Мифы нового времени

Дима спросил:

– А если я не захочу?

Старик снисходительно улыбнулся.

– Тогда – добро пожаловать в Царство Аида! Думаю, тебе там понравится… Первые пару сотен лет! А потом, ты сойдешь с ума, и будешь бесплотной тенью скитаться туда-сюда…, – Он помахал длинным пальцем. – До скончания веков. Или дольше. Не разбираюсь я в этих тонкостях.

Дима опустил глаза и уставился в пол.

– Значит, у меня нет выбора? – спросил он.

– Именно! – Кронос энергично кивнул, так что его идеально причесанная шевелюра слегка растрепалась. – Будешь делать, что я скажу. А в обмен, когда мы с тобой победим, ты получишь все, что захочешь! Будешь моим наместником на земле! А? Как тебе? Ты только подумай! Любые твои желания будут исполняться, стоит только тебе этого захотеть!

Дима поднял голову и посмотрел на Кроноса. В его груди шевельнулась надежда. У Димы, на пороге смерти, было желание, ради которого он был готов пожертвовать всем на свете.

– А вы… Вы можете дать мне вечную молодость? – он посмотрел на Кроноса, изо всех сил стараясь, чтобы его взгляд не выглядел умоляющим.

Старик широко улыбнулся. Только его проницательные глаза все равно остались холодными. Древними, как само время.

– Естественно! Я дам тебе нектара и амброзии. Как только ты вкусишь их, станешь бессмертным и вечно молодым! Только подумай! Вечно молодой и прекрасный! Любимый богом больше, чем собственные дети! Ты станешь величайшим человеком за всю историю земли!

Слова Кроноса грели душу. Дима не был чужд тщеславию, да и смерть очень пугала его.

– Что мне нужно сделать?

Кронос захохотал, хлопая себя по бедрам.

 – Вот за что я люблю русских! Все приоритеты ясны с самого начала! – отсмеявшись, он продолжил. – Я отправлю тебя в Грецию, во времена, когда создавались мифы и легенды, известные тебе по преданиям ваших и наших аэдов. Это было время, когда у меня были самые большие шансы вернуться на Олимп. Все зависело от одного смертного, полубога, сынка Зевса. Близилось время восстания моих братьев и сестер, титанов, существ, по силе не уступающим богам. Но вся хитрость в том, – он щелкнул пальцами, – что для богов титаны неуязвимы. Их может убить только смертный. Только Геракл, мать его. И он их всех убил, порешил, как миленьких… – Его ладони сжались в пудовые кулаки, а в глазах сверкнуло пламя гнева. – В общем, так! Твоей задачей будет убить Геракла для того, чтобы восстали титаны. Тогда они укокошат богов и вернут меня. А я, в свою очередь, вернусь, и мы будем жить долго и счастливо. И никогда не умрем. И будем есть клубничное мороженое и пить шампанское.

Он захихикал.

Дима молчал, обдумывая его слова.

– А как мне убить Геракла? Сомневаюсь, что я смогу одолеть легендарного героя.

Кронос кивнул.

– Да, не сможешь. Для этого тебе придется втереться к нему в доверие. Геракл сильный, но тупой как деревяшка. – В подтверждении своих слов, Кронос постучал по подлокотнику кресла. Прислушался к глухому звуку и удовлетворенно кивнул. – Тебе нужно будет всего лишь втереться к нему в доверие. А потом, во время очередного подвига, подождать, когда появится возможность воткнуть кинжал ему в спину. Я надеюсь, с этим у тебя проблем не возникнет? – он с сомнением посмотрел на Диму. – Надеюсь, ты не будешь нести псевдогероическую чушь о том, что вам нужно будет сразиться в честном бою? Напомню, что Геракл укокошит тебя за пару минут. Потом вытрет палицу о твой трупик и пойдет дальше.

Дима кивнул.

– Не возникнет.

Его серые глаза на мгновение стали очень жестокими. Кронос взглянул на него и остался доволен увиденным.

– Что ж, хорошо. Я, в свою очередь, дам тебе все, чтобы ты смог с ним справиться. Вот смотри.

Он встал с кресла и прошел в угол, где скопилась темнота. Зачерпнув в ладони тень, бог нахмурился, и начал мять ее, произнося какие-то слова. Как искусный скульптор, он придавал тени какие-то формы, и в то же мгновение разрушал их легким движением руки. Так продолжалось несколько минут, пока, он не остался доволен результатами своей работы. Старик вернулся к Диме, держа в руках короткий черный меч и огромный овальный щит такого же цвета. Сверху положил комплект вороненых доспехов. Шлем с гребнем подозрительно уставился на Диму пустыми глазницами.

– Вот. – На лбу у Кроноса Дима заметил бисеринки пота. – Носи и наслаждайся. Я, конечно, не Гефест, но думаю, сработал не хуже внучка.

Дима встал и нерешительно взял в руки меч и щит. Оружие было очень тяжелым, и Дима с ужасом подумал, что сейчас Кронос скажет, что Дима ему не подходит.

– Не бойся, не скажу. – Старик впервые открыто показал, что читает его мысли. – Я еще не закончил. Ты знаешь, зачем все эти полки? – он обвел руками стеллажи с книгами.

Дима покачал головой.

– Это твои знания, умения, навыки. Они сейчас заполнены. Вся твоя беда в этом. Ты знаешь много, и умеешь тоже немало, но твои знания не пригодятся там, куда я тебя отправлю. Они бессистемны и никому не нужны. А значит, мы поступим вот так.

Кронос вытащил из тени под креслом книгу. На ней было написано: «Греческий язык».

Старик подошел к ближайшей полке. Наугад вытащил за корешок первый попавшийся том. Прочитал название.

– О небеса! Оригами-то тебе зачем?

Томик, посвященный искусству сложения бумажных лебедей, рассыпался в пыль у него в руках. В то же мгновение, Дима почувствовал, как у него из памяти ушло что-то.

– Так, теперь ставим книгу на полку. – Кронос поставил на освободившееся место томик с греческим языком. – Вуаля! Как ощущения?

– Немного голова закружилась. – Признался Дима и тут же осекся. – Он говорил на греческом!

– Вот так то! Продолжим.

Кронос пошел вдоль полки, небрежно вышвыривая со стеллажей книги, одну за другой, и вставляя на освободившиеся места новые, которые он извлекал из воздуха. Те книги, которые он выкидывал, рассыпались в золотую пыль, не успевая коснуться пола.

 Дима рухнул в кресло. Голова кружилась все сильней. Из памяти уходили знания и умения. Пропало умение чинить электропроводку, талант рисовать, выпиливать лобзиком. Так продолжалось несколько минут. Потом Кронос вернулся, почему-то с противоположной стороны залы.

– Ох, и собрал ты хлама у себя в голове! – весело воскликнул он, потирая руки. – Ну, давай, попробуй теперь.

Дима встал и снова нерешительно взял в руки меч и щит. Все изменилось в тот же миг, как его пальцы сомкнулись на рукоятке оружия. В теле вдруг возникла легкость, и все движения ему подсказало само тело. Он сделал резкий выпад, парировал мечом воображаемый удар противника, и, крутанувшись, рассек лезвием воздух вокруг себя. Воздух жадно загудел. Кронос поаплодировал.

– Ну что ж, мечник из тебя получился неплохой. Как человек. Только не вздумай сражаться с Гераклом! Он, таких как ты, пару десятков на обед может съесть.

Дима кивнул.

– Не буду.

– Выжди. Главное – втереться в доверие. Скажи, что тебя преследует Гера, – ее он не любит, и с радостью поможет тебе во всем.

– Хорошо. – Внутри бурлящим ключом кипела энергия. Дима облачался в доспехи. Руки сами знали, что делать, сами застегивали нужные ремешки, подгоняя поножи и налокотники. Черные доспехи гоплита сидели на нем идеально, точно вторая кожа и совсем не стесняли движений.

– Отлично! Теперь постарайся не наломать дров. Геракл проще, чем кажется, и сложнее, чем есть на самом деле!

Дима хотел спросить, что бог имел в виду, но голос не послушался его: не было слышно ни слова. Мир вокруг таял, терял реальность. На мгновение он увидел остановку и злополучную «Тойоту», стоявшую посреди развалин.

 Но еще через секунду эта картинка подернулась рябью, и вокруг оказались зеленые холмы в тени высоких деревьев. «Оливковые рощи», – догадался Дима. Последний раз он увидел комнату с книгами и Кроноса, который уютно устроился в кресле, положив ноги на стол. В одной руке у него был пляжный коктейль с оранжевым зонтиком, а другую руку он вскинул вверх, растопырив указательный и средний пальцы в знаке «Виктори».

И через мгновение перед Димой предстала Греция, во всей своей красе. И хотя он ниоткуда не падал, земля ударила в ступни так, будто он свалился как минимум с третьего этажа. Застонав, он свалился на землю, гремя доспехами. Ноги болезненно ныли, а ступней он вообще не чувствовал. Он прижал колени к груди и так и остался лежать на прогретой солнцем земле. Через несколько секунд раздался цокот копыт. Дима с усилием повернул голову, ожидая увидеть всадника. Но его взгляду предстал вовсе не человек на коне. Из-за поворота, звонко цокая подкованными копытами, выбежал кентавр!

В руках у него было длинное копье, а торс был закрыт бронзовой кирасой. Могучие руки, блестевшие от пота, бугрились недюжинными мышцами. Тело человека от пояса переходило в лошадь. Кентавр, если так можно было выразиться, был гнедой масти. Дима много раз видел кентавров на рисунках, но никогда не мог бы подумать, что он может вызывать такой ужас. Все дело было в лице этого получеловека. Вытянутое, непропорциональное, с огромными глазами, и по-лошадиному длинными зубами, оно постоянно кривилось в какой-то ужасной гримасе. На губах пузырилась пена, а глаза вращались в глазницах, словно сошедшие с ума планеты.

Увидев Диму, он толи заржал, то ли закричал. В этом полуржании Дима, кажется, различал какие-то слова. Но времени, чтобы поразмыслить, не было. Кентавр, резко перейдя на галоп, устремился к беспомощному парню.

Дима понял, что его ожидает печальная участь. Через мгновение, его либо растопчут, либо проткнут копьем. Уперев в землю щит, он попытался подняться. Получалось плохо: ноги по-прежнему не держали тело, вдобавок щедро утяжеленное громоздкими доспехами. Упав на одно колено, Дима закрылся щитом, понимая, что не выдержит сейчас ни одного удара. Кентавр приближался. Хлопья пены летели из широко открытого рта: он с хрипом и присвистом дышал. Копье он занес над головой.

И когда между ними оставалось меньше двух метров, кто-то, как птица, пролетел над головой Димы. Могучие волосатые руки обхватили шею получеловека, сдавливая ее, как тиски. Кентавр дико закричал и встал на дыбы, взметнув над землей человека, ухватившегося за его горло. Дима увидел, как дернулась вверх львиная шкура, болтавшаяся на плечах у незнакомца. Но сил для того, чтобы высвободиться, у кентавра не хватило: под тяжестью тела, повисшего на нем, он потерял равновесие. Через секунду он упал на бок, подняв клубы пыли. Мужчина, державший его за шею, вполне профессионально придавил кентавра боком, сжав шею противника локтем и плечом.

Кентавр ожесточенно брыкался. Его длинное копье оказалось бесполезным вблизи, и он бросил его. Могучие руки получеловека вцепились в железный захват мужчины, но безуспешно: человек держал его крепко. Копыта кентавра взбивали клубы пыли, но подняться он не мог. Впрочем, он вцепился длинными зубами в бок противника. Потекла кровь. И еще кентавр не переставая, полупридушенно кричал, и голос его причудливо мешался, то появляясь, то пропадая в лошадином ржании:

– Убью! Убью! Убью!

Оттого, что рот был занят, крики получались особенно страшными, невнятными, словно вопли умалишенного. Дима, пошатнувшись, встал с колена. Ноги постепенно отходили от удара, и он, качаясь, словно пьяный, подошел к борющимся. Кентавр, продолжая кричать, дико посмотрел на него из-под локтя мужчины. Белки глаз налились кровью, и Дима с содроганием понял, что он и вправду безумен.

Подняв меч, парень ударил его под кирасу, в место, где у человека был бы живот. Черный клинок глубоко ушел в тело кентавра. Сразу же хлынула густая, алая, сок спелой малины, кровь. Мгновенно под борющимися образовалась большая кровавая лужа. Кентавр дико захрипел, и завыл, продолжая терзать зубами бок мужчины. Дима ударил его еще, и еще. Только после пятого или шестого удара, красные глаза закатились, и кентавр ослабил хватку зубов.

 Мужчина поднялся на ноги. Из рваной раны на боку капала кровь. Минуту они стояли друг напротив друга. Незнакомец был высок и широк в плечах. Лицо его заросло густой бородой, курчавящейся, и оттого казавшейся неопрятной. Брови срослись на переносице, а из-под них выглядывали карие проницательные глаза. С могучих плеч свисала шкура гигантского льва: задние лапы волочились по земле. Прямой нос выдавался вперед. Мужчина производил впечатление дикаря, могучего, как сама природа. Дима даже подумал, что незнакомец чем-то напоминает Илью Муромца, каким его изображали в детских книжках, – такой же коренастый и крепкий, словно столетний дуб.

 Постояв еще пару минут и пристально сверля Диму взглядом, мужчина вдруг пожал плечами, развернулся, и, подобрав с земли бронзовую палицу, невозмутимо пошел в том направлении, откуда прискакал кентавр.

Дима стоял, как громом пораженный.

– Эй! – парень никак не мог понять, как вот так можно – уйти, без слов. – Постой! Как тебя зовут?

Мужчина не ответил, и даже не замедлил шаг.

Дима перешел на бег и догнал его.

– Послушай, кто ты? Как тебя зовут? Меня зовут Дима… Э… Димитрос, – Нашелся Дима, переложив свое имя на греческий. – А тебя как зовут, о, незнакомец? – последние слова Дима добавил, вспомнив «Илиаду», которую читал когда-то.

– Геракл. – Скупо ответил мужчина тогда, когда уже Диме казалось, что молчание будет длиться вечность.

– Спасибо тебе, Геракл! – Дима вполне искренне поблагодарил героя. – Без тебя мне пришлось бы туго.

Геракл кивнул.

– Он сошел с ума. Так часто бывает. Жалко. – Слова падали как бетонные глыбы, медленно и значительно.

Дима кивнул и приноровился к размашистому шагу героя.

– А почему он сошел с ума?

– Не знаю. – Геракл указал палицей вперед. Приглядевшись, Дима увидел в отдалении каменные дома. – Может, там узнаю.

Дима улыбнулся про себя. Вот его шанс.

– А можно мне с тобой? Я хороший воин! – попросил и заодно похвастался новоприобретенными навыками Дима.

Геракл посмотрел на него и отвернулся:

– Нет. Не доверяю.

Дима похолодел. Конечно, он не ожидал, что Геракл будет настолько прост, что согласится без обиняков доверить ему свою жизнь, но и такого хладнокровного и категоричного отказа не ожидал. Впрочем, в памяти очень кстати всплыл совет Кроноса.

Дима пробормотал под нос, но достаточно громко, чтобы Геракл услышал.

– Отверженный богами, а теперь еще и людьми… О, проклятая Гера…

Геракл резко остановился и посмотрел на него из-под косматых бровей.

– Гера? Расскажи.

Дима только этого и ждал. Не жалея красок, он расписал, как его семья навлекла на себя гнев богини. Как отец и мать погибли от болезни, а сестру и маленького брата продали в рабство финикийцы. Дом сгорел, а ему приходится скитаться, и мечом зарабатывать себе на хлеб. Постепенно, он убеждался, что совет Кроноса был верным. Суровые черты героя смягчались, и, в конце концов, он даже остановился.

Дима закончил рассказ и замолчал. В университете его всегда отмечали как прекрасного оратора: в дискуссионном клубе ему не было равных. Но для него оказалось полной неожиданностью, когда Геракл вдруг взмахнул своей палицей. Если бы Дима вовремя не отскочил, бронзовое навершие раскроило бы ему голову.

– Ты чего? – закричал Дима, отражая щитом следующий удар. Черный металл зазвенел, а рука на мгновение отнялась – настолько сильным оказался удар. Некстати в памяти всплыло предупреждение Кроноса о бесполезности сражаться с Гераклом. Впрочем, следующие несколько минут Дима забыл обо всем. Герой теснил его, не давая даже поднять головы. Удары непрерывным градом сыпались на него, и Дима вертелся, как уж на сковородке, стараясь не пропустить ни одного. Левая рука, со щитом, уже висела как плеть, но Дима еще чудом держался. Он присел, пропуская над собой палицу, просвистевшую, точно бронзовая молния, а потом очертя голову ринулся в атаку. Геракл с неожиданной от такого здоровяка ловкостью увернулся от его выпада, ударил кулаком (несмотря на то, что удар пришелся в кирасу, Дима на мгновение задохнулся и потерял равновесие), а потом с размаху врезал булавой. Дима закрылся щитом, но удар все равно бросил его на землю.

– Ну, уж нет! – сквозь зубы прошипел Дима, и ловко перекатившись, встал на ноги, вытянув правую руку с мечом, направив его на героя. Щит он выронил. – Не так просто. –

Парень готовился дорого продать свою жизнь.

Но Геракл опустил палицу.

– Ладно. Ты хороший воин. Если ты поможешь мне, я помогу тебе спасти брата и сестру.

Он замолчал.

Диму била дрожь. Для одного дня – многовато, думал уже дважды заглянувший в лицо смерти парень. А по дороге к городу, он еще раз подумал, что герой не так прост, как кажется. Хоть и выглядит невежественным дикарем, но на самом деле, кто знает, какие мысли роятся в его голове? Дима дал себе слово быть впредь аккуратнее.

Через час они вышли к деревне. Здесь было пустынно, и на улицах не было видно людей. Город располагался на берегу моря, вытянувшись вдоль побережья. То тут, то там они видели рыбачьи сети, развешанные для починки. Кое-где, возле домов сушилась рыба, а рядом на песок были вытащены лодки. И ни души. Никто не чинил сети, не латал лодки, не бегали стайки загорелых дочерна ребятишек. Дальше по берегу, Дима увидел даже вытащенную на берег галеру.

Геракл зашел в одну хижину, склонив голову, чтобы не ударится о низкую притолоку. Тут же вышел, покачав головой.

– Никого.

Такую же картину они видели везде. Брошенные дома, пустые улицы…. В большом «дворце» (он выглядел точно так же как и другие лачуги, но был хотя бы сложен из камня) тоже не было ни души. Геракл засунул руку в грубо сложенный очаг и достал пригоршню золы.

– Теплая.

Они вышли из дома. Геракл направился вниз, к морю. Дима еле поспевал за широкими шагами героя.

«Может быть сейчас?» – подумал он, глядя на широкую спину, прикрытую только львиной шкурой, и сразу же отбросил глупую мысль. С одного удара героя не убить, а на второй у него не будет шанса. Геракл ясно показал, что в рукопашном бою, он с легкостью победит Диму. Даже раненый, он прикончит парня. А даже если герой и умрет потом, – Дима все равно не сможет воспользоваться плодами своей победы, – мертвому ни к чему, ни власть, ни богатство, ни бессмертие.

Геракл тем временем опустился на колено, рассматривая следы в пыли. Потом встал и показал Диме.

– Что скажешь, Димитрос?

Дима честно вгляделся в толстый слой пыли, покрывающий растрескавшуюся от жары землю. На ней ничего не было, кроме отпечатков босых ног. Парень задумался. И так понятно, что герой видит следы. Но что они означают? Так и не придя ни к чему, Дима покачал головой.