Помоги проекту - поделись книгой:
В вопросе ЕвроПРО с недавних пор происходят некоторые брожения, причем инициируются они именно американскими экспертами. В сентябре этого года Национальный исследовательский совет (NRC) США опубликовал доклад, ставший итогом экспертизы строящейся европейской системы противоракетной обороны. Комиссия NRC пришла к выводу, что в нынешнем ее виде система не в состоянии надежно защитить США и их союзников от предполагаемой атаки со стороны Ирана. Вывод достаточно жесткий: необходимо полностью изменить концепцию.
За несколько месяцев до этого, в мае нынешнего года, с подобным же докладом выступили эксперты сразу двух правительственных ведомств: научного совета Пентагона и Счетной палаты правительства США. По их мнению, система ПРО, разворачиваемая США в Европе, является сугубо политическим проектом и в обозримом будущем не будет способна выполнять возложенные на нее военные задачи. Главным изъяном системы эксперты назвали малый радиус действия радаров и неспособность перехватчиков выбрать цель.
Нельзя сказать, что выводы обеих комиссий поверхностны — экспертиза NRC продолжалась три года, а доклад Пентагона и Счетной палаты готовился полтора года, причем свой секретный документ военные передали для изучения в Конгресс США.
Оба официальных исследования подтвердили выводы независимых экспертов, что и сама концепция ЕвроПРО, и используемые ею технические решения неэффективны. Однако главный вопрос заключается в том, будут ли они приняты во внимание американским руководством? Думается, нет. Строительство системы ПРО стало для Америки чем-то наподобие национальной идеи — а национальная идея выше и значительнее, чем любая военно-техническая эффективность.
Чтобы удостовериться в том, что идея «глобального космического щита» уже давно стала для США приоритетной, достаточно взглянуть на историю так называемых звездных войн.
Американцев всегда отличала тяга к новому, особенно в области техники, где они считали себя самой передовой нацией в мире. Тем сильнее была уязвлена их гордость, когда СССР 12 апреля 1961 года первым отправил человека в космос. Это самое выдающееся достижение человечества за тысячелетия его истории принадлежало не им, а восточным варварам — можно ли было с этим смириться?
Тогда США постиг буквально национальный шок, и лишь срочно придуманная «Лунная программа» как-то выправила психологическое уныние нации — 25 мая 1961 года президент Джон Кеннеди на заседании Конгресса США объявил о начале ее реализации.
Однако и тут не заладилось — технические неудачи постоянно преследовали программу. Тенденцию не переломил даже полет американского «Аполлона» на Луну в июле 1969 г.: тут же начались разговоры о фальшивом полете, мистификации, «лунном заговоре» и т. д. Кроме того, лунную программу по разным причинам вскоре пришлось закрыть, причем совсем не на победной ноте.
Но околоземной космос как средство применения военных технологий по-прежнему манил американцев. К тому же вновь появилась необходимость поднять национальный дух. Поэтому Рональдом Рейганом в 1983 году была предложена еще одна фантастическая идея — программа СОИ (Стратегическая оборонная инициатива), которую тут же, по аналогии с космическим голливудским сериалом, прозвали «Стратегией звездных войн».
Главные элементы системы СОИ — активные средства поражения вражеских — советских — ракет на новых физических принципах: лучевых, электромагнитных, кинетических, сверхвысокочастотных, а также с помощью усовершенствованных ракет «земля — космос», «воздух — космос». Предусматривалось, что они будут базироваться в космосе. Система должна была поражать до нескольких тысяч целей в течение нескольких минут.
Бывший голливудский актер Рейган оценил зрелищность, размах и глобальность идеи. Еще бы — кинофантастика становится реальностью, а США превращаются в космическую империю!
Программа была столь невероятной по целям и средствам их достижения, что снимала ощущение научно-технической неполноценности Америки и, одновременно, чувство незащищенности от ужасных русских ракет — чем не национальная идея?
Считается, что СОИ была большим блефом. Что на том уровне научно-технического развития невозможно было достичь заявленных целей. И что закончилась программа неудачей. Однако так стоит рассуждать, если считать программу СОИ лишь научно-техническим проектом. А она изначально была задумана как нечто большее, как, повторюсь, национальная идея. И как таковая СОИ свою задачу блестяще выполнила — она подняла патриотический дух Америки, а ее главного противника — СССР — лишила уверенности в своих силах. И итогом этого психологического надлома (наряду с другими факторами) стала гибель СССР.
Таким превосходным инструментом грех было не воспользоваться еще раз в момент, когда Америка вновь потеряла веру в себя после терактов 11 сентября 2001 года. И вот в декабре 2001 года президент Джордж Буш-младший официально объявляет о начале создания национальной системы ПРО, новых «звездных войн». Теперь размах программы еще шире — США готовы защищать не только себя, но и своих союзников, в том числе в Восточной Европе. Но и выглядит она гораздо реалистичнее — основой ПРО будут не фантастические космические лазеры, а добротные наземные ракеты-перехватчики большой дальности, ракеты морского базирования и сеть космических спутников обнаружения. Все это сводится в эшелонированную систему, размещается в позиционные районы развертывания не только на территории США, но также в Европе и Азии.
С этого времени новые «звездные войны» становятся национальным проектом США, и большая часть внешней военной политики определяется именно этим.
В июне 2002 года Вашингтон в одностороннем порядке выходит из договора 1972 года об ограничении систем ПРО — добровольного обязательства США и СССР (России) не создавать, не испытывать и не развертывать системы морского, воздушного, космического или мобильного наземного базирования. Новая интерпретация СОИ под названием «Национальная система противоракетной обороны» (НПРО) предполагала создание плавучих и наземных элементов системы, размещенных на Аляске, в Калифорнии, Японии, Гренландии и территории европейских стран.
В августе 2003 г. расконсервируется военно-морская база на о. Адак (Алеутская гряда) для обеспечения мощной мобильной РЛС морского базирования. Вместе с ракетами-перехватчиками на Аляске радар входит в состав интегрированной системы ПРО.
Осенью 2004 г. монтируются 6 пусковых установок ракет-перехватчиков на базе Форт-Грили (штат Аляска), в декабре — 4 пусковые установки на базе Ванденберг (штат Калифорния) и в 2005 г. — еще 10 пусковых установок в Форт-Грили.
В 2007 году начались официальные переговоры о размещении объектов ПРО США в Польше и Чехии.
Россия с естественной тревогой наблюдала за разворачиванием американского проекта. Дело не в том, что американцы замахнулись на технически крайне сложную проблему: хотят повторно наступать на те же грабли — пусть наступают. И даже не в том, что кроме баллистических ракет существует немало других средств доставки, которые ПРО просто не в состоянии нейтрализовать. Да и кроме ядерного оружия достаточно других средств массового уничтожения.
Но американцы строят ракетно-ядерную систему с множеством сверхсложных связей, с многоуровневой архитектурой элементов, которая должна с высокой точностью отделять помехи от настоящего сигнала, а ложные цели от подлинных. Такой системе, по определению, присуща нестабильность. Любая внутренняя неисправность или целенаправленное внешнее воздействие (а они обязательно будут) могут привести к пуску противоракет, которые другая сторона может принять за ракетно-ядерную атаку — и нанести ответный удар.
Еще одна сторона проблемы — это то, что односторонние действия США обязательно повлекут за собой ответные меры со стороны ядерных государств — а их не так мало. Россия, Китай, Индия начнут наращивать ракетно-ядерный потенциал, чтобы гарантированно преодолеть ПРО, малые ядерные страны: Иран, Северная Корея — также постараются не отстать.
Именно это и заявил в феврале 2007 года в «мюнхенской речи» Владимир Путин — что развертывание ПРО у границ России приведет к новой гонке вооружений. Россия попыталась найти компромисс: американской стороне предложили совместно использовать Габалинскую РЛС в Азербайджане и РЛС в Армавире, чтобы наладить совместный контроль за пусками, исключить обеспокоенность России, что ПРО создается против нее, а не против мифических ядерных ударов со стороны Ирана и Северной Кореи. США отвергли это предложение.
Тогда в ноябре 2008 года новый президент РФ Дмитрий Медведев заявил, что если не удастся договориться о создании общеевропейской ПРО или взаимном отказе от размещения противоракет, Россия готова разместить ракетные комплексы «Искандер» под Калининградом. Это означало, что и база противоракет в Польше, и РЛС в Чехии гарантированно будут уничтожены в первые же минуты после запуска, а вся инфраструктура европейской ПРО потеряет всякое значение.
Американцы очень серьезно восприняли угрозу, и в сентябре 2009 года президент США Барак Обама объявил об отказе от развертывания противоракет и радара в Польше и Чехии. Теперь элементы ПРО, включая и радар дальнего обнаружения, будут в основном базироваться на кораблях и морских платформах — вне пределов досягаемости русских «Искандеров».
В ноябре 2010 года на саммите НАТО в Лиссабоне Дмитрий Медведев сделал еще одну попытку решить вопрос миром: предложил создать секторальную ПРО с участием России. Это означало, что Россия и США (поскольку в мире нет других стран, обладающих системой раннего предупреждения о ракетно-ядерном нападении) разделят пространство над Европой на сектора, и каждая сторона будет прикрывать от ракетных атак свою зону ответственности. Но, как и в предыдущем случае, переговоры по данному вопросу завершились безрезультатно.
Итак, на сегодняшний день ситуация следующая: Россия, убежденная, что ЕвроПРО создается против нее, выставила США ряд ультимативных условий. Среди прочего — введение в действие радиолокационной станции системы предупреждения о ракетном нападении в Калининграде, оснащение российских баллистических ракет перспективными комплексами преодоления ПРО, разработка мер, обеспечивающих разрушение информационных и управляющих средств ПРО, размещение в Калининграде ракетных комплексов «Искандер» и — не исключено — выход из Договора о ликвидации ракет средней и малой дальности (чтобы можно было уничтожать элементы ПРО на тактических дистанциях).
Но почему же правительство США не принимает во внимание ни аргументов России, ни предостережений собственных экспертов, и с маниакальным упорством продолжает воплощать почти невыполнимый проект ПРО? Этому есть множество причин, как военно-политических, так и экономических, международных, клановых и других. Их подробный анализ мы проведем в следующей статье.
Культурная война
Культура смерти и смерть культуры
Чем больше остывал огонь у атеистического человечества, тем сложнее было этому человечеству ответить на вызов смерти
Известна история с выдающимся шведским режиссером Ингмаром Бергманом, который в 35 лет испугался смерти, и только сняв свой гениальный фильм «Седьмая печать», смог приблизиться к ответу на вопрос: зачем жить? «
Ощущение осмысленности жизни — вот что позволяет преодолеть страх смерти. Смыслы могут быть религиозными (и тогда по ту сторону смерти находится вечная жизнь) или светскими (и тогда речь идет о продолжении жизни за счет общего дела, подхваченного следующими поколениями). Но только они могут противостоять страху смерти по-настоящему.
А как быть в случае, если смыслов нет? В этом случае бедные начинают восхвалять смерть как спасение от опостылевшей борьбы за кусок хлеба. А богатые — восхвалять ее же как избавление от осточертевшего гедонизма и разврата. Культ восхваления смерти неизбежно появляется у людей, лишенных смыслов. Потому что в противном случае они сойдут с ума от смертного ужаса.
18 октября в прокат вышел фильм «Последняя сказка Риты». Сняла фильм Рената Литвинова. Это малобюджетная картина с заявкой на арт-хаус: режиссер вложила в съемки собственные деньги, актеры играют бесплатно, заявленная тема — человек на пороге смерти — отсылает к интеллектуальному кино.
Сюжет фильма. Некое Мифическое существо (сыгранное Р. Литвиновой) приходит к умирающей женщине. Его цель — проводить умирающую на тот свет в момент, когда лучшая подруга с выразительным именем Надежда и любимый человек оказываются бессильны помочь.
Выбор темы фильма Рената Литвинова объясняет тем, что ее с детства волнуют экзистенциальные вопросы, вопросы жизни и смерти. Она изучила мифы о древних богах, легенды, ритуалы и символы, с которыми связывали смерть разные народы. Смерть уважает человека, она предупреждает его в снах о своем приходе, считает Рената Литвинова. Человек должен только прислушиваться к «тонкому миру», способному посылать человеку знаки о приближении смерти. На вопрос о том, является ли эта ее (Р. Литвиновой) вера в потусторонние силы эпатажем, актриса отвечает: «Норма — это антиискусство… Безумцы делают искусство».
Сказать, что норма всегда является антиискусством, можно, только вычеркнув из истории искусств очень и очень многое. К примеру, весь классицизм, который основан на апологетике норм. Так что речь идет не об отрицании нормы любым искусством. Речь идет об отрицании нормы тем искусством, которое, отказавшись от смыслов, заболело смертью. А заболев смертью, стало воевать с жизнью и нормой как тем, без чего невозможна социальная жизнь. А значит, и все то, что делает человека человеком.
Тема смерти в искусстве, в литературе в частности, поднималась в самых разных аспектах.
Например, Александр Блок писал о смерти души:
Великий испанский поэт Федерико Гарсиа Лорка отмечал особое отношение к смерти в Испании.
В культуре смерть всегда воспринималась как предельный вызов жизни. Как вечный и непримиримый антагонист жизни. Как нечто, с чем человек ведет непримиримую борьбу. И именно эта борьба наделяет жизнь и особым смыслом, и ощущением горечи.
Как именно религиозные смыслы противостоят смерти, понятно. Христианин, к примеру, знает, что жизнь — часть большого пути. Как ты проживешь эту жизнь, такая и награда будет в загробном мире: по итогам ее попадешь или в рай или в ад.
Атеистам противостоять вызову смерти, конечно же, намного труднее. Но, как мы знаем, атеистам-революционерам удавалось по-своему решить эту проблему, сакрализовав дело своей жизни — революцию.
Но это революционеры. С их страстностью, огненностью. Чем больше остывал огонь у атеистического человечества, тем сложнее было этому человечеству ответить на вызов смерти. От торжественного момента перехода в другой мир оставались только обряды. Обряды постепенно теряли смысл. И так как вопрос о смерти не получал никакого ответа, его стали замалчивать. Смерть превратилась во что-то неприличное, в то, о чем не говорят. А если о чем-то не говоришь, то вроде как оно и отсутствует. Но легко сказать отсутствует…
Жизнь без так называемого утешения — каковым может быть либо вера в вечную жизнь, либо сакрализованное общее дело — становилась все более беспомощной перед лицом смерти. А раз так, то проблема смерти стала предстоять перед человечеством в новом качестве.
Рената Литвинова хочет говорить о смерти, но ей нечего сказать по существу. Она все время ищет ассоциации-намеки в мифах, русской и советской литературе, африканских культурах, наконец. На вопрос, почему главная героиня — Рита, она отвечает: «Люблю это имя — Маргарита… это у Гете, у Булгакова».
И дальше в фильме она воспроизводит свои ассоциации: желтый цвет, вороны, маскарад… Она пытается заговаривать смерть, налаживать взаимоотношения со смертью — как в архаических культах, заново придумывая ритуал, поведение в момент кончины, новые символы и утешение, как она его понимает… Оказывается, что умереть в таких «винтажных» платьях, среди блеска побрякушек, в изысканных позах — это даже «очень красиво».
В Древней Греции за душой прилетал бог Танатос, сын богини Никты (Ночи) и бога Эреба (Мрака), которого боялись и не любили даже сами боги. «Мифическое существо», пришедшее за душой героини в «Последней сказке Риты» — красивая, экстравагантная женщина. Она оказывается вернее, добрее и внимательнее друзей, близких, родных… И дает единственное избавление от мирских тягот и предательств.
Кстати, надо отметить, что появление такого рода «мифических существ», преследующих неочевидные цели, стало почти обыденным явлением в современном искусстве.
В фильме Боба Фосса
А теперь — о наиболее важном в фильме Литвиновой.
В фильме этом речь постоянно идет о том, что героиню, «мифическое существо», интересуют красивые души, «души, способные любить». И тут следует уточнение: «души, способные любить» интересуют героиню фильма потому, что
Тема «прекращения земных страданий» появилась в российском кинематографе сразу после развала Советского Союза. В 1992 году на экраны вышел первый российский фильм ужасов «Прикосновение». Главный герой, расследуя странные самоубийства (например, мать убивает сына и кончает с собой) обнаруживает, что виной всему призрак, убеждающий близких людей в том, что земная жизнь — это болезнь, и настоящая жизнь будет только после смерти. Существует целая «организация мертвых сподвижников», целью которых является привести душевно чистых людей к ранней смерти. В том же 1992 году на экраны вышел фильм «Прогулка по эшафоту». Сюжет фильма повторяет гностический миф о том, что мир создан злым демиургом. А значит, вырваться из этого мира — благое деяние, а не преступление.
Но так ли важна новая культура, отменяющая смерть в качестве вызова, на который надо отвечать? Культура, которую вполне правомочно назвать культурой смерти? (Отдельный вопрос — не является ли переход к культуре смерти еще и смертью культуры.)
Оказывается, эта новая культура весьма важна. Конечно, если мы хотим отстаивать страну и не превращать ее в огромное кладбище или гигантский хоспис.
За последнее десятилетие число самоубийств в России среди молодежи выросло в 3 раза. Зловещая тенденция, не правда ли? Только за пять последних лет самоубийством покончили жизнь 14 157 несовершеннолетних. И кинематограф тоже несет за это ответственность.
На Западе тему смерти в новом ключе поднял молодой режиссер Алехандро Аменабар. В 2004 году на экраны вышел его фильм «Море внутри». И сразу получил два «Оскара», Гран-при Венецианского фестиваля и 14 наград испанской кинопремии «Гойя».
Алехандро Аменабар не скрывает, что тема смерти интересует его больше всего. До «Моря внутри» он снял фильм «Другие», в котором под конец выясняется, что жизнь молодой женщины с двумя детьми в большом пустом доме — это уже жизнь после смерти. Женщина убила детей, и покончила с собой. После чего оказалось, что жизнь продолжается… просто уже в другом измерении.
Обратим внимание на фразу «живые, которые хотят умереть».
В Испании «Море внутри» вызвал бурное обсуждение в связи с поднятой темой эвтаназии. Но посыл режиссера был гораздо глубже. Желая поднять вопрос о добровольном уходе из жизни, он берет в качестве примера человека, весьма формально подпадающего под случаи, в которых хотя бы условно можно рассуждать о допустимости эвтаназии. Герой фильм Рамон парализован. Но он сильный человек, продолжающий вести насыщенную, интересную жизнь: он пишет, рисует, общается с людьми, в него влюбляются женщины. Но вся сила воли героя нацелена на одно — желание умереть.
Алехандро Аменабар считает себя агностиком. Он формально далек от заявленной нашими режиссерами темы ухода из тягостной жизни в сладостное ничто. Его герой хочет умереть просто потому, что желание умереть — это такое же желание, как и стремление жить.
Донося до зрителя свой посыл, А. Аменабар вводит в сюжет фильма ряд эпизодов, доказывающих правоту главного героя. Так, парализованный священник, который приехал отговаривать самоубийцу от задуманного, предстает в комичном виде.
Симпатии Аменабара целиком на стороне героев, решивших свести счеты с жизнью. И опять возникает ангел смерти в образе активной девушки из специального агентства, занимающегося помощью тем, кто хочет прекратить эту муку, называемую жизнью.
Тема этого ангела (кстати, совершенно нелишне в этой связи вспомнить сюжеты из «Апокалипсиса») постепенно приобретает такой разворот и такой накал, что реагировать приходится крупнейшим хранителям общечеловеческих смыслов. Но об этом в следующей статье.
Наша война
Размышляя над детскими рисунками: беспризорники в нашем доме
Наши дети растут в отрыве от нашей культурной традиции — но зато в тесном взаимодействии с чужими (и иногда прямо вражескими) культурами
Какими Россия (мы все вместе: родители, государство, школа и пр.) хочет воспитать своих детей? Хотим ли мы, чтобы они выросли «настоящими людьми»? Хотим ли мы, чтобы они были свободными? Чтобы они любили родителей? Россию? Хотим ли мы, чтобы они вообще умели любить? Чтобы наши дети, когда вырастут, были верны клятве, дружбе, чувству? Чтобы они чего-то добивались и добились в жизни? Хотим ли мы, чтобы они выросли русскими (в широком смысле слова — ощущающими свою неразрывную связь с русской культурой, русской историей, русской судьбой — независимо от национальности)?
Наверное, многие, услышав такие вопросы, сочтут их риторическими: конечно, мы все этого хотим! — только ненормальный может хотеть обратного — чтобы дети никого и ничего не любили, чтобы выросли, не зная, что такое верность, настоящая дружба. Только безумец может хотеть, чтобы они выросли беспомощными и зависимыми, не имея даже шанса достичь каких-то высот в своей жизни. И только враг может хотеть, чтобы наши дети, когда вырастут, не знали «чьих они будут» и ощущали себя «без роду и племени».
Однако вопросы эти совсем не риторические. Потому что, судя по результатам исследования детских рисунков, собранных активистами Движения «Суть времени», наши дети (все вместе, в социологическом, статистическом смысле) находятся во власти безумцев или врагов, которые лепят из них прямо противоположное тому, чего бы мы хотели.
Судите сами.
Среди 2,5 тысяч рисунков «Героя, на которого я хочу быть похож» российских (!) детей 5–13 лет, постоянно проживающих в России (!), есть всего 1 (прописью: один) Алексей Маресьев. И еще
1 Николай Гастелло;
1 Александр Невский
1 Зина Портнова
1 Петр Первый
1 Иосиф Сталин
1 Гуля Королева
1 Дмитрий Донской
Еще есть 2 Валентины Терешковых
и аж 27 (!) раз нарисован Юрий Гагарин.
И еще — 22 раза нарисованы родственники детей — прадедушки уже и прабабушки — герои Великой Отечественной войны.
И еще есть некоторое (не очень значительное) количество пап-спасателей, пап-военных и «мама мой герой — она меня родила».
Всё! Этим отечественный пантеон героев исчерпывается. С героями иностранного происхождения не лучше — если иметь в виду именно героев: есть 1 (прописью: одна) Жанна д’Арк, 1 Иисус Хритос, 1 Спартак и 1 Фидель Кастро.
Каждый, кто хоть когда-нибудь имел дело со статистикой, понимает, что всех этих, перечисленных выше, героев, включая Гагарина и обобщенного дедушку — солдата Великой Отечественной, в статистическом, социологическом смысле НЕТ. Их нет в сознании наших детей как героев, потому что приведенные цифры ниже всякой погрешности — это просто случайность.
Да ладно! — скажут некоторые. Это же дети! У них героями должны быть сказочные персонажи… Былинные богатыри, Конек-горбунок, Дядя Степа, Царевна-лягушка… Колобок, в конце концов. Или там д’Артаньян, Чиполлино, Золушка, Белоснежка… Бемби, на худой конец. Что ж, такое мнение имеет право на существование — действительно, дети вполне могут хотеть быть похожими на героев сказок, это их детское право. Как у нас этим?
Да почти так же, как и с настоящими, реальными историческими героями. Среди детских рисунков нашлись:
1 Алёнушка
1 Алладин
1 Баба Яга
1 Буратино
1 Василиса Прекрасная
1 Дед из сказки про репку
Поделиться книгой: