Сказки и легенды маори

— Хорошо, что ты не догадался, кто я, а то тебе вряд ли захотелось бы пойти со мной. Меня зовут Хири-тото. Я ваируа, мне нужна молодая женщина, потому что я проголодался.

— А я зачем тебе понадобился? — спросил Ветенга и попытался освободиться от пут.

— Ты, мой дорогой, будешь приманкой. Ты такой красавец. Одна девушка в па очень огорчится, когда узнает, что ты не вернулся домой. Я думаю, она скоро отправится тебя искать.

Ветенга вздрогнул. Он знал, что Хири-тото сказал правду. Путаваи горячо любила его, а он горячо любил Путаваи. Конечно, она пойдет его искать, когда узнает, что все пришли, а он нет.

Ждать пришлось долго. Охотники вернулись домой и постарались успокоить Путаваи:

— Нет, Ветенга не пришел с нами. Мы разделились, но Ветенга такой ловкий охотник! Не тревожься, наверное, он ушел дальше, чем собирался. Он скоро вернется.

Но Ветенга не вернулся ни в тот вечер, ни на следующий. Через два дня его друзья отправились на поиски, и Путаваи пошла с ними. Она тоже отстала от остальных. Путаваи долго шла по лесу, устала и захотела пить. Она нагнулась, чтобы напиться из ручья, но услышала чей-то смех и тут же выпрямилась.

Смеялся Хири-тото. Не говоря ни слова, он одной огромной рукой схватил Путаваи и, как она ни сопротивлялась, бросил себе на плечо и поднялся в воздух. Они летели над верхушками деревьев и опустились на землю в незнакомой долине. Хири-тото с Путаваи на плече вошел в какую-то глубокую темную расселину. Дневной свет померк, и Путаваи лишилась чувств. Она пришла в себя, только когда забрезжил непривычный свет Рарохенги. Только тогда Путаваи открыла глаза и увидела, что вокруг нее толпятся ваируа с бледной кожей и рыжими волосами, как у демонов патупаиарехе. Хири-тото снова засмеялся.

— Ну, что вы скажете об этой лакомой голубке? — спросил он своих друзей. — Не спускайте с нее глаз, пока я не разведу огонь.

Хири-тото исчез, а над Путаваи наклонился какой-то добрый ваируа огромного роста. По его глазам было видно, что он жалеет Путаваи. Великан выпрямился и повернулся к остальным:

— Что вы стоите? Идите, помогите Хири-тото собрать хворост.

Ваируа торопливо ушли. А новый друг Путаваи улыбнулся, снова наклонился над девушкой и развязал веревки, которыми опутал ее Хири-тото, чтобы принести в нижний мир.

— Меня зовут Маноа, — сказал великан. — Мне не нравится пища, которую так любят Хири-тото и его друзья. Я здесь совсем один, я хочу взять тебя в жены. Пойдешь со мной?

Путаваи знала, что, если она скажет нет, ей больше никогда не увидеть солнца, и она решила, что лучше быть женой ваируа, чем мясом, которое сварят в уму, земляной печи. Путаваи обхватила руками шею Маноа и снова понеслась по воздуху. Через некоторое время Маноа и Путаваи опустились в ужасном месте нижнего мира — около дома прокаженных. И хотя на прокаженных нельзя было смотреть без отвращения, они смешались с толпой несчастных. Не прошло и часа, как Хири и его друзья тоже прилетели к прокаженным. Они были в ярости оттого, что упустили добычу, и хотели расправиться с беглецами. Прокаженные изо всех сил старались помешать им, но не могли справиться с Хири-тото — слишком они были немощны. Тогда Маноа схватил Путаваи, вновь поднялся в воздух и полетел к слепым ваируа. Но Хири-тото с друзьями настиг их и здесь, и Маноа ничего не оставалось, как отправиться в свою родную деревню. Все жители деревни встали на его защиту и так быстро прогнали Хири-тото, что Маноа понял: надо было сразу прилететь сюда, а не искать помощи у прокаженных и слепых. Разделавшись с Хири-тото, Маноа женился на Путаваи, и она примирилась, насколько могла, с тем, что живет среди духов в чужом мире под землей.

Друзья нашли Ветенгу, когда он был на пороге смерти. На Ветенгу страшно было смотреть, потому что лоза, которой Хири-тото привязал Ветенгу к дереву, жестоко изранила его, к тому же он долго оставался без воды и пищи. Друзья развязали Ветенгу и принесли в па, но прошло несколько недель прежде, чем он поправился. Ветенга не мог забыть, как Хири-тото схватил его возлюбленную, эта ужасная сцена все время стояла у него перед глазами. К тому времени, когда Ветенга выздоровел, он уже знал, что ничем не может помочь Путаваи. Хири-тото унес ее в нижний мир, куда не мог проникнуть ни один смертный. Но к Ветенге вернулись силы, он начал работать и веселиться вместе со всеми жителями деревни, и постепенно печальное событие изгладилось из его памяти и его скорбь утихла.

Однажды он увидел незнакомую женщину.

— Здравствуй, — сказал он. — Как тебя зовут?

— Путаваи.

— Неправда. Путаваи была моей возлюбленной, но ее съел ваируа.

Женщина подошла поближе:

— Посмотри на меня, Ветенга. Неужели ты больше меня не любишь?

Ветенга поспешно отступил назад:

— Нет, нет! Ты ваируа. Ты хочешь обмануть меня.

Путаваи снова приблизилась к Ветенге и положила руку ему на плечо:

— Обними меня, Ветенга. Обними и посмотри получше. Я не ваируа. Я твоя Путаваи. Я пришла к тебе из нижнего мира.

Когда Ветенга наконец понял, что Путаваи вернулась, радости его не было конца. Ветенга и Путаваи тут же поженились, но жизнь в нижнем мире не прошла даром для Путаваи. Дома во мраке ночи Путаваи рассказала Ветенге обо всем, что случилось с ней в Рарохенге, обо всем, кроме того, что несколько месяцев она была женой ваируа Маноа.

Однажды ночью Ветенгу разбудил плач. Плакал новорожденный ребенок. Внезапно плач прекратился. Ветенга пошарил в темноте рукой. Он отыскал жену, а потом его рука наткнулась на тельце ребенка, который перестал плакать, потому что Путаваи дала ему грудь.

— Это мой ребенок, — с гордостью сказала Путаваи.

— Твой? — недоверчиво переспросил Ветенга.

— Да. Это ребенок мой и Маноа. Я не сказала тебе, потому что боялась, что ты будешь ревновать, но я больше не могу прятать его от тебя.

— Почему я ничего не знал о нем раньше? С кем ты оставляешь его днем?

— Тебе не о чем беспокоиться, муж мой. Перед рассветом Маноа приходит и забирает его. Мой ребенок — ваируа, ему нечего делать в этом мире.

Но Ветенга не мог успокоиться. Ни один уважающий себя мужчина не стал бы терпеть, чтобы к нему в дом каждый день являлся ваируа, как является к нему Маноа! Ветенга схватил таиаху, сел у двери и решил дождаться Маноа, но под утро он задремал, а потом уснул. То же самое произошло на следующую ночь и на следующую, и Ветенга понял, что его усыпляют заклятия ваируа.

Днем, когда Ветенга расспрашивал Путаваи, она смеялась и говорила, что ребенок ему приснился, и при ясном свете дня опасения Ветенги в самом деле казались глупой смешной выдумкой. Но по ночам в доме плакал ребенок, и Ветенга готовился к сражению с ваируа, а на заре засыпал.

Через некоторое время ребенка отняли от груди. Ветенга забыл о своих подозрениях, как о дурном сне, и счастливо жил с Путаваи. У него родилось много детей, и каждый из них мешал ему спать гораздо больше, чем младенец из мира духов.

Подвиги героев

Приключения Мауи

Далеко в океане колыбель из морских водорослей поднималась и опускалась на волнах. Над ней кружили и кричали морские птицы. В колыбели лежал младенец, запеленутый в волосы матери, и ничто, кроме водорослей, не защищало его от птиц и хищников океана. В колыбели лежал Мауи, малютка Мауи, обернутый в волосы своей матери Таранги. Мауи — пятый, нежеланный сын, которого мать завернула в прядь своих волос и бросила в море.

Но море в конце концов выбросило колыбель на берег, и когда она оказалась на песке, птицы осмелели, и мухи гроздьями облепили колыбель. Водоросли высохли и искрошились, мухи добрались до нежной кожи младенца, и он заплакал. Великий Тама из поднебесья, чей дом стоял высоко на скалах, услышал плач. Он подбежал к колыбели и увидел среди спутанных волос ребенка. Взглянув на посиневшее тельце Мауи, Тама не поверил своим глазам. Осторожно прижимая ребенка к себе, Тама поспешил домой, а дома подвесил его под стропилами, где ребенок слегка раскачивался взад и вперед и, согретый струей теплого воздуха, поднимавшегося от очага, начал смеяться и размахивать руками.

Так во время первого своего приключения Мауи спасся от смерти благодаря дружелюбию водорослей и старца, который жил в поднебесье. Мауи подрастал, и старый Тама охотно делился с ним своей мудростью. С помощью Тамы Мауи изучил повадки птиц и их язык, хитрые уловки рыб, научился играть в детские игры и узнал, о чем думают старики, когда сидят по вечерам вокруг огня. Мауи рос высоко в горах и узнал много интересного о странных созданиях, которые обитали в горных лесах; он выучил заклинания, с помощью которых сумел подружиться с ними. И, наконец, он узнал, где живет его мать.

— А теперь я вернусь к своему племени, — однажды сказал Мауи.

— Да, ты вернешься к своему племени, — с грустью подтвердил Тама. — Ты покинешь старика, который научил тебя разным премудростям. Ты совершишь немало замечательных подвигов и встретишь на своем пути только одно неодолимое препятствие. Тебя ждет много приключений, но твое последнее деяние затмит все предыдущие, хотя ты проиграешь последнюю битву. Нет, сын мой, я не скажу тебе, что это за битва. Хорошо, что ты будешь в ней участвовать, и неважно, что ты ее проиграешь. Мы будем все побеждены в этой битве... Но память о тебе, Мауи, сохранится навеки. А теперь торопись, сын мой, мир ждет тебя.

Мауи помчался бегом по песчаным дюнам. Он поднимался на холмы и спускался в долины и шел все дальше и дальше на запад. Наконец, далеко впереди он разглядел дом и тонкий завиток дыма над крышей. Всем своим существом он почувствовал, что это дом его матери. Начало темнеть, но он шел по лесу в ту сторону, откуда доносилась песня. Когда Мауи оказался у двери, стало совсем темно. Он заглянул внутрь и увидел, что на земле горит огонь, а в доме плавают кольца дыма. Мауи, как тень, проскользнул внутрь и, никем не замеченный, сел позади одного из своих братьев. В это время мать подошла к детям и сказала:

— Тот, кого я назову, пусть встанет, и мы будем танцевать. Мауи-таха! — Старший сын встал. — Вот мой первенец. Мауи-рото! Вот мой второй сын. Мауи-пае! Вот третий. Мауи-вахо! Вот четвертый. Все мои сыновья готовы танцевать.

Тогда малыш Мауи встал и вышел из мрака на свет.

— Я тоже Мауи, — сказал он.

Мать посмотрела на него с удивлением.

— Нет, нет, ты не Мауи. Все мои сыновья здесь, дома. Я сама их пересчитала.

— Я — Мауи, — стоял на своем мальчик. — А они — мои братья. Вот посмотри, я знаю, как их зовут: Мауи-таха, Мауи-рото, Мауи-пае, Мауи-вахо. И я тоже пришел к тебе, я малыш Мауи.

— Я тебя никогда не видела, — ответила мать, а Мауи-таха, Мауи-рото, Мауи-пае и Мауи-вахо уставились на брата. — Нет, малыш, ты не Мауи. Откуда ты взялся?

— Из моря. Волны были моей колыбелью, рыбы и птицы хотели сожрать меня, но я был запеленут в волосы моей матери.

Мать взяла горящую щепку и поднесла к лицу Мауи.

— Как меня зовут? — вдруг спросила она.

— Тебя зовут Таранга, ты моя мать.

Тогда Таранга наклонилась и обняла Мауи.

— Ну конечно, ты мой маленький Мауи, — сказала она. — Теперь ты снова со мной. Ты будешь пятым Мауи, и мы будем называть тебя Мауи-тикитики-а-Таранга — Мауи, что был запеленут в волосы Таранги. Ты будешь жить здесь, со своими братьями, и снова станешь моим маленьким сыном.

Появление Мауи-тикитики-а-Таранга стало сущим наказанием для четырех братьев. Когда они запускали змеев, выше всех взлетал змей малыша Мауи. Когда они играли в салки, быстрее всех бегал Мауи. Когда они бросали дротики, дальше всех летел дротик Мауи, который был сделан из папоротника. Когда мальчики состязались, кто дольше может не дышать, победителем всегда оказывался Мауи. Когда они плавали и ныряли, храбрейшим всегда был Мауи. Мауи дружил со всеми лесными обитателями и с помощью заклинаний, которым его научил Тама, мог в любую минуту превратиться в птицу и улететь от рассерженных братьев.

Глупые и неповоротливые братья ненавидели Мауи за ловкость и удачливость, за то, что он постоянно поднимал их на смех. Но ненависть братьев не трогала Мауи. Подразнив их, он уходил в лес и играл с птицами. Только одна мысль тревожила его. Он ни разу не видел отца. Ночь за ночью Мауи засыпал на полу около матери, а утром, когда он просыпался, ее уже не было, и она не появлялась до самого вечера.

— Куда наша мать уходит каждый день? — спросил он у братьев.

— Откуда мы знаем? — ответили они.

— Вы живете здесь дольше меня!

— Может быть, она уходит на север, а может, на юг, или па восток, или на запад. Какое нам дело! — отговорились братья.

Мауи понял, что они ничего ему не скажут, и решил узнать сам.

Однажды вечером Мауи притворился спящим, а когда услышал ровное дыхание матери и уверился, что она спит, подкрался к ней, взял ее красивый пояс и набедренную повязку и спрятал под свою циновку. Потом он обошел окна и закрыл их так плотно, что не осталось ни щелочки, через которую утренний свет мог проникнуть в дом.

Рано утром мать проснулась и встала посмотреть, не рассвело ли. Снаружи облака уже окрасились в розовый цвет, но в доме не пробился ни один луч света. Мать снова легла и уснула. Когда она проснулась во второй раз, в доме по-прежнему было темно, но снаружи уже пели птицы. Таранга вскочила, распахнула окна и увидела, что все вокруг залито солнечным светом. Она протянула руку за поясом и повязкой, но не нашла их. В ту же минуту, не тратя времени на поиски, она набросила на плечи старый плащ и выбежала за дверь.

Резкий свет разбудил Мауи, он выскользнул из дома и побежал за матерью. Вскоре он увидел, как она наклонилась и подняла кусок дерна. Под дерном оказалась большая дыра. Таранга без труда пролезла в нее и положила дерн на место.

Тогда Мауи догадался, что его мать проводит свои дни в полумраке нижнего мира. Он побежал назад к братьям.

— Я узнал, куда уходит мать! — крикнул он. — Она уходит к нашему отцу в нижний мир. Давайте пойдем за ней!

— Какое нам дело, куда она уходит? — сказал один из братьев, и остальные тут же согласились с ним: — И правда, какое нам дело? Наш отец — Ранги, Небо, наша мать — Папа, Земля.

— Тогда я пойду один, — сказал Мауи. — Таранга — моя мать. Она приносит нам еду, она остается с нами на ночь, она любит нас. Я хочу разыскать ее.

Мауи достал материнский пояс и плащ и надел на себя. Братья не спускали с него глаз. Мауи вдруг стал совсем маленьким, и на том месте, где он стоял, братья увидели красивого голубя. На груди голубя сиял белоснежный пояс, а мягкие переливы перьев напоминали расцветку набедренной повязки Таранги. Голубь взмахнул крыльями, и братья не могли удержаться от восторженных криков. Голубь взмыл над деревьями и полетел к тому месту, где обрывался след Таранги. Мгновение спустя он приподнял кусок дерна и исчез под землей.

Мауи летел по извилистому подземному ходу, который вел в нижний мир. Он то поджимал крылья, когда ход сужался, то снова расправлял их и наконец достиг таинственной страны, куда не заглядывало солнце и не залетал ветер. Там росли высокие деревья с пышными кронами, но даже легчайшее дуновение не нарушало покоя их листьев. Мауи подлетел к одному из деревьев и опустился на нижнюю ветку.

Несколько мужчин и женщин прошли мимо. Двое остановились и сели под деревом. Мауи узнал мать и догадался, что мужчина рядом с ней — его отец. Он схватил клювом ягоду и бросил на голову отца.

— Наверное, это птица уронила ягоду, — сказала мать.

— Нет, — возразил отец. — Ягода созрела, ей пришло время упасть.

Тогда Мауи сорвал гроздь ягод и швырнул в отца и мать. Они вскочили, а к ним уже подбегали люди, которые увидели голубя. Он был так непохож на птиц нижнего мира с тусклыми грязно-серыми перьями! Мужчины стали бросать камни, чтобы согнать с ветки красавца голубя. Мауи увертывался, подвигаясь то в одну сторону, то в другую.

Наконец отец Мауи тоже бросил камень. Голубь тут же ринулся вниз и забил крыльями у его ног. Голубь рос на глазах, он уже не походил на птицу, он стал высоким, стройным, и через мгновение перед отцом стоял юноша в красивом плаще, наброшенном на плечи, и с белым поясом, сияющим на его коричневом теле.

Мать узнала сына.

— Это не Мауи-таха, мой первенец. И не Мауи-рото, мой второй сын. И не Мауи-пае, мой третий. И не Мауи-вахо. Это малыш Мауи, мой младший сын, это Мауи-тикитики-а-Таранга, — сказала она и крепко прижала его к груди. — Это ребенок, которого мне вернули волны и ветер. Он принесет в наш мир радость и горе, он покорит солнце и, может быть, одолеет даже смерть.

Над Мауи совершили обряд тохи, и заклинания, которые были произнесены во время этого обряда, помогли Мауи стать храбрым и непобедимым воином.

Малыш Мауи жил с родителями и радовался, а голуби, которые порхали в кустах, тоже радовались, потому что их перья теперь переливались теми же цветами, что и плащ Таранги.

Но Макеа-ту-тара, отец Мауи, и Таранга, его мать, грустили, потому что во время обряда наречения имени произнесли не все заклинания. И они знали, что последний, величайший подвиг Мауи не принесет счастья людям: Мауи не сумеет победить богиню смерти.

* * *

Когда Мауи освоился с новой жизнью, он заметил, что в нижнем мире каждый день старательно готовят пищу, а потом уносят неизвестно куда. Мауи всегда хотелось понять, что делается вокруг.

— Для кого готовят эту еду? — спросил он.

— Для твоей бабушки Мури-ранги-фенуи.

— Знаю, знаю, мне рассказывали про нее, — сказал Мауи. — Я хочу сам отнести ей еду.

Мауи взял корзинку и отнес в сумрачное подземелье, где жила бабушка, но не отдал ей корзинку, а поставил в темный угол, где ничего нельзя было разглядеть. Каждый день Мауи относил корзинку с едой и прятал, пока, наконец, Мури основательно не проголодалась.

— Где моя еда?! — гремел ее голос под сводами пещеры. — Кто посмел взять мою еду?!

Мауи стоял неподвижно, а бабушка пыталась определить по запаху, где ее еда.

— Если я поймаю этого разбойника, я его съем! — воскликнула старуха.

Она повернулась на юг и понюхала воздух, но не почувствовала запаха человека. Она повернулась на север — тоже ничего. Повернулась на восток — снова ничего. Наконец, Мури повернулась на запад и потянула носом воздух.

— О-го-го! — закричала она. — Я чую его. Что делает безмолвный кусок человечьего мяса в нашем заброшенном мире? — Она снова понюхала воздух. — Это ты, Мауи, мой младший внук? — спросила она.

— Да, это я, Мауи-тикитики-а-Таранга.

— Скажи-ка, малыш Мауи, почему ты отнимаешь у меня еду? Что тебе нужно, малыш Мауи?

— Мне нужна твоя челюсть, бабушка Мури, — ответил Мауи. — Отдай мне челюсть, тогда я отдам еду и оставлю тебя в покое.

Мури задумалась.

— Отдай мне еду, Мауи, — раздался снова громовой голос бабушки. — Отдай мне всю еду. Я уже старая. Мне больше не нужна челюсть. Возьми мою челюсть, она скоро тебе пригодится.

Мауи бесстрашно приблизился к бабушке. Он взял священную челюсть Мури и тут же ушел домой к отцу и матери. Мауи спрятал челюсть под циновку и никому не показывал, пока она ему не понадобилась.

* * *