У любви законов нет

— От кого вы ждали звонка сегодня утром в кафе «Две канарейки»?

Оливер еще говорил и уже знал, что делает это зря. Прекрасный миг был разрушен, ощущение сказки исчезло так же стремительно, как и появилось. Он успел пожалеть, что завел этот разговор. С другой стороны, это был его долг, он пришел сюда делать свою работу — и намеревался довести ее до конца.

Зоэ отвела мгновенно потухшие глаза.

— Это был… личный звонок.

— Только не говорите, что от подруги из Америки.

Зоэ умудрилась улыбнуться.

— Конечно нет. Вы же сами догадались. Я сказала первое, что пришло в голову.

— Вы совершенно не умеете лгать. Если решите продолжать в том же духе, потренируйтесь на досуге. Пока вы совершили все возможные ошибки, на которых ловятся новички. Бегающий взгляд, запинающаяся речь, мелкие ненужные жесты.

Настоящий профессионал. Мастер выводить на чистую воду… Зоэ вздрогнула, представив ужасную картину: стол в полицейском участке, за ним безжалостный, неумолимый человек, задающий вопросы, и она, маленькая и растерянная, судорожно сжимающая руки и едва не плачущая от страха. А позади стоят еще несколько грозных молодцов, готовых немедленно увести ее в камеру по окончании допроса…

— С вами все в порядке? — спросил Оливер.

Молодая женщина тряхнула головой, чтобы отогнать пугающее видение.

— Все прекрасно. Спасибо за замечание насчет лжи. Вообще-то я всегда стараюсь говорить правду и не умею лгать за отсутствием практики.

— И какова правда на этот раз?

— Простите, я не могу вам сказать.

— Это имеет какое-нибудь отношение к ограблению?

Зоэ словно окаменела и ничего не ответила.

— Возможно, вам станет легче, если вы мне расскажете, — мягко и ненавязчиво заметил Оливер. — Я хорошо умею решать чужие проблемы. Честное слово.

У Зоэ защемило сердце — ее тронула нотка настоящего дружеского участия в голосе этого сурового и обязательного человека. Эта сторона его натуры, так неожиданно открывшаяся, весьма ее привлекала. Кроме того, Зоэ могла бы поклясться, что несколько секунд назад ему хотелось дотронуться до нее. Его влекло к ней, как мужчину к женщине.

И если бы он прикоснулся, она бы не отшатнулась.

— Спасибо, — ответила Зоэ. — Думаю, что сама справлюсь.

— Если передумаете, скажите мне. Хорошо?

Молодая женщина сердито вскинула голову.

— Как мне доходчиво донести до вас ответ: спасибо, но спасибо — нет?

— Пока вы это делаете недостаточно убедительно. Я очень упрямый человек, Зоэ, от меня трудно отделаться. Если я вижу загадку, то превращаюсь в ищейку, взявшую след. Буду бежать, опустив нос к земле, пока не выйду к логову зверя.

Взгляд его снова стал стальным.

— Хорошо, если передумаю, дам вам знать, — как можно беспечнее произнесла молодая женщина.

— Надеюсь, вы так и сделаете. Спокойной ночи.

Она открыла калитку и какое-то время постояла, глядя, как Оливер удаляется по тихой улочке. Широкоплечий, прямой, со слегка напряженной спиной — будто всегда готовый к нападению. Он шел так, словно ничего на свете не боялся. Возможно, так оно и было на самом деле.

Зоэ почему-то не сомневалась, что он скоро вернется. И эта мысль ей нравилась.

3

Она положила перед новым посетителем меню и, не глядя, раскрыла блокнот.

— Что будете брать? Может, для начала чашечку кофе?

— Если его сварите вы, то непременно.

Голос показался таким знакомым, что Зоэ едва не уронила блокнот. Конечно, это был он, новый начальник полиции. Сидя за столиком, Оливер широко улыбался ей. Гладко выбритый, подтянутый, без малейших следов сонливости, несмотря на раннее утро, — словом, готовый приводить в порядок окружающий мир.

Зоэ же, напротив, этой ночью не выспалась и знала, что усталость сказалась на ее внешности: под глазами пролегли синие тени, кожа бледная… Она невольно пожалела, что не удосужилась сделать хороший макияж, ограничившись мазком помады. И волосы можно было бы уложить красивее…

— Значит, один кофе, — заторопилась Зоэ, улыбаясь в ответ. — Без сахара и сливок, если я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь.

Она сбегала за чашкой кофе, подала ее на подносике и снова раскрыла блокнот.

— Ну как, выбрали что-нибудь?

— Вы слишком заняты, чтобы сказать посетителю «доброе утро»?

Зоэ снова улыбнулась — на этот раз устало.

— Вы просто не представляете, в какой я запарке сегодня с шести утра. Похоже, половина города устремилась к нам позавтракать. Ношусь туда-сюда как метеор, ни разу не присела! Не понимаю, как можно хотеть есть в такую рань? Впрочем, желание клиента — закон. — Она приподняла краешек широкой юбки и сделала шутливый реверанс. — Доброе утро, месье, рада приветствовать вас в кафе «Виадук». Что желаете на завтрак?

— Для начала яичницу из трех яиц. Глазунью, а не болтунью. Потом салат, два… нет, три тоста. Масло. Что еще?.. Да, лавандовый мед.

— Вот это, я понимаю, завтрак.

— И мне его едва хватит, чтобы продержаться до обеда. Вряд ли у меня будет еще возможность перекусить.

Зоэ записала заказ, удивляясь огромному количеству еды, которое собирался в одиночку поглотить этот человек. Обычно на завтрак посетители брали кофе и круассаны, зная, что часов в одиннадцать подкрепятся плотнее. Мысль ее лихорадочно работала. Почему Оливер пришел именно сюда? Знал, что она по утрам работает в этом кафе, или зашел случайно? Скорее всего знал, раз занимается ее делом, а значит, собрал о ней всю информацию. В таком случае он пришел сюда потому, что кафе «Виадук» лучшее в городе или из желания с ней встретиться?.. А может, обе причины сыграли свою роль?

Этот мужчина появился в их городе только вчера утром, а Зоэ успела встретиться с ним уже три раза. И всякий раз встреча вызывала у нее смешанные чувства — тревогу и удовольствие. Тревогу, что Оливер может узнать о ней что-то лишнее, и удовольствие от его присутствия.

— Ваш заказ подадут минут через десять, — сообщила она и упорхнула в кухню.

Люсьен, повар, работающий в утреннюю смену, обернулся к ней от плиты и сверкнул белозубой улыбкой.

— Зоэ, красавица, тут тебе парень записку оставил. — И протянул белый запечатанный конверт без всякой подписи.

По спине молодой женщины пробежал холодок дурного предчувствия.

— Что за парень?

Люсьен пожал плечами.

— Не знаю, впервые его видел. — И снова повернулся к плите.

Зоэ несколько секунд смотрела на белый конверт, затем сунула его в карман юбки. Потом быстро собрала на поднос завтрак для миловидной женщины за угловым столиком, оставила Люсьену листок с заказом Оливера и поспешила в зал. Когда вроде бы все готовые заказы были разнесены, она через служебную дверь вышла на задворки кафе.

К счастью, там никого не было. Прислонившись к стене рядом с бачком для мусора, Зоэ воровато огляделась и распечатала конверт. Письмо так же, как и первое, было напечатано на машинке. Всего одна строчка: «Четверг. Тот же телефон. В то же время».

Это значит завтра. В десять утра. Кто бы ни был автором записки, он хорошо знал, что утренняя смена Зоэ длится от шести до половины десятого утра. Может быть, это кто-то из Пюилорана? Из ее знакомых или соседей? Вдруг она встречалась с вором, пожимала ему руку, не зная, на какую подлость способен этот человек? От такой мысли Зоэ стало дурно.

Она положила письмо обратно в карман и вернулась в кухню, где повар жарил яичницу для Оливера.

— Слушай, Люсьен, расскажи мне о парне, который принес записку. Все, что сможешь вспомнить.

Молодой человек, веселый и смуглый, всегда оказывающий Зоэ знаки дружеского внимания, к сожалению, не отличался особой наблюдательностью.

— Да я же говорю, что не запомнил его. Обычный такой. Как все.

— Высокий? Низкий? Сколько примерно лет? Прости, что я тебя мучаю расспросами, но мне правда важно знать.

— У тебя завелся тайный поклонник, красавица? — Люсьен весело подмигнул.

— Можно сказать и так. Ну же!

Повар на миг прищурился, стараясь вызвать в памяти образ посетителя.

— Кажется, не очень высокий. С бородкой. Молодой… наверное. Лица я совсем не запомнил, он был в кепке.

— Когда он заходил?

— Точно не помню… Может, час назад. Или около того.

— Почему же ты мне сразу не сказал?

— Зоэ, войди в мое положение! Мне некогда вздохнуть свободно. Да и сейчас глазунья вот-вот пригорит, пока я с тобой болтаю.

Он быстро снял сковороду с огня и профессиональным жестом сбросил скворчащую яичницу на тарелку. Заказ Оливера был готов. Балансируя двумя подносами — на один вся еда не уместилась, — молодая женщина поспешила к его столику.

Оливер в ожидании завтрака с удовольствием рассматривал обстановку маленького кафе. «Виадук» казался воплощением самого города в миниатюре: уютно и со вкусом. Из-за летней жары окна были открыты, ветерок шевелил по-домашнему цветастые занавески. Стены, обшитые деревянными панелями, стулья с удобными спинками, стилизованный под пятнадцатый век гобелен с дамой и единорогом — все ему нравилось, казалось находящимся на своих местах.

Зоэ приблизилась к нему с двумя подносами в руках и без единого слова принялась расставлять тарелки. Атмосфера покоя и простоты мгновенно испарилась: во всей ее фигуре чувствовалась скрытая напряженность. Десять минут назад этого не было — Оливер мог бы поклясться!

Зоэ подхватила пустые подносы и чашку из-под кофе, собравшись также молча уйти. Но Оливер окликнул ее, желая удержать:

— Постойте, куда же вы так быстро? Может быть, мне еще нужен десерт!

— Десерт?

Глаза молодой женщины расширились от удивления.

— Я бы попросил шоколадный мусс. Или нет, лучше яблочный пирог и фруктовое желе.

— У вас в самом деле хороший аппетит… На редкость хороший.

— Все так говорят, — с улыбкой кивнул Оливер, пока она записывала заказ. — Наверное, виной тому активный образ жизни. А может, мышечная масса.

Он смотрел на лицо Зоэ — молодое и красивое, со смешными светлыми бровями и россыпью золотистых веснушек на переносице — и не без удовольствия заметил, что по щекам ее разливается краска. Может, ее смутило представление этой самой мышечной массы, его могучих бицепсов, таких привлекательных, если не скрывать их одеждой?

— Будет готово с минуты на минуту, — заверила его молодая женщина и все-таки убежала.

Оливер несколько секунд смотрел ей вслед, потом вздохнул и принялся за еду. Это его первый официальный день на работе, надо быть готовым с достоинством встретить тяготы дня.

На этот раз, когда телефон зазвонил, Зоэ была наготове и в полном одиночестве. Если не считать владельца «Двух канареек», который тщательно вытирал стойку. Она тут же схватила трубку.

— Алло?

Ей ответил тот же приглушенный мужской голос.

— Как поживают двести тысяч франков?

— Пока никак. И послушайте, чем вы можете доказать, что мои драгоценности у вас?

— Доказать? Ладно, могу и доказать. Вот прямо сейчас я открываю коробку и достаю старый-престарый браслет. Довольно уродливый, я бы сказал, странно, что он стоит таких деньжищ. Он состоит из отдельных звеньев, изображающих незабудки и бабочек, выполненных из синей и белой эмали. Замочек не золотой, видно, сделан позже из какого-то светлого металла… Ну как, знакома такая штучка?

В трубке послышался шум, будто кто-то перебирал металлические предметы.

— Тут еще есть колье, вот оно недурное. В нем четыре… нет, пять рубинов и бриллиантики. Их больше, поэтому мне лень считать. На нем инициалы Е и К, переплетенные между собой. Так, колечко с печатью… А еще тут валяется старый альбом. В нем ворох никому не нужных фотографий, какие-то сухие листья и прочая ерунда. Вот я его открываю, и что у нас на первой странице? Так, портрет какого-то старика в орденах…

— Довольно, я вам верю, — перебила его Зоэ.

Она не могла этого больше выносить. Будто кто-то копался грязными руками в тайниках ее души. Если что-нибудь случится с этими вещами, особенно с альбомом, она может просто умереть от сердечного приступа.

— Я верю, что вещи находятся у вас. Но поймите, я ведь не миллионерша. Я даже не представляю, откуда за короткий срок можно достать столько денег…

— Точно не представляете? — хмыкнул противный голос. — А вы подумайте получше.

Она подумала — и ее осенило, будто молния сверкнула. Наследство Элен! Бабушка завещала ей половину состояния — двести тысяч франков. Другая половина досталась Зоэ и пошла на покупку дома и обзаведение хозяйством. А деньги Элен лежали в одном надежном банке. В завещании говорилось, что Зоэ Корф является опекуном младшей сестры и единственная имеет право распоряжаться этими средствами до достижения Элен двадцатипятилетия. Хорошо зная внучек, бабушка сделала так, чтобы легкомысленная девушка не смогла истратить свою часть наследства на развлечения до того, как повзрослеет.

Как ей раньше не пришло в голову?

— Элен! — прошипела она в трубку, чувствуя, как место страха занимает ярость. Как она, Зоэ, позволила себя одурачить? — Моя сестра Элен с вами заодно?

Человек на том конце провода слегка растерялся от такого напора.

— Какая еще Элен?