Перворожденная

– Магия молниеносных писем? – заинтересовался старый чародей. – Необычная форма.

– Я усовершенствовал принцип. Не нужно скреплять послание рунами и таскать с собой зачарованный пергамент. Но ресурсов по-прежнему жрет массу.

Да, молниеносные письма были хорошим изобретением, однако петушиного жертвоприношения хватало на два, самое большее три-четыре послания. Можно было напитать пластину энергией кристаллов или привлечь одну из стихий, но кристаллов достаточной мощности у Финеаса не имелось, а стихийная зарядка просила слишком много времени: не дней – месяцев. Этим «письма» напоминали щитовые заклятия, тоже вытягивавшие прорву сил. Тем не менее заменялись они с трудом. Не часто у простых чародеев хранились магические шары, еще реже сидели в клетках заговоренные гонцы – мелкая нечисть или птицы. Не заурядные почтовые голуби, а птицы-связные, колдовством настроенные на определенных адресатов. Так что приходилось использовать иные средства.

В свое время, поддавшись слабости, Финеас создал для Мары второй браслет, чтобы она могла получать весточки от него. Сейчас, конечно, это выглядело расточительством, но не отбирать же обратно. Вот и пригодился.

– Но кровь все еще нужна?

– Да, чтобы активировать, – щегольнул новомодным словечком Финеас. – И определить, кто отправил, иначе пластина не сработает. Но и у вас, мэтр Лидио, смотрю, есть свои секреты.

– Вы про перемещающий свиток? – Неожиданно для Финеаса мэтр покраснел, будто ученик мага, застигнутый за недозволенным колдовством. – Сохранился с давних времен, знаете ли. И, собственно…

Он повернулся к стене, пробормотал заклинание, часть скальной породы отвалилась. Из образовавшейся ниши мэтр достал свиток, как две капли воды похожий на предыдущий, но внушительней размером и толщиной, что означало большую дальность переноса.

– Возьмите. Думаю, вам он пригодится больше, чем мне.

– Вы отдаете его просто так?

Финеасу было чему поражаться. Свитки перемещения – редкая руническая магия. Иначе все давно бы передвигались с их помощью, отринув лошадей и хождение пешком. Ее секреты если не утрачены полностью, то уж, во всяком случае, не встречаются на каждом шагу, чтобы разбрасываться артефактами подобным образом.

– Берите. В конце концов, должен же я как-то отблагодарить вас за спасение жизни. Не всякий… – мэтр слегка запнулся, но продолжил твердо: – Не всякий темный маг вернулся бы в башню.

Облако набежало на лицо Финеаса. Он не самый обычный темный маг, это правда, однако и до святости ему далековато.

– Мэтр, я не спасаю всех подряд. Тьма учит осторожности. Лишь светлые щедро делятся силой, помогая всем встречным и поперечным. Но благодаря вам я нашел приют в Салике, и именно вы излечили мою злосчастную рану.

– Да там пустяк был, совсем пустяк, – отмахнулся старый чародей. – Значит, вы собираетесь в путь?

Финеас помолчал, затем коротко ответил:

– Да. Но свитком до поры пользоваться не буду. Прибережем для важного случая.

– Что ж, храни вас Всевышний. И вот еще что. Если пройдете через Триору, загляните к дону Монтальво. Он мне кое-чем обязан и с радостью предложит вам лошадь, чтобы не пришлось добираться пешим. Я напишу ему…

Мэтр Лидио завозился в поисках бумаги и пера, а Финеас вышел из каверны на воздух. Постоял, вдыхая солоноватые запахи с моря, растер в ладонях листочек тимьяна и ощутил его легкий цитрусовый аромат.

Теплая, гостеприимная Лигурия, с оливковыми рощами, свежим морским бризом, цветущим миндалем и острыми скалами… Единственное место, к которому он привязался. Когда еще доведется сюда вернуться?

Финеас выбросил листок и шагнул внутрь пещеры.

2

Ветер рвал одежду. Словно обезумевший аконтист, он швырял кинжальные порывы один за другим, пробивая насквозь и шерстяной плащ, и колет, и плотную рубашку. Финеас в который раз поежился, еще туже стягивая завязки. Октябрь в здешних краях настраивал на военный лад, поэтому маг вовсе не удивился прохладному приему в гористой стране скоттов.

Три недели Финеас потратил на то, чтобы добраться из Лигурии до одного из портов Галлии, и еще три – на путь от Лондиниума до острова Скай. Вступив на гэльские земли, он тут же попал под пристальное внимание Макмилланов, Мактавишей, Макгрегоров, Кэмпбелов, Логанов и прочих скоттишских кланов. Стоило появиться на территории очередной общины, и со всех сторон в него вонзались десятки настороженных взглядов: зачем забрел сюда, чужак? Добро ли несешь с собой? Не готовишь ли какую каверзу? Его останавливали мрачные гэлы, заводили в ближайший трактир и плюхали перед носом кружку с вересковым элем. Лишь после того, как Финеас осушал до дна восьмую пинту (без закуски!), местный чифтейн хлопал его своей лапищей по плечу и во всеуслышание объявлял, что «этот друид, в сущности, отличный малый!». К концу путешествия Финеас понял, что спивается, и с изрядной долей сожаления принялся прибегать к недостойному магическому способу уполовинивания жидкости в кружке. Зато скорость передвижения по острову мгновенно увеличилась.

Переплыв на рыбацкой лодчонке небольшой пролив, разделявший два клочка суши, Финеас будто очутился в ином краю. Нет, здесь все так же гулял ветер и все так же ровным ковром стелились горечавка и утесник. Но в отличие от только что покинутых берегов, земля Ская выглядела пустынной: ни строений, ни дорог. Только узкая тропка, вьющаяся меж холмов и зарослей чертополоха, да не тронутые ничьей безжалостной рукой деревья и снежные шапки на горах. Лесов было много, гораздо больше, чем на гэльской территории, где жители вырубали их, чтобы согреваться в зимнюю пору.

Финеас окинул взором окрестности и обернулся спросить у своего перевозчика, куда направиться. Но тот уже оттолкнулся веслом от камня и уплывал обратно.

– Туда, туда иди, – крикнул он в ответ на отчаянные призывы мага и махнул в сторону холмов. – Тама они.

Плюнув в сердцах, Финеас побрел по единственной тропинке, едва заметной в траве. Тропинку явно протоптали люди, эльфы, как известно, ходят очень легко, почти не оставляя следов.

Путь пересекла мелкая бурливая речушка, и тут маг увидел первое строение на острове – невысокий каменный мост. Тоже дело человеческих рук. Крепкий, трехарочный, выполненный не без изящества, но до удивительной архитектуры Перворожденных ему, конечно, было далеко. За мостом перспектива уже не просматривалась, вересковая равнина здесь уступала место лесу. Деревья казались высокими, выше, чем на материке, и в этом Финеас усмотрел проявление эльфийской магии. С каждым шагом стежка становилась все неуловимей, пока не исчезла совсем. Дальше пришлось идти по наитию.

Спустя час или полтора в деревьях забрезжил просвет, и маг оказался на берегу новой реки. Эта была глубже и основательней, однако никаких мостов в радиусе нескольких миль не наблюдалось. Тихо ругаясь, Финеас пошел вдоль потока в надежде отыскать мало-мальски подходящий брод. Шипастые кусты царапали лицо и руки, к плащу прицепилось с десяток чертополоховых колючек. Наконец тесное пространство между водой и кустами расширилось, и маг выбрался на песчаную полосу. Отряхнувшись, оглядел реку. Да, пожалуй, это удобное место для перехода – мель, торчащие из воды валуны, по которым при должном умении можно перебраться на другую сторону. Если же не повезет, вымокнешь до колена, не выше. Финеас поднял глаза и… вздрогнул.

Густого леса на том берегу не было, в миле от потока покачивали кронами две светлые дубовые рощицы, а в середине изящным соцветием раскинулось поселение эльфов.

То, что это оно, сомнений не возникало. Столь диковинные строения не встречались ни в одном уголке света. Они росли прямо из деревьев, переплетались ажурными мостиками, светились внутренним огнем, и его шафранно-зеленые языки взвивались над листвой башенками, террасами, головокружительными лестницами и фиалами.

Не отдавая себе отчета в том, что творит, Финеас шагнул прямо в реку, совершенно завороженный открывшейся картиной. Впрочем, холодная вода мигом отрезвила и согнала наваждение. Пристроив поудобнее заплечную котомку, маг примерился и прыгнул на первый крупный валун, затем на второй, третий и вскоре уже стоял на противоположном берегу. Там его вновь ждало потрясение. Селения не было.

Вот только что оно еще высилось рядом, ошеломляющее и прекрасное, а сейчас исчезло, рассеялось, как пустынный мираж.

Иллюзия? Чародейство?

Финеас вглядывался и так и эдак, задействовал магическое зрение. На мгновение ему мерещилось, будто арки и древесные колонны восставали снова, но в следующее – все растворялось в изумрудной дымке растений. В конце концов он сжал губы и решительно зашагал вперед. Цветущие растения… в это время года. Магия Перворожденных, безусловно. Однако рощица, к которой он стремился, почему-то не стремилась к нему. Прошло несколько минут, прежде чем Финеас понял, что ноги ведут его в обход. Против его воли! Он остановился, повернул в нужную сторону. И обнаружил, что вновь идет, огибая дубы и заросли ежевики.

Нет, так не годится. Темный маг сосредоточился, усилил концентрацию волшбой, и путь наконец-то покорился. Роща осталась сбоку, он приближался к обиталищу Перворожденных. Точнее, должен был приближаться. Потому что селение, как и ранее, не появлялось, все больше представляясь некой химерой. Сейчас он стоял на месте предполагаемой центральной площади, но кроме травы и нескольких пучков златоцвета здесь ничего не было.

Финеас прошел всю долину насквозь и вернулся обратно. Пусто. Что за наваждение?!

Снова перебрался через реку. И поселение возникло опять, вот же оно, во всем своем великолепии! Не мираж, не фантом – реальность. Финеас кинулся к затейливо сплетенным воротам.

И… лишь голая долина и вздымающаяся за ней гора. Да чтоб этим эльфам!

Раз за разом Финеас пробовал дойти хотя бы до входа и раз за разом терпел поражение. С противоположного берега селение виделось отчетливо, лежало как на ладони, но стоило спрыгнуть с последнего валуна – таяло в зелени дубравы. Отчаявшись, Финеас сбросил мешок и просто сел на землю в виду дразнящей иллюзии. Если понадобится, он будет ждать здесь до скончания времен, но придумает, как попасть в тайный город Перворожденных.

Сгустилась вечерняя темнота, заметно похолодало. Финеас плотнее завернулся в плащ и совсем уж было приготовился развести костер, как вдруг за рекой послышался стук лошадиных копыт. Темный маг вскинул голову.

Так и есть. К нему направлялся всадник. Серые тени скрывали очертания фигуры, но стоило ему подъехать ближе, и сомнений не осталось. Эльф.

Высокий, прямая как стрела спина, длинные светлые волосы забраны в косу, и оттого хорошо видны слегка заостренные, подобно ивовому листу, уши. Умный, строгий взгляд миндалевидных глаз вперился в Финеаса.

– Приветствую, темный маг, – голос эльфа звучал переливчато, сродни текущему подле ног его коня потоку.

Финеас возблагодарил небеса, что Перворожденный заговорил с ним на праязыке, не пытаясь унизить незнанием эльфийского. Отвечать следовало быстро, используя такое же дружелюбное обращение на «ты»: насколько Финеас знал, лесные жители разговаривали так со всеми, не только с «младшими» расами, но и между собой.

– Привет и тебе, ясный витязь, – сказал он, поднимаясь на ноги. – А ты проницателен.

Эльф чуть наклонил голову:

– Мое имя Малдор. Проницательности тут не много. Если бы ты не был чародеем, то вовсе бы не заметил древесных чертогов. Любой обычный человек прошел бы мимо. А природу твоего волшебства эльфу почувствовать несложно, ты же не скрываешься. Скажи, как зовут тебя и зачем ты прибыл на остров?

– Финеас Юрато. Я темный маг, как ты и сказал. На острове потому, что ищу одного из представителей твоего народа.

– Кого же?

Финеас поколебался, но ответил, смысла запираться не было.

– Ее зовут Исилвен.

Брови эльфа нахмурились, он то ли о чем-то задумался, то ли вспоминал.

– И зачем тебе нужна наша сестра? – спустя минуту спросил он.

– Меня попросили передать ей послание.

– Это все?

– Да.

Малдор поводил пальцами по губам, все еще пребывая в замешательстве.

– Я не слышал этого имени, – наконец отозвался он. – Оставайся на месте. Я доложу правителю, и, если он позволит тебе войти, возможно, ты найдешь помощь в своем деле.

Сумерки поглотили силуэт всадника.

Финеас опасался, что его продержат за воротами до утра, но ждать пришлось недолго. Малдор вернулся, причем пешим.

– Дай мне руку, – сказал он, когда Финеас, в сотый раз совершая прыжки по камням, остановился на последнем. – Только Перворожденный может открыть для человека путь в Алдеон. В ином случае ты снова увидишь лишь отражение древесных чертогов.

Финеас повиновался. Ладонь эльфа была узкой и крепкой, она буквально перетащила мага на берег. И теперь картина изменилась. Зеленое марево не спрятало селение из виду; арки, террасы, причудливые изгибы дубовых колонн – все осталось на месте, и единственно сгустившаяся темень мешала рассмотреть великолепие лесного города.

– Это наше обиталище и наша крепость, – проговорил эльф, проводя мага сквозь открывшиеся врата.

По обеим сторонам от входа росли высокие деревья, названия которых Финеас не знал. Пожалуй, он вообще видел подобные впервые. В изумруд их листьев вплетались прожилки янтаря, и те светились мягким желтоватым светом. Заглядевшись, Финеас чуть позже, чем следовало бы, обнаружил охрану – четырех эльфов, одетых по обычаю скоттов в килты, вооруженных луками и короткими мечами, почти сливающихся с пышной кроной.

Теряет навыки, однако.

Охрана не задержала их, но проводила внимательным взглядом. От ворот во все стороны разбегались дорожки, выложенные затейливой деревянной плиткой. Жилища эльфов располагались как между корней огромных дубов, так и наверху, а порой и внутри стволов. Изящные лесенки, невесомые переходы, фонтан на площади, будто сплетенный из эфирного кружева… и все же создавалось впечатление, что разрушить эту хрупкость совсем не так просто. Темный маг ощущал силу, исходящую от каждого ростка и любого клочка коры. Шутить с Перворожденными не стоило никому.

– Правитель Валакар сейчас примет тебя.

Малдор остановился напротив колоссального, даже по здешним меркам, сооружения. Ветви, переплетаясь, создавали филигранную вязь стен и крыш, цветы, никогда не виданные в суровых краях гэлов, ниспадали с кровли радужным каскадом. Все – в совершенном сочетании, все – окутано тонким, слегка терпким ароматом. Финеас шагнул внутрь. Его ждал большой уютный зал, часть помещения отделяла прозрачная занавесь, и мага провели прямо туда.

– Добро пожаловать в Алдеон, мастер Юрато, – приветствовал его эльфийский воин, чей лоб обвивала узкая диадема с алмазным навершием.

Голос Перворожденного звучал столь же мелодично, как и у Малдора. Но если у светловолосого эльфа он напоминал журчание реки или ручья, то у Валакара – а Финеас не сомневался, что перед ним правитель, – переливался мощным горным потоком, прорывающимся сквозь скалы и острозубые утесы.

Валакар действительно был воином, это чувствовалось и в его гордой осанке, и в цепком, не без жесткости, взоре, и в том, с какой обманчивой небрежностью он носил на поясе свой кинжал. О том же говорил и шрам на его щеке. Правителя окружали еще четверо эльфов, не таких внушительных, но с похожей величавостью в манерах. И сразу стало понятно, почему у темного мага не отобрали при входе посох и меч. В Алдеоне, средоточии силы Перворожденных, у него было бы мало шансов воспользоваться оружием.

Финеас поклонился.

Жестом отослав Малдора, Валакар предложил магу сесть. После обмена вежливостями и нескольких вопросов о событиях в мире они подобрались к сути…

– Значит, ты видел на парусах знак восьми стрел?

– Именно.

Лицо Валакара накрыла тень. Скорее всего, Финеас упустил бы ее (невозмутимость эльфов давно вошла в людские поговорки), если бы не наблюдал за правителем так пристально. Он рискнул.

– Лорд Валакар, ты что-то знаешь об этом? Кто напал на наш город?

В воздухе разлилось отрешенное молчание.

– Сведений слишком мало, чтобы сделать верные выводы, – после паузы произнес воин. – Возможно, корабельный знак имеет иной смысл или был использован, чтобы запутать потенциальных врагов.

– И все же?

Перворожденный опять помолчал, затем спросил:

– Могу ли я услышать послание, которое просил тебя передать нашей сестре твой погибший товарищ?

Настала очередь Финеаса колебаться. Впрочем, какой у него выбор? Да и если бы слова Диара несли в себе уж очень страшную тайну, вряд ли он доверил бы ее первому встречному, пусть даже соратнику в бою.

– Послание короткое, я сам, честно говоря, не понимаю его значения. Лишь пара слов: Зафир здесь.

И вот тут уже невозможно было ошибиться – эльфы взволновались. Наклонились головы, сошлись на переносице брови, непроизвольно сжались губы.

Может, тайна все-таки была страшной?

– Извини нас, мастер Юрато, – Валакар поднялся. – Нам нужно посоветоваться.

Прозрачная занавесь скрыла эльфов. До Финеаса долетали обрывки разговора, но даже усиленный магией слух не различил подробностей. Когда Перворожденные зашли обратно, Финеас угрюмо рассматривал узор на полу.

– Скажи, что ты намереваешься делать после того, как исполнишь обет, данный соратнику? – задал странный вопрос Валакар.

Финеас пожал плечами.

– Попробую вернуться в Салику, наверное. Или, если она захвачена, поищу другое место для житья. На худой конец продолжу воевать за тех, кто заплатит мне деньги.

– Будешь ли ты сражаться с захватчиками, разрушившими твой город?

– Он не мой, хотя и дорог мне. Но специально сражений я искать не стану.

Валакар побарабанил пальцами по ручке своего кресла.

– Что ж, тогда тебе ни к чему знать подробности. Тем более мы и сами их не знаем.

– Позволь мне решать самому, лорд Валакар.

– Что изменится, если я назову имя напавшего на вас врага?

– Ничего, но…