Помоги проекту - поделись книгой:
Выслушав Катю – муж предоставил вести этот разговор ей, – отшельник спросил:
– То есть вам советуют сделать искусственное оплодотворение?
– Да, – кивнула Катя. – Но я сомневаюсь… Может быть, надо как-то иначе?
– А как иначе? – улыбнулся отшельник. – Ведь вы еще не сделали всего, что вам рекомендуют врачи. Почему же вы просите чуда?
– И тут я поняла, что он прав, – рассказывала потом Катя. – В самом деле, если мы еще не исчерпали даже тех возможностей, которые дает обыкновенная медицина, какое же право мы имеем беспокоить Бога из-за своей… получается, из-за лени или нерешительности?
Больше всего ответ отшельника впечатлил Катиного мужа. Шарль, будучи человеком действия, был просто счастлив оттого, что сомнения его жены, человека эмоции, наконец разрешились. И, значит, можно приступить к тому, что он и считал единственно правильным: к последовательным, внятным действиям.
Конечно, делать или не делать искусственное оплодотворение, это каждый решает сам. И медицинские, и финансовые, и этические проблемы для каждого при этом свои, индивидуальные. Но почему бы, размышляя о них, не узнать, каким образом пришли к решению другие люди?
Ведь проблемы были не только у вас.
Глава 5
Встреча в пробирке
Экстракорпоральное оплодотворение
Их нравы
Не так уж много существует в современном мире вещей, которые наглядно доказывали бы, как быстро этот мир меняется. Стали из экзотики обыденностью компьютеры и мобильные телефоны, и произошло это на глазах всего лишь одного поколения. Какие еще великие достижения прогресса проделали этот путь так быстро? Да, пожалуй, как раз искусственное оплодотворение.
Когда в 1978 году в Англии родилась первая девочка «из пробирки» – это, безусловно, было экзотикой. Все гадали: нормальным ли получился этот ребенок, не выяснится ли спустя несколько лет, что в его развитии есть что-то неестественное, этакое «пробирочное»?
Ничего подобного спустя несколько лет не выяснилось. А спустя двадцать пять лет выяснилось, что в мире благополучно родился уже один миллион подобных детей, и это цифра такого порядка, что можно с уверенностью утверждать: дети эти абсолютно ничем не отличаются от тех, которые были зачаты естественным путем.
Так что – слава английским врачам, гинекологу Патрику Стептоу и эмбриологу Роберту Эдвардсу, которые и предложили лечение бесплодия, названное экстракорпоральным (то есть происходящим вне тела) оплодотворением, сокращенно ЭКО. Блеск этого метода заключается в том, что с его помощью бесплодие даже
Не все, правда, знают, что первое научное сообщение об удачном оплодотворении яйцеклетки кролика in vitro, то есть «в стекле», появилось еще в 1934 году. Его сделала наша соотечественница О. Красовская. Но, как водится, советскому государству не было дела до того, что имело отношение не к обороноспособности страны, а всего лишь к личному благу ее граждан. Поэтому работы по ЭКО не сделались в СССР приоритетными, и пионерами в этой области стали англичане.
Как бы там ни было в прошлом, а сегодня в России производится ежегодно около 6 тысяч попыток ЭКО. Для сравнения: во Франции – около 27 тысяч, далее по нисходящей следуют Германия, Нидерланды, Швеция. Правда, эффективность этих попыток, независимо от их количества, во всех странах примерно одинаковая – 20–35 %. То есть она сопоставима с частотой естественного зачатия и даже несколько превышает ее. Это, кстати, является еще одним подтверждением того, что человек вовсе не нарушает естественный ход жизни, когда берется помочь своему ближнему в таком важном деле, как преодоление бесплодия.
Есть в этой статистике и свои тонкости. Так, среди женщин в возрасте до двадцати семи лет, решившихся на эту процедуру, эффективность зачатия составляет более 50 %, а среди женщин от тридцати пяти до сорока – лишь около 20 %. Если же эти последние, прежде чем решиться на ЭКО, лечились другими способами более десяти лет, то вероятность зачать ребенка не превышает у них 5 %. Но тоже – это ведь и в обычной жизни так: молодым женщинам гораздо проще забеременеть, чем дамам в возрасте.
Все эти цифры пересказала мне после посещения центра репродукции подруга Наташа. Память у нее и так хорошая, а уж если на эту память оказывается какое-нибудь эмоциональное воздействие, можно не сомневаться: Наташа запомнит все подробности того, что потрясло ее воображение.
Так произошло и в этом случае.
– Представляешь, – сказала она, – если бы я жила в Германии, мне бы никакого ЭКО даже не предложили!
– Почему? – удивилась я. – У них ведь опыт в этом деле больше, чем у нас.
– А потому, что у них, можешь себе представить, есть специальный Закон о защите эмбриона, – обиженно объяснила Наташа. – И по этому закону женщинам после сорока никакой «пробирки» не сделают. Видите ли, риск хромосомных нарушений у плода из-за возраста матери слишком велик. Одно слово, бездушные немцы!
Может быть, и следует называть бездушными немцев, которые защищают здоровье еще не родившихся детей такой жестокой по отношению к их потенциальным матерям ценой. Но это ведь смотря чьими глазами посмотреть… Что, если глазами ребенка, у которого произошли хромосомные нарушения из-за того, что его мать поздно спохватилась рожать?
Между прочим, это вовсе не праздный разговор. Во Франции недавно взбудоражил общественное мнение судебный иск, предъявленный подростком – инвалидом детства. Он требовал возмещения морального и материального ущерба у врачей, которые не предупредили его мать, что ее беременность может привести к рождению больного ребенка. И процесс этот подросток выиграл, создав тем самым прецедент. Во Франции право является как раз прецедентным, так что подобные иски теперь могут пойти чередой.
Можно не сомневаться, что и немцы, прежде чем принять этот самый Закон о защите эмбриона, обсудили его всесторонне – в парламенте, в СМИ, на многочисленных конференциях. Я жила некоторое время в Германии, и время это пришлось как раз на обсуждение закона о содержании домашних животных. Нашему человеку, привыкшему, что все законы и правила сообщаются ему в готовом и необсуждаемом виде после решения начальства, трудно представить, что являло собою немецкое обсуждение вопроса о том, когда можно и когда нельзя лаять домашним собакам! Не было газеты, которая не предоставила бы свои страницы для того, чтобы все желающие могли высказаться, надо ли запретить собачий лай с одиннадцати часов вечера или все-таки с двенадцати. Можно смеяться над немецкой педантичностью, а можно позавидовать соседям собаковладельцев: им совершенно точно не приходится страдать оттого, что за стеной всю ночь воет пес, хозяев которого это не беспокоит.
Кстати, я тогда поинтересовалась у своей немецкой подруги, что будет, если какая-нибудь незаконопослушная собака все-таки решит полаять в неположенное время.
– У собаки есть хозяин, – спокойно объяснила мне подруга. – И он обязан научить ее выполнять его команды. Если он не хочет сделать это по своей воле, то его обяжут водить собаку в специальную школу. Естественно, он сам будет оплачивать ее учебу.
Так что стоит ли удивляться тому, что немцы защищают права эмбриона!
О том, что отношение правительств развитых стран к своим гражданам куда более бережное, чем у нас, состояние в этих странах ЭКО просто-таки вопиет.
Потому что и во Франции, и в Германии, и в США (там, кстати, ЭКО самое дорогостоящее), и во многих других странах вся процедура покрывается страховкой, то есть
Кроме того, со дня, когда эта пара впервые обратится к врачу, до того дня, когда ей будет предложено «сделать пробирку», пройдет в европейской стране не больше трех месяцев. А может, еще и меньше. Потому что принцип западной медицины в этой сфере: предпочтение современных, дорогостоящих и более эффективных технологий устарелым и менее эффективным, хотя и более дешевым. Ну а процедура ЭКО как раз такой современной технологией и является. И в том, что она дорогостоящая, сомневаться, к сожалению, тоже не приходится.
Презренный металл
– Цензурных выражений не хватает! – воскликнула Марина, узнав, сколько будет стоить ее детям их собственное дитя, которое они при всем желании не могут зачать иначе, как в пробирке. – Ведь я на это государство всю жизнь вкалываю, как ломовая лошадь, неужели не заслужила, чтоб хотя бы о моей неодинокой старости оно позаботилось?
– Будь реалисткой, ма, – посоветовал ей неунывающий сынок Витька. – В твоем возрасте задавать риторические вопросы уже неприлично. Заслужила, не заслужила… Ты что, «Двенадцать стульев» не читала? Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.
Марина только вздохнула. А что ей еще оставалось, если стоимость одной попытки ЭКО была обозначена «от полутора до трех тысяч долларов в рублевом эквиваленте»?
– Особенно это «от и до» впечатляет! – хмыкнула Маринина невестка Вера. – Полторы тысячи разница, не слабо себе!
– Русским языком же тебе сказали: смотря что понадобится делать, – заметил Витька. – Вон, смотри, каждая процедура расписана.
Расписана была не только стоимость процедур и лекарств, связанных непосредственно с ЭКО, но и стоимость всех анализов, которые необходимо сдать предварительно. Это и анализы крови – на группу, резус-фактор, СПИД, RW, гепатит двух видов, гормоны, – и мазок, который берется из половых путей женщины и мужчины на флору и скрытые инфекции, передаваемые половым путем… Часть из этих анализов действительны в течение полугода, часть – в течение трех месяцев, некоторые – всего один месяц. И где их лучше делать?
Конечно, лучше всего пройти необходимое предварительное обследование непосредственно в том медицинском учреждении, где будет делаться ЭКО. Но этот совет хорош для жителей больших городов, у которых соответствующая клиника находится в пределах досягаемости. А как быть тем, кто ради ЭКО специально приезжает издалека? Что, если первый же анализ, который они сдадут в клинике репродукции, выявит у них какие-либо инфекции, требующие длительного и муторного лечения с помощью уколов, таблеток или каких-нибудь спринцеваний-промываний? Заниматься всеми этими процедурами в Москве для приезжего человека бывает накладно.
Поэтому, решившись на ЭКО, которое делается
Кстати, разговор Витьки и Веры о стоимости лечения происходил как раз тогда, когда парочка внимательно изучала прайс-лист, выданный ей в клинике, и прикидывала, что бы такое продать для оплаты ЭКО.
– Чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сначала купить что-нибудь ненужное, – процитировал молодой супруг кота Матроскина. – А мы пока и нужного ничего еще не купили. Я на фирме кредит возьму, – решил он. – На неотложные нужды. У нас Серега из отдела маркетинга недавно на отпуск брал. А ребенок что, хуже, чем отпуск? Две тысячи мне влегкую дадут, а если не хватит, тогда еще раз подумаем.
Ребенок, безусловно, не хуже, чем отпуск. Однако цена, притом уже в буквальном смысле слова цена, которую приходится платить за его рождение, по карману далеко не каждой паре. Одинокие женщины в этом смысле, как ни странно, чувствуют себя более свободно: суммы, называемые в клиниках репродукции, их обычно не пугают. Видимо, дело в том, что родить и растить ребенка в одиночестве решаются все же лишь те из них, которые как минимум выбились из нищеты и обеспечили себе стабильный доход.
Впрочем, Наташа, к примеру, решилась родить, несмотря даже на свою скромную зарплату доцента провинциального вуза, которую сама она не называла иначе как кошкиными слезами. Но произошло это, только когда, помимо зарплаты, в ее распоряжении оказалась дополнительная и вполне приличная квартира в центре родного города, оставленная ей в наследство двоюродной тетей. Деньги Наташа отчасти взяла вперед с квартирантов, которым эту квартиру сдала, отчасти заняла у друзей под те же самые квартирантские выплаты. Поэтому ее даже не слишком беспокоило, во сколько обойдется ей ЭКО. В ее возрасте более существенным было, окажется ли оно эффективным.
Разбежка же в стоимости лечения в самом деле объясняется только тем, что каждый организм вообще, и женский организм в частности,
Как это происходит
В пересказе дело это выглядит настолько простым, что даже удивительно: почему до такой естественной вещи не додумались как-нибудь пораньше?
В самом деле, как последовательно и внятно все это делается! У женщины берется яйцеклетка, переносится в пробирку (кстати, вовсе не в пробирку, а в специальную чашку с питательным раствором, аналогичным тому, который имеется внутри у женщины), потом у мужчины берется сперма, из нее извлекаются сперматозоиды и вносятся в ту же самую чашку. Поскольку среда в этой чашке создается такая, чтобы оба участника процесса чувствовали себя предельно комфортно, да и сами они соответствующим образом подготавливаются, – зачатие происходит с большей вероятностью, чем в естественных условиях. Получившийся эмбрион некоторое время подращивают в искусственной среде, а потом подсаживают его в матку, где он развивается как обычный человеческий зародыш. Если приживется, конечно.
Вот со словом-то «если» и оказываются связаны многочисленные тонкости. Даже не только с процессом приживления, который тоже не всегда заканчивается успешно, а со всем, что происходит до этого. Ведь здесь важно буквально все: хорошо ли созреют фолликулы, будет ли правильно сделана пункция яичников, здоровыми ли окажутся извлеченные яйцеклетки, насколько грамотно их – равно как и сперматозоиды – подготовят к зачатию… Да мало ли что еще!
Не надо забывать: речь идет о глубинном жизненном процессе, который в естественных условиях отлажен тончайшим образом. И повторить его человеку далеко не так просто, как это выглядит в беглом пересказе.
А потому – чуть подробнее о каждом этапе этого процесса.
Выбор лучших
Как вы помните, в каждый менструальный цикл в женском организме созревает только одна яйцеклетка. Если их оказывается две и обе оплодотворяются, то рождаются двойняшки (не путать с близнецами, которые появляются из одной яйцеклетки, оплодотворенной двумя сперматозоидами, что происходит довольно редко). Но «ловить» эту единственную яйцеклетку для искусственного оплодотворения – дело неблагодарное. Да и не факт, что она вообще созреет – это бывает отнюдь не у всех бесплодных женщин. Поэтому врачи и проводят
Эта-то гормональная стимуляция и вызывает у многих женщин опаску.
– Мне однажды дамочка на приеме просто плешь проела, – вспоминал репродуктолог Виктор Андреевич. – А что за гормоны мне будут колоть, а не вырастут ли у меня из-за них усы, а почему вы мне длинный протокол назначаете, давайте лучше короткий – меньше гормонов, и вообще, той знакомой, которая меня к вам привела, какие-то другие гормоны кололи… Ну как она, по профессии парикмахер, может знать, сколько и чего ей колоть?
Надо заметить, что такая пациентка – вовсе не исключение. Репродуктологи вообще должны обладать адовым терпением, потому что для большинства людей, впервые попавших к ним на прием, сфера их деятельности есть темный лес, из которого того и гляди выскочит что-нибудь с хвостом и рогами.
Это ведь только врачам известно, что гормоны, которые вводятся для стимуляции созревания яйцеклеток, вводятся, конечно, в гораздо большем количестве, чем они присутствуют в организме от природы, но усы от этого все-таки ни у одной женщины еще не выросли. А женщины такой неприятности опасаются, что вполне понятно.
Правда, опасаются не все.
– А по мне, если выбирать между усами и беременностью, так уж лучше беременность, – заявила, например, Вера. – Усы потом можно эпиляцией извести, а беременность – дело тонкое.
Все-таки молодая безоглядность – великая вещь!
Но и более взрослые, чем двадцатидвухлетняя Вера, дамы все-таки обычно понимают, что без такой неприятности, как гормональное стимулирование, не получится яйцеклеток, пригодных для ЭКО. Особенно хорошо это понимают те женщины, проблемы которых связаны именно с заболеваниями яичников, то есть самостоятельным образом у них вообще ничего не созревает.
Какие гормоны назначить, в каком количестве и как долго их вводить (это и называется длинным или коротким протоколом) – это все-таки решает врач, не спрашивая совета у пациентки. Это вопрос его квалификации, опыта и чутья, позволяющего применить свой опыт к данной конкретной женщине с ее неповторимым организмом.
Но абсолютно все врачи-репродуктологи приветствуют, когда пациентки, не давая им советов космического масштаба и космической же глупости, тем не менее интересуются, что именно им вводят и почему. Осмысленное сотрудничество с пациенткой даже необходимо врачу – по той причине, которую я уже называла: потому что реакция каждой женщины на это самое гормональное стимулирование глубоко индивидуальна. И отслеживать эту реакцию врачу удается гораздо лучше, если он пользуется не одними лишь данными гормональных и УЗИ-исследований, но и личными ощущениями пациентки.
А ведь именно врачу предстоит решить, когда настанет время для извлечения из яичников созревших яйцеклеток. Определяет он это, собственно, даже не по яйцеклеткам, которые так малы, что видны только под микроскопом, а по их радужным фолликулам.
Помните – лучистый венец?
Когда врач решает, что яйцеклетки созрели и им пора выходить из фолликул, он назначает так назваемый разрешающий укол, через тридцать шесть часов после которого можно произвести пункцию. Обычно этот укол назначают на вечер, чтобы манипуляция с яйцеклетками пришлась на следующее утро. Но и тут подход бывает индивидуальный: если врач сочтет, что наиболее благоприятный момент для пункции наступит вечером в выходной день, то в это время все и будет сделано.
Извлечение яйцеклеток из яичников с помощью специальных инструментов и под УЗИ-контролем – операция не слишком приятная. Но опасаться болезненных ощущений совершенно ни к чему: в последние годы она производится только под наркозом, хотя длится всего несколько минут.
Кстати, это один из критериев того, насколько заслуживает доверия выбранная для ЭКО клиника. Если извлечение яйцеклеток предполагается производить без наркоза, лучше поискать другое лечебное заведение – в этом наверняка пользуются устаревшими технологиями.
Женщине же по завершении процедуры придется лишь два-три часа полежать – и можно отправляться на работу, чтобы оказаться в привычной обстановке. Или в кафе, чтобы погадать на кофейной гуще: получится – не получится? Или в кино, чтобы отвлечься от медицины просмотром комедии. Или домой, чтобы, ни на что не отвлекаясь, метаться в четырех стенах, ожидая результата.
Последний вариант наименее предпочтителен, потому что результат будет известен не в тот же самый день. Извлеченную из женского организма яйцеклетку передадут эмбриологу, который сразу же очистит ее от лучистого венца, состоящего из десятков тысяч фолликул и препятствующего оплодотворению. Все это будет сделано в стерильных условиях и очень быстро, чтобы поскорее поместить яйцеклетку в ту самую чашку с питательной средой. Даже не в чашку, а в чашки, потому что яйцеклеток будет извлечено несколько. Чашки будут храниться в специальном инкубаторе, и условия в нем будут гораздо более строгие, чем в инкубаторе из знаменитой «Веселой семейки» Носова: 37 градусов Цельсия, концентрация углекислого газа в воздухе – 5 %.
Вот, собственно, и все. Невесты готовы к приему женихов.
Подготовить же тех к визиту – дело тоже непростое. После того как сперма получена (известным способом – при помощи маструбации; мужчина должен быть готов и к тому, что его попросят несколько дней воздерживаться от интимной жизни, чтобы сперматозоиды были поактивнее, а также от спиртного, курения, бани-сауны, работы с химикатами и приема лекарств), эмбриологу, возможно, придется приложить немало усилий, чтобы содержащиеся в ней сперматозоиды стали пригодны для оплодотворения. Потому что их может быть слишком мало, они могут быть не слишком активны… В общем, они могут быть отягощены всеми проблемами мужского бесплодия. Да и среди нормальных сперматозоидов тоже ведь должен произойти отбор лучших, который происходит в естественных условиях.
В лаборатории же этот отбор организуется следующим образом. Сперматозоиды помещают в специальный раствор и раскручивают в центрифуге. В следующие сорок минут самые активные из них торопятся всплыть на поверхность раствора, а малоподвижные и совсем неподвижные выпадают в осадок. Эмбриолог не зевает: тут же отлавливает активных живчиков микропипеткой (их может быть как совсем мало, так и очень много – несколько миллионов) и помещает в чашку с яйцеклеткой.
Надо понимать, что именно происходит. Эмбриолог не склеивает ведь сперматозоиды с яйцеклетками – он выполняет роль своеобразной свахи: помогает жениху и невесте встретиться в комфортных условиях. В общем, лабораторная чашечка – это что-то вроде южной ночи на морском берегу: тепло, приятно, и все располагает к тому, чтобы влюбленные бросились в объятия друг друга.
Влюбленные сперматозоиды именно так и поступают: бросаются к яйцеклетке всей толпой. Побеждает, как известно, сильнейший.
Спустя сутки после свидания яйцеклеток и сперматозоидов эмбриолог переносит их в свежую питательную среду и проверяет, как прошел процесс. Говорят, увлекательнейшее зрелище, когда видишь под микроскопом, как одни живчики-аутсайдеры, не достигшие яйцеклетки, все-таки еще подвижны, другие – вяло опустились на дно чашки, третьи застряли в так называемой блестящей оболочке яйцеклетки и только и могут, что бить хвостиками… А внутри яйцеклетки уже видны два ядра, мужское и женское. Через несколько часов они окончательно сольются в экстазе, и
И тут уж эмбриологу предстоит решить, через какое время эмбрионы лучше перенести в матку. «Высшим пилотажем» считается, если эмбрионы выдерживаются в искусственной среде до стадии так называемой бластоцисты, то есть четырех-пятидневного зародыша. Такие эмбрионы лучше приживаются в среде естественной – в женском организме. Но дорастить их до такого «уверенного» состояния – дело, требующее врачебного таланта и опыта. Кстати, не случайно многие специалисты пришли в эмбриологию из ветеринарии, потому что именно в этой области наиболее активно развивалась селекция.
Однако все действия по переносу эмбрионов в матку начинаются лишь в том случае, если вышеописанный процесс – оплодотворение in vitro – прошел благополучно и эти драгоценные эмбрионы образовались. А если сперматозоиды даже в суперкомфортных условиях не пожелали добраться до яйцеклетки?
На этот случай пытливая научно-технологическая мысль пошла еще дальше: в 1993 году в Бельгии была успешно осуществлена разновидность ЭКО, получившая название ИКСИ.
Ну, а это что за явление?
Один плюс одна
Сокращенное русское название этой процедуры звучит весьма условно: это просто добуквенная передача американской аббревиатуры ICSI (Intra Cytoplasmic Sperm Injection). Сама же процедура отличается от обычного ЭКО только с точки зрения эмбриолога – пациенты никаких отличий не замечают. Производится ИКСИ в тех случаях, когда здоровых живчиков, пригодных для оплодотворения, обнаруживается в сперме крайне мало. Они могут оказаться в прямом смысле слова считаными, притом на пальцах одной руки. Да к тому же настолько неактивными, что преодолеть блестящую оболочку яйцеклетки сами просто не в состоянии.
В таких случаях эмбриологи им помогают: с помощью микроинъекции вводят каждый здоровый сперматозоид в каждую здоровую яйцеклетку. Понятно, что вероятность оплодотворения в этом случае повышается, ведь доставка произведена буквально по месту назначения.
– Хотя опыт накоплен достаточный, – рассказывал Виктор Андреевич, – я все-таки не раз слышал: зачем, мол, возиться с такими неполноценными сперматозоидами, которые даже в пробирке не могут выполнить своего назначения?
– А в самом деле, зачем? – заинтересовалась я. – Если они в самом деле неполноценные…
– Да полноценные они, – вздохнул Виктор Андреевич. – Есть же международные стандарты – между прочим, вполне определенные и очень жесткие, – по которым оцениваются сперматозоиды. Есть несколько категорий, по которым их классифицируют. В ЭКО вообще и в ИКСИ в частности разрешено использовать только те сперматозоиды, которые соответствуют этим жестким требованиям. Яйцеклетки ведь тоже используют не все, а только те, которые соответствуют определенным стандартам. Почему же по отношению к сперматозоидам такая дискриминация?
«Дискриминация сперматозоидов – это, безусловно, оригинальное явление в борьбе за права человека», – подумала я тогда.
Однако всякое желание иронизировать пропадает, когда отдаешь себе отчет в том, что если и само-то ЭКО для многих людей последний шанс, то уж ИКСИ – это нечто, находящееся вообще за гранью всех шансов.
Кстати, в Катиной истории спасительным оказалось именно ИКСИ, потому что «обычным пробирочным» способом оплодотворение не получилось, причем не получилось дважды. Почему – никто объяснить не мог, поэтому и решили делать такое вот двойное преодоление бесплодия: один плюс одна. К тому же и состояние спермы Катиного мужа не давало возможностей для многократных попыток: отвечающих всем стандартам сперматозоидов в ней обнаружилось крайне мало.
Но, в конце концов, ведь каждый сперматозоид и каждая яйцеклетка являются своеобразными «копиями» мужчины и женщины, которым они принадлежат. Так что, по сути, встреча каждого с каждой – это встреча именно этого мужчины именно с этой женщиной.
Единственного с единственной.
Сколько их должно быть?
Ну хорошо, встреча произошла – эмбрионы благополучно выросли до нужной стадии, теперь их пора подсаживать в матку.
И вот тут-то наступает момент, к которому должна быть готова каждая пара, решившаяся на ЭКО. Да, собственно, она и будет к этому готова, потому что без таковой готовности, притом выраженной в письменной, юридически достоверной форме, никакого ЭКО и делать не будут.
А готова супружеская пара – или одинокая женщина, разницы здесь нет, – должна быть к тому, что в течение всего ЭКО ей придется решать судьбу не просто неких клеток, извлеченных из ее организмов, а живых существ. Потому что каждый эмбрион – это живое существо, способное развиться в полноценного ребенка.
Пожалуй, это самый
Дело в том, что оплодотворение только одной яйцеклетки катастрофически снижает шансы наступления беременности, которые у бесплодной пары и так уже от природы снижены. А что, если она, единственная, не оплодотворится? А если оплодотворится, но не разовьется в полноценный эмбрион? Или в пробирке эмбрион разовьется, а в матке не приживется?
Потому-то врачи подстраховываются, оплодотворяя несколько яйцеклеток – неважно, с помощью стандартного ЭКО или с помощью ИКСИ. То есть полноценных эмбрионов может получиться не один и даже не два, а четыре или пять. И что с ними делать – всех переносить в матку?
Вопрос настолько сложен, что обсуждается в мире постоянно. Множество международных конференций посвящается этой проблеме: что делать с эмбрионами, причем на всех стадиях их развития? Высказывалось, например, мнение, что даже те из них, которые в своем развитии остановились, а потому вообще не могут быть трансплантированы, то есть перенесены в матку, все-таки изначально являлись живыми человеческими существами, которых, раз уж они умерли, надо соответствующим образом хоронить.
Поделиться книгой: