Техасская резня бензопилой

А еще он знал место, куда пускали не больше пяти посетителей. И даже порой брал с собой Моргана, но тот старался сделать вид, что ему не нравятся взрослые развлечения. Слабак!

Такой уж была их дружба: сплошные противоречия.

Энди за долгие годы накачал себе огромные мускулы. Морган был долговязым и веснушчатым. Энди носил простые рубашки и джинсы, а Морган — яркие хлопчатобумажные рубашки с вертикальными полосками и футболку с надписью «Нью-Йорк», словно он был каким-то хиппи или туристом. Недлинные светлые волосы обрамляли заросшее густой щетиной лицо Энди. У Моргана же имелись целая копна черных кудрей и тоненькие усики, которые выглядели просто убого. Да чуть не забыл: Морган носил очки и постоянно говорил глупости.

Кемпер бросил назад еще один взгляд. Все были на своих местах, но теперь парни, кажется, цапались из-за этой девчонки, которую они вчера подобрали. Как ее хоть зовут-то?

Сама Пеппер сидела, выпрямившись, рядом с Энди и расчесывала пальцами свои взъерошенные русые волосы.

Энди глядел на нее с восхищением. Она же сказала, что ей восемнадцать, следовательно, ничего противозаконного они не делали. Ему уже исполнилось двадцать, а Моргану, между прочим, всего девятнадцать, старшинство дает свои права, что бы там этот придурок ни молол про сифилис. А если старшинства мало, Энди всегда мог добавить аргументов с помощью своего кулака. Или можно отнять у него марихуану, это тоже срабатывало без осечки.

И вдруг Энди почувствовал запах Пеппер и дотронулся до ее теплой, голой руки.

— Ты чертовски красива, — сказал он, и его сердце, действительно, просто прыгало от восторга. Морган заглушил мотор Пеппер, и теперь Энди должен был его снова завести; но он слишком быстро повернул ключ, от этого ничего и не получилось.

— Вы такие странные, ребята! Расскажите что-нибудь о себе! — попросила она, широко открыв удивленные глаза.

Энди проигнорировал вопрос и, стараясь скрыть гримасу разочарования, обратился к водителю:

— Эй, Кемпер! А кондиционер у тебя работает?

В голосе Энди звучало раздражение, но вполне можно было решить, что раздражает его только жара. Кондиционер не работал.

— Если вам с Пеппер слишком жарко, — игриво ответил Кемпер, — скиньте лишнюю одежду.

Эрин ткнула своего парня под ребра. Что он такое говорит? Ему что, хочется увидеть Пеппер обнаженной, или что?

— Ты просто развратник, — сказала она суровым тоном. Тут-то девушка и увидела, каким образом он хотел получить удовольствие от этого раздевания: через зеркало. Эрин спустила ноги с торпеды и, вытянув руку, повернула зеркало так, чтобы в нем не была видна задняя часть фургона. Если Пеппер и Энди настолько глупы, что последуют совету Кемпера, то сама-то она не такая дура, чтобы позволить ему получить от этого удовольствие. Но на всякий случай, просто на всякий случай, девушка крикнула:

— Да не слушай его, Пеппер!

— Почему? — Пеппер опять развеселилась и забыла про поднятую Морганом тему венерических заболеваний. — По-моему, он очаровашка!

Эрин тихонько зарычала. Если человеку с таким самомнением, как у Кемпера, что-нибудь нужно, так это не…

— Ага! — согласился Кемпер, глядя в глаза Эрин. — Она полагает, что я очаровашка!

Удар!

— Она знает тебя всего девятнадцать часов, — огрызнулась Эрин и снова повернулась к Пеппер. — Я живу с ним уже три года. Поверь мне, он не очаровашка!

Второй удар!

Морган против Энди, Эрин против Кемпера. И в обоих случаях под перекрестным огнем оказывается Пеппер.

Морган закурил вторую сигару. Уже после первой он вряд ли смог бы встать на ноги, а вторая его совсем доконала. Он сидел, тупо уставившись в висящую на потолке разноцветную пиньяту, так называется у мексиканцев набитая сластями и фруктами фигурка из папье-маше. Парень восхищался блестками и раскраской, но никак не мог понять, что, собственно, должен изображать этот сделанный из папье-маше контейнер. Но, в конце концов, какая разница? Ведь внешность — это далеко не самое главное.

Эрин продолжала подвывать музыке. Она взяла упаковку от кассеты и прочитала название группы: «Лайнерд Скинерд». Ну и придумают же название: полная бессмыслица и не выговоришь!

Эрин стала читать названия песен. Это был дебютный альбом группы. Он не так давно появился на прилавках и тут же стал классикой рок-музыки. И вот Эрин с компанией ехала в Даллас на концерт этой группы. Просто круто!

— Я надеюсь, они споют «Вольных птиц»! — сказала она.

— Хорошо бы! — ответил Кемпер, который тоже хотел услышать эту песню, открывшую собой новую эпоху. — Эти билеты стоили им целое состояние.

Эрин посмотрела в окно на бесконечную, пустынную равнину. На мили и мили вокруг ничего не было, кроме пустоты. Трудно было поверить, что прерии когда-нибудь сменятся стеклом и бетоном городских построек.

На переднем стекле стояла пластмассовая фигурка. Эта была танцующая гаитянка, которая покачивалась из стороны в сторону при движении автомобиля. Лицо ее было озарено нарисованной улыбкой.

Вдруг Эрин и Кемпера окутало облако дыма. Кемпер ухмыльнулся и сделал глубокий вдох: марихуана!

Эрин же недовольно повернулась к Моргану и, устремив на него свой суровый взгляд, выпалила:

— Дебил!

Морган смеялся и размахивал своей сигаретой. Ему просто хотелось поделиться радостью, и Кемперу, судя по всему, все очень понравилось. А когда Эрин высунула голову в окно, чтобы вдохнуть хоть глоток свежего воздуха, Морган стал смеяться еще громче.

Почти мгновенно лицо Эрин покрылось испариной. Ветер, который создавал несущийся с большой скоростью фургон, нисколько не охлаждал раскаленного воздуха. Огненные волны окатили Эрин — ей показалось, что она засунула голову в скороварку.

Кемпер обернулся назад и скосил глаза на не закуренную сигарету.

— Эй, а подкинь-ка и мне тоже!

Морган был рад услужить. Он сполз со своего места и, спотыкаясь, подошел к водительскому сиденью, где все еще клубился мгновение назад напущенный дым. Он уже почти рассеялся, но Моргану нашлось, что вдохнуть, пока он протягивал Кемперу новую сигарету.

— Осторожней. Это чертовски мощная штука.

Эрин, высунув голову в окно, размышляла о том, какое все-таки дерьмо наркотики.

Конечно, она и сама любила покурить травку, но никак не могла понять, почему некоторые придают наркоте такое значение, словно в жизни нет ничего важнее. Ну вот, какая-то дерьмовая сигарета: зажги ее, выкури и успокойся. Зачем курить все время?

Кемпер, сидевший рядом с ней, покрутил сигарету в пальцах, засунул ее в рот и зажег. Дым проник в его рот, затем пополз в горло и в легкие.

Наконец Кемпер выдохся и вынул сигарету изо рта.

— Думаю, у меня получается не хуже, чем у тебя, студентик! — засмеялся он. — Ведь это была всего лишь первая затяжка.

— Ты учишься в колледже? — с нескрываемым удивлением спросила Моргана Пеппер.

Морган оторвал глаза от сигареты и повернулся к девушке.

— В Беркли.

— Вместе со всеми прочими коммунистами, — засмеялся Кемпер, затягиваясь во второй раз.

Глаза Пеппер округлились. Лицо ее светилось от восхищения: словно она Бог весть кого встретила.

— Это круто! Просто круто! — Девушка восторженно закивала головой.

После третьей затяжки Кемпера стал душить кашель. Он молился Богу, чтобы этот щенок из Беркли не заметил, что происходит. Да уж, теперь Кемперу все-таки пришлось согласиться с Морганом: это чертовски мощная штука.

Сдержать свой кашель Кемперу не удалось.

— Черт!

— Ага! Я же тебе говорил, — захихикал Морган. — Если бы мексиканцы производили только травку, они стали бы самой богатой нацией на земле.

Эрин по-прежнему сидела, высунув голову за окно. За свое короткое путешествие по Мексике она насмотрелась на то, что эта страна способна сделать с деньгами, которые попадают ей в руки. Господи, это было ужасно: крутом нужда и лишения. Особенно ужасно, если сравнивать с Техасом.

Кемпер посмотрел на свою подружку — на то, как ветер развевает ее волосы: на то, какое у нее серьезное выражение лица; на то, как аккуратно она завязала под грудью свою рубашку (груда Эрин от этого стала еще выше). Но что-то было не так. Почему она придает всему происходящему такое большое значение? Разумеется, несколько суток в жарком фургоне с этим придурком Морганом могут добить кого угодно, но разве это не лишний повод накуриться? На лбу у Кемпера появилась удивленная морщинка. Выражение его лица не изменилось, когда он легонько толкнул свою подружку в бок и предложил ей сигарету.

— Эрин?

Девушка повернулась и ответила:

— Нет, спасибо, меня тошнит.

Она сказала это очень странным тоном, даже как-то официально, как рассердившаяся школьная учительница. Но Кемпер-то знал, в чем проблема. Эрин мучилась, потому что была смущена. Тогда, в Мексике, она его не послушалась, а теперь ей не хотелось в этом признаваться.

— Месть Монтесумы, — объявил он с видом знатока. — Я предупреждал тебя: не надо там было пить воду.

Лицо Эрин оставалось непроницаемо.

— Я и не пила.

— И текилу ты тоже не пила, — отпарировал Кемпер.

— Может, я вообще в Мексику не ездила и твою пьяную рожу в течение четырех дней не лицезрела? — взорвалась Эрин.

И неожиданно они оба задумались и стали вдруг очень серьезными.

Эрин думала о том, что Кемпер вел себя в Мексике как последняя свинья. А Кемпер — что Эрин испортила все путешествие своим плохим настроением. Она была печальная и какая-то настороженная, ни в чем не принимала участия и ему ничего не давала делать — все время сдерживала.

— Ну, люди для этого туда и ездят. Чего ты ожидала?

— Кольцо с бриллиантом.

«Ух-ты! С чего бы это?»

Кемпер повернул голову в сторону подружки и увидел у нее на лице восхитительную, ребячливую усмешку. Черт, она опять его сделала. Как можно спорить с такой девицей? Этим всегда кончается — она кладет его на обе лопатки одной улыбкой или шуткой.

— Опять за старое, — вздохнул он. Кемпер, разумеется, был рад, что у Эрин исправилось настроение, но ведь она опять запела все ту же песенку, называется «А когда мы поженимся?».

Эрин надула губки и уставилась на дорогу. Кемпер же никак не мог отвести глаз от ее прекрасного профиля. Он был готов на все ради Эрин, даже умереть. Девушка была великолепна.

— Эрин, когда-нибудь я обязательно подарю тебе такое кольцо. Обещаю тебе.

Никакого ответа.

Он во второй раз попытался предложить ей сигарету:

— Ну что, трубку мира?

Девушка улыбнулась — слава Богу — и повернулась к Кемперу, чтобы взять из его рук сигарету. Трубка мира сделала свое дело. Они наконец помирились! Эрин взяла сигарету и… выкинула ее в окно!

— Эй! — крикнул Кемпер. — Что ты делаешь?

Эрин бросила на своего парня испепеляющий взгляд, но выражение ее лица мгновенно изменилось, когда она услышала голос Моргана:

— Забей! У нас с собой еще два фунта…

Вот черт!

Морган остановился слишком поздно. Он пытался остановиться. Он понимал, что говорит, но… но… Эти проклятые наркотики, это они заставили парня заговорить. Когда ему наконец удалось заткнуть себе рот, Эрин уже обо всем знала. Эрин видела, как недоволен Кемпер. Так-так-так.

Эрин накинулась на Моргана:

— Что ты сказал? Ну-ка повтори!

Она не видела, как Кемпер закатил глаза: вот чертов идиот!

Энди с Пеппер сделали передышку и стали прислушиваться к тому, что происходит спереди. Энди почуял запах приближающейся ссоры, а он не пожертвовал бы удовольствием поучаствовать в хорошей перебранке, даже если бы взамен ему предложили все самые красивые губки на свете.

Морган попытался сделать вид, что он ничего не говорил.

— Я ничего не помню, — пробормотал он отсутствующим голосом.

— Два фунта марихуаны, — сказала Эрин, повторяя его собственные слова. — Может быть, это освежит твою память?

Морган замахал рукой, словно говоря, что это для него уже слишком.

— Извини, — пробурчал он. — Похоже, у меня что-то с головой.

И стал медленно пробираться на свое место.

— Если я кому-нибудь понадоблюсь, то я здесь.

Его дурацкий голос и разговоры про плохую память еще больше разозлили Эрин. Что здесь происходит? Она повернулась к Кемперу и увидела, что тот нервничает. Дружок явно что-то скрывает от нее.

— Морган перегрелся, — неуверенно усмехнулся водитель. — Он и сам не понимает, что мелет.

Однако Эрин было не просто обмануть. Она скрестила руки на груди и приготовилась тщательно анализировать малейшие движения Кемпера.

— Пожалуйста, скажи мне, что мы ездили в Мексику не для того, чтобы накупить там марихуаны, — попросила она.

Кемпер ответил слишком громко, повторяя слова за Эрин, как бойскаут, произносящий клятву: