Отпуск на халяву

Машины прямиком направилась к пирсу, где их уже поджидал катер. Виктор дал бинокль Джону: – Катер знаком? -Да, тот самый. – Американец откинулся на спинку сидения. – Пока все как по маслу. По воде вы как предполагаете двигаться? – Есть у нас парочка плавучих средств, подвижных и быстрых, надводных и подводных. Не переживайте, мои ребята поджидают их в море.

Американец лишь вздохнул. – Хочу Вам признаться, почему я так беспокоюсь о судьбе заложников. – Не надо, мистер Джеймс Ботлинг, я знаю. – Джон удивленно уставился в лицо Виктора и вдруг захохотал: – А я то думал, почему Вы так быстро мне поверили и легко пошли на контакт! Полковник слегка улыбнулся: – Учимся у Вас.

Обстоятельная проверка легенды была проведена уже на следующий день. Кирилл доложил, что действовал профессионал высокого уровня – незаметно проявился в хижине, возникнув как из-под земли. Хорошо, что наш Киря тоже не лыком шит – встретил и отследил, как положено. После хижины клиент направился в овраг и чуть ли не обнюхал его, но там все сделано чисто, не подкопаешься. Клюнули! Теперь можно передать все дела здесь проверенным не в одном деле ребятам из Интерпола, пусть сами следят дальше, а когда придет час икс – разбираются с шефом полиции и его приспешниками, а он собирает своих и отчаливает к Наталье поближе.

…

Уснула мгновенно. Но поспать всласть не дали – растормошили меня полицейские. Довольно вежливо предложили пройти с ними. Придя в себя и опомнившись, я радостно бросилась к ним с криком: – Ура! Полиция! Освободили!

Мужички чего-то испугались и вмиг связали мне руки. Ха-ха, значит, настоящие полицейские, думают, что я сумасшедшая. Тут вспомнила о спине и скрючилась от боли.

В участке с нами даже не разговаривали – ждали шефа. Тот быстро прилетел, как на крыльях, довольный и самоуверенный. Посадил нас в машину и отвез на катер. В дороге я пыталась что-то сказать ему – он лишь ухмылялся и не слушал. Передавая меня с рук на руки морякам, указал на них – мол, все им расскажешь. Погоди, гаденыш, не долго тебе осталось! Со мной вообще никто не разговаривал, только привязали к кровати. Зато я слышала голос Хэна, сначала слащаво что-то объясняющий, потом громкий и возмущенный, переходящий в вопли, и, наконец, дрожащий и заискивающий. Похоже, «раскололся». Что-то слишком быстро! Я передала свои наблюдения нашим «на дельфиньем языке».

Уже ночью пристали к земле и меня заточили в сумасшедший дом: явно какое-то больничное учреждение, не маленькое, хорошо отделанное изнутри, со специфическим больничным запахом, да с решетками на окнах – определенно дурдом, что еще-то может быть? Так и «пропищала мышкой» нашим. С утра провели полное обследование, сделали рентген спины, взяли анализы. Проверяйте-проверяйте, голубчики. По-прежнему никто со мной не разговаривает. Я демонстративно обиделась и тоже перестала лезть ко всем с разговорами. Осмотрелась потихоньку, нашла видеокамеру – глаз на них у меня уже наметан. В мертвой зоне делаю упражнения для спины, как грек показывал, прыгаю, приседаю и качаюсь – жаль так просто растерять с таким трудом набранную форму. И пищу по привычке рассортировываю – большую часть спускаю в толчок, расположенный прямо в комнате, и только малую часть ем. Все как-то веселее – поиграть в шпионов. В голове не укладывается, что все серьезно, кажется, будто понарошку.

И опять на меня нахлынули воспоминания – на сей раз о больницах. В сознательном возрасте сама я в них не лежала, если не считать поликлиник да зашиваний ран. А вот как мать с больными детьми – раз семь! И воспоминания остались противоречивые. С одной стороны, были и хорошие – к примеру, аппендицит у Лехи. Лет одиннадцать ему было, когда вдруг на самом первом уроке сильно заболел живот. Он терпел несколько уроков, все равно я была на работе, написал контрольную, потом не выдержал – ушел из школы сам, ничего никому не сказав, до дома еле дошел. Я как раз пришла на обед, и когда увидела его, пришедшего раньше времени, в дверях – сразу поняла, или почуяла, не знаю, что дело серьезно. Вокруг рта отпечатался белый с синюшним оттенком треугольник, да на правом глазу краснела четкая жилка – один из признаков аппендицита. Вызвала скорую. И от звонка до операции прошло часа четыре – довольно оперативно. Аппендицит был гнойный, врач сказал, что еще полдня – и началось бы заражение крови. А живот болел у сына уже несколько дней, и он молчал, терпел, пока мог! Леха все сделал для того, чтобы усложнить ситуацию – а больница нам быстро и достойно помогла. Врач попался очень хороший – отработал как надо, зажило нормально, без осложнений, через неделю выписались. Сразу после операции мне разрешили быть с ним сколько захочу. Поначалу, когда температура была за 39, я и спала с ним, у него в ногах. Он глазами меня найдет, или рукой нащупает – успокаивается и отключается. Просто быть рядом – тоже способ лечения, и не такой плохой. Мне казалось иногда, что я перетягиваю его боль на себя. Бегала домой готовить печеные яблоки да бульончик, кормила с ложечки. Через пару дней встал, прошлись с ним по коридору. Стали ходить есть вместе со всеми. Как только ему полегчало, пошел на поправку – сам меня выставил из палаты, не маленький, видите ли! Тогда мне очень понравилось отношение медперсонала, по идее запрещено посторонним находиться в палатах, тем более спать там, однако очевидно ведь, что идея запрета – неверная, одно присутствие матери лечит! Просто много лет нашу больницу возглавлял очень хороший человек и врач, я так думаю, от него все и шло.

Но был и отрицательный опыт. Мне 23, Лехе семь месяцев. Положили нас в инфекцию, с температурой 40 у сына. Ему настолько плохо, что даже не плачет – молчит. И страшный белый треугольник вокруг рта. И печальный взгляд. Я от всего этого холодею и просто лежу в обнимку с ним рядом. Три дня в таком жутком состоянии. И только появилась положительная динамика – подселяют к нам на место выздоровевших сопалатников мамочку с грудничком месяцев три. А самой мамашке – лет 16-18, ей богу, совсем девчонка. Ребенок неспокойный, не спит, нервничает. Девчонка честно тряслась над ним полдня. И вот пора отходить ко сну, мой сынуля наконец улыбнулся и поел, поиграл даже, что придало мне сил, уснул впервые нормально, а не как раньше, когда просто был в прострации. И тут начинает орать грудничок. Леха просыпается, я его укачиваю. Девчонка ходит и трясет своего, но тот все равно орет. Так с час ходим и трясем вдвоем. Тут девчонка говорит: – Все. Я больше не могу, – ложится и отключается с орущим рядом ребенком. А мой только уснул. Пришлось мне взять орущего ребенка и качать – чтобы дать поспать своему. У меня на руках дите волшебным образом успокаивается. Я его напоила, перепеленала, укачала и только положила – опять заорал! Пришлось снова взять на руки и ходить, напевая – успокаивался. Только присаживалась – опять начинал орать. Как в таком маленьком помещалось столько крика! Часа через два, в три ночи, я решила разбудить мать и отдать ей ребенка. Дотронулась до нее – а она вся в жару, горячая, у самой температура с 39! Чертыхнувшись, еще час ходила кругами. В конце концов не выдержала, я же тоже почти не спала предыдущие ночи, пошла к дежурной медсестре – объяснила ей ситуацию: мамочка больна, мой ребенок очень чутко спит, покачайте теперь вы этого ребенка! А вот фиг вам, ответила та, положи, пусть орет, всех качать – сама сдохнешь, мне за это не платят. В общем, за ночь я не только глаз не сомкнула, но и не присела. На следующий день на обходе пожаловалась врачу. Та подошла к девчонке, покрутилась возле, констатировала, что тоже заболела, назначила для нее лечение – и ушла. Оставив меня одну с двумя детьми и больной девчонкой. Хорошо, мой тогда был уже на искусственном вскармливании, молоко бы у меня точно пропало. Прокрутилась еще день. Мой сынуля веселеет на глазах, зато я никну. Приближается следующая ночь. Смотрю – девчонка отключилась, уснула. У меня к ней никаких претензий, малая да больная, жалко. Но и себя жалко, я же не железная. Чувствую – еще ночь не спать не смогу, я буквально падаю и отключаюсь. Сейчас вот залягу, как она – и усну мертвецки. А ребенок-то опять начал орать и моего будить! Что делать? И тут меня осенило. Пусть орет, в конце концов, от этого не умирают. Положила его в кроватку. Взяла свой матрас с постелью, вытащила в общий коридор, устроилась у стеночки. Надо сказать, что в инфекционном отделении все комнаты имеют свои санузлы и выход в общий коридор запрещен для всех. То есть в коридоре всегда было свежо и тихо. А мне только того и надо было. Положила Леху под бок и уснула наконец. Сквозь сон слышала, как тетки в белых халатах меня будят и прогоняют – но я их послала подальше, а заодно посоветовала валить от меня в палату с орущим ребенком и еле живой матерью и заняться ими, а не мной, а мне тут лучше и спокойней. Впервые в жизни нахамила и уснула окончательно. Пришлось им самим всю ночь квохтать над малышом. Утром был переполох, мое поведение расценили как ЧП, но мне было наплевать на все. Не нравится – уйду домой, оставив честную объяснительную, естественно, но жить в палате с орущим ребенком отказываюсь! Даже главврач заглянула ко мне, я ей все это повторила. И уже через час жизнь наладилась сказочным образом – всего то и надо было для этого поселить в больницу бабушку ребенка, мамашку перевели на второй этаж ко взрослым пациентом – самой лечиться. Бабка оказалась золотой, у нее ребенок даже не вякал, и все мы быстро пошли на поправку. Оказывается, с самого начала они так и упрашивали врачей – положить ребенка с бабушкой, поскольку мать неважно себя чувствовала, но врачи категорически отказали – не положено! Пока мать саму не положили в больницу – было не положено! Я за ту неделю постарела сразу на несколько лет, но вот уж до меня точно никому не было дела. Об этом случае я не рассказала ни одной живой душе, даже мужу: остался нехороший осадок, в том числе и от своего поведения.

На ночь решила устроиться возле кровати на полу – надо же следовать указаниям моего врача и спать только на жестком! За месяц я к этому привыкла, даже понравилось, и на мягкой кровати стало неуютно. Как только стемнело, стащила верхний тонкий матрасик с простыней вниз и положила аккуратненько между стеной и кроватью, чтоб не видно было с камеры. Накрылась одним пододеяльником, а одеяло красиво набросила на сбитый к центру матрас – точь-в-точь человеческая фигура.

Спала хорошо, без сновидений. Проснулась от шума. – Что происходит? Сколько времени? – недовольно высунулась с этими вопросами из своего укрытия, щурясь от яркого света и протирая глаза. Бааа! Да тут, похоже, целое сражение разыгралось, пока я сладко дрыхла! Две темные фигуры валялись в позе мертвых, еще две корчились, а трое живых с вылупленными на меня глазами вопросительными знаками замерли на месте. После небольшой паузы они загоготали, подскочили ко мне, оглядели всю, не дотрагиваясь, потом растормошили кровать, продолжая ржать. Вежливо предложили пройти с ними – и под солидным конвоем препроводили на какое-то плавсредство, тут же давшее полный ход. Там я накинулась на них с вопросами, но меня продолжали намеренно не замечать и не отвечали, а просто заперли в каюте. От такого отношения я вся кипела – ни ответа, ни привета, как говорится, что хочешь, то и думай. Даже чуть не забыла подать сигнал нашим, но вовремя успокоилась и пробибикала дельфинчиком.

Где-то через час, в предрассветных сумерках, меня пересадили на гидросамолет. Маленький, неустойчивый, ненадежный, трясучий – пришлось полетать и на нем. Летчик явно путал следы – летел не по прямой, а какими-то кругами, причем совсем низко над водой. Я испугалась, честно говоря, что наши меня не отследят, ведь связь работала до 20 км! А обычным локатором низколетящую цель не отследить, слишком большие помехи от воды, в этом-то я понимала. Поэтому очень часто нажимала на шарик, как бы не сдох раньше времени! Но уже через пару часов поняла, что наверняка меня потеряли, надо будет грамотно задействовать четвертый прибор! Превратилась в комок нервов – чтобы определить конец полета и отсигналить заранее с места прибытия, наблюдала за летчиком – он сидел впереди меня – и соседями. И тут мне помогло провидение: уже на подлете к месту назначения высоко в небе показался самолет, и вот когда он был примерно над нами, я нажала на секунду четвертый прибор – сигнал на спутник. Рассуждала так, что спишут этот сигнал на самолет. Минут через десять мы приводнились на озеро. Черт, тут дельфином уже нехорошо сигналить, вряд ли они здесь обитают. Впрочем, наши наверняка еще далеко, подожду пока. Отконвоировали меня в шикарный дом с мощной охраной, заперли в подвале. По-прежнему не разговаривали. Ну и не надо! Стащила опять матрас с постелью на пол и завалилась досыпать.

…

Лес. Раскидистое мощное дерево смотрит свысока на своих соседок – куда вам до меня, такого красивого и крепкого. Вон и мужик именно на меня полез, не на вас. Сутки сидел, потом второй на его место влез и тоже ласкает меня. Меня, а не вас, малявки!

Киря передал дежурство Олегу. Тот удобно расположился в ветвях деревьев, проверил винтовку – оптика наведена прямо на окно, откуда изредка идет сигнал. Посмотрим, чем она занята: руками машет, ногами, перекаты да лодочки делает… Ну женщины, никогда понять их не мог. Сигналы от нее принимали сразу три приемника, один вот он, другой у командира в «Амебе» и третий во второй группе слежения, у Бобра. Заведение, куда ее доставили, пробили по своим каналам – оказалось респектабельной клиникой, ни в чем никогда не замеченной. Вряд ли здесь прячут заложников, хотя наверняка не скажешь – пока. Дайте только завершить главную фазу операции – придет время, со всеми разберутся, кто был на этом их пути, просветят до костей. А сейчас они наверняка осторожничают, проверяют «легенду», раз ей рентген позвоночника сделали да анализы взяли. Теперь ждать, опять ждать. Вот и ночь наступает… Олег вошел в режим ожидания, умело совмещая неподвижность тела и работу мозга. Не уснуть для него не было проблемой, натренированный организм работал как часы.

Чуть не пропустил самое главное, проклятье! Как в ее палату проникли неизвестные – не видел. Вдруг в окне зажегся яркий свет, четко высветив четыре черные фигуры, целящиеся друг в друга. Секунд пять стояли неподвижно, Олег чуть не поседел за это время – и рад бы выстрелить, помочь, но непонятно в кого! Тут ворвались еще трое и началась пальба, с глушителями, конечно! Трое завалились, а один, удачно нырнув под заваленные тела, выпустил целую обойму в кровать, где спала, так и не проснувшись, Наталья! Олег зажал себе рот рукой, чтоб не заорать от бессилья. Перестрелять их всех, что ли, к чертовой матери? Но за него обойму в того придурка уже выпустил один из оставшихся в живых. Похоже, убийцы попали в засаду, сами погибли, но задачу выполнили. У Олега заныло сердце. – К черту эту работу, пора комиссоваться на гражданку, не могу больше! – подумал он, держась за горло. – Прозевал! Не заметил! Не помог! Она на него надеялась, смотрела как на бога, а он!

Слезы подступили совсем близко, но бесполезно – плакать он давно разучился, так просто облегчения не найти, не женщина.

В таком же трансе находились и ее охранники. Не уберегли! Приказ не выполнили!

И тут вдруг… о последующей сцене он потом будет с безумным смехом рассказывать друзьям, смакуя подробности – из-за кровати появляется всклокоченная недовольная заспанная физиономия женщины и что-то говорит с обиженной миной на лице. Олежка чуть не рухнул с дерева. В точности те же чувства, видать, испытали и ее телохранители, потому как и они начали ржать, как безумные. Она, оказывается, сладко спала на полу – в своем дурацком стиле, ничего не слышала, а на кровати лежала «кукла»! Даааа. – Погодим пока бросать работу, разве повеселишься так на гражданке, – решил он. Но внимание! Ее куда-то повели! Олег доложил командиру, слез с дерева и незаметно последовал за ними. Сигнал сигналом, а лучше самому ее сопровождать, вдруг еще какая засада.

Потом была бешеная гонка, когда их «Амеба» на грани возможного летела вслед за сигналами. Держались, сколько могли, но за самолетом, хоть и гидро, им не успеть, конечно. И подводная лодка ничем не могла помочь со всей своей новейшей техникой. Потеряв сигнал, они не спеша дрейфовали, сохраняя направление движения и ждали. Три часа пришлось волноваться и надеяться – а потом, к всеобщему облегчению приняв сигнал со спутника, снова на пределе технических возможностей мчаться в конкретную точку. Эк куда ее завезли – на Африканский материк. Неужели выйдут на базу подготовки террористов? – это была бы удача, о которой они и мечтать не смели. Одной ракетой разнести отребье общества! Предварительно, конечно, изъяв оттуда женщину!

Радовались они рано – оперативно прибыв в заданную точку, курсировали вдоль берега, прислушиваясь к эфиру, но сигналов больше не было. Олег успокоил остальных: – Спит наверное. Ночь-то беспокойная была.

И они последовали ее примеру, оставив, естественно, дежурного на посту.

В полдень воспряли духом – пару раз мигнул самый мощный из трех сигналов – воздушный. Слава богу, догадалась, наконец-то, послать именно его. Шел он из владений богатого араба, расположенных километрах в пятнадцати от берега, там как раз и озеро имелось, где наверняка приводнился гидросамолет. Сразу независимо друг от друга были посланы Кирилл и Махмуд, наиболее подходящие по внешности к местным условиям. Обрядили их в соответствующие одежды, коих всегда имелось на борту в запасе. Такая уж у них работа – уметь раствориться среди местных в любой точке земного шара. Где, интересно, конечная цель ее путешествия? Может, здесь? Чтобы не светиться, «Амебы» со всем остальным составом лежали на грунте, связь поддерживали по новой системе – хоть и требовались на это лишние люди, зато эфир не сотрясали зря.

Вблизи поместья уже улавливался «писк мышкой», передала, что с ней никто не разговаривал ни разу, зато сильно охраняют. – Это очень хорошо, – обрадовался Виктор Палыч. – Значит, хочет Сам с ней говорить. Но опасается подставы, осторожный, гад – проверяет.

Еще проблема с рыбаком, Хэном. Он остался в клинике, а это ой как нехорошо! Пришлось обратиться с просьбой к друзьям из Интерпола, чтобы вытащили любым способом его оттуда и изолировали на время. Обещали сделать – значит, сделают.

Вечером вновь встали на уши – ее опять перебрасывали. В этот раз по хорошему шоссе, забитому машинами, на неприметном джипе. Если б не идущий оттуда сигнал – никогда б не догадались! Махмуд следовал за ними, взяв в аренду местное авто, под видом богатого предпринимателя, едущего по своим делам. Уже под утро шоссе привело в большой город, что создало ряд новых проблем. Виктор Палыч с основной группой направился срочно туда же, но на всякий случай по другой дороге, в объезд.

В городе в слежку включился и Кирилл, выбрав средством передвижения велосипед курьера. Ни разу они не подошли к ним близко, в пределы видимости: чревато провалом. Все на расстоянии, по сигналам. Сутки в городе показались всем за трое – сплошная головная боль. Сигнал то «бегал» по городу, как ненормальный, то надолго исчезал.

Сменив несколько адресов и машину, ребятки вновь покатили по шоссе вглубь континента. Проявляя чудеса изобретательности, Виктор Палыч с командой следовали за ними, то рассыпаясь по одному, то вновь объединяясь в единую группу. Всякую связь с внешним миром прекратили, чтоб ненароком не выдать себя, когда цель уже так близка… Неотвратимое возмездие приближалось к Пятому…

Глава 13.

Ну вот и закончилась бешеная гонка – прибыли на место. Давно пора: пара звуковых приборов уже «сдохла», чай, не вечные двигатели. Остался только самый слабый, под мышку. Еще немного, и сигналить нечем будет! Да и сама я устала, непрерывная езда в течение последних трех суток меня порядком измотала. Ни тебе побегать, ни погулять на свежем воздухе, даже нормально поспать невозможно, постоянно теребят – сюда садись, туда ложись, тут пей, там ешь…

Привезли ночью. И из машины – быстро по ступеням вниз, определили в приличный подвальчик, или как там это у них называется – не знаю. Едва успела вдохнуть пьянящий ночной воздух и взглянуть в громадное черное небо, усыпанное звездами (как же красиво! – телескоп бы сюда). Конечно, мгновенно определила стороны света. Хотя зачем мне это? – по инерции уже работаю.

Разговаривать я разучилась, наверное, молчу уже давно, счет дням потеряла. Хоть песни пой сама с собой – жаль, ни слухом, ни голосом не обладаю. Вообще-то петь я люблю, но только когда меня никто не слышит, в том числе и я сама – люблю, работая за компом, параллельно нацепить наушники, врубить список.m3u из любимых песенок.mp3 и подвывать знакомым мелодиям – лепота! Правда, однажды меня застали за этим занятием дети, так потом год смеялись.

Общее направление движения – на юг – уловила давно, да и по окружающему пейзажу было понятно, что я в Африке. В Африке! В пустыне! В горах и пещерах! Побывала! Забесплатно! Ура!

Я еще и еще раз обдумывала, не напортачила ли вчера, когда привезли меня в город. Очень тяжело пришлось мне там. Охранники решили сыграть в неведомую мне игру, произвести негласную проверку – так мне показалось, во всяком случае. Первый пробный шар был запущен вскоре после приезда, в предрассветное время, когда «случайно» оставили меня без присмотра, пусть всего на минуту. Я не воспользовалась: зачем? Ведь целью было дойти до конца, к Пятому, на фига я тогда столько мучилась, а уж сколько усилий затрачено нашими, сопровождающими меня – могу только подозревать. Но когда после короткого сна мы встали и предавались утренним процедурам, возможность бежать появилась вновь – тут уже я мысленно насторожилась и запаниковала. Если в первый раз не воспользовалась моментом из-за усталости и темноты, допустим, как охранники думают, то во второй, после сна и отдыха, мое бездействие должно вызвать подозрение. Эти рассуждения пронеслись как вихрь в моем перегретом мозгу – и я решилась бежать при следующем их «ляпе». Иначе у них могут возникнуть сомнения, ведь мой имидж – деятельная натура! А вдруг меня проверяют, и никакие это не «ляпы», а подстроенные моменты?

Случай не замедлил представиться – сразу после завтрака. И я использовала его на все сто, а вышло даже на двести процентов! Пришлось применить классический вид побега – через окно в женском туалете: уж что дали, выбирать не приходится. С тяжелым сердцем выбралась и потрусила вдоль пустынной узкой улочки, страстно желая, чтоб меня поймали быстрее. Давно не ходила пешком – так что поначалу сильно заныла спина и двигалась я, скособочившись, как ша шарнирах несмазанных. Как только доберусь до главной улицы и смешаюсь с толпой – шансы поймать меня уменьшатся! Черт знает что: бежать, чтобы быть пойманной! Так, чертыхаясь и сомневаясь, свернула за угол и нырнула в магазинчик одежды. Там набрала тряпок и зашла в примерочную. Нехорошо воровать, но что поделаешь – оторвала все охранные блямбочки вместе с кусками материи от симпатичного балахончика, сунула его себе под грудь и так и вышла – пронесло! Ай, нехорошо воровать, Наталья! Не хватало только в полицию загреметь! После этого переоделась в каком-то подъезде – не проблема! – и почесала дальше, аккуратно оглядываясь. Боль в спина постепенно отпускала, истина «жизнь в движении» – как раз для меня.

Завернув за очередной угол какого-то дома, попала прямо в лапы моего ухмыляющегося во весь рот охранника! Ох, как же мне полегчало сразу, прямо груз с сердца! Но чтоб им жизнь не казалась малиной, я не сдалась так просто, а использовала пару женских приемчиков: испуганно охнула, глядя прямо за его спину – он купился и повернулся, а я кинулась бегом на дорогу, наперерез ехавшему по улочке тарантасу. Визг тормозов, ругань шофера, моя виноватая улыбка, потом испуганный взгляд на не спеша подходящего к нам тигриной походкой самоуверенного охранника. – Хэлп ми! – жалобно к шоферу. В результате он, тупица, открыл дверцу, я села, и мы поехали с места в карьер, чуть не сбив преследователя, на роже которого, к моему удовольствию, появилось испуганное выражение. А у меня – злорадное: неповадно будет устраивать мне такие проверки!

Оооо, как я веселилась весь следующий час!!! Когда мои идиоты преследовали шофера-идиота, оказавшегося настоящим мачо! К умению классно водить машину добавим прекрасное знание всех закоулков города и горячий южный темперамент – эта взрывная смесь потрепала как следует нервы моим охранникам, ну и мне, само собой. Сначала они преследовали напрямую за нами на своем джипе, я даже пару раз закрывала лицо руками, чтобы не видеть, как мы врезаемся в поток машин, когда летели на красный не снижая бешеной скорости. Наверняка мотор был от современной иномарки у этого допотопного чудища! Преследователи сообразили, наверное, что мы уйдем с минуты на минуту, при таких-то талантах водителя, и сменили тактику – отстали. Я подозреваю, что в игру вступила еще одна машина, нами не замеченная, но свои подозрения держу, естественно, при себе.

И вот он, оторвавшись от преследования, завез меня черти куда, в какой-то жуткий полутемный ангар, остановил машину и обернулся ко мне. Рожа темная, глаза светятся, ухмыляется. Не молодой и не старый, в самом соку, что называется, худой но сильный – мощь сразу видна. Я только собралась рассыпаться в благодарностях, как его рука легла мне на колено. А вторая прошлась по моим волосам и лицу. Влипла!

Развернулась к нему корпусом, одной рукой прижала его развязную лапу к своим губам, глазами поедая его глаза, а второй отчаянно шарила за спиной в попытке нащупать ручку от дверцы машины. Через минуту это мне удалось – и вовремя, поскольку он уже расстегивал пуговицы на моем балахоне. Страстно дернулась к нему, одновременно открывая дверь. После чего врезала ему по носу своим лбом – как в кино не раз видела! – и вывалилась из машины.

Но я же не молодая газель, чтобы убежать от разъяренного мачо, – быстро меня настиг и повалил прямо на пол. Тут бы мне и конец, если б внезапно он не взметнулся в воздух, с каким-то чавкающим звуком, и не отлетел на пару метров. Хвала небу – наконец-то мои охранники исполнили свои обязанности надлежащим образом! Возникли ниоткуда, как по волшебству! А я, как дура, сидела на полу в изорванной обновке и ревела белугой.

Их старший подошел ко мне, пока остальные занимались горе-любовником да рыскали неподалеку, полюбовался некоторое время картиной моих рыданий, потом по-киношному погрозил мне пальчиком и покачал головой – типа ай-яй-яй, мадам, нехорошо себя ведете. Предложил галантно руку, помог подняться и отвел в джип – у ангара их стояло сразу два, одинаковых. В машине покопался в аптечке и чем-то смазал ссадины на моем всхлипывающем лице. И нежно (так мне показалось, во всяком случае) обтер зареванное лицо. Я была уже ученая – разговаривать с ним и не пыталась, зато отмочила жест благодарности – сложила ладошки перед грудью и склонила голову, потом попила предложенную водичку и успокоилась окончательно.

После того веселого моего побега я вела себя как пай-девочка, выполняя старательно все приказы и подобострастно заглядывала в глаза старшему. Наметился кой-какой контакт, пусть пока безмолвный. Когда мужчина спасает женщину, он начинает испытывать к ней симпатии, как и она к нему, само собой…

Глава 14.

Долго же торчу я в этом подвале… Даже не знаю, сколько времени прошло – под землей света белого не видно! Пару дней, наверное.

Жду – не дождусь свидания с главарем. Не сомневаюсь даже, что скоро свидимся. Все на это указывает. И, похоже, он желает говорить со мной полюбовно, на доверии, интересует его информация о тех двоих, которых я случайно сделала предателями в своем письме. А уж как меня охраняют – самые верные и обученные псы! На них мой организм тоже среагировал интересно – как на прирученных смертельно ядовитых змей. Холод и ужас. Но пока их яд направлен не на меня, а наоборот – от меня, вокруг меня, чтобы защитить от других мерзких тварей. За эти дни я даже начала испытывать симпатию к ним, особо к начальнику охраны, что меня уж совсем испугало – пора заканчивать эту игру! Хочу домой!

Теперь я общалась только с ним одним – он приносил еду, убирал, выполнял мои капризы. Я даже почувствовала себя в какой-то момент миледи из «Трех мушкетеров», когда ее заточили в тюрьму, а она не просто совратила охранника и сбежала, а еще и заставила его убить своего врага-лорда. Правда, мой страж вряд ли поддастся на мои чары, все ж мы такие разные… Но ее план в принципе был хорош и для меня (скромностью что-то я перестала страдать в последнее время). Где же главари, в конце концов? – у меня отпуск кончается!

Мои грезы были резко прерваны – вдруг, наконец, отворилась дверь и вошел мужик с рыбьими глазами. Я как раз валялась на ковре, имитирующем спальное место, и обдумывала свое поведение – легок на помине! Отчаянно запустила сообщение о приходе помощника: три подряд – перерыв – три подряд. Хотя зря, наверное – через бетонные стены, да из-под земли сигнал наружу не пройдет. Мы церемонно сели друг против друга. – Вы умная женщина. Я думаю, догадались, куда попали? – Конечно. Вы – борцы за справедливость, если по-вашему, или террористы, с точки зрения остальных.

Он усмехнулся. – Правильно. Надеюсь, мы найдем общий язык. – Я кивнула. – И мне не придется задавать вопрос несколько раз. – Конечно, хватит и одного, – заранее испугалась я. – Мы хотим получить от Вас кое-какую информацию. И получим, не сомневайтесь, тем или иным способом. – Не пугайте меня, пожалуйста. У меня нет причин что-то скрывать от Вас. – Это хорошо. Расскажите для начала про побег с яхты – кто был инициатором и почему. – Это просто. Я им рассказала все, что знала, и мы решили бежать. – Но в лагере ты утверждала, что приняла нас за спецназ – соврала? – Здесь я перевожу его обращение ко мне как «ты», хотя в английском есть только «you», потому как тон резко сменился с вежливого на повелительно-грубый. – А что я должна была – себя выдать? К тому же я и думала поначалу, что вы спецназ – на работе у киношников, пока не услышала разговор двух ваших людей. И поняла, что вы – террористы, и хотите убить всех нас, взорвать на перевале! – Тут я многозначительно помолчала. – Потому и бросилась к заложникам, чтоб сообщить о взрыве, так глупо подставила себя! Но я думала, что вы меня к ним и отправите, никак не ожидала, что попаду на яхту. – Продолжай. – На яхте уже, когда я сказала тем пятерым заложникам в каюте, что вы – настоящие террористы, все испугались, кроме одного – американца. Он как будто все уже знал. Он и предложил план побега, нашел спасжилеты и плот. У меня такое чувство, что скажи я или не скажи – все равно он бы бежал. А нас так – за компанию – взял, чтобы отвлечь от себя.

Я смело валила все на Джона – его-то не поймали! И по идее, они не знали, что я об этом знала… – А когда в воде оказались, он тут же от нас уплыл, бросил, хоть я и поплыла вслед, и кричала ему, чтоб подождал! – тут в моем голосе зазвенела обида. Ну актриса, что ж я в кино-то не снимаюсь! – Потом начался шторм, меня захлестнуло волной и дальше ничего не помню. Очнулась в хижине у какого-то дурака, он сексуальный маньяк, наверное, так и ел меня глазами, ждал, когда поправлюсь! Я, конечно, попыталась бежать и заодно помочь заложникам – отправила по Интернету письмо куда надо. Но все мои побеги неудачные! Тот гад меня поймал, избил, сбросил в овраг. Я повредила сильно спину, не могла ходить несколько дней, и сейчас еще с трудом хожу, больно! – пожаловалась ему. Меня несло, словесный понос это называется, возникающий после долгого вынужденного молчания. Ничего, пусть видит, что я готова к сотрудничеству. – Почему в полицию сразу не пошла? – сухо спросил, не доверяет пока. – Что я, дура? Вашу яхту видела в море – наверняка полицию купили, – с достоинством ответила, так держать! – А вы, наверное, перехватили мое письмо?

Тот лишь усмехнулся. – Тогда понятно, что вы на острове так долго сидели – меня ловили! Вам интересно, кто предатели и о чем еще они говорили? – напрямик спросила, прямо в его рожу. – Да. – Так просто вы от меня эту информацию не получите, – твердо сказала я. Тот лишь усмехнулся: – Брось, женщина, один укольчик – и все запоешь сразу. – Не так все просто, господин террорист. Я слышала только голоса, как они выглядят – не знаю, и ваш укольчик только повредит – от него по-другому воспринимаешь мир, в том числе и звуки, – это я уже сочиняла, а что было делать? – Я должна сама хотеть помочь вам найти тех двоих. К тому же, они мне абсолютно безразличны, я их выдам обязательно. Но поймите меня правильно: я должна блюсти и свои интересы. Предлагаю за малюсенькие условия купить вам у меня нужную информацию. – И какие же ваши условия? – неприятно усмехаясь, спросил он. – Первое: не убивайте меня сразу. Дайте пожить, вон хоть в вашей тюрьме посидеть для начала. Или работать я могу – на кухне, например. Заметьте – не прошу отпустить – знаю, что это невозможно. Я просто прошу дать мне пожить у вас. Может, веру вашу захочу принять? – господи, что я несу? Совсем с ума сошла. – А второе? – Деньги, конечно, – увидела, как тот побледнел, и поспешила исправиться. – Небольшие, чтоб помочь мне выжить среди вас. Тысяч десять долларов.

Черт, не продешевила ли? Что-то он слишком довольный. – Хорошо. Твои условия выполнимы.

В горле у меня захрипело, в глазах повлажнело. Рыбьи глаза дал мне попить водички. – Где был разговор, как тебе удалось подслушать? – Где-где… Сидела я в столовой, как уже говорила вам, в подсобном помещении каком-то. После ужина, на котором киношные ребята обсуждали ситуацию и насмехались над заложниками, где-то между 8 и 10 часами – точно не знаю, часов не было, вдруг у окна остановились двое. А окно открыто было, я все хорошо слышала. Выглянуть не решилась, так что их не видела и по виду не узнаю. Они курили и разговаривали. – Я замолчала многозначительно. – Ты уверена, что узнаешь их? – Да, слух у меня хороший. Только хотелось бы обстановку похожую. – он непонимающе уставился на меня. – Ну не под землей, а в доме каком-нибудь – слышите, здесь голоса искажаются? – и я глубокомысленно поакала и поукала, вызывая эхо от стен. – Прислушайтесь – другой тембр!

Что такое тембр, почему он другой – понятия не имела, но нужна была железная аргументация, чтоб заставить их проводить опознание на воздухе, иначе наши меня не отследят и не освободят. Он согласно кивнул и задал ключевой вопрос: – О чем еще они говорили? – Э нет, господин террорист, деньги вперед! чтоб я вспомнила правильно!

Рыбьи глаза кивнул и быстро вышел. А я, как стояла, так и рухнула наземь. Нечеловеческое напряжение, как бы голова не заболела, любимая мигрень подступила к мозгам – впервые за отпуск.

Совсем скоро после того разговора меня вывели и куда-то повели. Конечно, тут же воспользовалась моментом и просигналила нашим. Исподтишка оглядывая все вокруг, пыталась оценить обстановку. Я, конечно, не специалист, и в реальной жизни ни с чем подобным не сталкивалась, зато фильмов всяких и книжек нахваталась досыта, и выводы с их помощью сделать смогла. Неутешительные для себя: это был хорошо укрепленный лагерь боевиков. Все подступы к нему охранялись на многие десятки километров (углядела даже локатор(!), не говоря про антенны, вышки и еще массу непонятного оборудования). Большая часть лагеря была спрятана под землей и в пещерах, повсюду были накинуты и маскировочные сетки. Бородатые страшные воины, встреченные на моем пути, откровенно поедали меня глазами. Я начинала понимать, что вытащить отсюда человека невозможно. О побеге нечего даже и мечтать. Что остается делать нашим, если, допустим, предположить, что они сумели отследить меня и сидят где-то неподалеку сейчас (по-другому я даже и думать не хотела)? А только одно: дождаться главных террористов и уничтожить все тут к чертовой матери ракетными ударами, вместе со мной, конечно.

Расстроенная увиденным и собственным анализом, я, сильно не в духе, неуклюже плелась под охраной, с мукой на лице, изредка поглаживая спину. Не знаю зачем, но решила подчеркивать свой больной позвоночник и ограниченные возможности передвижения. Хотя чувствовала себя уже вполне сносно. – Сигнал! Есть слабый сигнал! – ликование в голосе Олега было неподдельным. Двое суток ни звука не было от нее, и отчаяние подступало все ближе. Нормально, командир правильно говорил, что надо ждать, проявится. Так и случилось. Кирилл приник к окуляру и попытался найти женщину в том волчьем логове. – Нашел! Вон она! – и передал бинокль Олегу. – Повели ее, смотри. – Что-то вид у нее совсем плохой. Пора кончать со всем этим. – Олег внимательно осматривал женщину, пытаясь оценить ее состояние.

Кирилл сосредоточенно наносил какие-то пометки на карту: – Не просто будет ее вытащить. – А когда просто было? Ничего, прорвемся, командир чего-нибудь придумает. – Это да. Голова. – уважительно подтвердил. – Ну что там? – Ввели в вон тот блиндаж. Сигнал от нее есть? – Нет пока. Олеж, я пойду осмотрю подходы. – Давай.

Кустик из колючек колыхнулся, слегка осыпался песок, но и за пять метров не видно было, что это человек переползает открытое пространство, чтобы раствориться в ближайших камнях и скалах. И даже в метре был не заметен оставшийся человек, наблюдающий в антибликовый бинокль за лагерем.

Ночью Виктор Палыч устроил мозговой «штурм» – обмен идеями и выработку плана действий. Сидя в расщелине скалы, он, Олег, Кирилл и Бобер искали способ – как уничтожить лагерь и при этом освободить женщину. До сих пор они соблюдали полное радиомолчание, и наверху пока ни о чем не знали. И хорошо, там ведь долго не думали б, спустили б приказ – взорвать все на мили вокруг, списав ее в необходимые потери. А он так не желает: главное, почему его группа до сих пор действует, причем очень даже неплохо работает – это взаимовыручка. Сам погибай, а товарища выручай – по этому старому советскому принципу они живут, и плевать хотели на меняющийся мир и отношение к этому лозунгу остальных. Вместе пришли, вместе и уйдем, или поляжем. И никак иначе, только так. А женщина та теперь в их группе, и ни у кого даже мысли не возникло, что можно просто ее здесь кинуть. Или вместе с ней – или никак.

С таким настроем четверо искали идеи. Остальные, рассыпанные на этой горно-скалистой пустынной местности поодиночке и парами, работали как обычно – вели наблюдение, сидели в дозоре или просто спали. – Сегодня ее продержали в блиндаже три часа. Внутрь по очереди зашли пятеро, на каждого примерно по полчаса. Как зашли – так и вышли, все спокойно, – доложил Кирилл. – Похоже, начали водить к ней на прослушивание подозреваемых, и она пока никого не узнала. – Их и было-то человек восемь, внедренных. – Олег невесело усмехнулся. – Скоро предоставят остальных – и финита комедия. – Среди этих пятерых наверняка были и подставы. А почему сегодня всех ей не представили, как думаете? – Виктор ожидающе поглядел на друзей. – Не было в лагере? – предположил Бобер. – Вот именно. И Пятого пока не видать. Как с ее охраной? – Хреново. Охраняют как шейха, в три заслона. Ни нам не пробиться, ни наемным убийцам. Если переть силой, успеют десять раз перепрятать или уничтожить.

Тут к ним протиснулся конопатый щуплый парень. – Командир! Ребята передали, в лагерь въехало несколько машин. Похоже, важные шишки, больно классные тачки. – Хорошо, продолжайте наблюдение, – кивнул ему Виктор, и тот растворился в ночи. – А вот и остальные подъехали. Что это означает? – Завтра ее последний день. Надо брать. – Олег выразил мнение остальных. – Связь с ней оборвалась, последний звуковой прибор сел. Надеюсь, у нее хватит ума не подключать радио! Хотя все может быть – женщины… – Это да! – с усмешкой подтвердил Бобер. – Мне в голову пришла одна мысль, более-менее осуществимая на практике, – друзья с интересом уставились на своего изобретательного командира. Его идеи почти всегда были оригинальными и неожиданными, и им не раз приходилось воплощать их в жизнь. – Загримируем Махмуда под помощника – у них похожи тела, а грим на лицо наложить для нашего Гоши не проблема.

Ребята сосредоточенно соображали, воздух даже загустел от усиленной работы мозгов. – Кирилл, реально его ввести в игру? – Я присмотрел одно местечко. Снять три пары часовых – и ты в лагере… – Он пройдет к блиндажу, пройдет как свой через все заслоны – сегодня мы отследили и записали на пленку весь путь настоящего помощника, Мах завтра просмотрит еще раз. Как зайдет внутрь – вкинет таблетку. В панике реально прихватить женщину и выйти с ней из-под засады. Смотреться будет нормально, что он тащит пленницу из-под огня. И пойдут к нам, организуем прикрытие, встретим. Главное, чтоб не догадались о подставе в первые минуты, пока не выйдут из зоны усиленного наблюдения вокруг блиндажа. В принципе шанс есть – их несколько раз видели рядом и в первый момент не заподозрят. Потом все вместе ходу. Коридор обеспечит основная группа. – А как же… – Бобер не успел докончить мысль, как Виктор уже ответил. – Одновременно выйдем на связь с базой. Ракеты ждут в полной боевой – я послал днем гонца с приказом. Минут через десять все здесь взлетит на воздух, нам как раз хватит, чтоб убраться подальше. – За десять минут и весь лагерь спрячется подальше, не деревня. – Олег вопросительно взглянул на командира. – Правильно, как только они услышат наш выход в эфир, так сразу объявят тревогу. А уж ракету засекут сразу и успеют эвакуироваться. Поэтому – что? – Надо, чтоб они не услышали, – подхватил Олег. – Вывести из строя их оборудование! – Верно мыслишь. Растешь, парень. – Олег зарделся: это было высшей похвалой командира. – Ты у нас снайпер. Возьмешь очкарика, он тебе назначение всех приборов выложит и конкретно куда стрелять подскажет. – Командир! Снайпер не хуже меня еще есть, сам знаешь. Разреши мне пойти с Махмудом. Я должен сам там быть. Загримируйте и меня под кого-нибудь! – Это мы обсудим. Какие еще замечания? – Больно гладко у тебя получается – буркнул, глядя в сторону, Бобер. – А если Маху засекут раньше и не дадут войти в блиндаж? – Подстрахуем. По видео их сегодняшнего прохода Мозг к утру подготовит рекомендации – что где говорить, был ли пароль, ну и остальное – в своем стиле. Еще вопросы? – Ребята молчали. Виктор продолжал: – Шум, выстрелы, обычная тревога – не страшно. Главное, чтоб не засекли летящую ракету и не просочились вглубь пещер, где их никакая ракета не достанет. Поэтому должна быть видимость местной разборки. Они сейчас подозревают друг друга, подсознательно ждут неприятностей. На этом и сыграем. Бобер, твоя задача – организовать коридор. Теперь конкретно…

Еще долго шло совещание, но уже без Олега: командир приказал ему и Махе спать.

….

Наступил очередной день. Проснулась я рано: вчера заболела голова после долгого общения со змеями, пришлось заставить себя лечь пораньше, чтобы вылечиться сном. Зато сегодня я как огурчик! Состояние какое-то невесомое, радостное. Может, это мои предчувствия, моя интуиция предупреждают? Хорошо бы.

Я достала из укромного местечка свои доллары и внимательно просмотрела их на свет. Вроде не фальшивые: полоска видна, воротник на мужике шершавый, не мнутся, краска стойкая. Вчера перед началом опознавания Рыбьи Глаза выдал мне наличными десять бумажек по тысяче долларов, я их тут же скатала в трубочку и спрятала, под его насмешливым взором. Ничего, урод, посмотрим, кто из нас последним посмеется! Как ни пытались они уговорить меня перевести деньги на счет, я стояла крепко – не нужны мне ваши счета, не знаю что такое и знать не хочу! – типично крестьянский подход. – И потом, как я на ваши виртуальные деньги смогу покупать реальную еду и одежду, находясь в плену? – этот мой вопрос поставил точку в споре о деньгах. На самом деле доллары их я себе не возьму, конечно, не собираюсь строить свою жизнь на крови невинных, но для отвода глаз мне это показалось хорошим ходом.

Почти час я делала зарядку, если так можно назвать мои потуги подвигаться в ограниченном пространстве подвала. Растягивала и разминала спину, через привычную тянущую боль. – Какая же я стала худенькая! – хвалила себя, растирая бока ладонями. Пропал многолетний жирок, убрались многие складочки… – В такой форме можно и с мужчинами заигрывать! Недаром охранник пялится… – Фу, Ната, какие мысли у тебя возникают, забыла, сколько тебе лет? – Ну и что? А если я так себя ощущаю – молодой и стройной?

Совсем с ума схожу, сама с собой разговаривать начала! Я поскакала на месте еще пять минут и позвала своего телохранителя – для умывания, так сказать, и поесть захотела. Почти как на курорте. В перспективе планирую его охмурить и купить – надо ж деньги куда-то потратить.

Повели на прослушку меня рано – и хорошо, а то вторая половина дня уж слишком жаркая и душная для моего слабого организма. Артистично морщась и переваливаясь уточкой, продолжила вчерашнюю линию поведения – смотрите, какая я дохлая и никчемная! Внутри блиндажа меня поджидал сюрприз – рассматривая рентгеновские снимки, у стола собственной персоной стоял сам Пятый. Как я его узнала – не знаю, ведь на сей раз аккуратная бородка меняла его облик, но узнала сразу. Аж пот прошиб! Хорошо, он не смотрел на меня, а то бы понял. Я мысленно отгородилась ото всего света, оставив в голове только туповатую женщину с идиотской улыбкой. – Хай! – вежливо поздоровалась.

В ответ меня тоже поприветствовали, с типично мужским снобизмом и подтекстом. – Как здоровье, как спина? – Слишком жарко у вас. Но ничего, привыкну, – словно чего-то испугавшись, поправилась я. – А спина болит, трудно встать, когда долго сидела или лежала. Если делать неправильные движения – дергает очень больно. – Скоро прибудет врач и вас вылечит, – насмешливо прервал мои излияния, обдав холодом ужасной действительности.

Потом приблизился ко мне и, глядя в глаза, процедил: – Повтори слово в слово тот разговор. – Пожалуйста. – И отбила текст, выученный мной за многие вечера раздумий.

То, что в его отряде не все чисто, он, видимо, и без меня подозревал, я случайно наступила на больную мозоль. И не зря пытаются меня убить, и охраняют от своих же по высшему разряду. Раз сам пожаловал, значит, собирается предъявить мне главного подозреваемого. Как бы не ошибиться в выборе козла отпущения! Русского выдавать я не собиралась – он не тянул на предателя. Как жаль, что сели в самый нужный момент все звуковые приборы! Знать бы, использовала б экономней! Сколько ерунды передала, а главное, ради чего я здесь, – не смогла! Использовать же выход на спутник не было даже близко в моей голове – не дура, при таком-то обилии всяческих антенн вокруг.

Еще его заинтересовало поведение американца перед побегом. Я постаралась убедительно показать, что побег был им задуман заранее, а без помощи самих боевиков это вряд ли было возможным. То есть перехватили самого богатенького и забрали себе – а что еще думать, если его не нашли! А то, что именно он был самым богатым, мелькает у меня в голове довольно часто: кто в здравом уме останется ловить миллионера, когда в его руках миллиардер? Хотя тут не так все очевидно, и вполне могли остаться на день за охотой и на миллионера, если, допустим, не сомневались в своей безопасности или боялись, что убежавшие выдадут их. А уже через день к тому же добавился еще мотив – поиск меня, чтобы выйти на предателей, тоже веская причина торчать на том острове. К тому ж главного там и не было, работали его приспешники. Какой отсюда вывод? Процентов 50, что американец – миллиардер. Но в любом случае то, что его не нашли – делает более вероятной версию существования заговора внутри их структуры (перехватили под носом Пятого лакомый кусочек!), с целью дискредитации и последующего свержения главного.

Хоть Пятый и владел собой великолепно, но все эти мои измышления про американца, похоже, взвинтили его. Он даже позвонил по мобильнику и с кем-то переговорил, по-арабски, естественно. Потом отвел меня в огороженный закуток, где мы удобно расположились на стульях. – Начнем. – А что, вашего главного сегодня не будет? – наивно спросила. – С которым я вчера работала?

Тень пробежала по его лицу. Ага, задела, хорошо бы всех их тут рассорить, заставить подозревать друг друга. Он мне не ответил: на вопросы женщин отвечать они не считали обязательным, это я уже заметила, – в их мире женщины вопросы не задают, наверное.

Первым ввели моего русского – узнала по голосу. Отсюда я никого не видела – специально так сделали, ведь я по идее не видела говорящих. Внимательно послушала, как его допрашивает адъютант Пятого, как он отвечает на английском – и отрицательно помотала головой: – Не он. Точно не он. Даже близко нет.

Пятый удовлетворенно кивнул и сделал знак рукой моему охраннику. Ввели следующего. Лицо Пятого – непроницаемая маска, никаких эмоций не отражающая. Только на секунду хищно раздулись крылья носа. Ага! Я послушала пару минут их беседу, сделала напряженное лицо и сказала Пятому: – Не могу точно сказать. Что-то похожее есть. Попросите его говорить тише и спокойнее! – попросила Пятого, очень внимательно исподтишка наблюдая за его выражением лица и настроением, как и он за моим, впрочем.

Подозвал охранника, что-то сказал ему, тот кинулся вон из дома исполнять. А мне приказал: – Слушай еще, не спеши.

Я закрыла глаза и вслушалась. И услышала – ТОТ звук, внедренный в мою голову Олегом. И как и репетировали – вдохнув побольше воздуха, свалилась со стула с откатом к стенке, закрыв двумя руками уши и зажмурив глаза. Помню, лежала, замерев, в неудобном положении и испытывала только одно чувство – удивления – как быстро наши сработали: не прошло и получаса после появления Пятого, как они уже тут! А башку заполнял тонкий безумный вой, для разнообразия сопровождаемый хлопками выстрелов. Показалось даже, что пули свистели вокруг меня – воздух колыхался. Но я лежала неподвижно, как труп – не зря полдня тренировалась!

Прошла вечность, я чуть не начала задыхаться, пока не почувствовала маску возле рта. – Дыши, глаза не открывай! – первые русские слова, правда, с подозрительным акцентом, что услышала, когда чьи-то руки оторвали мои собственные от ушей. – Пятый сидел здесь, рядом со мной! – завопила сразу. – Знаю. Посиди тихо еще пару минут! – А его помощника не было сегодня! – добавила и заткнулась, как просили.

Через некоторый промежуток времени, показавшийся мне ну очень длинным, кто-то схватил меня за руку и потащил. Я покорно последовала, прижимая второй рукой маску ко рту и не открывая глаз. Со ступенек меня галантно снесли на руках. – Теперь ходу! Быстро! Да глаза открой, маску выбрось!

Я так и сделала. Меня тащил за собой какой-то араб, кого-то напоминающий, но никак не Олег! А вокруг творилось невообразимое: дым, выстрелы, крики. Внезапно, как из под земли, на нашем пути вырос заслон из человек двадцати вооруженных страшных людей. – Хана! – только и успела подумать, как мой провожатый вскинул правую руку в приветствии и что-то прокричал им на арабском. И тут я его узнала – боже, да это ж помощник Пятого! Ну влипла! И ловко вывернулась, укусив того за левую руку, плотно держащую меня под локоть, и помчалась во весь дух в просвет между ними. Недалеко, правда – через десяток метров упала от толчка сзади, и два урода с наглым смехом вернули меня Рыбьим глазам. Тот крепко ухватил меня и под хохот и выкрики (оскорбительные в мой адрес, надо думать) опять поволок. Я упиралась. И тут услышала: – Да свой я, дура, загримированный, шевели ногами!

Совсем растерявшись, выполнила его приказ и вприпрыжку поскакала следом. Несколько раз на нашем пути возникали преграды из боевиков, но каким-то волшебным образом вдруг исчезали.

Уже недалеко от спасительных гор наткнулись на самое серьезное препятствие. И пусть оно состояло всего из одного человека, но им был мой бывший телохранитель, страшный, грязный, с сатанинским блеском в глазах – нашел-таки меня. Не поняла – каким образом – но я оказалась в его руках, возле виска ощутила дуло пистолета. А еще ощутила все его тело, вплотную сзади примыкавшее ко мне, его руку, охватившую меня за талию, и его горячее дыхание, прямо мне в ухо. А переодетый в Рыбьи глаза парень стоял в метре и целился тому в голову. В той живописной позе мы и застыли. О чем я думала? – ни о чем! Была в состоянии прострации! – Отпусти ее – и мы тебя отпустим! – услышала вдруг знакомый голос. Хотела повернуть голову и посмотреть – не смогла. Поняла только, что это Олег сзади материализовался, наверное, наставив пушку на моего охранника.

И опять замерли все. Тут услышала хриплый шепот в мое ухо: – Живи, женщина, и прощай. И погладил незаметно меня рукой!

А дальше – кошмар наяву, надеюсь, не будет он мне снится. Моя симпатия не стал убивать меня, как намеревался поначалу и как повелевал его долг, но и принять предложение разойтись полюбовно, на взаимно уважительной основе, – не мог. Решил уйти в мир иной, прихватив моих спасителей. Но ребятки не собирались следовать за ним! Все разрешилось мгновенно, в одну секунду. Как? – не поняла. Ррраз – и фонтан крови на меня, обмякшее тело сзади на меня, и вдобавок наш Рыбий глаз, тоже обмякший, на меня. Упали. А я стою столбом. Отключилась.

Но наш был не убит, а лишь ранен. Олег заткнул его рану тряпкой – и поволок нас обоих. Я успела обернуться – сзади скалился вслед мой бывший телохранитель, совсем мертвый. Уууу, как жалко то! Ну что за жизнь, зачем все эти убийства, террор бессмысленный?

Потом я помню, сквозь пелену в глазах и звон в голове, как мчались изо всех сил по горным тропам, среди скал, среди возникших ниоткуда наших солдат, и, наконец, забились в какую-то расщелину. – Уши заткни! – услышала и сразу выполнила. Потому довольно сносно перенесла ужасный грохот, последовавший затем. Земля под нами тряслась, пара больших камней свалилась – но на эти мелочи я уже не реагировала. Я вообще ни на что больше не реагировала – так обалдела от всего. Потому довольно равнодушно восприняла, когда меня принялись тормошить и чего-то радостно кричать какие-то заросшие грязные потные рожи.

Поглядывая на женщину, Махмуд незаметно вытащил из-за пазухи грязную тряпку и бережно передал ее Гоше, по совместительству врачу их отряда. Только бы она не заметила, а то совсем ей плохо станет! Впрочем, зря он беспокоится, дама в невменяемом, похоже, состоянии. Тем временем Гоша аккуратно переложил содержимое из тряпки в небольшой чемоданчик – маленький холодильник. Даже он, врач, и то холодеет от содержимого, а Махмуду хоть бы что! – дикий человек, рожденный в горах со своими странными законами. – Чьи пальцы то? – Пятого, его адъютанта и еще двух типов – тоже важные персоны были, судя по охране. Вот по этим пальчикам ты же и установишь личности! – сказал, блестя всеми своими зубами на черном от грязи лице и слегка сморщился – доктор зашивал рану.

Несколько часов провела в своем укрытии, находясь в прострации и заторможенности. Умом понимала, что идет бой и наши держат оборону. А потом был шум от подлетевших вертолетов – главные силы союзников прибыли – услышала комментарий, и совсем скоро все кончилось. Меня посадили в вертолет, рядом были Виктор, Олег и еще много бойцов, многие в крови, перевязанные, но все ужасно довольные. Все время меня преследовало ощущение нереальности происходящего – быть в одной команде с отчаянными ребятами, работа которых – воевать! Запомнила стойкий крепкий запах мужского пота и железа. Я никак не могла прийти в себя. Очухалась, только когда в меня влили приличную дозу спиртного из чьей-то фляжки. – Ну как все прошло? – спросила. А что, имею право знать!

Вокруг начали ржать. Да что ж это такое, почему надо мной всегда смеются! Но обидеться не успела – Виктор подсел ко мне и успокоил: – Они ж тебе уже пару раз все рассказали, ты просто в отключке была. Не переживай, это нормально для первого раза. – Надеюсь, и последнего… – пробурчала.

Вкратце доложил, что Пятого убили, причем дважды – Их человек, переодетый в помощника, а потом и ракетный залп. Лагерь уничтожен, там остались все подчищать и идентифицировать другие команды, из разных стран. Освободили и заложников, они находились в одном из домов по пути моего следования. Причем совсем недавно – все действия начались согласованно в одно и то же время в разных местах, сразу после вылета ракет на уничтожение. – А это что? – показала свою забинтованную руку. – Это мы изъяли свои приборы, – не бойся, ранки заживут через пару дней, шрамов не будет.

Потом он спросил меня, куда я желаю быть доставленной. На выбор из двух возможностей: обратно в греческий лагерь, чтобы отдохнуть и прийти в себя, или сразу в Москву? Но в Москву полечу одна, на их военном самолете, они задержатся здесь – есть еще работа. С ними нельзя – сразу предупредил мой вопрос.

Что выбрать? Хорошо бы увидеться с остальными своими друзьями, не могу ж я их вот так покинуть, да и мои кровью заработанные 500 долларов надо поискать… И выбрала Грецию.

Тут, кстати, я вспомнила про доллары. Отвернувшись, вытащила их из укромного местечка и дала Виктору. – Возьмите. Выторговала у террористов – в обмен за сведения. – Ребята молча вылупились на меня. Я объяснила им, как тупым детям: – Ну не за бесплатно же мне было сливать им информацию, меня бы не уважали тогда. – Ну и бери себе, твои деньги, – Виктор протянул их назад. – Нет! Сатанинские деньги не возьму! – твердо ответила. Чего им объяснять, если не понимают. – Это не обсуждается!

Вертолет доставил нас к смешным подводным лодкам, ласково называемым «Амебами». Так что прокатили меня на той, которая побольше, и впечатлений масса! И, конечно, пришлось подробно, час за часом описать всю свою эпопею, всех людей, с кем сталкивалась. Когда рассказывала про побег в городе – ребятки со значением переглядывались – оказывается, даже и не подозревали! Думали, что все хорошо! А я чуть не попала в аварию и стала добычей маньяка! Только обиделась, как командир прокомментировал: – Брось обижаться, наоборот, радуйся! Представь, если б и мы включились в погоню на том этапе – нас бы сразу обнаружили. А у таких людей, как твой охранник, пленные не сбегают. Точно то была проверка.

Еще меня поблагодарили за удачную инсценировку. – Какую? – опешила. – Когда сразу из дома вас с Махмудом встретил заслон – из профессионалов высшей пробы. Самое тонкое место было. Возможен был провал – Маху могли раскрыть. Молодец, что так натурально сыграла – кусила его и побежала. Здорово рассеяла напряжение и отвлекла на себя внимание! – заржали весело. – Рада стараться! – дурашливо ответила, преисполнившись значительности. Пусть думают, что я такая боевая и умная. Незачем им знать, что тогда мне просто моча в голову ударила – совсем не отслеживала нить событий, а вдруг увидев руку Рыбьих глаз в своей руке – дико испугалась и далее действовала чисто импульсивно, ха-ха…

Под конец достали меня своим инструктажем – как вести себя и что кому говорить. На прощание Виктор Палыч дал свой адрес почты в Интернете, договорились о ключевых словах в послании. – Если надумаешь – напиши: через пару-тройку недель будем возвращаться в Москву – и тебя прихватим. – Хорошо, но вряд ли – пока есть шанс заработать, я останусь там. – В любом случае мы еще увидимся… – пообещал многозначительно. – И не забудь, пожалуйста, все это время ты была в заложниках, про нас ничего не знаешь. Впрочем, тебе все равно никто не поверит.

Не дали, в общем, понаслаждаться пребыванием в подводном мире, замучили разговорами. Но все отрицательные моменты простила им за фантастический завершающий этап – порясающе оригинальным образом меня закинули в прежний наш лагерь: на дельфине! То есть один парень натянул на себя спецкостюм, с большой моноластой и маской под дельфинью морду, я водрузилась ему на спину, в специальный отсек, держась за ручку в виде плавника, и с шиком была доставлена прямо на наш пляж. Когда включался мотор – мы летели как на суперкатере, а без него – было полное ощущение, что оседлала большую живую рыбину и плыву на ней, как в сказке! Уже стемнело, и в лунном свете эффектно дельфин вынес меня на самый берег, я аккуратно сошла и, ласково похлопав, отправила его назад. Во все глаза на это чудо с открытыми ртами смотрели уже поджидавшие меня Джон и парочка охранников. Поздравила себя с возвращением в нормальную жизнь и помахала на прощание морю, подозревая, что парни в «Амебе» наблюдают за мной в свою оптику.