СССР-2061. Том 7

— Отвезешь его в Музей Истории, хорошо? — попросил он. — Я обещаю уже год, а никак не соберусь. То операция, то вся эта тягомотина…

Лариса заинтересованно дотронулась до деревянного бока телескопа. Он был гладким, но покрытым мелкой сетью трещинок. А еще теплым.

— Вы смотрели через него на звезды?

— Да. На Марс. Не веришь? — дедушка рассмеялся, — А ведь тогда для детей это был лучший способ увидеть звезды. Представляешь, когда мне исполнилось четырнадцать, мама подарила большой астрономический словарь, это была большая такая книга с темно-синей обложкой. В ней было множество фотографий, картинок… обычных, статистических картинок. Но они меня заворожили. Я и до этого часто смотрел на звезды, все размышлял – а живет ли там кто-нибудь, а каково это – лететь в темноте, в пустоте, в полном и бесконечном одиночестве. Читала Бредбери, Стругацких? Нет… А я читал… И мне казалось, что нет ничего лучше, чем отправится в полет к звездам… Так вот, так, в этом атласе, была инструкция, как сделать телескоп в домашних условиях. И я, конечно же, загорелся.

— А чего тут загораться… — пробормотала Лариса, — Заказ сделали, доставку оформили… и все.

— Видишь это большое стекло? Я его искал два месяца. В аптеках просто так не купить было – или дорого, или нет в наличии. Пришлось сдавать бутылки и копить на обедах.

— Что делать?

— У вас школьные обеды бывают? Лариса кивнула.

— Только как на них копить? Это же бесплатно, подвозят в класс, раздают… С бутылочкой компота.

Дедушка улыбнулся так, будто знал много страшных тайн прошлого. Лариса даже немного обиделась.

— И вы его прямо сами смастерили? — она повертела телескоп, посмотрела в него, направив на окно, но ничего, кроме мутной синевы, не различила.

— Папа немного помог, — признался дедушка. — Я бы сам с деревом не справился. Деликатный материал… Но ты неправильно смотришь. Надо ночью, в безоблачное небо, на звезды.

— И что-то видно?

— Марс точно видно. И все кратеры на Луне.

— А лунатиков?

Так называли первых лунных переселенцев, которые много лет назад основали колонию под эгидой СССР.

— Лунатиков тогда еще не было, — сказал дедушка. — А вот в марсиан я верил… И так хотелось слетать… Дедушка взял у Ларисы телескоп и аккуратно его упаковал.

— Только, чур, до вечера. Они ждут. — Предупредил он.

— Конечно, — Лариса с готовностью взяла упаковку подмышку. — А зачем вы его отдаете? Почему не оставите? Дедушка пожал плечами.

— Попросили, — сказал он, — Мне-то он зачем? А для Музея важно. Понимаешь, Ларис, в этот телескоп когда-то давно смотрел Глеб Иванович Мартынов. Лариса и сама не заметила, как приоткрыла рот от удивления.

— Глеб Мартынов? — уточнила она. — Тот самый?

Каждый школьник знал, кто он такой – изобретатель Купола, первый человек, высадившийся на поверхность Марса. Герой Справедливой Республики!

— Вы его знали? Вы ему давали… смотреть?

— В некотором смысле, да, — улыбнулся дедушка. — Дело в том, что Глеб – мой сын.

— Вы шутите, — уверенно заявила Лариса. — Все знают, что Глеб Мартынов… что у него… Что он…

Лариса запнулась. Действительно, о родителях Глеба Ивановича в школе как-то не рассказывали. В книге о его детстве не было родителей… вернее, они были, но разве ж кто-нибудь о них читает? Ведь это так неинтересно… Дедушка улыбнулся.

— Глеб хотел стать поваром, — сказал он. — До пяти лет, насмотрелся передач по кулинарии, бегал с помидорами, яйцами – мешал что-то в кастрюльке. А потом как-то раз я взял его с собой на крышу и показал в телескопе звезды…

Ларисе стало неловко. Она, честно говоря, все еще сомневалась. Это было странно. Глеб Мартынов считался гением. Его фотография выскакивала на заставке каждого учебного пособия. Воплощение справедливости и все такое. Легенда… А здесь – дедушка, собачка… из кухни пахнет яичницей, старые книги, ошейники, трость. Обыкновенно, старо и совсем не героически. Разве так должен жить отец покорителя космоса и изобретателя?

— А вы не шутите? — спросила Лариса прямо.

Дедушка улыбнулся, ушел в комнату и вернулся со старой, еще не цифровой, фотографией в рамке. Где-то он ее откопал, на полках… Рамка была шершавой, деревянной. С фотографии смотрели на Ларису два молодых человека. Один, без сомнения, Глеб Мартынов – двадцатилетний юноша с копной мокрых, соломенных волос. Второй – очень молодой дедушка, мускулистый, вихрастый. Оба стояли на берегу темного моря, под лучами жаркого летнего солнца. Оба улыбались. И было в них что-то общее, что-то очень похожее…

— Я всегда мечтал слетать на Марс, — сказал дедушка, — Но полетел Глеб. Справедливо?

— Не знаю. Не очень.

— А я думаю, что справедливость есть. Я воспитал его таким, чтобы было не стыдно. И я очень рад, что даже пятнадцатилетние девочки замирают в восторге от его имени. Лариса смутилась.

— Я не замираю, — сказала она, — Но он ведь действительно… герой. Дедушка засмеялся.

— Задорный был мальчишка. Дрался во дворе, ломал игрушки, сам пытался разобрать велосипед, который подарили ему на двенадцать лет… Ну, так как? Отнесешь телескоп?

— С удовольствием!

3

Пожилая женщина из Музея Истории подтвердила, что это телескоп отца Глеба Ивановича Мартынова.

Женщина вяла Ларису под локоть и, со свойственной многим работникам музея настойчивостью, повела девочку по музейным залам. Здесь был и зал Старого Мира, и Президентский зал, рассказывающий о недолгой эпохе президентства в России. Зал Справедливости и Нового Государства был очень большой, из него идейно выходили Залы Новейшей Истории, один из подотделов которого назывался «История Освоения Марса».

— Видишь, Лариса, — говорила женщина, — Вот, первые шаги наших соотечественников. Вот, чертежи Глеба Мартынова, его революционная разработка по Куполам. Вот здесь, видишь, реликты его детства. Первый планшетный компьютер, сканер, игровая приставка, книга по Астрономии, и, наконец, вот здесь будет стоять телескоп.

Лариса осматривала старинные предметы, такие далекие и, одновременно, такие близкие. Связывающая ниточка между прошлым и будущим. Как странно-то… Вот, телескоп из дерева, а вот – чертежи в 3D и виртуально работающая модель Купола. Вот – детский скафандр, а вот – первая разработка костюма для жизни под Куполом. Тоже, кстати, изобретение Глеба Мартынова.

— Вам известно, что Глеб мог и не изобрести Купол? — спросила женщина, — В две тысячи двадцать втором году, когда Глебу было всего десять, встал вопрос об освоении Марса. Почти все Европейские страны, и Россия в том числе, собирались свернуть программы по освоению космоса. Финансирование резко сократилось. Только после справедливой революции, через семь лет, решено было возобновить разработки…. И угадайте, кто первым пришел подавать документы в Университет Космоса?

— Глеб?

— Да. Его привел дедушка, — улыбка у женщины была светлая, искренняя. — Передавайте ему привет. Скажите, что не забываем.

4.

Дедушка включил проектор, спроецировав на скрин плоское, еще двухмерное изображение. Лариса увидела темное небо, оранжевую землю и белое блестящее здание, этажей в двадцать, усеянное антеннами, башенками, неизвестными приборами. Вокруг здания стояли старенькие марсоходы, такие Лариса видела в Музее Истории. От здания тянулись тоненькие темные тропинки, по которым ходили люди.

— Пап, привет! — раздалось внезапно из динамиков. — Смотри! Смотри, какая красотища!

Камера сместилась, и Лариса увидела молодое, загорелое лицо Глеба Мартынова. На вид ему было не больше тридцати. На Глебе был шлем с отстегнутой маской, над головой он держал зонт. Лариса подумала, что сейчас Глебу Мартынову чуть больше пятидесяти.

— Пап! Это Марс! Наконец-то! — воскликнул Глеб снова. — Смотри! Вон Купол! Он растет и расширяется, как я и рассчитывал. Еще месяц, и можно будет ходить без зонтов. А через полгода, пап, мы начнем остужать землю!

Камера поплыла. Сквозь помехи был виден ярко очерченный конус Купола. Вон мелькнула Земля и краешек затемненного Солнца. Каким далеким и безжизненным казался Марс на этих кадрах. Дух захватывало!

Из истории Лариса знала, что эксперимент прошел не слишком удачно. Почву начнут охлаждать только через девять лет. А первые растения появятся под куполом только в две тысячи пятьдесят седьмом. Но радость Глеба передалась девочке. Она засмеялась, а следом рассмеялся и дедушка.

— Пап, это мой подарок тебе на день рождения! — говорил в камеру Глеб. — Ты не сможешь слетать, но я здесь ради тебя, вместо тебя! Знаешь, как в мультфильме? Я обязательно привезу тебе марсианский камень! На память!

— И он привез? — спросила Лариса.

Дедушка кивнул и выключил экран. Загорелся яркий свет, заставивший прищурится. Дедушка сел в кресло.

За окном сыпал мокрый снег, было серо и хмуро. А Лариса так надеялась на солнышко… Ведь скоро весна, март, каникулы.

Лариса приходила к дедушке вторую неделю. Не только помогать, а и послушать рассказы о детстве Глеба, о том, как он стал изобретателем и космонавтом.

А дедушка, казалось, был чрезвычайно рад. Он заваривал чай по старинке, в глиняном чайничке, через ситечко, и долго, интересно рассказывал. Историй было много. О том, как Глеб сбегал с уроков, чтобы прокатиться на велосипеде. О том, как на каникулах между восьмым и девятым классом, Глеб уехал на юг, в горы, добрался до обсерватории и долго упрашивал работников, чтобы они дали посмотреть ему в телескоп. О том, как Глеб уехал в столицу, поступать, а потом вместе с дедушкой, по скайпу, ночи напролет зубрили билеты и готовились к экзаменам.

Лариса слушала и слушала, и не могла поверить, что такое в жизни бывает. Нет, конечно, ее папа тоже был на Марсе, и тоже совершал подвиг – страна гордилась им. Но с папой Лариса разговаривала два раза в неделю, а Глеб дедушке, кажется, не звонил. Ни разу, пока Лариса была у него в гостях.

— Скоро я полечу на Марс, — подмигивал дедушка.

Наращенная рука у него зажила, и казалась настоящей, родной. Морщины почти разгладились, синяки под глазами исчезли. Появилась осанка. Дедушка перестал шаркать, походка стала уверенней.

— Знаешь, почему я не мог полететь раньше? Потому что в семнадцать лет потерял руку, — продолжил дедушка тихо. — Глупая ситуация… Упал с велосипеда, неудачно, прямо под автомобиль. Хорошо, хоть не голову… Но в двадцатом веке как-то не очень умели наращивать новые руки… Пришлось ждать целых шестьдесят лет…

— Как же это вы, без руки?

— Детей воспитывал. — Улыбнулся дедушка.

Лариса все смотрела на окно, на снег и на мелькающие фары автомобилей, едущих по надтрассам. В комнате стало тихо. Только Тобик цокал коготками где-то в коридоре.

— А почему Глеб вам не звонит? — спросила она вдруг.

Дедушка качнул головой, словно хотел ответить, но не сразу нашел нужные слова.

— Наверное, у него слишком много дел, — предположила Лариса. — Мой папа тоже нечасто звонит. Это же Марс. Там тяжело жить.

— Наверное, — отозвался дедушка.

— А вы ждете?

— Каждый день.

— И вы надеетесь, что он возьмет разрешение, чтобы вы полетели на Марс?

— Я в этом уверен, — сказал дедушка. — Иначе нет смысла в справедливом обществе, которое мы строим.

— А разве в этом дело?

— А разве мне или тебе захочется жить в мире, где дети забывают о своих родителях? — дедушка подлил еще чаю. Руки его дрожали. — Я жил в таком мире. И не хочу, чтобы мы в него вернулись. Никогда. Лариса промолчала. Кажется, она кое-что поняла.

5.

Прошло еще несколько недель. В первых числах марта Лариса заглянула к дедушке и увидела, что он куда-то собирается.

На дедушке был одет непривычный серый костюм, белая рубашка и галстук. На лацкане пиджака вновь блестел значок «Первым покорителям Марса». Дедушка аккуратно причесался и надел черные ботинки. В коридоре стоял чемодан.

— Лариса, я тебя ждал! — обрадовался дедушка. — Я даже хотел позвонить! Ты мне очень нужна сейчас!

— Вы куда-то уезжаете?

— Да, конечно, — дедушка волновался.

Он взял Ларису за плечо и повел в комнату. Триэкран был выключен, а сквозь приоткрытое окно врывался в комнату свежий мартовский ветерок.

Дедушка усадил Ларису за стол, дал ей в руки странную ручку, у которой на конце был шарик с чернилами, и положил перед ней белый бумажный лист. И где он его только откопал?

— Пиши! — гордо сказал дедушка.

— Что?

— Письмо. Папе. Я ему обязательно передам! Лариса от удивления подпрыгнула, едва не опрокинул стул.

— Так значит вы?..

— Именно!

— Получили разрешение?

— И приглашение заодно!

— У вас замечательный сын!

— А ты – замечательная дочь. Чаю будешь? С пирожными!

Пока Лариса писала, дедушка заварил свой фирменный чай и принес пирожные. Вместе они позавтракали, наслаждаясь тишиной и свежестью весеннего утра.

— Я так за вас рада! — сообщила Лариса.

Дедушка взял ее письмо и аккуратно запечатал его в прямоугольный конверт. Спросил, как зовут Ларисиного отца, и вывел фамилию на поверхности. Конверт исчез во внутреннем кармане пиджака.

— Ну, вот, наверное, и все. Через неделю я буду на Марсе. — Сообщил дедушка, улыбаясь. — Глеб полтора года бурил скважины под Третьим куполом, и никак не мог выйти на связь. Представляешь? А я уже столько всего обдумал…

— Передайте привет всем, кого увидите! — попросила Лариса. — Мы с мамой обязательно прилетим. Но попозже, когда я закончу школу!

— Тогда увидимся!

Они вышли в коридор. Тобик крутился между ног, виляя хвостом. Чувствовал.

— Не могу я тебя взять, дружище, — дедушка присел на корточки, потрепал пса по грустной морде. — Ларис, отведешь его в Парк? Думаю, там о нем позаботятся.

— Знаете. Я, наверное, возьму его себе.