Помоги проекту - поделись книгой:
– О, великий Гермес, ты отец всех желающих скрыться. Мне приятно видеть тебя в моем доме. Пелейон стал очень умелым вором. Сегодня он принес мне кубок из храма Афродиты – все, как ты и просил.
– Я доволен тобой, Энох.
Беру кубок в руки и рассматриваю красоту изделия. Да, Афродита будет очень недовольна.
Эти мысли вызывают у меня улыбку.
– Осталось последнее задание, которое я хочу поручить вам с Пелейоном, после чего обучение у тебя закончится, и я возьму его судьбу в свои руки. Юноша должен украсть священный лук из одного лесного храма Артемиды. Я хочу пошутить над своей сестрой. Не сомневаюсь, что Пелейон удачно выполнит задание под твоим присмотром.
Я прощаюсь с Энохом и лечу на Олимп, меня ждет пир богов…
Пошёл второй год с тех пор, как Береника стала жрицей в моём лесном храме. Всё это время я наблюдала за ней.
Эта девочка имеет полное право называться сестрой Артемиды и дочерью Зевса. Ни разу не было случая, чтобы она недобросовестно провела обряд поклонения или утаила жертву, предназначенную мне. А я-то знаю, многие жрецы и жрицы имеют за душой подобный грех, и не один.
Огорчает лишь одно. По сложившейся традиции все жрицы обязаны хранить невинность до самой смерти, поскольку и я, Артемида, избрала своей участью вечное девство. А мне почему-то хотелось, чтобы моя единокровная сестра познала счастье чистой искренней любви.
Может потому, что я сама лишена этого?
Я стремительно летел, разгоняясь до невероятной скорости. Сегодня был радостный день – мой юный подопечный должен проникнуть в храм Артемиды и добыть мне лук, который я повешу на стену в своих покоях на Олимпе. Зевс посылал меня в дальнюю Схерию, страну феаков. Эти люди мне очень нравились, и я был рад этому визиту.
Но вот впереди показался Олимп, и я залетел в пиршественный чертог, где на троне сидел мой отец. Посейдон о чем-то весело разговаривал с Аполлоном, Афина как всегда жарко спорила с Аресом, а в углу пил нектар Гефест.
Подойдя к престолу Громовержца, я поклонился отцу и рассказал об удачной миссии в стране феаков. Зевс выслушал меня, посмотрел долгим взглядом и спросил:
– Как Пелейон? Артемида уже рассказывала сегодня про свою подопечную, Беренику. Завтра ты должен сообщить ему о его божественном происхождении.
– Конечно, отец, так я и сделаю. После небольшого задания, которое он выполнит сегодня ночью. Завтра я появлюсь перед ним, и он узнает о том, что его настоящий отец – Зевс – громовержец.
Я был доволен моим подопечным, вот только смутил взгляд Афродиты, наполненный затаенной злобой и насмешкой. Неужели богиня любви догадалась, кто ограбил ее храм?..
Перед Пелейоном был храм Артемиды. Кругом было слышно только пение ночных птиц и шорох леса. Здание было не так огромно, как его копия в Эфесе, но тоже из белого мрамора. Два ряда колонн поддерживали массивную крышу, а на входе горели две жаровни, освещая пространство перед храмом.
Юный вор, крадучись, приближался ко входу в храм, низко наклоняясь и прижимаясь к земле, когда раздавался какой-нибудь звук. Сердце Пелейона бешено колотилось, и готово было выпрыгнуть из груди. Он изо всех сил старался держать себя в руках. Все же ограбить храм самой Артемиды, великой охотницы и сестры Аполлона, было тяжелее, чем проникнуть в храм миролюбивой богини Афродиты. Жрицы таких лесных храмов были девами-охотницами и умели обращаться с луком не хуже мужчин. Именно поэтому Пелейон удвоил свою осторожность.
У входа в храм стояли две юные жрицы в просторных белых одеяниях. Обе опирались на луки изогнутой формы. Справа возле каждой из них находилось по пять воткнутых в землю стрел.
Продолжая осторожно пробираться к входу, Пелейон начал обходить их слева. В руке вор сжимал небольшой пузырек, который перед заданием дал ему Энох. По его словам в пузырьке было нечто, что могло усыпить жриц, охраняющих вход.
Проверив перевязь с мечом, Пелейон бросился вперед. Жрицы, увидевшие его, схватились за луки. Но юноша был быстрее: он кинул им под ноги пузырек. Взвилось облачко белого дыма. Через мгновение девушки упали, как подкошенные. Пелейон не ожидал такого результата. Подойдя к ним, он увидел, что обе спят, и зашел в храм.
Внутри было множество статуй и барельефов. Красота убранства поразила видавшего виды вора. Посреди огромной залы стоял алтарь, на котором лежал искусной работы лук. Подойдя к нему, Пелейон задержал дыхание от восхищения: мощный, сделанный из пары рогов дикой серны, соединенных куском морёного дуба, тетива из сухожилий вола – лук завораживал взгляд. По всей длине рогов были нанесены насечки на незнакомом языке, а рядом с ними вилась причудливая резьба, притягивающая взгляд. Юноша начал заворачивать священный лук в материю, которую взял с собой. Внезапно он услышал чьи-то шаги и повернулся ко входу.
Береника завершила последние приготовления к утреннему служению и уже собиралась ложиться. Но какое-то странное предчувствие волновало её, не давало покоя. Юная жрица решила удостовериться, всё ли в порядке. Сама не зная почему, она взяла в руку кинжал для жертвоприношений и бесшумно выскользнула в основное помещение храма.
То, что Береника увидела, застало её врасплох. У алтаря богини стоял человек. Вор? Не иначе…
Да как он осмелился?! И почему младшие жрицы не остановили его? Неужели он убил их?
И, похоже, его целью была главная ценность храма – лук самой Артемиды. Он не должен попасть в его руки!
В три прыжка преодолев расстояние до алтаря, она, покрепче перехватив рукоять кинжала, крикнула:
– Убирайся вон, несчастный!
Юноша явно не ожидал появления девушки. Он остановился и посмотрел на неё, недоумевая. Откуда она взялась?
– Ты слышишь? Уходи немедленно, иначе я перережу тебе горло! Богиня будет рада такой жертве!
Острие кинжала застыло рядом с горлом вора, который совсем растерялся, не ожидая такого поворота событий.
Береника встретилась глазами с незнакомцем и внезапно почувствовала, как слабеют колени, и начинает дрожать рука с кинжалом. Она отметила, что вор, покусившийся на святыню, молод и необычайно красив. Его глаза… огромные, почти чёрные… они околдовывали юную, доселе не знавшую любви, девушку. Устыдившись этого неожиданного чувства, она собралась с силами и дрожащим голосом повторила:
– Уходи… Если ты не сделаешь этого, мне придётся убить тебя, а я…
Юноша поднял руку и мягко отстранил кинжал от горла:
– А ты не хочешь делать этого, верно?
Береника кивнула головой, презирая себя за слабость. Вор немного помедлил, положил лук Артемиды обратно на алтарь, снова посмотрел девушке прямо в глаза и пошёл к выходу. У самой двери он обернулся и произнёс:
– Меня зовут Пелейон. Запомни моё имя, жрица, потому что я ещё приду к тебе.
Юноша скрылся, словно растворившись в ночной мгле, а Береника, дрожа, опустилась на пол у алтаря.
Пелейон шел по ночным улицам Микен, опустив голову. В душе его была пустота. Он не выполнил задание, данное учителем. Впервые юноша ослушался человека, который стал ему ближе отца и матери. Пелейон проклинал себя за то, что смалодушничал в храме. За то, что позволил этой жрице застать себя врасплох.
Войдя в дом к Эноху, юноша очень волновался, не зная, как учитель отнесется к случившемуся.
– Пелейон, сынок, ты уже вернулся. Расскажи мне, как все прошло. Сегодня знаменательная ночь для тебя. У нас гость, – Энох встретил Пелейона словами нежности и заботы. – Он пришел посмотреть на тебя и сообщить важные вести.
В дальнем углу залы, над полом парил красивый юноша-атлет. Идеальная фигура, короткие курчавые волосы, лавровый венок на голове и сандалии с трепещущими крылышками выдавали в нем Гермеса – посланника богов.
– Какое счастье лицезреть прославленного покровителя воров! – Пелейон склонился в почтительном поклоне.
Гермес подлетел к юноше, осмотрел его с ног до головы и, улыбнувшись, произнес:
– Добыл ли ты священный лук Артемиды, мой юный друг?
Пелейону стало нестерпимо стыдно и обидно, что он не смог выполнить даже не задание Эноха, а волю самого бога Гермеса. Он уже собирался пасть на колени и попробовать вымолить прощения у бога, но перед его взором встали прекрасные глаза жрицы, с которой он столкнулся в храме. Впервые Пелейону стало тепло и спокойно на душе. Он гордо выпрямился и посмотрел в глаза Гермесу:
– Нет, великий бог, я не выполнил твою волю и не достал для тебя лук.
На лице Гермеса появились тени, бог нахмурил брови и произнес грозным голосом:
– Как мог ты, смертный, противится воле олимпийца?! Я очень разочарован в тебе. Ты не прошел мое испытание и не достоин той участи, что я готовил для тебя. Я дам тебе последний шанс: у тебя ровно неделя, чтобы принести мне священный лук.
– Сын мой. Послушай же Гермеса. Принеси то, что должен, и твоим воспитанием займется сам бог.
Энох умоляюще протягивал руки к юноше, который заменил ему сына.
– Нет, Гермес, я сказал свое слово! – Пелейон бросился прочь из дома…
Как смел этот дерзновенный юнец ослушаться меня?!
Эти мысли не давали мне покоя на пути к Олимпу. Почему он не выполнил мою волю и просьбу Эноха? Ведь старый вор заменил ему отца. Я не понимал причины такого поведения. Теперь мне нужно было как-то сгладить ситуацию перед Зевсом, вряд ли он будет доволен случившимся. Нужно выяснить причину такого поведения юноши.
Передо мной был Олимп. Ночью эта гора была просто прекрасна, а величественный дворец моего отца освещал тьму своим мерцанием. Это зрелище могло восхитить даже бога, уже не раз видевшего подобное. На входе мне попалась Афродита, и ее хитрый взгляд опять не укрылся от меня и насторожил еще больше. Но богиня скользнула вниз с вершины горы и полетела в земли смертных. Я продолжил путь в покои Громовержца. Мысль о том, какое же чувство может быть у смертных сильнее, чем поклонение богам, не покидала меня…
Уже неделю бродил измученный Пелейон по лесам близ Микен. Юноша охотился и питался в лесу. Там же и ночевал, под открытым небом. Каждая минута его жизни была заполнена мыслями о прекрасной жрице. Ее лицо, глаза, фигура – все это не давало ему покоя. Юный вор впервые познал любовь, и теперь она обжигала его сердце ярким пламенем. Жрица Артемиды приходила к нему во сне, она преследовала его наяву. В каждом шорохе он слышал ее шаги. В дуновении ветра ему чудилось ее дыханье. В журчании ручья он слышал ее голос.
Несколько дней Пелейон наблюдал за храмом Артемиды. Сердце его бешено билось, когда он видел жрицу. Ему хотелось подойти и заговорить с ней, но он не решался.
Этой ночью Пелейон, как всегда, наблюдал за храмом, находясь неподалеку в кустах. Вдруг он увидел, как из святилища вышла та девушка и направилась в рощу. Пелейон не мог больше терзать себя, находясь в одиночестве. Чувство, которое было сильнее его воли, повело вперед. Он незаметно прокрался за жрицей и увидел, как она присела у ручья в рощице. Глубоко вздохнув, Пелейон вышел на поляну освещенную, серебристым светом Селены…
Наклонившись над рябью воды, девушка пристальнее вгляделась в свое отражение. Её ясные голубые глаза, казалось, наполнились волшебным светом. Убранные в высокий хвост волосы щекотали спину, спадая по бокам. Она не понимала, что происходит с ней. Душа желала чего-то, рвалась к тому, что было запрещено, чего ей не суждено испытать в своей жизни. Когда-то давно выбрав свой путь, жрица отказалась от любви. До сих пор неведомое ей чувство медленно убивало ее. Она стала менее внимательной. Остальные жрицы заметили это и теперь с удивлением посматривали на ту, которую ставили в пример им. Разве может одно мгновение перевернуть жизнь? Девушка, зачерпнула ведром темную воду, на секунду, коснувшись холодной глади ручья. Сердце бешено заколотилось в груди, когда за её спиной раздались тихие шаги того, кого она ждала все эти дни
Осторожно ступая по мягкой траве, Пелейон замер, наблюдая за девушкой. Свет Селены
освещал серебром поляну, отражаясь от ручья. Гибкая фигура жрицы склонилась над водой.
Набравшись храбрости, Пелейон подошел ближе к своей возлюбленной. Он скользил подобно охотнику, боявшемуся спугнуть свою жертву.
Девушка повернулась к нему неожиданно. Юноша застыл, густо краснея и вознося хвалу богам, за то, что они скрыли это темнотой. Красивые глаза Береники с испугом посмотрели на застывшего парня. Тот, кого она желала видеть больше всего на свете, сейчас стоял рядом с ней. Стоило лишь протянуть руку. Как близко и далеко одновременно…
– Снова ты?
– Да, – кивнул Пелейон. – Жрица, признайся, что ты со мной сделала?
– Я ничего с тобой не сделала, вор. Это ты….
Береника пыталась всеми силами сдержать себя. Сердце бешено стучало, вырываясь из груди.
– Молчи…, – тихо прошептал юноша. Не помня себя, он уже обнимал замершую девушку
Её волосы приятно пахли травами, тело было невероятно горячим.
– Хочу провести с тобой вечность,– не помня себя, прошептала девушка.
– Молчи, – повторил Пелейон, – я нашел в тебе то, что искал всю свою жизнь…
Сердца двух людей бились в одном ритме, пытаясь стать одним целым. Из рук Береники выпал кувшин, до этого мгновенья, судорожно сжимаемый пальцами. Вода разлилась под ногами влюбленных.
«Я даже не знаю его имени», – запоздавшая мысль растворилась в потоке других, более светлых и радостных, заполнивших все сознание. Время замерло. Тишина заполняла все, подобно многоводной реке, несущейся с горных вершин. Трава зеленым океаном колыхалась от дуновения легкого ветерка. Природа наслаждалась тем прекрасным, что сейчас предстало пред её очами.
Между стволами деревьев, скрываясь в темноте, промелькнула гибкая женская фигура. Тихо напевая свою мелодию, заскрипела тетива лука, стрела, разрезая воздух, свистнула. Пелейон почувствовал легкий удар, голубые глубокие глаза девушки стали быстро отдаляться от него. Береника с немым ужасом увидела, как её любимый падает на мягкую траву. Из его груди торчала стрела. Склонившись над Пелейоном она что-то кричала ему, просила не оставлять её, призывала богов на помощь. Все было напрасно. Черные глаза юноши закрылись навечно, не успев насладиться своим счастьем.
Афродита убрала руку с плеча жрицы, коварно рассмеялась и взмыла в небо. У девушки выпал из рук лук, ноги подкосились, а по щекам побеждали слёзы. Она не понимала, что же произошло, почему она выпустила стрелу в этого юношу. В голове звенели лишь прощальные слова богини любви:
– В обмен на счастье, тебе нужно всего лишь убить…
Резкая боль в груди заставила меня прервать свой полёт. Взгляд обратился в сторону Микенских лесов. Туда к храму Артемиды. Перед глазами стояла картина: юноша, пронзённый стрелой, падает на руки прекрасной девушки, а где-то рядом раздаётся смех Афродиты. Я ускоряю свой бег на Олимп, нужно сообщить Зевсу, что Пелейон погиб. Мне становится скучно. Юноша был смел, напорист и мне жаль, что Аид забрал у меня человека, с которым я не закончил свою игру. Где-то над горизонтом показываются первые лучи Гелиоса, он выгоняет свою колесницу из золотых конюшен, чтобы промчаться по небесному своду с востока на запад. Впереди возвышается вершина могучей горы, дворца всех богов.
Я мягко ступаю на мраморные плиты, лежащие у входа в пиршественный покой. Тихо и быстро пробегаю через весь зал. Мне приветливо машет рукой Посейдон, я отвечаю ему кивком головы и останавливаюсь только перед троном моего отца. Преклонив перед ним колено, я тихо рассказываю о несчастье, случившемся с его смертным сыном. Густые брови Зевса сходятся на переносице, на лицо верховного бога опускается тень. Громовержец даёт мне знак оставить его одного, и я присоединяюсь к пирующим.
Пир идёт своим чередом, произносит очередную речь Дионис, смеётся Гера, Аполлон берёт в руки кифару, и по чертогу богов разносится пение, завораживающее даже бессмертных. Смолкают разговоры и общее веселье. Аполлон поёт о прекрасных землях Эллады, о её изумрудных лугах, горных ручьях, голубом море и свежем ветре. Эта песнь никого не оставляет равнодушным, в такт музыке поднимает свой кубок Гефест, неистовая Афина смотрит горящими глазами в пустоту, различая там шум битвы и крики гибнущих воинов.
Боги довольны своим бессмертием, они счастливы, что над ними не властны Мойры. Из всех богов печальна только Артемида. Её взгляд, полный скорби, обращён куда-то за чертоги богов. Может быть, она жалеет о смертных, которые зависят от нити, спрядённой повелительницами судеб. Неизбывная тоска читается на её лице. Неужели богиня так сильно скорбит по какой-то смертной?
Я обращаю взгляд на Зевса: бог, молча, сидит на троне. Могучие руки сжаты в кулаки на подлокотниках. Гера нежно гладит его руку, но Громовержец словно и не замечает её. Что видят глаза бога? Может быть утро над Пелопоннесом? Солнце, освещающее его богатые зеленью края. Может быть долину реки Скамандр, что берёт своё начало в горах Иды? Кто знает? Возможно, Громовержец смотрит в след одиноко бредущей девушки, которая медленно, но неотвратимо приближается к входу в царство мёртвых. Зевс видит, как хрупкую фигуру окружают тени, как она вздрагивает, плотнее прижимая руки к груди. Что ведёт эту смертную прямо к его брату Аиду? Зевс глубоко вздыхает и чуть шевелит пальцами, а где-то далёко внизу бьёт молния и раздаётся гром.
Девушка смотрит на вспышку слепящего света, которая разгоняет вековечную тьму на пороге царства Аида. Чахлые сухие деревья, растущие по бокам тракта мёртвых, загораются ярким пламенем, освещая одинокой фигуре путь. Торжественным салютом взмывают в воздух искры, провожая в последний путь дерзновенную смертную, которая не убоялась тьмы и смерти. Девушка ступает под своды огромной пещеры, имеющее начало, но не ведающей конца. Высокий тёмный свод, теряется где-то далеко вверху, создавая ощущение бесконечности. Впереди река, но её воды тихи, а течения нет. На берегу высится фигура, закутанная в просторный черный плащ. Возле неё на воде замерла утлая лодчонка. Девушка подходит к перевозчику, протягивает ему один обол и садится в лодку, назвав своё имя:
– Береника…
Внутренний голос
Мишка внимательно посмотрел на меня, словно хотел убедиться, что я сейчас не натяну на голову треуголку и не ринусь завоевывать Европу, и спокойно спросил:
– Ты что, с дуба рухнул? Что надо привезти?
– Ничего особенного, проще говоря, одну единицу холодного оружия, – я ответил своему брату и партнеру по бизнесу таким же внимательным взглядом. Оба мы стояли у стола, на котором лежала папка, полученная мной у заказчика.
– И ты поверил в этот бред? Да ты даже в Бога не веришь, а тут вдруг, «задание».
– Посмотри, – я закатал рукав свитера, на который успел сменить запачканную кровью рубашку, и показал Мише глубокую свежую рану на плече, – видишь? А ее могло бы и не быть.
– Раны? – переспросил он. – Конечно, не поехал бы…
Поделиться книгой: