимал, что проигрывает. Несмотря на всю свою силу, ловкость и храбрость, герой был бессилен перед магией голоса сирены. Дима тут же понял, какая участь постигла жителей деревни. Все они нашли свой конец под волнами моря, которое служило им источником пропитания. И следы в пыли вдруг обрели смысл – все они вели к морю. Чарующая песня сирены заманила рыбаков под воду, где они нашли свой конец. Геракл смотрел на Диму, искривив губы. Вода доставала ему до груди. Сирена тянула к нему прелестные белые руки, улыбалась. Диме почудилось, что среди прелестных зубов он увидел частокол острых как бритва клыков.

 В ушах по-прежнему звенело, и кружилась голова. Но этот звон стал его спасением: он не слышал ни звука, а значит, не попал под действие чар морской колдуньи. Теперь он понял, зачем Геракл его ударил. Оглушив, он спас его.

Дима взглянул на свои руки. Они уже не дрожали. Головокружение прекратилось. Теперь, чтобы выполнить миссию, возложенную на него Кроносом, ему просто надо дать герою утонуть. И посмотреть, как сирена съест его останки. Вода уже дошла Гераклу до шеи. Особенно сильные волны захлестывали его с головой. Он по-прежнему смотрел на Диму. Герой не просил о помощи. Но его карие глаза, казалось, проникали в самую глубину души парня. Дима сжал кулаки. Нельзя поддаваться эмоциям сейчас. Еще минута – и обещанное Кроносом исполнится. Геракл упокоится в смертоносных объятиях сирены, а Дима взлетит вверх и станет правой рукой бога на земле. Он улыбнулся, чувствуя, какое будущее ожидает его. Улыбнулся, отдавая дань все тем почестям, которые отдадут ему люди. Засмеялся, не слыша своего смеха, думая о том, как его будут любить и боготворить. Вечно прекрасного, юного, воплощенного бога на земле. Захохотал в голос, когда вообразил, сколько веков у него впереди, сколько он успеет сделать. Напишет величайшую книгу, научится играть на любых музыкальных инструментах, нарисует прекрасную картину. Голова Геракла скрылась под водой. Продолжая хохотать, Дима заплакал. Слезы ручьями потекли из его глаз. Ведь он оплакивал свое печальное будущее, плакал по всему тому, что никогда не случится. Плакал по ненаписанной книге, по шедевру, который никогда не нарисует, по любви, которой никогда не познает.

Роняя слезы, он размахнулся и швырнул меч, словно огромный метательный нож, прямо в прекрасную сирену. Как черная молния, клинок, созданный Кроносом из тени, пролетел добрый десяток метров, и вонзился в грудь морской колдуньи. Белые руки обхватили рукоятку, глаза девушки закатились. Изо рта хлынула черная кровь. Теперь уже ничего не скрывало истинной сущности сирены. Ровные и белые зубы пропали: их место заменили длинные желтые клыки. Когти на пальцах вытянулись, а белая кожа сморщилась и уступила место серебристой чешуе. Она запрокинула голову и вцепилась в рукоятку меча, торчавшую у нее из груди, словно нелепая ручка.

 Хвост ударил по воде, подняв мириады брызг. И тут над волнами показалась голова Геракла. Было видно, что борьба с сиреной забрала у него слишком много сил. Каждое движение давалось герою с трудом – он еле-еле держался на плаву. Увидев его, сирена ударила хвостом по воде и поплыла к герою. Ей нужна была кровь и плоть человека. Жизненная сила. Как вампир, насытившись, она смогла бы залечить свою рану, нанесенную ей Димой.

– Ну, уж нет, тварь! – заорал Дима по-русски и, поднимая тучи брызг, побежал в воду. Руки машинально отстегнули кирасу, щит, освобожденный от ремней, упал в воду, и Дима поплыл навстречу сирене. Она успела впиться Гераклу в шею, когда Дима изо всех ударил ее в висок. Сирена, теперь больше похожая не на прекрасную девушку, а на какую-то упыриху, оторвалась от героя и наотмашь полоснула парня по щеке. Кровь хлынула из глубоких царапин. Раны тут же защипало в соленой воде. Но Дима не отпустил сирену. Наоборот, изо всех сил сжал тонкую шею, сдавил, как клещами. Сирена вцепилась зубами ему в предплечье, но зубы соскользнули с черного наруча. Тогда она несколько раз под водой вонзила Диме в грудь длинные когти. Но парень только усиливал хватку, вцепившись в шею, как бульдог. Несмотря на рану, сирена была поразительно сильна, и в какой-то момент, Дима понял, что ему не справиться. Она бешено вырвалась. С чешуйчатой шеи соскальзывали пальцы. И хотя каждый удар сирена наносила все слабее, Дима чувствовал, что и его руки постепенно разжимаются. Лицо морской колдуньи посинело. Из последних сил она вцепилась в парня и, ударив хвостом, увлекла его вниз, на глубину. Волны сомкнулись над их головами. Прежде чем потерять сознание, Дима успел подумать, что он, пожалуй, единственный из людей, кто ухитрился умереть два раза за один день.

Чувства возвращались медленно, рывками. Он, то видел темно-синее небо, то снова проваливался в черную бездну, где так близка была шуршащая крыльями смерть. Прошла, кажется, вечность, прежде чем Дима открыл глаза и застонал. Несмотря на резкую боль в груди, он порадовался, что снова слышит свой голос – слух вернулся к нему.

– Очнулся? Живой?

Дима повернул голову. Он лежал на чем-то мягком и пушистом. Шкура льва, догадался Дима. Рядом потрескивал костер, на котором жарилась рыба. Аппетитный запах заставил желудок заурчать. Дима приподнялся и ответил:

– Да. Вроде.

Геракл тяжело протопал мимо и снял с огня рыбу.

– Ешь. Тебе поправляться надо.

Дима кивнул и впился зубами в ароматную корочку. Горячий сок потек по рукам. Хотя не хватало соли, Дима мог поклясться – эта рыба – самое вкусное, что он ел в своей жизни.

Геракл сел напротив. Он был в белом хитоне, который обычно носил под шкурой. Со своей порцией он справился за минуту и, молча, сидел, глядя, как ест Дима. Карий взгляд героя, спокойный и ясный как океан, совершенно не раздражал. Геракл подождал, пока Дима доест. Воцарилось молчание.

– Я многого не рассказал…, – начал Дима.

Герой кивнул.

– Я знаю. Ты не дориец, не умеешь читать следы, не знаешь вещей… Кто ты и откуда?

И Дима рассказал. С того момента, как его сбила машина. Когда он упомянул имя древнего бога, лицо Геракла посуровело. Дима рассказал, как заключил с Кроносом сделку и отправился в прошлое, чтобы убить Геракла.

– Я и подумать не мог, что все, что мне надо сделать, – это просто быть с тобой рядом. Кронос все рассчитал. Я бы никогда не победил тебя в бою, поэтому оставался единственный шанс погубить тебя. Защитив меня от сирены, ты сам подпал под ее чары – вот и вся роль, отведенная мне, – горько сказал Дима, опустив голову. На протяжении всего рассказа, он избегал смотреть в глаза Гераклу. Наконец он набрался смелости и посмотрел в лицо герою.

Тот улыбался.

– Не печалься. Все-таки, ты сделал правильный выбор. Убив сирену, которая уже собиралась мной пообедать, ты победил Кроноса. Ведь он обманул тебя, ты это понимаешь?

Дима покачал головой.

– В чем?

– Он предлагал тебе не бессмертие, а вечную жизнь, предлагал не богатство, а проклятие, не славу и власть, а всеобщую ненависть. Возможно, ты жил бы вечно, был бы богат и знатен. Но любви людей, того, что делает человека по-настоящему бессмертным, ты бы не заслужил. Когда ты проходил мимо, тебе бы плевали вслед. Богатство привлекало бы грабителей, а власть – людей алчных и жестоких. Твоя вечная жизнь сделала бы тебя предметом всеобщей зависти. Друзей бы у тебя не было, любимой тоже. Вот в чем обман Кроноса. Не подарок он предлагал тебе, но проклятие.

Дима задумался.

– Возможно, ты и прав. Но тебе легко говорить. Ты все-таки, знаменитый герой, совершил столько подвигов… А кто я? – Дима горько покачал головой. – Я, всего лишь, простой человек.

Геракл задумался, подперев голову ладонью. Дима просто лежал, наблюдая за игрой света в алых глубинах костра. Наконец герой нарушил молчание.

– Идем со мной. – Видя замешательство Димы, герой продолжал, решительно тряхнув головой. – Я предлагаю тебе настоящее бессмертие. Не ту замену, которой соблазнил тебя Кронос, но то бессмертие, которое позволит тебе жить вечно в сердцах людей, в сказаниях аэдов. Вместе, мы войдем в легенды, станем величайшими героями Эллады. Ты хороший воин, а мне всегда был нужен верный товарищ, который прикрыл бы мне спину в бою. Идем со мной! – Геракл протянул руку. Его честные, открытые глаза сверкали пламенем.

Дима, улыбаясь от души, пожал протянутую руку героя. Новая жизнь звала его, гремела колоколами мечты. Подвиги, слава ожидали его — Дима вдохнул полной грудью теплый воздух Эллады. И неожиданно вскрикнул от боли в грудной клетке. На грудь вдруг обрушился страшный удар. Парень попытался поднять руку, но не смог — ладонь приподнялась на несколько сантиметров и безвольно упала обратно на шкуру. Дима попытался что-то сказать, но закашлялся. Изо рта потекла теплая, густая кровь, моментально залившая грудь. Геракл привстал, пристально глядя на него. А Дима чувствовал, как в его теле хрустят, смещаясь, кости, рвутся, словно от сильного удара, мышцы и сухожилия. Сломавшееся бедро щелкнуло как пистолетный выстрел. Он всхлипнул и хрипло задышал. При каждом вдохе раздавался слабый свист — сместившиеся ребра проткнули легкое. Кровь изо рта текла без остановки. Он почувствовал, как мир слегка качнулся, приподнимаясь. Словно маленького ребенка, Геракл взял его на руки.

Напрягая все силы, Дима все-таки поднял руку, в последней мольбе протягивая ее к южным звездам Эллады. Небо, склонившийся над ним Геракл, волны, шуршащие в темноте мелкой галькой – все это стало каким-то далеким и нереальным. Мир словно бы выцветал, теряя краски, становясь плоским, двухмерным, застывшим, словно старинная фотография. И когда эта фотография вдруг разорвалась надвое, и на Диму обрушился водопад звуков, запахов и цвета. Он лежал среди осколков пластикового павильона, блестевших в свете фонарей, словно тысячи пылающих солнц. Под ним расползалась огромная алая лужа, жадно ловящая блики заходящего солнца.

Немилосердная жизнь подарила ему еще несколько секунд, чтобы он успел осознать, что умирает, а путешествие в Древнюю Грецию было лишь жестокой игрой умирающего мозга. Дима потянулся и вытащил из нагрудного кармана плеер, улыбнулся бескровными губами. Целый. Непослушными пальцами натянул наушники, включил музыку и навсегда закрыл глаза, рухнув во мглу гитарных рифов, где блистал яркий свет, грохочущий, словно железнодорожный состав.

Сергей Дегтярев

Путь в Аид

Я летел в Микены с высокого Олимпа. Как всегда, скорость полета доставляла мне удовольствие: у меня захватывало дух, и восторг сдавливал горло. Даже будучи богом, не устаешь радоваться. Легкие сандалии с крылышками мчали меня через солнечную Лаконию, я наслаждался ее видом. Хорошо быть посланником богов – всегда успеваешь вовремя.

Я должен был попасть в Микены, чтобы помочь очередному внебрачному сыну Зевса. Всего лишь помочь ему занять достойное место в Элладе, научив тому, что лучше всего у меня получается. Я улыбаюсь. Что может лучше всего получаться у бога, обокравшего самого Аполлона? Я помню, как брат был недоволен мной. В памяти всплыл и скипетр, что я в шутку стащил у своего отца, великого Зевса. Мне нравится то, что я умею, и своим искусством я готов поделиться со смертным. Я вижу впереди огромные ворота Микен. Со смехом пролетаю над головами, ничего не подозревающей, стражи. Ну а теперь мой путь лежит к знакомому вору Эносу, которому я и покровительствую.

***

Как хорошо снова оказаться в лесу! На Олимпе сейчас слишком жарко, но здесь… здесь густая тень деревьев дарит прохладу. Косые лучи солнца, проникающие сквозь листву, не обжигают, и воздух так восхитительно свеж.

Собаки с радостным лаем носятся впереди, радуясь прогулке. В кустах мелькает косуля – и они настороженно замолкают, оглядываясь на меня. Но я иду дальше – и они, забыв о ней, снова начинают резвиться в высокой траве. Лишь Пор, вожак своры, подходит ко мне и смотрит с укоризной прямо в глаза. Он не понимает, почему я не отдаю команду начать охоту, почему мой лук за спиной, а не в руках. Я сажусь на корточки и поглаживаю его по голове:

– Нельзя, Пор, нельзя. Вы вчера хорошо поохотились.

Он смотрит в глаза, словно соглашаясь со мной. Да, вчера была отличная охота… Собаки загнали большого оленя, которого я потом преподнесла в дар Зевсу, моему отцу.

Отец… Вспомнив о нём, я чувствую досаду. Вот ведь развратник старый. Ни одну смазливую мордашку без внимания не оставит. Доподлинно неизвестно, скольких смертных женщин он совратил и сколько детишек они ему нарожали. И вот вчера он обратился ко мне со странной просьбой. Мол, я должна проявить участие к его дочери от одной из смертных. И откуда такой порыв отцовства?

Впрочем, я согласилась. Не могла же я отказать ему? И вот иду – к одной из деревушек, где проживает эта девица… Береника – кажется, так её зовут.

***

Где же он смог так навороваться? Хотя, что это я? Покровительство богов Олимпа и мое, в частности, так просто не даются. В большом просторном дворе был каменный мегарон и конечно алтарь моему отцу Зевсу. Обстановка в доме Эноха даже меня заставила восхититься: ряды деревянных колонн подпирали крышу здания, по стенам было развешено оружие, а на отдельном участке стены закреплены полки, где хранились трофеи хозяина дома.

– Да смилостивятся боги, Энох. Я вижу, дары на алтаре Зевса никогда не исчезают?! Ты чтишь олимпийцев, и они покровительствуют тебе. Да будет так и дальше.

Что поделать, я люблю пошутить.

Навстречу выбегает сам хозяин дома, кланяется и возносит хвалу покровителю всех хитрых, отцу торговли и обмана, богу воров и атлетов, то есть мне.

– Что привело легконогого повелителя моего ремесла в эти чертоги? – Энох кланяется, как и положено встречать бога.

Я взлетаю к потолку, проношусь из одного конца залы в другой – сегодня у меня особо игривое настроение:

– Тебя не зря называют королем воров, Энох. В Микенах живет один, еще очень молодой, юноша, которого ты должен взять под свою опеку и научить его всему, что умеешь сам. Мой отец велел мне устроить жизнь этого отрока, ну а я поручаю это тебе.

Я облетаю его сзади, зависаю над плечом:

– Ты выполнишь волю Зевса и будешь награжден, Энох. Если тебе будет нужна помощь, обращайся к олимпийцам, и я услышу тебя. Я буду следить за обучением этого смертного, иногда навещая тебя.

– Воля Зевса священна для его слуги.

Я морщусь. Энох порой так велеречив! Но мне это только на руку.

– Что же, меня ждут и другие дела. Я приду проведать тебя через семь лет, Энох.

С этими словами я вылетаю из палат и мчусь наперегонки с ветром в Спарту. Там тоже надо кое-что устроить – ведь я посланник богов.

***

Вот и край леса – конец пути. Я отдаю собакам приказ оставаться здесь. Они, вдоволь набегавшись и наигравшись, ложатся в траве. Я спокойна – они не глупы и не выдадут моё присутствие. Да и Пор присмотрит за ними.

Не нужно, чтобы меня видели. Улыбаюсь – кто из смертных не остолбенел бы, наблюдая, как силуэт девушки бледнеет, растворяясь в воздухе?

По пути от окраины леса к деревне меня снова одолевают сомнения. Зачем мне это надо? Вполне можно было бы перепоручить это задание кому-нибудь из дриад. Ведь мы дружны и прекрасно ладим. Но раз уж я взялась, то доведу это дело до конца. Может получиться неплохое развлечение. Жизнь смертных так быстротечна. Да и олимпийцам, едва ли, не положено вершить судьбы людей. У каждого из них имеется не один подопечный… Но ладно, вот и сама деревня.

Жителей не видать – прячутся в домах от полуденной жары. Подхожу к домику, стоящему почти на самом краю деревни. Из него выходит девушка – с виду не старше четырнадцати лет. Миловидная и утончённая – сразу ощущается её полубожественное происхождение.

Да, это она – Береника. Я чувствую расположение к этой девочке, ведь она мне почти что сестра. Я буду лишь рада покровительствовать ей.

***

– Ты должен стать лучшим! – говоривший, был уже далеко не молод. Богатая одежда: белый льняной плащ, сандалии из тонко выделанной кожи, золотая фибула на плече – все это выдавало в нем богача.

– Я и так стараюсь, учитель. – Юноша, а на вид ему было лет семнадцать, был крепок и широкоплеч. – Я выбиваюсь из сил, стараясь угодить тебе, и постигаю искусство воровства.

– Ты еще слишком неумел, Пелейон. Боги хотят, чтобы ты затмил даже мою славу.

– Откуда ты знаешь, что хотят боги? Ты постоянно твердишь мне об этом, но откуда ты можешь знать? – дерзкий взгляд черных глаз не отрывался от наставника. Юноша с детства отличался резким и непростым характером. Любил спорить, и был не уступчив в любых соревнованиях.

Энох обратил взор к небу, воздел руки и произнес:

– О боги Олимпа, вразумите сего юношу, вселите в него уважение к старшим. Пусть он послушает голос разума и перестанет перечить своему учителю. Пелейон, ты обо всем узнаешь в свое время. А теперь тебе нужно думать только об учебе…

Владыка Олимпа, как всегда, сидел на своем троне, оглядывая божественные чертоги. Далеко внизу небо было окутано облаками, но это не мешало великому богу обозревать земли смертных – любимую богами Ахайю. Над Олимпом светило солнце – это златоногий Гелиос объезжал свои угодья. Вид, что открывался с Олимпа, всегда радовал меня. Особенно я люблю наблюдать за ним, предвкушая пир богов, как раз сегодня он и должен состояться.

– Гермес, все ли ты сделал для сына Перитиды? – Зевс посмотрел своим суровым взглядом на меня.

– Конечно отец, Пелейон растет ловким и умелым юношей. Я думаю, скоро он сможет выполнять задания своего наставника Эноха. Я предполагаю появиться перед ним через три года, тогда и рассказать о его происхождении.

Зевс задумчиво смотрел на земли смертных:

– Ты знаешь, Гермес, а ведь Мойры не говорят мне его судьбу. Да и я не люблю спрашивать о своих детях.

– Я думаю, что судьба его будет благополучна, а путь долог и славен, отец. Ведь ему благоволит сам Гермес! – Я люблю похвалиться. – Но сначала он должен будет выполнить одно мое испытание – это развлечет меня, а ему даст необходимый опыт.

Тут мне пришлось замолчать, так как в зал входила Артемида, а её я в свои планы посвящать не собирался, лишь лукаво посмотрев в глаза, приветствовал богиню.

***

Эта девочка – Береника – не перестаёт меня радовать. Не скрою, я сама причастна к этому некоторым образом. Но и она тоже показывает себя с лучшей стороны. Сразу заметно, что не простая смертная.

Хотя бы потому, что сама, без всяких раздумий и терзаний выбрала себе нелёгкий путь – путь жрицы. Конечно же, несложно угадать, чьей жрицей она решила стать…

Через год после той прогулки в лесу к ней начали приходить сны и видения. Их было очень много, и повторялись они часто – лесные чащи, тропы, следы животных. Прорицательница, к которой обратилась Береника, растолковала их неправильно – мол, быть девочке охотницей. Та выпросила у отца, который был ей всего лишь отчимом, лук со стрелами. Целую неделю она упорно бродила по лесу, но так и не смогла выстрелить ни в одно животное, коих, надо сказать, немало ей встречалось. Разочаровавшись и в предсказании, и в себе, девушка отказалась от этих мыслей, но сны вернулись к ней. Последним видением был храм – посвященный мне, Артемиде.

Проснувшись, Береника собрала свои нехитрые пожитки и, простившись с родителями, покинула родную деревню. С тех самых пор она исполняла обязанности помощницы при моём храме. Ещё два года – и девочка станет младшей жрицей.

Думаю, пришла пора рассказать обо всём Зевсу. Пожалуй, он согласится с тем, что я неплохо устроила жизнь своей протеже.

Поднявшись в отцовские покои, встречаю Гермеса. Стоит, улыбается с лёгкой ехидцей во взгляде. Видимо, опять что-то задумал. Неприятный мальчишка. Впрочем, он никогда мне не нравился…

***

Мелькнувшая тень была настолько стремительна, что стоявшие у входа стражники, ее не заметили. Тень пробежала по двору и скрылась внутри храма Афродиты. Тишина не нарушилась звуком шагов человека, на его ногах были сандалии из тонкой мягкой кожи. Держась подле стены, фигура приблизилась к алтарю Афродиты, где лежали дары от царя Микен. Человек пробрался до самого жертвенника и, откинув капюшон серого домотканого плаща, взял в руки предмет с алтаря. Весь украшенный драгоценными камнями, кубок был просто прекрасен. Пелейона, хоть и привыкшего к роскоши, все равно поразила искусная работа неведомого ювелира. Убрав кубок под плащ, юноша оглянулся по сторонам и тем же крадущимся шагом направился к выходу из храма.

– Да, ты лучший мой ученик, Пелейон. Блестяще проделанная работа, да хранит нас Гермес от недовольства Афродиты.

Энох рассматривал трофей, принесенный юным учеником. Свет, который отбрасывали факелы, падал на кубок, отражаясь от драгоценных камней.

– Это было несложно, учитель. Храмы богов не грабят, и поэтому стражи спят на постах. – Пелейон сидел на скамье, наблюдая за своим учителем со скучающим видом. Прошло уже семь лет с тех пор, как он попал в обучение к Эноху. За это время он успел научиться очень многому.

– Иди, отдохни, Пелейон. Завтра я дам тебе новое задание…

Я, как всегда радуюсь ночному полету. Нам, богам, не нужно спать, и каждую ночь я любил проноситься над Эгейским морем, наслаждаясь свежим соленым воздухом. Но сегодня была особая ночь – нужно было успеть к Эноху, закончился последний год из тех, что смертный, отданный мне на попечение, проводил в ученичестве у короля воров.

– Энох, я рад приветствовать тебя. Как мой Пелейон?

 Как всегда, при виде меня, Энох вздрогнул от неожиданности. Что поделаешь? Я люблю появляться внезапно.