Самая лучшая месть

— Похоже, ребята, у вас какие-то проблемы с машиной?

— Всего лишь колесо, — ровным голосом ответила Кельда. — Сами справимся. У меня есть домкрат и запаска. Никаких проблем.

Незнакомец стоял так близко к машине, что она не видела, есть ли у него что в руках. Это-то ее и беспокоило.

— Почему бы вам не выйти? — предложил он. — Посмотрим, что можно сделать. Я бы вам помог.

— Я же сказала, мы справимся сами, — тем же ровным голосом ответила Кельда. — Спасибо.

Мужчина отклонился назад и посмотрел на Тома Клуна. Кельде показалось, что взгляд его стал жестче.

Не говоря ни слова, он резко выбросил руку вперед, и Кельда напряглась, готовясь встретить удар. Она уже ругала себя за то, что подпустила его слишком близко.

«С такими-то бицепсами…»

Рука остановилась в паре дюймов от ее лица.

В руке он держал полицейский значок, но держал так близко, что Кельда не могла ничего разобрать.

— Я уже сказал один раз, мэм, и теперь повторяю. Почему бы вам не выйти из машины? Посмотрим, чем можно помочь. — Кельда не шевельнулась, и он повысил голос, добавив в него отработанные годами угрожающие нотки. — Делайте, что вам говорят! Живо! А если не умеете читать, объясняю: я полицейский и приказываю выйти из машины.

Прежде чем мужчина успел закончить, Кельда резко повернулась и ткнула ему в лицо свое раскрытое удостоверение.

— А я федеральный агент, — отрывисто бросила она. — Мое имя Кельда Джеймс. Я работаю в Федеральном бюро расследований. А теперь, офицер, убирайтесь отсюда ко всем чертям. Я уже сказала, что не нуждаюсь в вашей помощи и сама управлюсь с этим чертовым колесом. Отойдите от машины.

Челюсть у мужчины отвалилась на полдюйма, и он сделал шаг назад, но не потому что спешил исполнить приказ, а чтобы получше рассмотреть ее удостоверение.

— Я детектив, а не офицер. — Мужчина ухмыльнулся. — И мне наплевать, где вы работаете. Я хочу, чтобы вы вышли из машины и сделали это побыстрее. Повторяю, это приказ. Я полицейский и привык к тому, чтобы мои требования исполнялись.

Кельда не шелохнулась. Голос ее остался таким же спокойным.

— Очень жаль, но я кое-что не рассмотрела. Мне бы хотелось еще раз взглянуть на ваш значок, детектив. — Она слегка повернулась к Тому, не сводя глаз с незнакомца: — Дайте мне знать, если дверца той машины откроется.

Мужчина, назвавшийся полицейским, отступил от «бьюика» еще на полшага и занес левую руку за спину.

Кельда знала, что там у него значка нет.

— Не трогать оружие! — Голос ее внезапно изменился до неузнаваемости, став таким резким, что им можно было бы резать бумагу. — Вы допустите большую ошибку, если попытаетесь меня ослушаться.

Девятимиллиметровый «ЗИГ-зауэр» был направлен мужчине в грудь, и это произвело должное впечатление.

— Положите руки на голову, — приказала Кельда. — И никаких фокусов. Будьте уверены, с такого расстояния я не промахнусь. А бронежилета на вас явно нет.

Подумав, мужчина медленно поднял руки, так что пальцы сомкнулись на макушке.

— И сколько же раз вы стреляли с такого расстояния? — насмешливо поинтересовался он.

Ей вспомнилась девочка, прикованная цепью к стене. Роза Алиха. И человек, которого она застрелила в тот день.

— Ровно столько, чтобы знать, что вы в пределах досягаемости. Гарантирую, что с такого расстояния я всажу в вас всю обойму прежде, чем вы успеете дернуться, и при этом ни одна пуля не отклонится от сердца более чем на три дюйма.

Выражение лица мужчины заметно изменилось, видимо, он понял, что имеет дело не с дилетантом. С губ слетело проклятие. Или ей так только показалось.

— А теперь сделайте полшага назад и опустите правую руку так, чтобы я видела ваш значок.

Он сделал все так, как она сказала. Глаза у него стали холодными и грязно-серыми, как снег, смерзшийся под ветром в лед. Грудь ритмично поднималась и опускалась. Этот человек был опасен, даже когда не старался выглядеть таковым.

— Позовите вашего приятеля и скажите, чтобы вышел из машины.

Мужчина оглянулся.

— Он тоже коп. Думаю, вы совершаете большую ошибку.

— Мне наплевать на то, что вы думаете.

Человек у «бьюика» свистнул и качнул головой. Его напарник медленно вышел из машины, чтобы тоже принять участие в придорожном спектакле. Он оказался худощавого телосложения, но высокий, почти такого же роста, как и его приятель. На нем были застегнутая на все пуговицы белая рубашка и джинсы, которым явно не помешала бы хорошая стирка. В маленьких, навыкате, глазах застыло выражение, от которого по спине Кельды пробежали мурашки.

Он прошел половину пути, разделяющего два автомобиля, когда Кельда сказала:

— А теперь пусть остановится. Ни шагу дальше.

— Достаточно, Хоппи.

— И пусть поднимет руки на голову. Уверена, он знает, как это делается.

— Леди хочет, чтобы ты поднял руки, Хоппи. Она немного нервничает, так что делай, как говорят. Если тебе оттуда не видно, то имей в виду, что у нее в руке пистолет, который направлен мне в грудь.

— По-моему, вы немного заблудились, детектив, не так ли? — сказала Кельда. — Эта часть дороги находится в округе Фремонт или даже Эль-Пасо… боюсь, я не очень внимательно смотрела на указатели. Но в любом случае это не округ Парк. Так что вы нарушили границы своей юрисдикции, детектив.

Тот, к кому она обращалась, не нашелся что ответить.

— Что скажете, детектив?

— Где я сейчас, не имеет значения, потому что мы не при исполнении. Люди попали в беду. Я остановился, чтобы помочь.

— И поэтому совали мне в лицо значок и требовали, чтобы я вышла из машины? Нет, детектив, такое объяснение не пройдет. Слишком слабо. Другого не придумали? Только не забывайте, что у меня есть свидетель.

Она тут же пожалела о сказанном.

Детектив ухмыльнулся:

— Свидетель? Вон оно что. Ладно, черт с вами, давайте потолкуем о вашем свидетеле. Я сейчас опущу руки и буду держать их на коленях. А вы уж отведите пистолет в сторону. Не люблю, когда в меня целятся. Начинаю нервничать.

Кельда промолчала. Полицейский опустил руки, но «ЗИГ-зауэр» продолжал смотреть туда, где на его груди была нарисована воображаемая буква X. Что касается детектива, то все его внимание сосредоточилось теперь на Томе Клуне.

Кельда видела своего пассажира только боковым зрением. Том не смотрел на полицейского, он сидел, уставившись прямо перед собой, как будто пытался рассмотреть тюрьму штата Колорадо, находившуюся где-то там, за горизонтом.

Детектив прикоснулся правой рукой к шляпе:

— Привет, Том. Как интересно, что мы с тобой снова встретились.

Том Клун повернулся и, увидев рыжие волосы, закрыл глаза, пытаясь остановить нахлынувший поток воспоминаний.

Глава 7

На Тома Клуна детектива Прехоста вывела Элис Грэм. Элис работала официанткой в кафе «Фоссил», и когда через день после убийства Айви Кэмпбелл фотография девушки появилась в газете «Роки-Маунтинз ньюс», она сразу же узнала ее.

Элис нисколько не сомневалась в том, что видела Айви за восемь или девять дней до трагедии с каким-то молодым человеком. И не просто видела, а обслуживала их. Они пришли в кафе позавтракать, и мужчина, судя по всему, решил воспользоваться удобным моментом — в общественном месте скандал ведь не устроишь, верно? — чтобы порвать с Айви. Элис вспомнила, что девушка ничего не ела и ее нетронутый завтрак состоял из двух яиц-пашот, оладий и половинки грейпфрута.

Элис рассказала детективу Прехосту, что молодой человек вел себя неоправданно грубо и жестоко, перечислял причины разрыва, детально расписывал поведение Айви и говорил вещи, которые сама Элис сочла бы просто оскорбительными. «Фоссил» — ресторанчик небольшой, и хотя Элис и уверяла, что не пыталась подслушивать, не услышать то, о чем говорилось за столиком, было довольно затруднительно. Она даже вспомнила, как подумала тогда, что если существует пятьдесят способов расстаться с любимым, то этот парень выбрал один из худших — сорок седьмой или, может быть, сорок восьмой.

Мужчина, порвавший в тот день с Айви Кэмпбелл, оказался одним из примерно полудюжины клиентов, которые оплатили счет с помощью кредитной карточки. Элис запомнила это, потому что парень дал ей приличные чаевые, которые составили пятьдесят процентов всех ее чаевых за ту неделю.

Распечатка, представленная в офис шерифа владельцем «Фоссил», привела детектива Прехоста прямиком к Томасу Клуну, студенту четвертого курса медицинского отделения университета Колорадо в Денвере.

Дальнейшие события развивались с удивительной быстротой.

Хотя Том Клун и отрицал, что был в округе Парк в день убийства Айви, женщина, продающая сладкую кукурузу и абрикосы в придорожной палатке в полумиле от дома Гринов, припомнила, что видела мужчину в машине, похожей на «хонду» Клуна. Согласно ее показаниям, этот мужчина остановился на обочине напротив ее киоска и какое-то время рассматривал карту. Свидетельница как раз собиралась закрывать лавочку, а потому могла назвать примерное время события: около половины третьего и уж никак не позже без четверти три.

Через три дня после убийства Айви Кэмпбелл она позвонила по местной «горячей линии» и рассказала обо всем, что видела.

Еще через день она опознала Тома Клуна по фотографии, выбрав его из нескольких представленных.

— Это он, тот самый парень с картой, — уверенно заявила свидетельница детективу Хоппи Боннету. — Да, точно, он.

Алиби Клуна на время убийства не отличалось непоколебимостью. Он утверждал, что вечером того дня посещал книжный магазин в Денвере, где проходила встреча с писателем Нелсоном Демиллом. В подтверждение своих слов Клун предъявил книгу, подписанную автором. Надпись гласила: «Тому с наилучшими пожеланиями, Нелсон Демилл». Под подписью стояла дата. Однако проводивший вскрытие тела Айви Кэмпбелл патологоанатом округа Эль-Пасо определил, что девушка могла быть убита уже в семнадцать тридцать, и в таком случае в распоряжении Тома Клуна имелось вполне достаточно времени, чтобы успеть вернуться в Денвер к началу раздачи автографов в Черри-Крик.

Клун утверждал, что порвал с Айви еще за неделю до убийства. Он признавал, что они завтракали в кафе «Фоссил», но твердо стоял на том, что не виделся с ней с того дня, когда она попросила его приехать и окончательно все обсудить. Айви хотела попытаться спасти отношения и, по словам Клуна, умоляла его дать ей еще один шанс. Он рассказал, что приезжал потом к ней в дом Гринов, что они разговаривали, но ничего не изменилось, и он принял решение не видеться с ней больше.

— И больше вы с ней не встречались? — спросил Прехост.

— Больше не встречались.

В ходе первого допроса, который проводили детектив Прехост и еще один детектив из местного отделения полиции, Том показал, что вторую часть дня, когда произошло убийство, провел в своей квартире в районе Черри-Хиллс, но там его никто не видел и подтвердить его слова некому. Дома он оставался до самого вечера, когда отправился в книжный магазин на встречу с Демиллом.

Том жил в крохотной квартирке с одной спальней, которую занимал когда-то уборщик и которая представляла собой пристройку к обветшалому хозяйственному строению на территории бывшего коневодческого ранчо, занимающего площадь в три акра в самом конце Виста-роуд, протянувшейся над Университетским бульваром в сельской части Денвера. Вырастив детей, семейная пара, которой принадлежало ранчо, стала проводить все больше времени в своем втором доме в Кармеле, наведываясь в Черри-Хиллс лишь изредка. Квартплата составляла ничтожную сумму, зато Том согласился присматривать за домом и за обслуживающим персоналом, который и в отсутствие хозяев должен был исполнять свои обязанности: ухаживать за садом, убирать снег, расчищать дорожки, чистить пруд. Кроме того, Том забирал почту и следил за тем, чтобы посылки не валялись на крыльце.

Хотя от его квартиры до медицинского центра можно было дойти пешком всего за пятнадцать минут, Том чувствовал себя так, словно живет в сельской местности. Он знал, что другие студенты ему завидуют, и считал, что ему крупно повезло. Живя в Черри-Хиллс, Том Клун понял, что именно такой образ жизни ему по душе и именно так он хотел бы жить после окончания университета, когда откроет собственный кабинет магнитно-резонансной томографии и будет брать по двести долларов за сеанс.

По мере того как эксперты-криминалисты обрабатывали собранные на месте преступления вещественные доказательства, а местная пресса подгоняла полицию округа Парк, требуя результатов, внимание копов все более и более сосредоточивалось на единственном подозреваемом, Томе Клуне. Специалисты судебной лаборатории отделения ФБР в Колорадо идентифицировали волоски, обнаруженные в комнате для гостей, где спала Айви Кэмпбелл, как принадлежащие Тому. На простынях нашли засохшую сперму с его группой крови. Отпечатки его пальцев сохранились в самых разных местах по всему дому, в том числе и на трех разных предметах в холодильнике.

В ходе второго допроса студента-медика молодой и нетерпеливый детектив Прехост задал подозреваемому такой вопрос:

— Итак, вы были там?

— Я уже сказал, что был. Но не в тот день, а раньше. Провел там ночь.

— Вы спали с ней?

— Вас это не касается. Да, спал.

— И это через три дня после того, как вы, завтракая с ней в кафе «Фоссил», заявили, что не желаете больше встречаться с ней?

— Ну, вроде того.

— Вроде того? Или именно так? Когда?

— Через три или четыре дня. — Прехост хмыкнул. — А какая, собственно, разница, детектив?

— Здесь я задаю вопросы.

— Да пошли вы к черту со своими вопросами. Если хотите продолжить разговор, я настаиваю на приглашении адвоката.

— Вот, значит, как? Стоило мне задать парочку вопросов потруднее, как вам уже понадобился адвокат?

— Понимайте, как хотите. И разговаривать с вами я буду только в его присутствии. Все, конец.

— Нет, сынок, это еще не конец. Далеко не конец.

А еще через два дня Хоппи Боннет выдал идею, которая круто изменила ситуацию. Изучая три предмета из холодильника Гринов, на которых были обнаружены отпечатки пальцев Тома Клуна, детектив обратил внимание на дату срока годности, проставленную на молочном пакете. Обратившись в бакалейный магазин, детектив спросил, когда могло быть продано молоко с такой датой. Затем он побывал на ферме, выпускавшей молочные продукты. В результате выяснилось, что данный пакет с проставленной на нем датой поступил в продажу на следующий день после того, как Том Клун, согласно его утверждениям, в последний раз виделся с Айви Кэмпбелл в доме Гринов.

— Как могло получиться, что он оставил свои отпечатки на пакете, который поступил в магазин только на следующий день после его последнего приезда в округ Парк?

Этот вопрос Хоппи задал Фреду Прехосту.

— Хороший вопрос, — согласился рыжеволосый детектив.

— Парень врет, Фред. Почему он врет?

Еще через три дня, то есть через три недели после убийства Айви Кэмпбелл, Прехост и Хоппи Боннет арестовали Тома Клуна возле аудитории в медицинском центре и предъявили ему обвинение в убийстве первой степени.

Глава 8

Глядя мимо Кельды на Тома Клуна, Прехост уже не улыбался, глаза его поблескивали, как у злого Санта-Клауса.

— Помнишь нас, Том? Меня и Хоппи?

Том не ответил.

— На случай если ты чего-то не понял, я тебе объясню. Ты, наверное, думаешь, что раз вышел из тюрьмы, то все уже позади? Нет, Том, не позади. Мы, я и Хоппи, с тобой еще не закончили, и я хочу, чтобы ты это знал. У меня для тебя и совет есть. Хочешь послушать, Том?

Клун снова смотрел прямо перед собой.

— Язык проглотил? Плохо. Это очень плохо. Так вот тебе совет: каждый день, когда встаешь, будь начеку, потому что мы тебя не забудем. Каждый день, открыв глаза, и еще до того, как вспомнишь, что живешь теперь не в бетонной камере, смотри по сторонам и знай, что если нас нет рядом сегодня, то мы будем рядом завтра. Мы не оставим тебя, Том. Мы будем наблюдать за тобой и ждать.