Отпуск на халяву

Мои усилия не пропали даром. Вдруг услышала легкий музыкальный свист. Неспешные шаги. Человек прошёл мимо моего окна и остановился рядом, у соседнего окна. Постоял, как будто раздумывая, и вдруг на чистом русском языке спросил: – Командир, это ты? – в голосе было столько удивления и одновременно радости, что я заинтересовалась не на шутку. – Я, Серый, он самый. Не смотри так, дыру прожжёшь! Мы не знакомы, понял!? – Но ведь ты погиб! Мы тебя там и похоронили, фамилию на кресте вырезали. – Как видишь, живой! – довольный смех. – Ты приходи сегодня ко мне, как стемнеет, разговор есть. Да не болтай! – Обижаешь, командир… – и шаги прошаркали вон.

Вот тебе, Наталья, и русские, опять накаркала, заскучала, видите ли, по русской речи. Проблема в том, как услышать их разговор. Думай.

Додумалась я только до того, что не должны они обсуждать важные вещи прямо в комнате: везде ведь камеры, которые они не тронули почему-то. И на улицу в темноте вряд ли пойдут – подозрительно. Что остается? – Ванная комната. Может, ванные наши смежные, с общей вентиляцией? И дождавшись, когда хлопнула соседняя дверь и командир ушел, я метнулась в свою. Так и есть, убедилась в этом, сняв ножичком для заточки карандашей решетку. Теперь буду ждать и надеяться, что не ошиблась.

Больше за день ничего интересного не произошло. Вся измаялась, дожидаясь темноты. Собрала одежду и самое необходимое для жизни в лесу. Вот послушаю их разговор – и слиняю. Охрана у них какая-то разболтанная, сами военные вели себя слишком вольготно. Ближе к вечеру во мне родилось подозрение, что никакой это не захват, а инсценировка, ведь настоящие террористы всё бы порушили, камеры в первую очередь, а эти… К тому же, если б это был это настоящий захват, лагерь уже был бы окружен спецназом и полицией, и уж их бы я заметила. А тут даже ни одного вертолета не пролетело. Я ещё больше уверилась в своей догадке, когда военные пошли вечером в столовую, а после, дожевывая, веселые возвращались назад – ребятки ходили на ужин! То есть весь кухонный персонал добровольно их обслуживал! – анекдот просто. Если же это инсценировка, в чем я почти уверилась, то следующим шагом на месте организаторов я бы замутила побег заложников уже этой ночью (именно этой, пока те не ослабели без еды) с переходом через перевал на ту сторону острова. А что, неплохое развлечение, щекочущее нервы и участникам, и зрителям! Лично мне выгодно, что я не попала в общую ловушку, это плюс, но и пропасть из виду нельзя, надо бы как-то поучаствовать в освобождении заложников, может, подниму рейтинг и, соответственно, будущий гонорар? Могла бы подбросить им бутылок с питьём, но, боюсь, как раз этого у них навалом, и выглядеть это будет глупо. Наверное, лучше подождать их у дороги, где-нибудь возле камеры, чтобы эффектно выйти им навстречу… – Так я мечтала, не подозревая, что на самом деле меня ожидает.

Додумавшись до того, что всё произошедшее есть большой розыгрыш, я взбодрилась. В самом худшем случае меня схватят и отправят ко всем нашим, так еще вопрос – здесь или там лучше. Может, самой сдаться, чтоб к своим попасть? – ну нет, добровольная сдача понизит мой рейтинг. Лучше действовать, засветившись на камеры. А вдруг это настоящие террористы? Бр-р… ладно, подожду светиться, с этим делом всегда успею. Я окончательно осмелела, даже стул в ванную затащила и закрылась на задвижку, чтоб с комфортом подслушивать.

Правильно рассчитала! – вскоре услышала шум воды у соседа и голоса! Встала на стул и прильнула ухом к отверстию. Слышимость была нормальной. Командир спросил, как Серый здесь оказался, и тот со смехом рассказал, что подрядился поиграть в кино террористом. – А что, хорошие деньги платят, жить-то надо. А ты сам? – Работаю по прежнему профилю. – Подожди, командир, это значит… – в воздухе зашуршало. – Вот именно. Могу взять к себе в команду, по старой дружбе. Мне нужны проверенные надежные ребята, а то эти чурки ни рыба ни мясо, не знаешь, когда нож в спину сунут. – Но у меня жена, ребенок, что им сказать? – А ничего. Принесешь денег нормальных – сами пошлют на ещё одно дело. Деньги всем нужны. – Уговорил. Согласен. И потом, помню свой должок, я тебе жизнью обязан. Давай конкретно, что делать.

Командир изложил план. От которого у меня зашевелились волосы на голове. С минуты на минуту катер подвезет основную команду, и задача Серого – помочь командиру и его людям изнутри обеспечить «плавную смену» террористов с киношных на настоящих, чтоб ни один «козёл» снаружи не заметил. Ночью, как я и предполагала, заложники должны бежать. Поскольку ночью безопасно передвигаться только по дороге, они и побегут по ней через гору, на ту сторону. В темноте плохо видно… Вряд ли заметят отсутствие пяти человек. Пяти богатеньких Буратино, вздумавших порезвиться на острове, причем один из них миллиардер! С них можно срубить столько капусты… И вся ночь будет в запасе, можно убраться с ними хоть на край света, пока эти «старые толстые дуры» ползают по горам. Тут они заржали, чем сильно меня обидели. А чтобы еще больше спутать карты, на узкой тропе перевала на рассвете взорвется бомба, вызвав небольшой камнепад с двух сторон. Пока очухаются, всех найдут и откопают, пройдет не один день, за это время они успеют не только перевести на себя все денежки богатеньких, но и отмыть. – А если они не захотят отдавать? – Заставим, гы -гы. У них же дети есть, гы – гы. – Да, тут ты прав, я бы точно сломалась. Когда дело касается детей, отдашь не только миллионы, но и жизнь, не задумываясь.

Гнусный голос командира продолжал: – Пора. Время. Пошли.

Я кубарем свалилась со стула и понеслась в комнату. Схватила лист бумаги, карандаш – и бросилась писать записку. Луна светила ярко, обошлась без включения света. Вдруг послышались хлопки, как при открывании шампанского, затем шаги по коридору. Метнулась отработанным движением под кровать. В комнату, отдуваясь, ввалились два бугая, свалили что-то тяжелое на пол и ушли. Я выглянула из своего гнездышка – и взглядом уперлась в лицо человека. Оно было белым и страшным. Вдруг он открыл глаза, уставился прямо на меня, лицо его исказилось в гримасе – похоже, пытался улыбнуться, чтоб меня не испугать. Подскочила к нему, пытаясь приподнять – руки попали во что-то мокрое. В кровь, конечно, дура ты старая. А парень вдруг вытянул ко мне руку и произнес: – Call. One. – то есть «Позвони. Один». – Чего один? – переспросила я. Но поздно – он умер. Сколько живу, а это впервые случилось со мной – так близко и страшно. Хорошо, не впала в истерику, а догадалась разжать его руку – там был мобильник. Сунула его себе за пазуху, где уже лежала записка. Все звонки подождут, надо срочно сообщить нашим, чтоб не бежали на перевал, там бомба, а скрылись в любом другом месте. О миллионерах писать не стала – их все равно изымут из оборота, как говорится, а лишняя паника ни к чему. И не медля, панически не желая оставаться в комнате с мертвым, перешла к самому сложному – передать записку. Хотя чего сложного – даже если меня схватят и посадят к ним, цель будет достигнута, они ж не знают, что я знаю все их планы. А записка, тобой же написанная? Ну точно, кретинка! Надо или уничтожить ее и сдаться (но не факт, что к ним посадят!), или тайно забросить и не попасться (хотя чего уж – можно и попасться, лишь бы записку не обнаружили!). Спокойно, без паники, она плохой помощник. Я скатала записку в шарик и засунула в рот. Вот так то лучше, вот теперь пошла, Наталья, не забудь бутылки захватить, Жанна’д’Арк!

Меня, конечно, взяли. Хотя и с задачей – минимум я справилась: швырнула шарик в открытые окна через прутья прямо в наших, попутно запустив туда же несколько бутылок с водой. Закинула и мобильник, может, у них получится его спрятать. Успела заметить удивленное лицо грека, подбиравшего шарик. Нормально.

Обнаружили меня ещё на подходе, последние метры до окна я бежала, забросила всё что хотела без помех, пока охрана очнулась. И всё. Получила по морде, по спине и по почкам. А сейчас сижу, запертая в кладовке, и жду начальство. Мне разбили в кровь скулу, из носа течёт кровь. Но и в этом нахожу удачу: руки-то были в крови от того мертвого, как бы я это объяснила, не капай сейчас из носу? Эти террористы уже, похоже, настоящие – так со мной грубо обошлись Составляю версии для уродов – буду играть «толстую старую дуру».

Я даже предположить не могла, что «плавной заменой» киношников на террористов будет просто убийство первых. Надеюсь только, что не всех артистов поубивали. И не думай даже, Наталья, что могла бы их спасти, вовремя известив – всё равно бы убили, а заодно и тебя. Очень скоро меня повели прямо в центр управления (ха-ха, ты еще способна острить), во всяком случае, громадная комната была усыпана мониторами, отображающими весь наш лагерь, как есть центр управления. Полётами. В Королёве который. Сбрендила совсем, старая!

Углядела на мониторах заложников, их снимали с двух камер. Вроде, с ними порядок, никакой паники, возлежат, как амёбы. – Who are you? – вежливо поинтересовался интеллигентного вида мужик. Я громко и с уважением назвала свои имя-фамилию и статус – игрок, причем неплохой, из первой тридцатки. Отвечала тоже по-английски: русских, моих соседей, похоже, здесь не было. Так на ломаном английском и беседовали. – Проверь! – это главарь худому мужику за компом. – Не врет! – на экране его монитора появилась моя физиономия. – А неплохо она идёт – восьмая!

Я обрадовалась страшно. Ну надо же – уже восьмая, это ж не меньше двух тысяч долларов заработала за один месяц! Воодушевленная, стала разыгрывать смелую простушку и выдала им версию номер один: героически, мол, сбежала от вас, захватчиков, отсиделась в лесу днём, а вечером пошла вызволять заложников. Важно вещала, выпятив грудь, прямо на камеру. Кстати, камера была отключена, но им не обязательно знать, что я знаю. Но главарь оказался не дурак, несколькими вопросами разбив в пух мою версию. Где взяла бутылки, видите ли. – А в столовой. – Так ты из леса сначала туда, потом сюда – прямо прогулка, ты что, невидимка? – Так и разоблачили, а жаль. Может, поверив, посадили б к нашим, и я б наверняка избежала последующих неприятностей.

Тогда я попросила их отключить камеру и не снимать меня, после чего покаялась, разыграв истерику, и изложила версию номер два, основную: что прошлую ночь провела в столовой. Так вышло: оголодала с тутошними порядками, решила выкрасть еду под покровом темноты. И случайно уснула, пока ждала, когда весь персонал уйдет. А проснувшись на рассвете от криков, сообразила, в чем дело, и весь день просидела в кладовке. Из разговоров боевиков, явившихся покушать, поняла, что никакие вы, ребятки, не террористы, всё это розыгрыш, и решила всех обмануть и повысить свой рейтинг таким вот способом – принести заложникам попить и попытаться их выпустить. Эту чушь я несла уже испуганным дрожащим голоском, с надрывом – вот-вот заплачу, со стыда прикрывая лицо руками. Интеллигентный главарь впился в меня взглядом. Какие же страшные у него глаза – немигающие и по-женски волоокие, натуральные рыбьи!

Он посовещался о чем-то негромко с еще одним типом, до того безмолвно взиравшим. Шестерка для охраны, наверное. Похоже, поверили! – Пока вас отвезут на яхту, завтра разберемся. – Если б не поверили, наверняка пристрелили бы. А может, и пристрелят, только позже.

Дали умыться, усадили на катер, домчали до яхты. Ничего себе яхточка, целый корабль, длиной метров сорок! Пока загружались, я во все глаза осматривалась, запоминая всё подряд, чтоб чётко знать расположение будущей тюрьмы. Прошли в конец яхты, спустились вниз и по короткому коридорчику, по обе стороны которого располагались двери, дошли до самого конца, упершись прямо в дверь по центру. Отперли, втолкнули в большую каюту. И оставили одну. Каюта похожа на гостевую: четыре хорошие кровати, в центре стол со скамейкой, и еще четыре откидных спальника на втором ярусе. Оставшись одна, осмотрелась, везде нос сунула, но ничего интересного не нашла.

Где-то через час ко мне ввалилась оживленная толпа народу – пятеро наших в сопровождении военных. Попались, птички. И сразу яхта поплыла, нет – полетела. Военный в форме капитана вежливо указал им на койки – мол, здесь переночуете. – А остальные участники где? – первой сообразила культуристка. – В других каютах. Поздравляю вас, вы хорошо держались и прошли в следующий тур. Всё произошедшее было инсценировкой, игрой, испытанием – называйте как хотите. Хотя освобождал вас уже настоящий спецназ, для достоверности. Вот она, – палец его указал на меня, – подтвердит. Отдыхайте, завтра вам предстоит трудный день – очередное испытание на соседнем острове. Если чего понадобится, жмите на кнопку связи, прибор кладу на стол. Сами понимаете, придется вас запереть, чтобы не нервировать команду: гражданских с военными лучше не смешивать!

Расклад по времени был таким: темнеет где-то в 9 вечера, подмена террористов произошла часов в 10, я вышла из комнаты с запиской в 10.15 – засекла. Побег начался в полночь, с тем, чтобы влезть с рассветом на перевал и полюбоваться восходом солнца, как я понимаю. То есть основную часть наших лагерников подводили прямо к бомбе, как раз за пять часов они б влезли на перевал. К моменту взрыва пятерых богачей и меня увезут далеко-о.

Мои соседи всё еще пребывали в приятном заблуждении, что их освободил спецназ. Радостно возбужденные, с горящими глазами, наперебой рассказывали о своих приключениях. В борцовском зале обнаружили кучу спортивной одежды – кимоно – и вырядились в неё, ведь большинство было не одето. Есть им не давали, зато в избытке снабжали водой. В полдень кто-то «обнаружил» люк, ведущий в подвал и оттуда в туннель. Народ приободрился, в момент все стали артистами: одни загораживали собою от охраны других, лазавших на разведку. Туннель вёл к лесу (кто бы сомневался). Решили бежать в полночь, когда бандиты расслабятся и потеряют бдительность. До тех пор пытались отоспаться, ведь ночь предстояла веселенькая. Чуть всё не испортило моё неожиданное появление, и зачем это я кидалась в них бутылками, у них не было в них нужды!? Я что-то нечленораздельно ответила и продолжала выспрашивать. А что дальше? Дальше все просто. Когда закончился поголовный обыск после моего шоу (отличилась толстуха негритянка, успев плюхнуться на люк своей массой), народ стал быстро «засыпать». И примерно через час, когда все стихло, формируя из подсобного материала подобия спящих фигур, по одному стали исчезать из зала. – Представляю, как ржали при этом бандиты! – Когда пробирались через туннель, чьи-то руки оттащили их в какой-то проход, зажав рты, шепча на ухо: – Свои! Спецназ!

Они не сопротивлялись, поверили. Повязали, как баранов, в общем.

Я попросила вспомнить поточнее, кто конкретно «обнаружил» люк – ведь именно этот человек знал все о мистификации и должен был вести народ к перевалу. Им оказался врач – грек! Тут я совсем успокоилась и повеселела – записка попала как по заказу в нужные руки, повезло. Главную задачу выполнила, уж грек-то должен сообразить, что делать. Про мобильник пятеро друзей ничего не знали – тоже хорошо, значит, не знают и бандиты. Прибрали по-тихому мобилу… надеюсь, позвонят кому надо, сообщат о бомбе. Ведь если грек не сказал никому о записке, значит… – А ничего не значит, он мог просто не поверить. Или поверить, но не сеять паники – к чему, если так и так их отпускали на волю. Я попыталась восстановить в памяти, что же я написала в записке. Что-то вроде «на перевале взорвут бомбу на рассвете настоящие террористы, не бегите туда». Так спешила, руки тряслись, соображала в панике не лучшим образом! Наверное, надо было сообщить о замене киношников на настоящих боевиков, но я тогда подумала, что это только испугает их, и только сейчас начало доходить: они и так считали боевиков настоящими, ничего плохого от этого сообщения с ними бы не произошло, а вот нам бы помогло. Задним умом мы все сильны, не казнись, Наталья, что-то же у меня получилось, очень надеюсь. Хорошо бы грек додумался позвонить пораньше, спецназ бы оказался очень умным и мчался в данную минуту за нами… Лучше не мечтать, а судить реально: вряд ли после такой записки он сообразит о подмене террористов, вряд ли поверят организаторы – на камерах полный порядок. Остается уповать только на то, что сообщения о бомбах всегда проверяют, и мое проверят, правда, успеют ли – ночь все-таки, но грек должен увести народ пока в другое место. В любом случае, надежда для них есть, а вот нам помощи ждать неоткуда. На рассвете узнаю, верно ли мыслила – рванула ли бомба. Если нет, значит, успели разминировать и есть шанс, что успеют нас отследить. Фу ты, опять неверно рассуждаю – на рассвете будем далеко, и вряд ли услышим взрыв. Совсем запуталась я.

Вздохнув, я приступила к неприятному – пора открыть глаза богатеньким Буратино. Изложила только факты: подслушанный разговор, труп, записка. Худой англичанке стало плохо, пришлось положить ее на кровать и помахать полотенцем. Другие держались молодцом, особенно был хорош мой компаньон по плаванию, спокойно что-то чертил, сверяясь с часами. Хоть с миллионерами пообщаюсь, очень интересно поближе узнать, а то вряд ли в жизни еще представится такая возможность. Ну ни за что бы не подумала, что эта худющая английская марафонка – и миллионерка! Или вот эта – культуристка, мощная накачанная баба, кстати, как её зовут? Раньше обзывала ее солдафонкой! Предложила познакомиться поближе, и мы церемонно представились друг другу. Теперь знаю их имена: англичанка Нора, культуристка немка Кэтрин, молодая нежная девушка Сара и двое мужчин, мой знакомый пловец американец Джон и толстый пожилой дядька Эмиль. Очень интересно, кто из моих вынужденных соседей тот самый супербогач, из-за которого все мы вляпались? Наверняка не Сара – эта скорее дочь или даже внучка миллионера… а может и миллиардера? – В общем, не знаю. Решила ничего не говорить про миллиардера, ни к чему нам это. – А ты уверена, что тебе все это не приснилось? – поинтересовалась Кэтрин. Я пожала плечами. – Проверь! Допустим, кто из вас не миллионер? – они переглянулись, потупили взоры. Ясно, все богатенькие. – Когда сюда добирались – видели хоть кого-нибудь ещё? Думаете, чего это вас одних собрали, как лучших игроков, что ли? – обиделась я. Не доверяют, блин. – Меня сегодня первой убьют вам в назидание, тогда поверите окончательно.

Подошла к иллюминатору, примерилась – да, не пролезу. Здесь даже Нора не пролезет. И тут Джон положил карандаш и сказал: – Через полчаса яхта пройдет вблизи суши – большого острова. Вполне можно попробовать сбежать! Больше такого удачного момента не будет. – Откуда знаешь? – Кэтрин подошла к нему. – У меня своя яхта, я здесь каждый метр знаю в районе ста километров. И потом – смотри, – и он поднес ей к носу часы. Кэтрин восторженно зацокала. Мы столпились, рассматривая девайс. Нажатием кнопки часы легко превращались в компас, были водо-, ударо- и еще чего-то непроницаемы. Я разочарованно протянула: – Вы с таким апломбом это сказали, что я подумала, будто у Вас там компьютер, Интернет, и карта с нашим на ней изображением.

Джон заинтересованно глянул на меня: – А это идея! Подарю себе на День рождения! А установить наше местоположение очень просто, зная направление движения и скорость. Настоящий штурман легко это делает, – не преминул похвалиться. – Подождите, а как вы собираетесь выбраться на палубу? А до берега что – пешком пойдем? – Эмиль грустно посмотрел на нас. – На палубу я вас выведу, беру на себя. – обрадовала Кэтрин. – Пока бандиты думают, что мы считаем их своими, шанс есть. – Я плаваю плохо, – встряла Нора. – И я, – добавила Сара. – А я на воде могу держаться, но больше трехсот метров не проплыву, – добил Эмиль.

Но все их колебания прекратила Кэтрин одной фразой: – Мы видели их лица, разъяснить, что это значит? – и если это действительно террористы, надо использовать малейшую возможность бежать!

Джон молча встал и, не обращая на нас внимания, стал обстукивать стены. Вскоре услышали довольный возглас: – Нашел! – каким-то непонятным образом он вскрыл панель в стене, достал оттуда спасжилеты и мешок. Посчитал. – Как раз четыре спасательных комплекта и плот, на всех хватит. И, отвечая на безмолвный вопрос, повисший в воздухе, пояснил: – Мне не нужно, я вплавь. Вам на пятерых достаточно – будете по очереди в воде рядом. Такие комплекты на яхтах обычно лежат во всех каютах.

Мне план понравился, я выразила бурный восторг. Наверняка меня убьют первой – для устрашения остальных, чтобы выкачать их денежки стало проще, тут я не заблуждалась. Или пытать вздумают, что намного хуже. Все нутро моё вопило: «бежа-а-ать»!

Народ стал примерять жилеты. Кэтрин с Джоном уединились и что-то тихо обсуждали, потом подозвали меня и строго проинструктировали, как, что и за чем делать. Наконец, Джон посмотрел на часы и сказал: – Пора. Кто спасется, сообщите полиции об остальных, – все согласно кивнули.

И мы приступили, не теряя времени. Мой выход был первым – я нажала кнопку вызова персонала. Вскоре дверь приоткрылась и амбал в майке спросил, чего желаем. Я сделала самое виноватое лицо и прошептала ему интернациональное «пись-пись», показывая пальцем на себя и Кэтрин. Он выпустил нас, снова запер дверь. Пройдя метра два по узкому коридору, я «споткнулась» и растянулась, застонала натурально. Амбал склонился надо мной и вдруг обмяк, брякнувшись прям на меня. Над ним стояла Кэтрин и ухмылялась. Да-а, недаром я предполагала в ней бывшую военную, вот так голыми руками вырубить такого верзилу… Помогла мне выбраться из-под туши, после открыла нашу дверь его ключом, и мужчины затащили тушу в каюту. Кэтрин воткнула ему в рот кляп, связала его же ремнем руки, а мы стали прикручивать его к кровати с помощью хлястиков от кимоно. Немка тем временем достала пистолет и вынула патроны. – Боевые… Боевые! Значит, она права! – кивок в мою сторону. – Ждите здесь и не высовывайтесь! – приказала, засовывая оружие в карман. Это была уже не прежняя баба-культуристка, а опасная пантера, знающая, что и как делать. Они с Джоном исчезли за дверью. Меня била дрожь, но не от страха, а от восторга, адреналин так и бурлил. Повезло, что увидела вблизи работу профессионалов по-настоящему, а не в фильме, эмоции просто фонтаном, вот это жизнь! Не удержавшись, высунула голову в коридор – а там они уже тащили вторую тушу. – Жаль, убивать нельзя, – просто констатировала Кэтрин, передавая второго нам, и они вновь исчезли в коридоре. Этого мы оприходовали уже быстрее и ловчее. Через несколько минут наши командиры вернулись, но уже одни. – Дорога свободна. А ты ничего, молодец! – удостоился похвалы Джон. – Жилеты лучше надеть здесь.

Трое быстро надевали жилеты, Кэтрин протянула четвертый мне. Я взяла, но надевать не стала. – До рассвета два часа. Ну, с богом! За мной! – скомандовала живая Никита (персонаж Петы Уилсон из «Её звали Никита), и мы, не забыв запереть каюту, осторожно, соблюдая дистанцию, покрались за ней. Завершал нашу процессию Джон с мешком. Благополучно выбрались на палубу как раз в конце катера. И тут я испугалась. Вокруг темень непроглядная, где берег то? Остальным тоже, похоже, стало не по себе. Тогда Джон показал нам на небо. Оно наполовину было скрыто облаками, но кое-какие звезды проглядывали. – Видите те звезды? Там суша. До нее от одного до пяти километров. Север там, – показал еще одно направление. – Если что – просто держитесь на воде, здесь вам Греция, а не Тихий океан! Подберут! – добил окончательно. Не уточнив, кто подберет – свои или чужие. – Что-то план наш не совсем продуманный, – думала я, летя в воду солдатиком. Вслед за мной прыгнули и остальные. Джон ловко поковырял мешок, и он за секунды превратился в маленький уютный плот. Помогли друг другу влезть на плот – да-а, две такие туши, как Эмиль и Кэтрин, заняли сразу две трети плота, на остальной его части с трудом разместились хрупкие женщины. Джон на прощание еще раз указал направление, помахал нам рукой и пошел кролем торпедировать воду. Он, пожалуй, доплывет быстрее всех. Я напрягла память – за сколько марафонцы открытой воды преодолевают пятерку? – часов за пять-шесть вроде. Накинем еще часик – через семь часов точно доплывет.

Я висела с жилетом в руках возле них. Плот грузно осел в воде, и два весла не сильно его продвигали. Поболтавшись минут пять, сообразила, что таким темпом до суши мы доберемся не раньше, чем через два дня, а, скорее всего, течение вообще пронесет нас мимо острова. Нет, я так не могу. Боевики могут вернуться каждую минуту, а мы тут как сардельки на блюдечке. Им-то что, у них миллионы, а я бесполезный материал. И решилась: отдала жилет, попрощалась и поплыла вслед за американцем. Ничего, даже если не доплыву, уж сутки я спокойно продержусь на воде, авось, кто и приличный подберет.

Глава 10.

Отчетливо помню, что записку писала при ярком свете луны. А прыгали с яхты уже в темноте. И подозрительно неспокойное море вокруг. Неужели погода портится? И пока небо не затянулось окончательно, изо всех сил плыла в указанном направлении, нарушая своё первоначальное намерение плыть не спеша, распределяя грамотно силы. Как только заалела заря, переориентировалась со звезд на солнце. Только, похоже, все зря – начинался шторм, какое теперь, к черту, направление, без солнца и звёзд, посередь воды, не утонуть бы! Как в «Айболите» – а волны все выше, а волны все круче… Не пугай себя, это не шторм, а просто море волнуется, балла три-четыре… Пора и отдохнуть, а то надорвусь: часа три непрерывно работала, где-то два километра одолела, с учётом волны и течения.

В открытом море шторм не так страшен, как вблизи берега. Лежишь себе на спинке, раскинув руки, а море тебя качает – вверх-вниз, вверх-вниз. Я даже отключилась на время – все ж ночь не спала, устала, организм требовал отдыха. И опять мне привиделись дети. Первые успехи и провалы.

Через пелену времени увидела себя на родительском собрании в конце самого первого учебного года. Накануне Янка задержалась в школе – учительница попросила ее что-то рассказать по чтению (предмет такой был в первом классе), во всяком случае, она мне так объяснила. Я не придала этому значения. И вдруг на собрании учитель говорит: – Вчера, например, оставила после уроков отстающих детей, у которых по чтению выходит между двойкой и тройкой. Дала новый рассказ, велела готовить пересказ первой части. И представляете, вскоре одна девочка блестяще пересказала мне целый рассказ! Вот что значит правильно подойти к ребенку! Исправила тройку на четверку – заслужила! – и на меня смотрит. Тут до меня доходит, что это она о Янке, о моей Янке, которая бегло читает с пяти лет, которая уже прочла сотню книг, которая любое сочинение писала одной левой за пять минут! Я впала в шок. И уже не удивилась, получив на руки табель с оценками – все четверки и одна пятерка по музыке, как раз в которой она ничего и не понимала. Отличников было много, почти четверть класса, а Яна еле выбилась в хорошисты. Так закончился первый год учебы. Эта же училка была у Яны всю начальную школу, и за все время ни одной пятерки в табеле у нее больше так и не появилось. Ничего не понимала: ребенок через пару секунд после прочтения условия любой задачи выдавал правильный ответ – и имел четыре по математике! За что же тогда ставят пятерки? Но я была слишком молода и застенчива, и решилась только раз поговорить об этом с училкой. Показала контрольную, правильно решенную, спросила: – Объясните, пожалуйста, за что вы четыре поставили?

И, наконец, получила исчерпывающий ответ, после которого больше вообще не ходила на собрания: – Вы посмотрите, здесь и здесь помарки. А какой ужасный почерк! С таким почерком пятерок у девочки не будет.

И ведь то была совсем не плохая учительница, но вот чуть не закопала в землю талант, у дочери выработалось о себе мнение как о посредственности. И слава Богу, что в пятом классе пришли новые учителя, все разные. И уже с пятого класса у Яны в табеле не было ни одной четверки, хотя почерк не изменился. Кстати, она у меня левша. А после того, как математичка при всех ее похвалила, сказав, что у нее компьютер в голове, у ребенка проснулся интерес к математике, и она увлеклась сложными задачами.

У Лехи, наоборот, в табелях начальной школы были почти все пятерки, кроме русского, конечно. Отсюда сделала вывод, что учителя начальной школы совсем не разбираются в детях. По крайней мере, в моих. И не надо родителям зацикливаться на оценках.

Когда совсем рассвело, поднялся ветер, а движение волн приняло целенаправленный характер. Я просто ощущала, как они несут меня, причем намного быстрей, чем я плыла бы сама. Течение! Вот только в каком направлении – не знала. Небо плотно затянуто, солнца не видно. Я окончательно потеряла всякую ориентацию, успокоилась и просто лежала, постоянно отплевываясь. Тут и дождик пошел – вот тебе и водичка, Наталья, как же отлично все складывается! В плохую погоду вероятность найти меня бандитами резко уменьшается! – подбадривала себя. Повернув голову набок, сложила лодочкой у рта ладонь – ловила дождевую воду. За час напилась от пуза. А когда разразился ливень – так просто рот открыла и пила – впрок. В общем, от жажды не страдала. Правда, был момент, когда я сильно испугалась – вдруг перестала соображать, где верх, а где низ. Дернулась «наверх» – и хлебнула воды, уйдя на метр под воду. Силой воли заставила себя не паниковать, не дергаться, а замереть, разбросав руки – вода сама и развернула, и вынесла к воздуху. После этого я, как йог, приказывала телу застывать в неподвижности, лежа на спине, полностью расслабившись, это помогало не терять вертикальную ориентацию. И регулярно, где-то по десять минут каждые полчаса, заставляла себя двигаться – делать упражнения из водной аэробики, чтобы кровь не застаивалась. Хотя двигаться с каждым разом становилось все труднее… Похоже, я замерзала. По сторонам не смотрела, чтобы лишний раз не пугаться. Боролась в данном локальном пространстве, решая проблемы по мере поступления, как говорится. Правда, работало одно тело, душа моя была с детьми.

Свои самые первые экзамены Янка провалила. В нашей большой школе было целых восемь пятых классов, один из них – элитный, где изучали углубленно математику, информатику, физику, литературу, два иностранных языка. Углублённо, повторю! А ещё в расписании красовались театр, ритмика, бассейн. И самые лучшие учителя. Туда стремились определить своих чад все родители, и школе пришлось провести экзамены для отбора достойных. Из Яниного класса учительница самолично отрядила на них человек десять отличников. Но пронюхали родители не удостоившихся и устроили скандал, дирекция вынуждена была допустить к экзамену всех желающих. Янка написала «нормально», по ее словам. Математику я сразу вечером прорешала и точно знала, что решила правильно она 7 задач, а в самой сложной, восьмой, где надо было подсчитать объём ванны, сделала арифметическую ошибку. Ещё был диктант, довольно сложный для их возраста. Девчонка моя была грамотной от природы, данное качество – грамотность – либо есть, либо нет. Как ни пыжься, а будешь писать с ошибками, если тебе не дано (это я про Леху). Янка же очень редко делала ошибки. И как она могла не пройти того конкурса – до сих пор не понимаю. Мне кажется сейчас, по прошествии лет, что имел место подлог, завал одних за ради других. По крайней мере, работы детей родителям не показали, просто объявили поступивших – и всё. И я корю себя до сих пор – то было как раз моим делом – выяснить точно, бороться за ребенка. Но первая училка здорово поработала не только над самооценкой дочери, но и над моей, я уже не понимала ничего в школе и спустила надзор за процессом обучения на тормозах. А зря. Так и оказалась Яна в самом обычном классе. Спасибо учителям средней школы, сумевшим оценить её по достоинству, особенно математичкам. Они буквально заставляли Янку участвовать во всех олимпиадах, а на уроках подсовывали решать интересные задачи. Им, правда, ничего больше и не оставалось делать, чтоб загрузить работой, ведь она школьные задачки решала почти в уме, и чтобы отдохнуть от болтливой непоседы, они таскали специально для нее дополнительные учебники. Со мной, кстати, было то же самое в далеком детстве.

Талант её стал виден невооруженным глазом, в своем классе заблистала звёздочкой, заработала авторитет ого-го какой, одноклассники её обожали – за легкость в общении и списывать давала. Даже больше: всегда решала кроме своего варианта и остальные – для друзей. Сильный класс готовился специально к олимпиадам прямо на уроках, а Янка шла без подготовки. Школьную олимпиаду проводили во время сдвоенных уроков математики элитного класса, со стороны подходило человек семь всего – это из оставшихся семи классов! И при этом Янка умудрялась бороться на самом верху, в пятерку часто попадала! Для элитных ребят она стала сильным раздражителем, ее им даже в пример ставили!

Уже в восьмом классе Янка сказала, что хочет учиться с элитными, потому что ей у себя скучно, а там изучают на порядок больше и на другом уровне. И я ходила к директору, унижалась, просила перевести ребёнка к ним – но тщетно, нам отказали ввиду переполненности класса. И было очень обидно. Очень. И ей, и мне. Спасибо ЗФТШ, существенно помог в девятом, как раз когда разрыв мог стать непозволительно большим. И я молодец, помогала разбираться в новом материале.

С десятого класса шло перераспределение учеников: в школе было четыре специализированных (физмат, мат-информат, биохим, гуманитарный) и два-три обычных класса, при этом лишние ученики просто вылетали на улицу. Специализированные готовили ребят по усиленным программам непосредственно для поступления в избранные ВУЗы, там работали самые лучшие учителя, в классах было всего человек по 16-20! И экзамены проводили для отбора серьезные и честные. И вот те экзамены Яна сдала блестяще, обогнав почти всех из элитных соперников. Справедливость восторжествовала! Янка сразу как-то успокоилась, запрыгнув, наконец, в свой поезд. Для себя же я сделала выводы, что не так уж и плохо ей было учиться в обычном классе: она научилась работать самостоятельно, и ей это понравилось, к тому же познала новое чувство – быть лучшей, и за несколько лет привыкла быть лучшей. А учись она в сильном классе, наверняка стала бы лишь одной из многих, и не испытала того кружащего голову ощущения собственной уникальности. Однажды набрав скорость и выйдя в первые ряды, она не представляла себя иначе, и ей уже стало все равно кого обгонять – элитного или нет. Выбилась в лучшие и здесь, потом и в МГУ, и после его окончания наверняка не удовлетворится обыденной жизнью. Какой отсюда вывод? – не угадаешь, что ребенку лучше: кажущееся сегодня серым завтра может оказаться белым!

Кстати, что-то там белеет впереди… Или показалось? Я окончательно пришла в себя (задремать в открытом море, в шторм, это ж надо умудриться!) – и внезапно ощутила, что волны стали много сильнее и чаще, что свидетельствовать могло о чем? – конечно, о приближении суши, причем немалой суши. Напряженно вглядывалась туда, куда несли меня волны. Там действительно что-то было – за пеленой моросящего дождя и брызг от волн плохо видно. Жалко, что я атеистка, а то б начала молиться в тот момент, чтобы вынесло меня на пологий берег нежно и мягко. Изо всех сил задвигала окоченевшими руками и ногами, разогревая тело. Берег приближался, стали видны волнорезы и полоска суши, вроде не скалы – и то хорошо. Теперь самое сложное – не убиться, когда волна выплюнет меня на берег. С трудом вписалась между двумя волнорезами. Пропустила несколько очень больших гребней, дождалась небольшого – и поплыла с ним. Волна сбросила меня на камни, но не сильно, терпимо, зато при откате сумела, подлая, протащить обратно в море. Эх, если б я попала сюда не обессиленной и замерзшей, а в нормальной форме, я бы выбралась – просто при таких волнах я уже плавала несколько раз в жизни, даже при еще более высоких, и знаю, как себя вести. – Быстрей, разворачивайся и подныривай под следующую, Наталья! – приказала себе и с трудом исполнила, но не блестяще. Волна меня подхватила и еще раз шваркнула о землю. И тут я потеряла ориентацию в пространстве. Слава Богу, что догадалась набрать воздуха и прикрыть руками голову. Потому как третья по счету волна меня и добила – выбросила на берег. Но… я не соображала, где верх и низ, а даже если б и соображала – ничего бы не смогла поделать: уже не контролировала свое тело. Волна играла мной как хотела. Описав полный оборот в воздухе, я спиной хрястнулась о камни. Внутри громко хрустнуло – через неслабый шум волн я услышала тот хруст. Пронзила боль. Дыхание перехватило – как под дых получила. Но берег был вот он – подо мной, не дай себя забрать морю! – и не дыша, не соображая, поползла вперед, не обращая внимания на сломанную спину, четко зная, что никто мне не поможет и я умру, если не сделаю вот еще один ползок вперёд. И выбралась! Смогла одолеть еще несколько метров, огляделась – вынесло меня на каменистый пляж, аккурат промеж волнорезов, что я расценила как благоволение сверху. Углядела брошенный лежак – взобралась на него и разрешила себе расслабиться. Спина дико болела, сорвала-таки. Намного сильнее болит, чем когда-либо раньше. Хорошо, знаю положение тела, где боль наименьшая – по предыдущему опыту. Легла на бок, вытянувшись в струнку, и заставила себя дышать маленькими вздохами, иначе в обморок можно впасть. Все, теперь не шевелиться, отдыхать, спать, спать…

Поспать не дали. Растолкали двое мальчишек, похожих друг на друга, лет тринадцати и пятнадцати, братья, наверное, хвала небу их любопытству и неравнодушию. Говорить громко было больно, хрипя и жестикулируя, объяснила, что чуть не утонула, – ну это они и без меня поняли. Похоже, я такая в их жизни далеко не первая. Еще показала на спину, мол, бо-бо – интернациональный язык. Пацанчики взялись за лежак и оттащили под навес – укрыли от дождя для начала. Потом позвали взрослых.

Так я очутилась в очень небогатом домике у милых людей. Меня аккуратно перенесли на топчан, укутали в сухое, напоили тёплым чаем. Спросила, сколько времени – два часа пополудни! Получается, проторчала в воде десять часов! Объяснялась со взрослыми в основном жестами, да слов двадцать по-английски они знали, детишки же болтали увереннее и довольно бойко. Мне же надо сообщить об остальных! Позвонить в полицию, что ли? – так вряд ли смогу объясниться по телефону. К тому же не знала названия острова, где мы соревновались! Надо сообщить организаторам, и для этого лучше всего использовать компьютер, – додумалась, наконец. – Интернет есть? – спросила у старшего из мальчишек. Он сразу понял и на смеси греческого и английского принялся подробно объяснять, но в голове у меня шумело, сосредоточиться не могла – уловила только «отель» и «кафе». Тут пришла молодая девушка, дочь хозяев, – она уже прилично объяснялась по-английски. – Сколько сегодня к нам гостей пожаловало! – А кто еще был? – обрадовалась, неужели Джон? Но нет, утром и в полдень вдоль всего побережья курсировали военные и полиция – искали кого-то, и к ним заходили. У меня затряслись поджилки от нехорошего предчувствия, волна страха прошла через сердце, а интуиции я привыкла доверять – и передумала извещать полицию о своем местопребывании.

Сочинять сказки мне не внове – изложила этим доверчивым добрым людям свою версию. Мол, пригласили знакомые нас с мужем на яхте отдохнуть, а он с собой и молодую любовницу взял, не постеснялся! Я решила, пусть Бог рассудит – жить или нет мне дальше, и спрыгнула с яхты в море, в шторм. И когда плыла, дала клятву – если выживу, то уйду от мужа и начну жить сначала. Поэтому прошу всех ничего не сообщать обо мне никому, наверняка муж меня ищет. Мои слушатели покивали головами, но как-то не особо усердно. Спросили, что умею делать и где собираюсь работать. – Учителем. Хорошо знаю математику, информатику и физику. – После такого ответа не ожидала, что они подобреют, но терять мне было нечего и врать надоело. К тому же, я действительно больше ничего и не умею в этой жизни, кроме как учиться и решать задачки. – Придется линять отсюда, и как можно быстрее, – деловито решила для себя, видя сомнение на их лицах. И вдруг очнулась от грез. – Ну, Наталья, даешь! У тебя ни копейки денег и никаких документов! Ты двигаться не можешь! Целый месяц лечила спину, впервые за двадцать лет вылечила – и на тебе! – не прошло и трех дней, как снова сорвала. И так мне стало себя, невезучую, жалко, своих трудов напрасных, что слезы сами закапали из глаз, и я натурально заревела. Не хотела ни за что плакать, но как прорвало. Плакать сильно было ужасно больно, поэтому я тихонько подвывала, прикрываясь рукой. Видать, зрелище сие было не для слабонервных, и окружающие бросились меня утешать, от этого я еще пуще завелась, еще больше стало себя, непутевую, жалко, такую умную по рождению, но ничего в жизни не сделавшую, такую бесполезную, и никто-то меня не люби-ит! Мальчишка, с которым я разговаривала про Интернет, гладил меня по голове – вот это добило окончательно мою совесть, вдруг стало стыдно и я, наконец, затихла, закрывшись руками. Греки минут десять совещались, и выдали свое решение – мне помогут! Но я должна обещать, что про них никогда никому не скажу. Конечно, пообещала и поклялась! Через какое-то время старая бабка поколдовала над моей спиной, намазала мазью, укутала в шерсть, и я, наконец, уснула спокойным здоровым сном.

Наутро первое, что сделала – позвала мальчишку. – Мне нужен Интернет. Помоги.

Он согласно кивнул и исчез. Через несколько минут услышала грохот во дворе, как будто от сотни пустых консервных банок, волочащихся по асфальту. На пороге возник мой малец: – Пошли! – а вот с этим были проблемы. Очень медленно села, потом и встала – дикой боли не было. Спина, конечно, сильно болела, но терпеть можно было. Главное, чтоб не ожила вчерашняя сумасшедшая боль, она затаилась где-то совсем рядом. Чем дольше лежишь – тем труднее потом встать – это тоже из личного опыта. Как только основная боль уходит, надо потихоньку вставать и двигаться, так быстрее приходишь в норму. От лишнего лежания только хуже будет. Конечно, вставать страшно, хорошо бы пару дней еще полежать, а потом уж начать борьбу со спиной, но я должна сначала выполнить свой долг, потом отдохну. И медленно, как по минному полю, вслушиваясь в себя, пошла к двери. Мальчишка во все глаза наблюдал за мной. – Одолжишь денег на Интернет? Потом отдам. – в ответ услышала недовольное бурчание, означавшее согласие. – Найди мне солнечные очки и шляпу! – совсем обнаглела я. Парень устало взглянул на меня – навязалась на его шею – и позвал сестру. Та быстро вырядила меня в местные одежды. – Ну как? – спросила у детишек. – О кей! Настоящая гречанка! – показали большой палец, вежливо улыбнувшись.

Сразу за порогом красовался маленький мотоцикл, даже, наверное, мопед, не особо в них понимаю. С сомнением посмотрела на ненадёжного коня, жеребёнка ещё, но делать нечего, как в замедленной съемке, оседлала, и мы поехали. В зоне отдыха стояли несколько высоких зданий – шикарных отелей, прямо на берегу моря. Там и располагалось нужное кафе. Уселась за комп, наконец. Мальчишка пошёл делать заказ. Вернувшись, ввел логин, пароль. – У нас час времени! – Спасибо, иди погуляй пока! – выдворила его.

В темпе зашла на свой ящик и состряпала письмо. Подробно и несколько сумбурно описала всё со мной произошедшее. Русской клавы здесь, конечно, не было, по-английски пришлось сочинять, что несколько удлинило процесс. Отправила свой донос организаторам телепроекта, благо у меня сохранились их мейл-адреса, и, поколебавшись, все же решилась отправить копию и в наше ФСБ – мало ли, чем черт не шутит, тут могут быть все куплены, слыхали про их мафию, а уж наши-то вряд ли, поскольку никаким боком не причастны. Долго копалась, отыскивая поиском нужный электронный адрес. Нашла. Чуток подкорректировала текст, обнаружив пару ляпов, да переделала шапку письма. Еле за час управилась.

Вернувшись домой, снова залегла – больше моя спина не вынесет на сегодня, еще чуть-чуть – и снова сорвется, обдав жаром боли, лучше не искушать! Вскоре подошел мой парнишка и протянул листок. – Помоги! – теперь уже он ко мне обратился с просьбой. Чего там у него? – Задачки! По математике! Элементарно простые, на уровне девятого класса. Ничего не спрашивая, взяла ручку и быстренько все прорешала, потребовался, правда, перевод для двух текстовых задач. Через час вернула ему лист с решениями. Он кинулся к себе в комнату и вернулся с ответами, сверил – все правильно! Какое же восхищение появилось в его глазах! Мне, конечно, везет – даже в Греции приходится решать задачки, видать, такая моя планида.

Вскоре ко мне нагрянула делегация – хозяева, их дочь и мальчишка. Пришли с деловым предложением – хотят нанять меня на то время, что я у них лежу, репетитором по математике. Мальчишка, а звали его Демис, оказывается, собирался через пару недель ехать на материк поступать в компьютерный колледж. Задачки, что я решила – образцы вступительных испытаний прошлого года, которые он чудом где-то достал недавно. Парень, имея светлую голову, просто не умел решать такие задачи, ничего подобного у них в школе не проходили. Они, в свою очередь, будут за мной ухаживать, кормить и лечить. А потом отправят, куда мне надо, за их счет. Предложение мне понравилось, все равно не из чего выбирать, сначала надо хотя бы восстановить нормальную двигательную активность. И я согласилась.

Работать с парнишкой было одно удовольствие – голова у него варила. Показала технику решения уравнений с модулями, чего им в принципе не преподавали. Зная метод, модули раскроет и медведь. Тут главное – набить руку, напрягать мозги лучше не на этих, а на более сложных задачах. Например, на планиметрии. Видел Демис хорошо, но проблема в том, что не знал многих очевидных свойств, и пока выводил – время утекало. Например, научила его, углядев слово «биссектриса», не только обращать внимание на равные углы, но и тут же писать пропорцию для сторон, а как встретит слова «описанный-вписанный» – соответствующее уравнение. Выписали на листочке многие свойства для разных фигур, очень полезных к экзамену. Внушила бессмертное правило при решении уравнений с параметром – ни в коем случае ни на что не делить и не сокращать, собирать все в кучу и приравнивать к нулю, и упрощать, упрощать до сомножителей. Конечно, прогнала его по задачкам о наполнении бассейнов из разных труб, на движение из пункта А в пункт Б, даже успели посмотреть задачки на построение. Вот где пригодилось ЗФТШ для девятых! Заодно проверила знание физики, здесь тоже были очевидные пробелы. Целый день пришлось месить брусочки по поверхностям, вертеть грузики на веревочках да забрасывать камешки за стенку, пока он не научился, наконец, правильно выписывать для них законы Ньютона и сохранения. Я без жалости заставляла его работать – такие головы должны учиться дальше, а не ловить рыбу на островах. Решали мы весь световой день, не считая еды и моих процедур. Дней пять сидели, фактически запертые в доме. Потревожили нас только раз, когда полиция ходила по домам, все осматривала и расспрашивала. Меня спрятали, завалив одеждой. Хотелось еще разок вернуться к компу, в свой ящик – должны же мне хоть кто-то хоть что-то ответить! Я не знала, как быть и что делать! Но в то кафе на следующий после нашего посещения день нагрянули военные, всё перевернули, хозяев забрали и кафе закрыли! Обалдеть, что называется. Это становилось уже опасным. Как бы на мальца не вышли! Но, с другой стороны, там столько народу в отелях каждый день приезжают – уезжают, пока всех отследят, неделя у меня была точно. А там нас с пацаном перекинут в более безопасное место.

В моей родной городской сети, в Форуме, куда частенько заходит очень много всяких людей, в разделе маразма вывесили смешную картинку, скачанную откуда-то с Интернета, вроде с популярного сайта narod.ru, причем назвали тему «будни модератора»: во весь экран Путин, президент наш, весьма хорошенький и решительный, тычет в тебя указкой, а снизу такой текст. Путин он-лайн: – Только что через Интернет пришел хороший вопрос: «А не западло тебе, Вова, отвечать на анонимные вопросы по Интернету?» Отвечаю задавшему этот вопрос обладателю IP 176.325.24.1, хост www.spb.ru, провайдер Combellga, Иванову Сергею Васильевичу, проживающему на Ивановской, дом 13/2, квартира 125. – НЕ ЗАПАДЛО!

Я, помню, хихикала полдня над ней, даже себе скачала, и какое-то время картинка висела у меня на компе как обои – чтобы не забыть, что все анонимные вопросы и письма на самом деле легко определяемы. Потому как до этого я очень любила писать в Форум от лица всяких личностей, но анрегом (то есть не регистрируясь, анонимно). Писала и как косящий от армии, и от военкомата, и от лица нерусской национальности, и даже как гроссмейстер, тайно курирующий наш шахматный клуб (а что? – всю подноготную их знала, а меня никто, в открытую рубила что плохо и кто сколько набрал рейтинга), но старалась не обижать серьезно, лишь намечать проблемы. В общем, развлекалась. Причем «драматургия», то есть разговор разных ников с одного компа между собой, у нас запрещен – за это можно и в бан угодить (то есть лишиться возможности писать в Форум). Так что я изящно кочевала из темы в тему сначала в одном обличье, потом в другом, пытаясь не столкнуться сама с собой. И неплохо получалось – в бан ни разу не засадили. Модераторы, наверное, тоже веселились, читая мои перлы.

К чему это я? А к тому, что мое местонахождение заинтересованные лица определят легко. Бандиты, похоже, уже это сделали – недаром рыщут повсюду! И мой ящик уже наверняка под контролем, а скорее всего просто уничтожен! И ничего от Интернета я не получу. То есть надо дальше играть самой, а не ждать помощи – это с одной стороны. А с другой, если мной заинтересуются в нашем ФСБ, то легко определят, где я, и выходит, что лучше ждать их и не дёргаться понапрасну. Но кто я такая, чтобы мной заинтересовались серьезные люди? Пожалуй, версия с нашим ФСБ маловероятна.

На шестой день моего пребывания в семье девчонка принесла листовку, содрала со стены. Там красовалась моя физиономия и Джона! Нас ищет полиция как сбежавших из психушки! Причем меня назвали особо опасной, а Джона безобидной жертвой, которого я вынудила бежать с собой! У него, мол, тихое помешательство, считает себя богатым и знатным. За сведения о нашем местопребывании полиция выплатит 10000 $. И всё это написано на двух языках, греческом и английском. Ну концерт просто. А они не дураки. Я впала в прострацию. – И вы этому верите? – Нет, конечно. Хотя кто вас разберет… – девчонка с сомнением покачала головой. – Это полная чушь! Сумасшедшие не могут так соображать как она, – встал на мою защиту Демис. Хоть кто-то мне верит! – К тому же, с чего бы им платить такие деньги за двух нищих сумасшедших? Это мой муж меня ищет! – пыталась убедить девчонку.

И тут меня осенило: Джона тоже ищут! Это же означает, что он где-то рядом! И еще это означает, что полиция полностью под контролем бандитов! Моя интуиция меня не подвела и в этот раз. Оставшись с мальчишкой наедине, я созналась, что Джон мне помог бежать с яхты, а теперь выходит, что и он бежал. И я хочу его найти. И в очередной раз попросила его: – Помоги! – Да. Но как? – У меня есть план, – и я послала его в магазин за оранжевой панамой, подробно описав ее. Затем на белой футболке написала крупно фломастером на груди и спине: PRIVET. Тут Демис вернулся с панамой, вполне себе подходящей. – Молодец! – похвалила. Помогла ему напялить футболку, нахлобучила панаму. – Эту одежду он сразу узнает, а этим словом мы с ним приветствовали друг друга, он поймет и выйдет к тебе. Езди там, где ты бы спрятался на его месте, ты же все здесь знаешь. Держись подальше от полиции. А я пока тебе новых задач придумаю.

Парень вскочил на мопед и укатил. Глаза его подозрительно поблёскивали. Мальчишки везде одинаковы, им поиграть в разведчиков всегда в удовольствие. Но сердечко мое ёкало от страха за него, как я ни успокаивала себя, что в наших общих интересах быстрее разрешить все проблемы и избавить их от себя.

Демис дважды прокатился туда-сюда по трассе – напрасно. Никто не окликнул, не обратил внимания. Остановился, глядя на родное море, бескрайное и спокойное, и попытался представить, где бы он спрятался. Полиция прочесала всё вокруг – никого не нашла. Если того укрыли люди, как и они учительницу, выброшенную морем словно для него в подарок, то напрасны все его старания. Хотя он может наблюдать тайно из окон! Надо прошвырнуться мимо всех домов! И парень, старательно объезжая каждый дом, покрутился по поселку, потом по курорту – никакого эффекта. А если тот зарылся в землю, как бы сделал Рэмбо наверняка? Тогда вряд ли найдешь, в центре острова много гор с пещерами, да лес густой. А если предположить, что тот будет незаметно наблюдать за побережьем? Тогда лично он спрятался бы вот в этом парке, прилегающем к лесу. Рассуждая так, Демис заехал в парк, остановился в самом тихом его месте и заорал: – Эге-ге-ей! Привет! Выходи! – Привет, парень, чего орешь? – услышал сзади. Резко обернулся – перед ним стоял тот. Весь обросший, грязный, но вполне здоровый и веселый. Демис сунул тому листок из полиции, ткнул в физиономию учительницы: – Она тебя ищет. У нее спина сломана, – показал на себе. – Мы ее прячем от полиции. Тот взял листок, прочел и рассмеялся. – Рисуй план, где она – дал палку и утрамбовал землю. Мальчишка, пыхтя и сомневаясь, набросал дорогу до своего дома. – Ночью приду, ждите. Сними панаму, хватит цирка!

Окрыленный парнишка ворвался ко мне. – Получилось! Ночью придет! – лицо его сияло от восторга. Да, понимаю его, хоть и опасно, а как интересно! Адреналин, будь он не ладен. Без него жить скучно. – Иди работай, – всучила ему очередную порцию задачек. – У нас с тобой осталось мало времени, ты должен успеть прорешать все типы задач.

Что значит – талантливый человек и организатор – я поняла этой ночью. Появившись как из-под земли, Джон сразу стал центром круговорота дел. Оказалось, он не только прекрасно говорил по-гречески, но и умел вести дела с местными: поверили ему сразу и полностью. Какие-то люди всю ночь входили – выходили. Утром выяснила, что за проблемы не давали мне спать: связь и сбор информации. Уже с неделю как на острове пропала связь с материком, телефоны соединяли только через коммутатор, а с мобильников невозможно никуда дозвониться. Что тут им было непонятно – не знаю, ведь это же очевидно, что связь на острове легко перекрыть, если того хочет глава полиции. В поселке жили родственники двух местных полицаев, обещали выяснить ситуацию напрямую.

Джон рассказал, что доплыл нормально, без проблем, но вынесло на берег его в неудачном месте, побило о камни, полдня отлеживался. А когда пошел в полицию – увидел знакомый катер. Тот самый, который привёз их на яхту. В отличие от меня, он отлично разбирался в плавающих средствах и без труда углядел яхту на рейде. Нашу яхту, с которой мы сбежали. После этого ушел в подполье, не прекращая слежку. Яхта простояла сутки и скрылась медленно за поворотом. И он пытался сейчас выяснить, где бы она могла встать на якорь – потому как, похоже, там остались наши заложники. Недаром тогда, в море у плота, я так остро почувствовала, что надо линять от них – похвалила себя и свою интуицию. Вот только не поняла – мы что, Интерпол, что ли, чтобы заниматься освобождением заложников? Но этот вопрос придержала при себе – как то неудобно было его озвучивать, сама спаслась, а на других плевать? Хотя заноза в мозгах осталась.

Глава 11.

Генерал стоял у окна, созерцая привычную картину: мерное движение машин по площади, аккуратные притягательные витрины Центрального Детского Мира, сам вход в него, такой сегодня красивый и блистающий, даже слишком – отпугивающий простой люд! Недаром совсем мало посетителей входит туда – сделали из бывшего когда-то народным магазина музей, где редкие посетители глазеют на чудесные детские вещички, доступные лишь избранным. Хотя народ там всегда есть, и ведь покупают наверняка! – Вам почта, генерал! – адъютант вернул его мысли в кабинет. – Ну что там еще у них? – беззлобно подумал, не дадут спокойно пожить, все время чего-нибудь случается. И начинается обычно с таких вот невинных «вам почта». Вскрыл досье и углубился в бумаги. Попытка террористического акта, захват заложников – все это, конечно, интересно для них там, в Греции, но причем здесь мы? Ах, вот оно в чем дело – предполагаемый выход на террориста №5 из спецсписка. Да к тому ж один из то ли заложников, то ли подручных террористов – наша гражданка, Наталья Дубова. В связи с этим предлагали сотрудничество. Поднял трубку: – Витя, зайди.

Полковник Виктор Палыч был матерым спецом, просто созданным решать головоломные задачи. Это дело как раз для него и его ребят, у них свой счет к номеру пятому. К тому же после прошлого тяжелого задания обещал подкинуть в следующий раз что-нибудь европейского, надоело ребятам, понимаешь, из джунглей в снега окунаться, захотели курортного. – Передаю тебе этот пакет, проработай и доложи. Пары часов, думаю, хватит! Загорелый поджарый полковник взял пакет, прищёлкнув каблуками: – Так точно, генерал! – Прекрати паясничать, иди работай, – отправил его.

Через два часа слушал Виктора и его ребят. Самый молодой, в очках, из новой плеяды умных и обученных, вставил в проигрыватель кассету и начал доклад, комментируя происходящее на экране: – Телепроект «Здоровье в борьбе» стартовал двадцатого апреля в Греции. Набрали более двухсот желающих участвовать. На первом этапе была жесткая борьба за выход в финал. Все это могли видеть зрители на платном канале о здоровье. Рейтинг канала возрос геометрически, глядя на такую популярность, программу закупили и другие каналы. Помните, как у нас первую программу «За стеклом» вся страна смотрела, хоть и ругались на нее. И здесь то же. Организаторы сами не ожидали, похоже, такого успеха. Еще и поэтому такой резонанс вызвало случившееся там ЧП. Участвовала и наша гражданка Н.Д., непонятно каким образом попав туда, ведь в Россию они не делали рекламу и не набирали контингент, данный факт заставляет думать, что она, возможно, пособница террористов. Вот она – вполне ничего смотрится, кстати! Правда, немного толстовата, да растрепана и неуклюжа, на мой вкус. – Без идиотских комментариев, молодой человек! – оборвал его Виктор. – Женщина как женщина, нечего обижать. Смотри, как яблоки крутит, попробуй повторить! – Продолжаю, – веселился очкарик. – Свой выход в основную сетку проекта она заработала этим подъемом в гору, было там такое испытание. Вот смотрите, эти кадры много крутили у них – стучит по столу, пить хочет, а это, по-видимому, ее подружка – водой одаривает. Здесь они исчезли с виду – полезли вверх по бездорожью. А вот самое эффектное – наша бежит, а те за нею, и наша всех сделала! Ура русским женщинам! – Не похожа она на террористку, – задумчиво протянул генерал. В молчании досмотрели краткую подборку материалов. – Как это у женщин получается – из бабы Яги в ничего-себе женщину за месяц обратитьс?. – продолжал очкарик. – Здесь только самое интересное, если надо, достану подробности.

Он вынул кассету и выжидающе посмотрел на остальных. – Ты просмотри сам, увидишь что дельное – доложишь. Где она была, когда всех захватили? Что за выходка с бутылками? – Ну это понятно, – насупился молодой. – Ей надо было сообщить о бомбе. Если б не она, бомба бы сработала и похоронила многих. Наверное, затаилась где-нибудь и услышала случайно разговоры террористов. – Ну конечно, так ей и сказали. Никто не знал, а она узнала. Случайно. А может, ее специально направили террористы, чтоб отвлечь внимание: взрывать и не думали, целью было украсть богатых заложников. – Может и так. Разберемся! – Виктор кивнул белобрысому крепышу. – Теперь ты, Олег, доложи. – Данная мадам родом из Таллина, закончила ЛГУ, физик по специальности, по распределению попала во Фрянино, где и проживала до сих пор. Замужем, двое детей, работает на оборонном предприятии, где делают ракеты. Здесь ничего перспективного для нас, все чисто, – предупредил вопрос генерала, аж взвившегося при словах «ракеты». Жила тихо, детей хороших вырастила, ни в чем не была замечена. По работе характеризуется положительно, грамотный ведущий инженер теоретического отдела. Где она провела два месяца, никто не знает – на работе сказали, что в отпуске, а муж утверждает, что уехала отдыхать в пансионат от работы, потом выиграла круиз вокруг Европы, где сейчас и пребывает. Видимо, она от всех скрыла, куда уехала. – Это тоже не в ее пользу, – Виктор покачал головой. – Навязали дамочку на нашу голову. Итак, что имеем. Первое – предотвращен взрыв. Три бомбы обезврежены, причем получается, что благодаря этой даме и своевременному звонку их человека смогли найти все бомбы. Опоздай на час, взрыв был бы неминуем, за ним обвал и черт знает что еще. Кстати, и мобильник подкинула она. Непонятно здесь, или это такие наши женщины умницы, или она играет в обойме с террористами, или кто-то один из террористов направил ее, испугавшись в последний момент. Второе – трое охранников и по совместительству киношных бандитов убито, похищено шестеро игроков. Из них пятеро весьма не бедных людей и наша гражданка, явно не богатая, а скорее наоборот. С родственниками всех пятерых связались террористы и требуют выкуп. Богатые и влиятельные люди из четырех стран мира обеспокоены и давят на свои правительства. Пока счета их заблокированы, но придется, похоже, уступить требованиям. Это их дело, впрочем, здесь нас не спрашивают. И третье – по некоторым сведениям, в районе Греции сейчас находится террорист №5, наш знакомый Пятый, – на экране возник портрет интеллигентного неприметного мужчины. – Наши коллеги подозревают, что это его рук дело. Зная, что с этим ублюдком у нас свои счеты и мы не успокоимся, пока не достанем его, нам предложили сотрудничество. В любой момент нас могут пригласить участвовать в захвате. – Да уж, куда они без Вас, – поддакнул генерал.- Продолжайте копать дальше. Само собой, готовность номер один для группы захвата. Все свободны.

– Оль, переведи мне, здесь какое-то странное письмо пришло по Итернету, – попросил лейтенант у молоденького с хвостиком старлея. Сегодня было их очередное дежурство, непыльная работка – сиди себе на телефоне, отслеживай приходящие в контору звонки да читай почту. Ольга перевела вслух – и они посмотрели друг на друга. Что в этот раз – очередной бред сумасшедшей? В 90 % случаев так и бывало. Но чем черт не шутит, лучше перебдеть, чем недобдеть – и с молчаливого согласия Ольги лейтенант провел работу по установке местонахождения автора. Результат впечатлил, и быстро распечатав необходимое, он направил рапорт наверх.

Виктор Палыч вчитался в принесенный только что рапорт. Неужели повезло на этот раз? Или опять игра противника? И, сделав пару звонков, поспешил к генералу. – Допустим, все это правда. Ваши действия? – потер виски уставший генерал. – Немедленно выслать на тот остров нашего человека, разыскать ее и все выяснить, показать фото Пятого и его помощников. Пробить наш контингент по Греции на предмет установления личностей русских. Чем черт не шутит, вдруг Пятый там? – А если это ловушка? – Непохоже. Ее почтовый ящик, откуда пришло письмо, был уничтожен уже через час. Мы чудом успели вообще засечь его – хорошо сработали операторы по входу. Да и что мы теряем, если все это неправда? – Кого планируешь послать? – Есть одна мысль, но нужна ваша помощь.

Борька тоскливо сидел на лекции, конспектируя вслед за нудным полковником. Тоска! За окном лето начинается, а они здесь дожевывают эту бредовую криптографию. Скорее бы уж экзамены, в самом деле, потом краткий практикум – и каникулы! Прошлые годы пришлось «отдыхать» на сборах, где их гоняли, как щенков, наконец-то в этот раз родная Академия ФСБ даст им отдохнуть, как нормальным людям. – Алехин! – Борька аж подскочил, так задумался, что пропустил момент появления адъютанта. – Вас требует к себе Ректор! Строевым шагом он вышел из класса, провожаемый сочувствующими взглядами друзей. – - Что это? Как это? Почему я? – метались мысли. Еле поспевая за молчаливым и недоступным адъютантом, Борька пытался понять, в чем провинился. Неужели засекли последний выход на гражданку? – Курсант Алехин прибыл! – звонкий голос разорвал покой кабинета Ректора. – Вам желает задать вопросы генерал ФСБ, курсант, будьте добры, ответьте вот по этому телефону, – и Ректор передал трубку Борьке. – Курсант Алехин у телефона! – громко бросил в трубку. – Борис, вам знакома такая Дубова Наталья? – услышал мягкий отеческий голос в трубке. Растерялся сначала, не мог понять, о чем его спросили. Дубова, что-то знакомое… Ну конечно! – Я знаю Дубову Яну, мы с ней учились в одном классе с первого по третий и с десятого по одиннадцатый! – отрапортовал четко. – А вот Наталью что-то не припоминаю. – Посмотрите внимательно на фото, которое вам сейчас покажут на экране.

Борька перевел взгляд на дисплей компьютера, расположенный здесь же, на столе. – Это же мать Яны! – Вы уверены, курсант? – Так точно! – А она тебя знает? – Конечно, мы в одном доме живем к тому же. – Ты уверен, что мать Яны узнает тебя в любом месте и любой одежде? – Да. Как и я ее. – Благодарю, курсант, это все.

Борька растерянно передал трубку Ректору. Во что вляпались Дубовы, что ими заинтересовались на таком уровне? Ну Янка ладно, такая непоседа, во все влипающая, хоть и отличница, но такая растяпа, а вот ее строгая благообразная мамаша то причем?

Ректор между тем продолжал разговор с невидимым генералом – в основном поддакивал. Наконец положил трубку и обратился к Борьке, но уже не как начальник, а как равный, офицер к офицеру. – Возникла необходимость Вашего присутствия на одном задании. Это не учебное, Борис, задание, а настоящее боевое. Подумайте и решите, согласны ли Вы участвовать, можете отказаться, как курсант. Если согласны, то через минуту будете в машине, Вас отвезут к генералу. Он введет в курс происходящего. – Конечно согласен! – чуть не задохнулся от счастья курсант. Вот оно, дело, ради этого и поступал сюда, и мучился с этой нудной учебой! – Зачтем вам это задание как практику, если справитесь, конечно, – подбодрил Ректор. – Не запятнайте честь нашей Академии, курсант! Удачи!

Так Борька оказался втянут в тот клубок событий.

В полдень выползла из дома – кости поразмять да сорвать винограду, напитать наши мозги. Когда потянулась за веткой, услышала вдруг тихое «тетя Наташа!». Мое тело среагировало мгновенно – я шлепнулась в колючие кусты. Тут ветки раздвинулись и показалась краснощекая, молодая и чем-то мне знакомая физиономия. Вгляделась внимательнее – Борька! Парень из нашего дома, с Янкой в одном классе учился! Ой, он же в Академию ФСБ поступил! Неужели это от них? Борька помог мне подняться, непрерывно извиняясь, что напугал. – Мы получили Ваше письмо. Меня прислали для связи с Вами. – Ну обрадовал! – Как ты меня нашел? – Проследил за мальчишкой, он прямо вокруг моей гостиницы вчера кружил. Я тут всю ночь за домом слежу, наконец на вас вышел, – говорит, а сам довольный донельзя. – Ладно, пошли в дом, познакомлю кое с кем. – Нет, нельзя! Я приду вечером, и не один – многозначительно добавил он.

Это хорошо, собирается неплохая компания. Борис мне всегда нравился, хороший без выкидонов парень, звезд с неба не хватал, но всегда упорно учился, сам решал задачи, не списывал, я таких уважаю. К тому ж был самым сильным, ловким и быстрым из их класса. По негласному рейтингу среди моей физмат молодежи его Академия была на третьем месте, после МГУ и Физтеха. Поступить туда, на факультеты, связанные с информатикой-математикой-физикой, было престижно и непросто – там кроме всего прочего требовалось недюжинное здоровье и крепкое спортивное тело.

К вечеру Борька привел белобрысого крепкого парня, представившегося Олегом, с виду совсем молодого, но глаза… Как у много пережившего и знающего то, чего другим лучше не знать. Хоть он и был намного моложе меня, но сразу было ясно, кто лучше разбирается в жизни. Поговорив с нами, показал фотки. Джон признал мужика, привезшего их на яхту, я подтвердила. Потом долго вглядывалась в оставшиеся и, наконец, указала на две из них: – Вот этот тогда сидел в пункте управления. Но он молчал, я еще подумала, что это шестерка. А вот этот, с рыбьими глазами, меня допрашивал, я так поняла, что он их главарь.

Что тут произошло с Олегом! Он честно пытался сдержать свои эмоции, но не смог до конца – я ощутила бешеную радость настигшего добычу льва! – Это Пятый, террорист, на его счету сотни невинных жизней, – сказал мне, показывая на шестерку. А тот его помощник, они давно уже повязаны одной веревочкой. – Глаза его горели ненавистью, руки сжались в кулаки. – Мы здесь для того, чтобы найти их и обезвредить. – А сколько вас, если не секрет? – Достаточно. – Его взгляд пронзил меня насквозь, как будто я выпытываю государственные секреты. Мне стало неуютно и обидно. – Подумаешь, тайна какая. Сами ко мне прибежали, не звала, – разобиделась окончательно.

Везде вот такое отношение, как что серьезное – нас в сторону. Тут меня осенило: – Между прочим, он меня знает, и я могла б помочь вам найти его. – Черт меня дернул произнести эти слова! Молчала бы в тряпочку, как всегда по жизни, ну куда меня понесло! Но меня действительно понесло, и язык произнес то, о чем я и не думала. – Можно сделать так, что полиция меня найдет. Тогда ваш террорист наверняка захочет встретиться со мной. Вам останется только проследить, куда меня отведут. Будут вам и заложники, и пятые, два в одном флаконе.

Олег посмотрел на меня очень странным взглядом: – Не надо со мной так шутить. На его счету мой лучший друг с семьей. Девочка и мальчик, двойняшки, двух лет. Пока я жив, я буду искать, пока не уничтожу эту тварь. Не я, так мои друзья. Нас много.

Я аж задрожала от его слов. И тихо и без выражения подтвердила: – А я не шучу. Я согласна.

Теперь во все глаза странным взглядом на меня смотрели уже двое – Олег и Джон. Впервые в жизни я почувствовала себя героем, патриотом, кем там еще – плохо соображала уже от своей смелости. Ну что ж, пора и мне заплатить по счетам, сделать что-то полезное не только для себя и своей семьи. Считала всегда, пусть другие, а не я. Теперь пришел мой черед. Вот так вдруг решилась не знамо на что. И все благодаря тем двойняшкам, я не могу спокойно воспринимать такие вещи. И Олег мне не просто понравился, а очень… – не в смысле как мужчина, а как человек. Таких, настоящих мужчин, я еще не встречала. С первого взгляда пленил. – А почему он должен вами заинтересоваться, а не уничтожить сразу? – резонный вопрос белобрысого не застал меня врасплох. Я уже думала подсознательно на эту тему. – Вы лично читали мое письмо в ФСБ? – Да. – Я отправила его в два адреса, к вам в том числе. Первый – организаторов – наверняка был под их контролем, как я подозреваю теперь. Но перед тем, как отправить письмо вам, я довольно долго искала ваш адрес, и потом снова перечитала и отредактировала текст. Добавила слова «русские», в первых двух экземплярах его не было. К тому же там была фраза что-то типа «он предложил свою программу как стать во главе группировки» – это я по ошибке и невнимательности написала: имела в виду во главе своей маленькой группы, а вышло, что в шефы метит! В вашем варианте эту фразу я стерла. Еще в письме ничего не сказано, где именно я подслушивала, то есть и с этой стороны чисто, нельзя понять о ком речь. Наверняка вашему Пятому интересно, кто были те двое, явные предатели его дела, я б на его месте лично меня допросила. – Хорошо. Доложу командиру. Пусть сам решает, он у нас умный.

Ночью нас с Джоном перебросили вглубь острова, подальше от человеческого жилья. Передвигалась я еще с трудом. Больно спине было встать и начать движение, потом она постепенно разминалась и болела меньше. Это было мне знакомо. Потребуется месяц, чтобы прийти в норму, а пока – осторожное перемещение и заматывание в шерсть – мой проверенный способ лечения. Перед уходом простилась с семьей, меня приютившей. На глазах даже слезы поблескивали, когда прощались, и у них, и у меня. Никаких денег с них, конечно же, не взяла, мы предпочли остаться друзьями. Обменялись с Демисом именами наших ящиков, еще не существующих, решили завести новые, как только спокойно сможем сидеть в Интернете. Он обещал сообщить, поступит или нет.

Почти час перед сном беседовали с Виктором, командиром. Мужик моих лет, вроде, а реализовался в жизни по-настоящему, не то что я. И как сохранился – в какой великолепной физической форме! Впрочем, все ребята были как на подбор – я имею в виду их спортивную подготовку. По росту и весу как раз разные, а вот ощущение силы и уверенности исходило от них всех схожее, примерно такое же, но гораздо слабее, чувствовалось недавно и от «солдафонок». Мне даже немного стыдно за себя – серьезные люди пришли решать государственные проблемы, а мои рецепторы восприятия зациклились на их внешних данных и каких-то глубинных ощущениях силы! Я стала воспринимать действительность как-то отстраненно, прямо как в кино. Сказать, что мне понравился командир – неправильно, я слишком мелка и незначительна, чтоб такие люди вообще замечали меня, и просто невозможно было вообразить, что я, дикая и забитая Наталья, общаюсь с Ним на равных и могу иметь право на то, чтоб он мне нравился или нет! Все происходящее было сюрреалистическим сном!

Как только взошло солнце, со мной начали «работать». Командир провел предварительную научную беседу и передал меня Олегу – «для тренировки». И все оставшееся время (полдня «всего-то»!) я, кроме умственных усилий по запоминанию информации, должна была, как придурочная, услышав определенный звук, плюхаться на землю с одновременным откатом «к стенке, в угол, в общем, в более безопасное место», причем успеть за секунду вдохнуть воздух и не дышать после этого минуты две – пока мне не сунут маску под нос, и не только не дышать, но и не видеть и не слышать, сильно зажмурив глаза и заткнув уши. Это называлось «выжить при атаке с использованием таблетки» – светошумовой гранаты, начиненной каким-то газом вдобавок. Тренировки давались мне ой как нелегко ввиду моей спины. И именно ввиду ее меня еще больше мучили – «разрабатывали». Убедили, что я должна замереть после падения и ни в коем случае не подавать никаких признаков жизни, если не хочу быть убитой, они сами меня найдут.

Заинтересовал меня как специалиста (хоть и громко сказано, но все же) предполагаемый способ связи со мной. Поскольку всякая радио- или еще какая подобная связь была не возможна (сразу обнаружат) в меня вмонтировали приборчики новейшего поколения, обеспечивавшие устойчивую связь на близком расстоянии посредством похожих на звуковые волн. Если меня перевозят морем – пользоваться первым, морским, имитирующим дельфина, если машиной – вторым, под птицу, а вот в подвале – третьим, под мышь. Самый дальнодействующий сигнал – воздушный, до 20 км, а мышиный работает до 500 метров, зато увереннее преодолевает стены. Очень оригинально, никогда о таком не слыхала. Все приборчики представляли собой малюсенькие шарики, которые вкатили шприцем мне в руку, так что видно их не было, да и на ощупь едва заметны. Большим пальцем я должна была тереть себе между пальцами и таким способом слать сообщения, используя обычную азбуку Морзе – это если будет что интересного сообщить. А просто, для отслеживания, можно и без Морзе. Хорошо, в детстве я знала ее, сейчас только освежила знания. Впрочем, вряд ли она понадобится, вполне можно обойтись десятком основных сигналов – типа «внимание», «все нормально», «на помощь» и, конечно, пришлось вбить в голову и спец-сигналы – как только обнаружу заложников или выйду непосредственно на главарей, – при этом в идеале наши должны ворваться туда с газосветошумовой гранатой. На мой вопрос «А что, нельзя выбрать место получше, чем между пальцами?» получила ответ в виде вопроса «а если тебя свяжут и привяжут?», после чего старалась больше на эту тему не думать.

Предусмотрен был и вариант, что меня увезут на самолете, для этого по прибытии на место должна была использовать четвертый приборчик, он подавал сигнал на спутник, но включаться надо было очень осторожно, поскольку его легко засечь и тем самым раскрыть себя.

Напоследок я продемонстрировала, как овладела связью – передала несколько сообщений. И воочию увидела, как их принимает и запоминает небольшой прибор – приемник. Запомнила силу нажатий, необходимых для появления сигнала на нем. Очень интересно! Специально для меня принесли и отработанный шарик, сплюснувшийся в блин – чтобы я на ощупь правильно определяла, когда прибор отработает свой срок.

В полдень меня познакомили с «легендой» и ее живым носителем. Где только его откопали! Бывший моряк, похоже, небритый и неопрятный, худой, невысокий, явно не трезвенник, весь пропахший рыбой, для меня по имени Хэн. Не знаю, как его нашли и почему он решил нам помогать, мне было не до этого – это была уже не моя забота. Я только видела, что все вокруг вертелось под мое внедрение, люди профессионалы и знали, что делали.

Виктор подробно и нудно почти час (!) разжевывал нам все нюансы «легенды», которая получилась довольно складной и разумной – я не заметила в ней ни одного пятнышка. Ранним утром Хэн наткнулся на меня километрах в трех от берега во время рыбалки, втащил в моторку, еле откачал, я день была без сознания, он ухаживал за мной по мере сил. Почему сразу не отвез в больницу – не хотел лишних проблем, и так не в ладах с законом, вдруг не выживет его спасенная, да и вообще – он спас для себя, а не для других. Понравилась я ему. На следующий день, как только оклемалась, сразу спросила: – Где полиция?

Хэн испугался, я заметила его испуг и решила схитрить: объяснила, что в отеле у меня осталось немного денег, и я хотела бы отблагодарить спасителя. Он поверил и отвез меня в курортную зону, мы договорились, что я ему принесу сразу деньги в определенное место (подробно описали какое). Но он оказался не таким доверчивым дурачком, как я рассчитывала, и проследил за мной. Вместо того, чтобы идти в гостиницу за деньгами, я просидела полчаса в кафе (он решил, что там у меня открытый кредит и я отъедалась), а потом вдруг быстро пошла в противоположную от него сторону к поселку. В безлюдном месте (Хэн покажет по дороге) он нагнал меня и устроил разборку. В ярости от обмана «случайно» толкнул меня сильно, и я покатилась вниз в овраг. Опомнившись, полез за мной – я лежала без сознания, он перетащил меня в свою машину и отвез к себе, спрятал в подвале. Теперь испугался уже всерьез, и тем более никому ничего не сказал. Когда я пришла в себя, то поняла, что повредила спину. Не могла двигаться, к тому же меня заперли. И вот сегодня в магазине он увидел листовку, понял, что я – опасная соседка и одновременно золотая жила для него. И решился сдать меня и получить обещанные деньги.

На этом месте командир замолчал, поднял руку и изобразил ею какую-то фигуру – мужчинам понятную, а мне нет – пытался, наверное, заставить нас особо внимательно отнестись к следующим своим словам. В полиции сначала Хэн не должен был рассказывать о моем побеге, а придерживаться нулевого варианта: спас, мол, с неделю назад, выхаживал сам меня, что тут такого? И только когда на него сильно насядут, должен был «расколоться». А получив деньги, немедленно исчезнуть с острова на какое-то время.

Мы с Хэном повторили «легенду», уточнив кое-что по ходу дела, после чего я оделась в прежние свои шмотки, грязные и рваные – их специально потрепали в том овраге, и выслушала последние деловые напутствия. – Еще не поздно от всего отказаться, скажи только слово! – Виктор внимательно смотрел на меня. Зря это он. Я только уверилась в своем стремлении им помочь. Почту за честь, как говорится – от души, без понтов. Но рассыпаться в словесных уверениях перед ним не стала, даже говорить не захотела на эту тему – просто внутри меня жило новое чувство, еще не испытанное ни разу в жизни, и мне это было очень важно, интересно и дорого. Только махнула на него рукой, скорчив зверское выражение лица, и пошла укладываться в машину моего «спасителя». Никто со мной не попрощался – плохая примета, видать. По-деловому закидали тряпками в замухрыжном пикапе без дверей, и уже через час Хэн тайком вводил меня в свою нищую хижину. Показал все, оборудовал мою лежанку в подвале, выставил лекарства, запер и – ушел сдавать в полицию. А я, чтоб не думать и не бояться, заставила себя уснуть.

Глава 12.

Виктор Палыч еще раз мысленно прокрутил в голове сценарий. Часть его небольшой мобильной группы находилась в первой миниатюрной «Амебе», дрейфующей в море, а остальные, из второй, поджидавшей неподалеку, отрабатывали этот остров. В нейтральный водах, лежа на грунте далеко отсюда, несла вахту боевая подводная лодка, в случае чего они могли рассчитывать и на нее. Сам он в данный момент караулил местный полицейский участок, Олег был неподалеку на подхвате, Кирилл на берегу наблюдал за хижиной, прекрасно имитируя дорвавшегося до моря отдыхающего. Курсантика отправил назад в гостиницу «следить за обстановкой», на самом деле, конечно, сплавил подальше от греха, мальчишка совсем еще, пусть отдыхает по путевке до конца недели и возвращается легальным путем, свое дело уже сделал. С местными полицейскими контакт установил – с теми, чьи родственники из того поселка. От них узнал, что военные проводят секретную операцию, никому здесь не понятную, но документы их в полном порядке, не подкопаться, полномочия большие – им остается только подчиняться. О своем шефе говорили нехотя и с опаской, но представление дали – человек явно любил власть и деньги. Чтобы не подставить Наталью, пришлось представиться сотрудником Интерпола, ведущим тайно расследование по ее делу, и показать корочки, естественно. Взял с них обязательство молчать – до особого распоряжения, где-то с неделю – и отслеживать и фиксировать все действия начальства, они обещали помогать и держать в курсе. Подтвердили, что яхта стояла на рейде 2 дня и отбыла в неизвестном направлении.

Вроде все предусмотрел, но свербило что-то на душе. Эх, как не хотел он использовать эту женщину, но слишком велик соблазн. Все попытки выйти на Пятого, даже приблизиться к нему, обрывались на корню, как будто тот имел своего информатора на Лубянке или, скорее всего, просто интуичил на самом высоком профессиональном уровне! На всякий случай он не стал обычным способом передавать в Центр о начале операции, но генералу дал знать известным им двоим способом, что затевает дело. Пусть останется спонтанной, никому извне не известной, может, и сработает. По его расчетам бандиты обязательно клюнут уже сегодня, и в ближайшие дни могут (должны!) прислать проверку их «легенды» – на этот случай он расставил людей, чтоб засечь их проявление. Если действовать аккуратно и чисто, да везения не помешало бы – они могут выйти на самого, или на заложников, что тоже неплохо. Могут высветиться и их явки, базы, связи, в любом случае, затеяна перспективная игра, не потерять бы только ту женщину в ней, но тут уж его ребята зубами будут грызть землю, а это немало.

Замигал индикатор прибора связи – пришло первое послание. Полковник взглянул на экран – сигнал двигался в его сторону. Направил бинокль на дорогу и вскоре обнаружил полицейскую машину. Подъехала к участку, двери открылись – вот и Наталья! Руки связаны впереди, легонько подталкивают к крыльцу. Внимательно оглядел ее всю – передвигается медленно и мучительно, как и задумано, на лице маска страдания, эй, не переигрывай! Похоже, пока обращение с ней нормальное. Не прошло и четверти часа, как показалась машина шефа полиции острова – сам приехал. Тут же вывели ее и Хэна, затолкали внутрь и быстро увезли. Виктор завел свою машину, взятую курортником Борькой напрокат на неделю специально для таких дел, и не спеша двинулся вслед. Кирюха остался наблюдать за хижиной.