Самая лучшая месть

И на твоем месте я бы не забывал об этом никогда, ни днем, ни ночью. Ни утром, когда проснешься, ни вечером, когда ложишься спать. Будь начеку. Почему? Да потому, что однажды кто-то из нас, я или Хоппи, окажемся рядом с тобой в самый неподходящий для тебя момент. Имей в виду, мы не успокоимся, пока не восторжествует справедливость. А она, на мой взгляд, не восторжествует до тех пор, пока из твоей руки не выдернут иголку, а твое тело не засунут в большой пластиковый мешок. И запомни, незадолго до того, как это произойдет, мы с Хоппи навестим тебя с новеньким, только что выписанным ордером и парой холодных, как лед, наручников.

— О чем вы, черт возьми, тут толкуете? — вмешалась Кельда.

Ей ответил Том:

— Это детектив Фред Прехост из службы шерифа округа Парк. Именно он занимался расследованием убийства Айви Кэмпбелл. Он же меня и арестовал. А тот… — Том кивнул в сторону стоящего на обочине худощавого мужчины. — Его закадычный друг, Хоппи Боннет. Мистер Боннет считает себя гением.

Прехост кивнул:

— Да, мэм. С гордостью подтверждаю, что это я арестовал сидящего сейчас рядом с вами человека в далеком 1989 году.

— А теперь вы ему угрожаете?

— Нет, нет и нет. Помилуй Бог. Никаких угроз. Мне это и не нужно. Я просто объясняю ему, как обстоят дела.

Кельде показалось, что Прехост даже чуточку выпятил грудь в расчете произвести на нее нужное впечатление.

— И как обстоят эти самые дела, детектив? — спросила она.

— Скажу откровенно, дела обстоят хреново, мисс специальный агент. Да и как еще скажешь, когда на свободу выходят те, кто признан судом виновным в предумышленном убийстве? По-моему, при таком положении вещей дела не могут обстоять хорошо. Особенно когда эти самые убийцы получают помощь от людей, которым стоило бы понимать, что они делают.

Кельда поняла, что он говорит о ней.

— Анализ ДНК показал, что я никого не убивал, — не выдержал Том. — Я ни в чем не виноват. И я всегда говорил вам это.

— Анализ… Там все подстроили.

— Анализ ДНК не сфальсифицируешь, детектив.

— Свидетели утверждают, что ты там был, Том. Твои отпечатки подтверждают, что ты там был. Твоя ложь подтверждает, что ты там был.

— Вы не хуже меня знаете, детектив, что полагаться на показания свидетелей можно не всегда, — возразил Том.

— Подруги Айви показали, что она боялась тебя, — привел еще один аргумент Прехост. — И вышло, что не напрасно. Ты сам подтвердил, что причины у нее были.

— Какие причины? Чему вы поверили? Эти подруги придумали какую-то небылицу…

Детектив покачал головой:

— Нет, Том, никто ничего не придумывал. Тебя выпустили из тюрьмы, но дело не закрыто. Сейчас окружной прокурор предпочел не возобновлять следствие. Это означает, что ничего еще не закончилось. Всему свое время. Я, например, уверен, что смогу убедить прокурора переменить его нынешнюю точку зрения, и, когда это случится, мы с тобой исполним старый танец.

— Почему бы вам, детектив, не оставить парня в покое? — спросила Кельда. — Пусть этим занимается суд.

— Вы хотите знать, почему я не оставляю его в покое? А вот почему. Айви Кэмпбелл была милой девушкой. По-настоящему милой. Я узнал ее только после того, как она погибла. Но узнал достаточно хорошо, чтобы прийти к выводу, что она не заслужила смерти от этого мерзавца. Почему я не оставляю его в покое? Потому что сердце подсказывает мне, что кто-то должен заниматься такими вот ничтожествами, которые обманывают милых юных девушек, не научившихся еще разбираться в людях и не знающих жизни.

— Я ни в чем не виноват, Прехост. Вам надо привыкнуть к этому.

— Привыкнуть? Айви Кэмпбелл мертва. Я пытался привыкнуть к этому более десяти лет и не смог. Так что не рассчитывай, что все забыто. Я не успокоюсь до тех пор, пока ты снова не отправишься туда, откуда вышел. А как ты, Том? Уже выбрал следующую? Кто твоя очередная жертва?

— Айви Кэмпбелл убил кто-то другой. Вот его и ищите. И оставьте меня в покое.

Прехост только рассмеялся:

— Не надейся, Том. Мы с тобой не закончили. Нет. И я оставлю тебя в покое только тогда, когда на мониторе, подключенном к твоему сердцу, появится прямая линия.

— По-моему, вы ему угрожаете, — сказала Кельда.

— Неужели? В таком случае почему бы вам, мисс специальный агент, не доложить обо всем своему фэбээровскому начальству? Может быть, они прикажут вам заняться мной? Может быть, вы озаботитесь правами этого ублюдка и запоете свою обычную песню про то, как стоите на их страже? Вы же сейчас их любимый специальный агент, и ваше слово так много значит, что к вам, может быть, прислушается даже генеральный прокурор.

Он усмехнулся, повернулся и ленивой походкой направился к детективу Боннету, который все еще стоял, держа руки на голове.

— Хватит, Хоппи, — сказал Прехост. — Опусти, черт возьми, руки. Поехали.

Том не спускал с полицейского глаз.

Отойдя еще на несколько шагов, Прехост остановился, повернулся и, подняв руку, нацелил на Кельду палец.

— А вы, если будете болтаться с этим парнем, не забывайте об осторожности. Мой вам бесплатный совет. Добрый совет.

Том Клун пробормотал:

— Убил бы эту скотину.

Впрочем, может быть, это ей только послышалось.

Не прошло и часа, как «бьюик» уже катил по обсаженной деревьями улочке жилого района в юго-западной части Колорадо-Спрингс.

— Вам это место знакомо? — поинтересовалась Кельда.

— Нет. — Том покачал головой. — Приятный, конечно, квартал, но незнакомый. Не думаю, что я когда-то здесь бывал. — Он уже обратил внимание на недавно построенные элегантные дома и большие парковочные площадки. — Похоже, здесь живет много богатых людей. Действительно богатых.

— Так оно и есть.

— Куда мы едем?

— Мне надо позавтракать, — сказала Кельда. — Думаю, и вам было бы приятно попробовать настоящей пищи после стольких лет за решеткой. А уж если принять во внимание милую встречу с вашими приятелями-копами из округа Парк, то нам обоим просто необходимо выпить самую лучшую в штате Колорадо «Кровавую Мэри».

За расступившимися вдруг деревьями появились благородные очертания строгого фасада отеля «Бродмур».

— Мы будем завтракать в «Бродмуре»? — удивился Том. — Поверить не могу.

— Привыкайте. Свободные люди делают именно это: завтракают там, где хотят. И не беспокойтесь, я угощаю.

— А одет я подходяще?

— Вполне. Не забывайте, что мы в Колорадо и люди здесь терпимо относятся почти ко всему.

Когда они вошли в отель, маленькая стрелка часов в фойе указывала почти строго на юг. В столь ранний час они оказались всего лишь второй парой в ресторане и могли выбирать едва ли не любой столик. Вид, открывавшийся из окна, включал в себя застывшую синь озера вдали, изумрудные контуры поля для гольфа, куполообразную вершину горы Шайенн и, наконец, абсолютно свободное от облаков утреннее небо.

Подошедшая к ним официантка была симпатичная, вежливая и расторопная. С одобрения и при полной поддержке Кельды Том заказал полный завтрак: яичницу с беконом, тосты, картошку, сок и кофе. Кельда добавила к его заказу вафли со свежими фруктами, а себе взяла фрукты, овсянку и омлет.

— Что-нибудь еще? — спросила официантка.

— Да, две «Кровавых Мэри», пожалуйста.

— Конечно.

Том откинулся на спинку стула и с любопытством потрогал разложенные на салфетках серебряные приборы.

— Я о таком даже не мечтал. Не думал, что на свободе так хорошо.

— Такое случается не только с вами. Это место известно тем, что искажает существующую реальность.

— А может, дело не в «Бродмуре», а в вас? Знаете, я совершенно счастлив. И я стольким вам обязан.

— А ваше мнение не изменилось после встречи с детективом Прехостом?

— Нисколько. Вообще-то я даже ожидал, что встречусь с ним, только не думал, что это произойдет так скоро. Готовился увидеть его на пресс-конференции. Представить не мог, что он так быстро на меня выйдет. Знаете, я ведь понимал, что́ меня ждет, что есть люди, которые по-прежнему считают меня виновным. Прехост в этом списке на самом верху.

— Полагаете, все сводится только к этому? К его нежеланию принять вашу невиновность?

Том выдавил из себя улыбку.

— Нет, не только. Прехост хочет покончить со мной. Для него жизнь не мила, пока я жив.

Кельда проглотила подступивший к горлу горький комок и отвела глаза. Глядя на застывшую вдалеке гладь озера, она медленно сказала:

— Мне трудно представить, что он может получить удовольствие от смерти другого человека.

— Такие, как Прехост, не любят незаконченности, незавершенности. Он успокоится только тогда, когда круг замкнется.

— А вы? Что собираетесь делать вы? Ведь в отношении вас тоже была допущена несправедливость. Вы будете завершать круг?

— Другими словами, хочу ли поквитаться с Прехостом?

— Да. Наверное, я имею в виду именно это.

— Не знаю. Может быть, обращусь в суд. Еще не решил. Иногда хочется что-то предпринять, куда-то пойти, но… — Он вздохнул. — Возможно, все так и останется. Наверное, я просто постараюсь жить дальше.

— То есть подставите другую щеку? И все? Там, в машине, вы сказали, что убьете его.

— Что? Не может быть. Я так не говорил. Время покажет, смогу я подставить другую щеку или нет. Удивительно, что Прехост так разоткровенничался в вашем присутствии. Странно, правда? Мне он казался человеком более дисциплинированным, сдержанным.

— Да, времени терять не стал.

— Мне показалось, что вы не очень-то встревожились. Разве вам не было… страшно? Признаюсь, на меня этот парень нагоняет ужас.

— А вот на меня такие, как он, сильного впечатления не производят. На то есть свои причины. Будь иначе, я никогда бы не окончила Академию ФБР. У женщин-агентов должна быть особенно толстая шкура. Видит Бог, в Бюро и своих забияк хватает. К счастью, у меня парни вроде Прехоста вызывают только злость и раздражение.

— Он не нажалуется на вас за то, что вы наставили на него пистолет?

— Нет. Тогда ему придется признать, что это он подбросил шипы на дорогу. Другое дело, он станет хвастать перед своими приятелями-копами в каком-нибудь салуне. Дальше этого Прехост не пойдет. И уж конечно, в его изложении вся история будет звучать иначе — это я вам обещаю.

Том немного подался вперед:

— Так чего же вы все-таки боитесь? Что способно вас напугать?

Вопрос показался Кельде интересным, и она ненадолго задумалась.

— Пчелы. Пауки. Возможность провала. Пожалуй, мыши, но не сильно.

— Но только не здоровяки со значками и пистолетами?

— Нет. С ними у меня никогда не было никаких проблем.

Принесли «Кровавую Мэри». Том поднял стакан:

— За свободу и тех, кто за нее сражается.

Кельда слегка кивнула в знак согласия и благодарности. Они чокнулись. Сельдерей и томатный сок почему-то повернули ее мысли к Рождеству, к длинным белым фланелевым ночным рубашкам на рассвете. Она сделала глоток, и на языке вспыхнуло пламя — перца здесь явно не жалели.

Оба посмотрели на высящиеся вдалеке горы.

— Господи, как хорошо, — пробормотал Том.

— «Кровавая Мэри»?

— Все. Все это. Вы, этот завтрак, ресторан, горы. Все. Мне уже давно не было так хорошо. Очень давно.

Между ними повисло молчание.

— Иногда темнота, — сказала наконец Кельда.

— Что?

— Вы спросили, что меня пугает. Иногда меня пугает темнота.

Признание прозвучало настолько неожиданно, что у Тома перехватило дыхание, а сердце, как ему показалось, сделало дополнительный удар.

Официантка принесла заказанные блюда, и Том на мгновение остолбенел — как много всего! Он поднял голову и увидел, что Кельда улыбается.

— Вы так редко улыбаетесь. Вам надо больше улыбаться. Вы становитесь еще более привлекательной.

— Может быть, — сказала она, — поэтому-то я и не улыбаюсь чаще.