СССР-2061. Том 7

— Я готов, товарищ командир.

— У нас еще пять минут. Садись. Не страшно?

— Нет, товарищ командир, я знаю, что через пять минут мы с вами будем в раю. Чего же мне страшиться.

— Ты прав, трудно придумать более достойную смерть.

Тогда, сколько лет назад? Одиннадцатый год – пятьдесят, концепция жизни, над которой я размышлял с юности, обрела законченность. Мозаика сложилась. Все стало просто. Для чего нужно делать то, что делать трудно и делать не хочется, почему нужно держать слово, почему нужно быть всегда веселым, зачем нужно брать на себя ответственность и делать то, что должен, даже если тебе кажется, что шанса на успех нет.

Для того, чтобы в конце, после всего, окунуться в источник жизни и стать новым человеком, человеком, способным любить, человеком, который может все. 15.55

У шлюза залязгало, потом зашумел резак. Роботы. Десантников они не посылают в такие места. Коммунисты в плен не сдаются, они это знают, впрочем эсэсовцы поступают также. Машинки наши новые нужны, ради них рискуют. По этой причине не тронули силовой отсек. Обычно силовые сами работают, людей в машинном не бывает. Кстати, как Эльдар здесь оказался?

— Ты как в машинном оказался?

— Я, товарищ капитан, с вахты сюда пробрался, с центрального поста силовых. Мелькнула смутная догадка.

— А что ты делал на вахте, когда они напали?

— Намаз делал, товарищ капитан. Устав позволяет.

Догадка стала уверенностью. Абсолютный энтропизатор не такой уж абсолютный, материя, согретая огнем духа, сильнее. Новый человек не умирает.

— До встречи на небе, Эльдар!

— До встречи, командир!

Старик повернул ключ. Как этот молодой Бортов сказал – «За звезды». Да, именно, чтобы они светили для нас всегда.

Вспышка в районе восьмой геологоразведочной базы Пояса была зафиксирована автоматической станцией слежения С8768к и идентифицирована как взрыв ускорителей советского фрегата типа «Весна человечества».

Сергей Толстой 2012 г.

Смовжик Ян

Мыслители (194)

По четвергам у Тима собиралась тусовка в полном составе. Именно туда и направлялась Кира, когда встретила Нома. Поздоровался он с ней скупо и неохотно. Им было по пути, но парень находился явно не в лучшем состоянии духа, впрочем, лицезреть радостного прожигателя жизни девушке доводилось очень редко. Сегодня, когда один день почти не отличается от другого, сложно чем-то удивить или обрадовать человека. Жизнь течет ровно, однообразно, хотя и не скучно. И на работу ходить не надо. Роботы делают все. Но из-за роботов, как считают некоторые, люди потеряли веру в себя и свои силы. Они безвольно внимают правительству, общей религии, прогрессу. Но все это, по мнению Тима, тупиковые ветви развития общества, которое, впрочем, и не развивается. Этими мыслями Тим и отличался от остальной части землян Западного полушария. Кира лишь безмолвно с ним соглашалась. Когда-то Тим признался ей в любви, но она так и не ответила ему взаимностью.

Скоростная ячейка в мгновение ока доставила их к жилищу Тима. До двери осталось пройти лишь несколько шагов. А на каком этаже, интересно, живет Тим? Кира поймала себя на мысли, что никогда об этом не задумывалась. На десяти- или двадцатитысячном с хвостиком? Транспорт просто считывает электронный адрес с памяти пассажира и доставляет человека по назначению. А как выглядит этот адрес, сколько она ни интересовалась, никто толком не знает. Если бы не вживленный в тело чип, как в этом мире можно кому-то объяснить, куда тебе надо?

Кира и Ном прибыли на место еженедельного сбора. Кира – худощавая женщина, тонкая натура, сегодня с зелеными волосами. В больших ее глазах читалась скука. Никто достоверно не знал, сколько ей лет. Однажды они вчетвером застряли в скоростной ячейке. Кира оказалась единственной, кто смог разобраться в инструкции, как следует поступать в экстренной ситуации. Это достаточно красноречиво говорило о том, насколько стар ее мозг. В остальном ее нельзя было назвать сообразительной, она принадлежала к тем женщинам, которые берут опытом, а не умом. Ном, в противоположность Кире, выглядит как человек, который устал бороться с жиром. Двойной подбородок, постоянно отрастающий живот, который несложно было бы убрать за пару минут, вызвав домой соответствующего робота. И омолодить поджелудочную железу ему давно пора. Жалуется на периодические боли, а мер никаких не предпринимает. Это для него рутина, занятие, недостойное мыслителя. Да, все четверо – мыслители – люди, которые выбрали эту программу содействия обществу. Роботы вроде как еще не скоро научатся осознавать себя в окружающем мире. Поэтому некоторые люди в этом беззаботном обществе все-таки вынуждены заниматься неким подобием трудовой деятельности. Однако желающих совсем немного, поэтому мыслителями становятся далеко не самые способные из землян.

Вскоре прибыл Кибим. У него скрытный, независимый характер. Его слабостью являются химические препараты, он не может существовать без них. В кругу друзей Кибим исповедует свои зелья, постоянно предлагая отведать то или иное средство. Поэтому без компании ему никак. Надо рассказать, как они познакомились. Сначала были Кибим и Ном. Ном в то время только приобрел нелегальную прошивку для аптечной машинки, позволяющую изготавливать интересные химические соединения для любителей необычных ощущений. Нибим же был в этом деле гуру. Далее к компании присоединился Тим. Но не на почве химических препаратов, а совсем по другому поводу. Он предложил ребятам податься в мыслители.

Посреди комнаты в квартире Тиме находился круглый столик, на котором стоял предмет в виде голубого шара на подставке-треноге. Мыслители расселились по своим местам на удобном, в виде круга диване и мысленно подключились к прибору. Шар предоставлял доступ к Главной машине. Они считывала память мыслителей. Главная машина – эксклюзивный владелец и создатель всего, что снабжено искусственным интеллектом. По каким-то причинам она интересовалась мыслями людей, еженедельно считывая все их идеи, впечатления, переживания, ощущения. Никто из мыслителей особо не задумывался, как работает данная аппаратура. Они просто верили, что Главная машина делает их жизнь лучше, беззаботнее, удобнее. Процедура происходила почти мгновенно. Главное – правильно и одновременно настроиться всей четверке и постараться думать в унисон. Кроме того, участие в программе позволяло людям пополнять свой счет социальными очками, поддерживая неплохой статус.

В мире, где все дается бесплатно, самое главное – находится на плаву, поддержания и по возможности улучшая социальный статус. Такую систему придумала Главная машина. Единственное ее условие – быть законопослушным гражданином. Тогда у тебя будут любые блага. Статус снижался только за нарушение законов. Однако этих законов существовало так много, что не нарушать их не представлялось возможным. Вот и приходилось постоянно поддерживать социальный статус. Падение статуса напрямую связано с уменьшением количества получаемых благ. Существовало несколько критических уровней, заступая за которые человек вынужден был переселяться в менее комфортное жилье, посещать увеселительные заведения, рестораны клубы менее высокого статуса. Почти всегда ухудшался его рацион питания, хоть и незначительно. Поднимать упавший статус непросто. Существовало не так много способов это сделать. Самый радикальный из них – записаться в армию. Хотя земляне не вели никаких войн, сама по себе служба была тяжела и проходила она обычно далеко от родной Земли. Через армейскую службу прошел и Тим, который когда-то оказался почти на самом дне общества.

Голубой шар замерцал. Это означало, что сеанс закончен, и мыслители могут быть свободны ровно на неделю. Внезапно Тим сообщил:

— Друзья, у меня есть для вас одна важная новость. Заинтригованная компания замерла. Тим продолжил:

— Это наш последний совместный сеанс. Я вас покидаю. Решил уехать жить и работать на Пояс астероидов. Мыслители удивленно зашумели. Кто-то присвистнул. Кира спросила:

— Но ведь это территория СССР? Значит, ты решил стать советским гражданином?

— Да. Вчера я подал заявку и сегодня получил утвердительный ответ и приглашение. Через час вылетаю на Марс – оттуда на Весту.

На лицах мыслителей читалось недоумение. Ведь в отличие от остального мира, в СССР надо было работать. Да, у них тоже отсутствуют деньги, но трудоспособный советский гражданин обязан трудиться. Разумеется, случаи смены гражданства происходят, хоть и нечасто. Но Советский союз не принимает тех, кто растратил свой социальный статус и пытается сбежать в их страну, в надежде продолжить прожигать жизнь. Эмигрант, по требованию советского правительства, должен обладать высоким статусом и, следовательно, быть действительно полезным для общества. У Тима соответствующий статус был, и он готов был пожертвовать им сейчас. А если ему не понравится на Поясе астероидов? Обратно вернуться он уже не сможет. Даже через службу в армии. Значит, он решил поставить на карту все.

— Я понимаю, что, наверное, удивил вас, — сказал Тим. — Я о многом размышлял после армии, и понял, что больше не хочу прожигать свою жизнь. Не вижу смысла в таком существовании. Вам придется найти нового мыслителя. На полминуты воцарилось молчания, которое прервал Ном:

— Я тебя не понимаю Тим, зачем работать и уставать, когда можно получать все даром? Но ты вправе распоряжаться своей жизнью и никому ничего не должен. Удачи, друг. Пришли открытку, как устроишься.

Только сейчас мыслители ощутили едва уловимое чувство привязанности к Тиму. Повседневная беззаботная жизнь приучила их не беспокоиться о дне завтрашнем, но именно расставание напомнило им о почти забытом чувстве. Однако пора было отправляться в клуб. Кибим уже приготовил зелье, и трем мыслителям не терпелось его попробовать.

Через месяц Кире пришла видеооткрытка с Весты. Прямой связи с СССР не было. Сообщениями обменивались только через советское посольство, откуда и пришла весточка. В послании Тим сообщал, что устроился хорошо, ему нравятся советские люди. Они всегда радостные и дня прожить не могут без любимого дела. Он в первый же день сдал тесты и выбрал работу, которая ему полностью по душе. Еще по прилету на Марс его поразила необычайная свобода, которую дает людям правительство СССР. Можно выбирать все, от вида деятельности и жилья до жены и количества детей. Запретов совсем немного и они действительно важны. Он управляет добывающим комплексом на Весте, достает из недр небольшого астероида редкие полезные ископаемые, которые так нужны на Земле и которые охотно покупает Главная машина. Так советское правительство платит за мирную жизнь. Поэтому нет войн, а у жителей Западного полушария Земли есть все и бесплатно.

Кира заплакала. Расставание с Тимом сильно взволновало ее. Но еще больше – его послание. Она включила камеру на запись, и составила свое видеописьмо Тиму:

— Дорогой Тим, я очень расстроена, что ты уехал. Сейчас я понимаю, насколько ты был дорог мне. Первое время после твоего отъезда я не могла понять, что же со мной происходит. Но моя мать подсказала, что это, наверное, любовь. Я поняла, что люблю тебя и не могу без тебя жить. Если ты согласен, чтобы мы были вместе, сообщи, пожалуйста. У меня накопилось достаточное количество статусов, и я смогу все бросить и прилететь к тебе на Весту. Буду очень ждать ответа.

Письмо будет идти месяц туда и месяц обратно. Так долго, потому что две половины человечества уже настолько сильно отдалились друг от друга. Но она хочет быть с Тимом, и ни расстояние, ни время не смогут этому помешать.

Матюхин Александр

Дедушка летит на Марс (195)

1

В середине января ударили внезапные морозы. Температура упала до минус двадцати пяти, выпал тяжелый, рыхлый снег, подул холодный ветер.

Немудрено, что Лариса заболела. Уроки пришлось слушать, лежа в постели, закутанной с головы до пят, с горячим чаем в обнимку. Биологию и русский язык Лариса прослушала с интересом, а вот на математике заскучала. Не любила она математику, что поделать…

Едва дождавшись окончания уроков, Лариса с головой окунулась в свежие новости о Марсе: лента обновлялась каждые двадцать минут.

На Марсовой поле, наконец, пробились первые ростки картофеля. Это был триумф. Планировали посадку кукурузы и первых фруктовых деревьев. В Третьей колонии собака родила сразу шестерых щенят. Между двумя Куполами проведена подземная трасса, протяженностью двадцать шесть километров. Закончено строительство спортивного комплекса «Глеб Мартынов». Сам Глеб, изобретатель Купола, обещал приехать на торжественное открытие…

В короткой врезке новостей промелькнул Ларисин папа – подполковник Сапрыгин – сказал несколько слов о колонизаторах, поздравил всех с праздником Справедливости.

Папа улетел на Марс шесть лет назад – Ларисе тогда было всего четыре. Она уже стала потихоньку забывать, какой он в обычной жизни. С экранов мониторов смотрел на нее такой близкий и такой далекий человек. Он не читал ей сказки на ночь, а покорял далекую планету. Он не гулял с ней по парку, а налаживал жизнь в Колониях, под палящим солнцем и окруженный неприветливым миром. Он говорил замысловатые речи, которые Лариса почти не понимала. По-телефону он был другим – но в трубке звучал всего лишь голос, фантом, воспоминание…

Мама говорила, что они когда-нибудь полетят на Марс. Обязательно полетят.

За чтением новостей ее застала классный руководитель – Надежда Георгиевна. Она подключилась по линии общего вещания, спросила, как здоровье, посещает ли Лариса занятия, а потом сообщила, что их классу поручено общественно полезное задание – взять шефство над пожилыми людьми района. Надежда Георгиевна порекомендовала Ларисе дедушку из ее же дома, чтобы далеко не ходить.

— Выздоравливай, — сказала Надежда Георгиевна на прощанье, и отключилась.

Дедушку этого Лариса знала. Они часто видела его во дворе, поджидая службу доставки. Дедушка был со странностями. Он водил на поводке собаку, пренебрегая фай-ошейниками, читал бумажные книги и носил на лацкане пальто значок «Первым покорителям Марса», хотя даже дошкольники знали, что первый полет совершили всего двадцать лет назад, а пожилых людей тогда никто на борт не брал. Еще дедушка недавно сделал себе плант-операцию по омоложению. Лариса решила не откладывать в долгий ящик.

Дедушка открыл самостоятельно. На вид ему было чуть больше пятидесяти: бледная кожа, вокруг глаз тонкие морщинки, чуть потрескавшиеся губы и едва заметные синяки под глазами. Правая рука у дедушки лежала в табл-повязке. Было видно, что руку недавно нарастили, она еще не успела сформироваться окончательно.

Интересно, а заново выращенные конечности функционируют так же, как и родные?..

— Здравствуйте, — сказала Лариса. — Я из шестьдесят девятой школы. Я взяла над вами шефство до конца учебного года! Меня зовут Лариса! Дедушка улыбнулся. А я думаю, кто мог прийти?.. — пробормотал он.

За спиной дедушки, из темноты квартиры раздался вдруг цокот коготков, по коридору пробежал радостный кучерявый пес, обнюхал Ларису и, виляя хвостом, убежал.

— Не стой на пороге, проходи, — сказал дедушка, посторонившись.

Лариса разулась и прошла за дедушкой в просторную светлую комнату. В одну из стен был вмонтирован триэкран – далекий темный космос с миллионами звезд, а в уголке, под потолком, выглядывает краешек знакомой красной планеты. Замечательная картинка, объемная.

Из окон был виден город и надземная трасса, вьющаяся между домов на уровне десятых и двадцатых этажей. За окном сыпал мелкий снежок, было хмуро и по-зимнему неприветливо. Лариса поежилась. С этакой высоты зима казалась еще более суровой и холодной.

— Чаю будешь? — спросил дедушка, — С пирожными! Лариса согласилась.

Третью стену в комнате занимали старые полки, на которых стояли бумажные книги, собранные модели космических кораблей, лежало множество разнообразных мелочей, из какого-то далекого и знакомого только по старым фильмам и статьям прошлого. Лариса подошла ближе, увидела клавиатуру и мышь, еще с проводами и без детекторов движения, веб-камеру с обычным оптическим глазком, цифровой фотоаппарат непонятной модели. Все стояло чистенькое, гладкое – видно было, что за мелочевкой тщательно ухаживают, что в каждой из этих деталек спрятано воспоминание, бесспорно очень ценное для дедушки…

В комнату вошел дедушка, в здоровой правой руке он держал кружку с чаем. Передвигался дедушка с трудом, но от помощи отказался.

— Мне надо ходить! — объяснил он. — После операции восстанавливаюсь. Пока не начну прыгать, как кенгуру, никуда не полечу. И куда он лететь собрался? Лариса села в кресло, напротив триэкрана.

Дедушка в два захода принес еще одну чашку и блюдо с пирожными. Поставив все это на столик около Ларисы, он тяжело опустился в кресло-каталку. От передвижений по квартире дедушка заметно устал, дышал тяжело, с хрипом. Но выглядел, тем не менее, радостно.

— Значит, Лариса, — сказал он, делая первый глоток. — Кажется, мы с тобой виделись. Ты недалеко здесь живешь, да?

— В соседнем доме, — чай оказался ароматный и сладкий, — Я видела, как вы выгуливаете собаку. У нее смешной поводок!

— Никак не могу избавиться, — пожал плечами дедушка. — Боюсь я этих фай-ошейников. Прошивка слетит – и ищи потом Тобика по всему городу. Тобик! Какая смешная кличка для собаки!

— И каким образом ты будешь надо мной шефствовать? — спросил дедушка, ловко управляясь с чаем и пирожными здоровой рукой.

— Я буду вам помогать, — сказал Лариса. — Вам тяжело забирать товар или выносить мусор? Я сама вам все подниму и выброшу. Или, например… посуду в машинку убрать. Или, может, вам какие лекарства нужны. Я могу сходить купить. Мне не сложно. Дедушка заулыбался, так, что в уголках глаз появились морщинки.

— Интересные вы, молодые люди… Слышал я о шефстве, но не верил. В моем детстве такого не было. Вернее, сначала было, но потом забылось. Уж не думал, что у нового поколения головы хватит… Лариса даже слегка обиделась.

— Не знаю, что там в вашем прошлом, но сейчас у нас высокоразвитое общество, — сказала она. — И забота о пожилых людях – это не просто обязанность, а моральный долг. Дедушка внимательно посмотрел на Ларису.

— Ты в это веришь, или просто по учебнику заучила? — спросил он. Лариса подумала.

— Верю, — сказал она, — Это же так просто. Я помогу вам, а потом ваши внуки помогут мне. Союз Справедливых Республик поэтому так и называется, потому что у нас все по справедливости.

— А я подвоха ожидал, — внезапно произнес Дедушка. — Когда Союз создавался, особенно когда президента упразднили, а в Парламент вдруг пригласили учителей, писателей, инженеров, в общем, интеллигенцию, рабочих… думал, подвох какой. Ну, не может так случиться при моей жизни, чтобы люди вдруг начали понимать, что без справедливости им не выжить. Все ждал, когда начнут гайки закручивать, когда цензуру введут или вертикаль власти вернут… Так и не дождался до сих пор, к удивлению.

Лариса мало что поняла, попивала чай и закусывала пирожным, с кремом. Все поглядывала на триэкран, где среди звезд плавал величественный Марс.

— Вот скажи мне, Лариса. Мы живем в справедливом государстве. Я вроде как пришелец из прошлого, а ты здесь родилась. Ты чувствуешь справедливость?

— Чувствую, — ответила Лариса. — Вот, плохие оценки в школе просто так не ставят.

— А как ставят?

— Если я не выучила, например, биологию, — сказала Лариса, — Ну, скажем, играла с подругами долго, потом книжкой зачиталась, и с одним хорошим знакомым переписывалась… в общем, не выучила… Мне не поставят минус три или даже минус два. Потому что есть объективные, справедливые показатели. Валентина Андреевна посмотрит, были ли у меня минусы до этого, увлекаюсь ли я вообще биологией, какие обо мне отзывы от других учителей…

— Понимаю, понимаю, — закивал дедушка, — Также и с государством, да? Я читал новейшую Конституцию, мало что понял, если честно, но удивительно, как же это все работает. Справедливость – как высшая норма права… Совесть, мораль, как критерий жизни… И ведь работает! Мы раньше детей воспитывали по совести, но двигались вслепую, наугад. Никогда никто не мог понять, справедливо ты ребенка воспитываешь, или вырастет из него преступник…

Ларисе стало скучно, она вновь посмотрела на триэкран. Дедушка и сам пробормотал: «Чтой-то дед, разошелся, да еще ребенку мозги засоряет…», полуобернулся, спросил:

— Красиво?

— Да. Там мой папа.

— На Марсе?

— Шесть лет уже. Со второй экспедицией полетел. Он занимается перелетами и, этой, координацией межпланетной миграции! Вот так! Он командир! Дедушка улыбнулся, сказал тише, почти заговорщески.

— А, знаешь, у меня сын на Марсе, и еще внучка! С Третьей Колонизаторской полетела. Она пилот! Управляла «Первым Путником»!

Ну, что странного в этом дедушке? Обычный, слегка застрявший в прошлом, но в целом замечательный человек. И внучка, вон, на далекой планете, может быть даже знакома с ее, Ларисой, папой.

— Я хочу написать папе письмо, — сказал Лариса. — Я читала, что раньше писали письма на бумаге и отправляли в конвертах, по адресу. Это так здорово! Потому что обычное мое письмо папа не успевает прочитать, а я даже не знаю – дошло оно до него или нет. А вот если отправить ему бумажное, в конверте… то почтальон – это такой человек, разносящий письма – обязательно передаст письмо папе в руки. И тогда я точно буду знать, что он откроет конверт и прочитает!

— В мое время бумажные письма такими надежными не казались, — покачал головой дедушка. — А знаешь что? Я собираюсь на Марс через несколько месяцев! Я обязательно туда полечу, по приглашению, и могу захватить от тебя письмо!

— Куда же вы полетите? — с сомнением сказала Лариса. — Вам восемьдесят лет. В таком возрасте на Марс не пускают. И приглашение нужно, от родственников.

— Мне пятьдесят, — насупился дедушка, вроде бы обиделся. — Я плант-операцию сделал. Восемьдесят мне было в прошлом декабре…

— Вот, когда полетите, тогда я и письмо напишу, — сказала Лариса серьезно, а потом добавила. — Можно, я с Тобиком погуляю? Очень уж интересный у нее поводок…

2

Через неделю, когда Лариса принесла дедушке очередную доставку из продуктового магазина, он встретил ее на пороге, держа в руке какой-то странный предмет.

Левая рука у дедушки все еще была подвешена на таблах, но он уже свободно двигал пальцами. Синяки под глазами сглаживались, лицо молодело, а волосы, удивительное дело, темнели.

Предмет в руке у дедушки был продолговатый и овальный, с выпуклым стеклом с одной стороны и сужающийся на конце с другой. Еще он был полностью из дерева, хотя делать что-либо из деревьев перестали лет двадцать назад. Лариса смутно помнила какие-то картинки и статьи, которые изучали на уроках истории или астрономии. Внимательно приглядевшись, она попыталась угадать.

— Микроскоп?

— Телескоп! — гордо сообщил дедушка. — Я сделал его в девяносто пятом году.

— В тысяча девятьсот девяносто пятом? — уточнила Лариса. — Вам тогда было… четырнадцать?

— Как тебе сейчас.

— Мне почти пятнадцать, — насупилась Лариса. Пятнадцать – это был взрослый возраст, тогда как четырнадцать – какое-то слишком детское число.

— Прости, не хотел тебя обидеть. — Дедушка помог Ларисе перенести продукты на кухню, потом вернулся в зал и положил телескоп на стол.