Помоги проекту - поделись книгой:
— Дженни, это ты? — позвала миссис Хэрроу, но ответа не получила. Звуки же не стихали. Нахмурившись, миссис Хэрроу отложила книгу, встала с постели, подошла к двери и медленно приоткрыла ее. В коридоре не было ни души, только по ногам как будто потянуло сквозняком. Миссис Хэрроу захлопнула дверь и поспешила в еще не остывшую постель. Но, забравшись под одеяло, она почувствовала под рукой что-то мягкое и определенно живое.
— О господи Иисусе! — вскричала миссис Хэрроу.
— Мя-я-я-у! — отозвалось привидение, и в воздухе медленно проступили черты крупного полосатого кота.
— Герцог! — со смешанным чувством испуга и радости прошептала миссис Хэрроу. Кот тем временем на мягких лапах пробрался к самому лицу хозяйки и потерся шерстяной головой о ее щеку. Миссис Хэрроу погладила Герцога, и он тут же «включил» мурлыканье.
— Ох, Герцог, — сказала миссис Хэрроу так, словно ей надо было рассказать коту кучу новостей, но неожиданно для себя она опустила голову на подушку и крепко уснула, а рядом с ней, лежа на боку и вытянув все четыре лапы, похрапывал Герцог.
Протирая глаза, Дженнифер спустилась в столовую.
— Доброе утро, ма!
— О, Дженни! — миссис Хэрроу помешивала кофе с таким загадочным выражением лица, словно в чашке был по меньшей мере волшебный эликсир, позволяющий перемещаться во времени. — Знаешь, я думаю, миссис Кук окончательно оправдана — она не выпивала то молоко! Теперь я сама в этом убедилась!
Миссис Хэрроу сделала театральную паузу, а Дженнифер, недоверчиво глядя на маму, сонным голосом спросила:
— Да? И кто же предоставил алиби нашей дражайшей миссис Кук?
— Герцог!
Миссис Хэрроу осталась вполне довольна произведенным эффектом — Дженнифер смотрела на маму во все глаза и даже слегка приоткрыла рот.
— Он приходил? К тебе?!
— А почему это он не может придти ко мне, — сказала миссис Хэрроу, уязвленная таким неподдельным изумлением дочери. — Приходил, и очень даже запросто.
— И что вы делали? — все еще недоверчиво спросила Дженнифер.
— Мы… ну… мы, знаешь ли, как-то сразу заснули, — сконфуженно призналась миссис Хэрроу.
— Да, Герцог действует получше снотворного, — кивнула головой Дженни. — Ну, и кто был прав?
— Ты, ты, дорогая, — рассмеялась миссис Хэрроу и поцеловала дочку в лоб. — Я думаю, знаешь… а что, если… не будет ли Герцог против, если у нас в доме появится маленький котенок?
— А мы у него давай спросим! — вскричала Дженнифер, которая даже заикаться боялась о новом коте. — Мы бы назвали его Герцог Второй! Давай сегодня же вечером вместе и спросим!
— Так и сделаем, — сказала миссис Хэрроу, и они принялись завтракать.
Английская королева и плащ адмирала Нельсона
Жила-была английская Королева вторая. В Англии, как известно, было за всю многолетнюю историю страны так много королев, что их принято именовать не только буквами, но и цифрами, чтобы не возникало путаницы во время научных конференций по истории. Так вот — жила-была Королева вторая, и был у нее любимый плащ.
Это был адмиральский плащ, причем не просто так — плащ какого-то там неизвестного адмирала, а самого адмирала Нельсона! Королева этот плащ всегда надевала, чтобы фотографироваться. И в молодости далекой надевала, и потом, уже когда прошло больше полувека ее пребывания на троне, все равно надевала один и тот же плащ.
Подданные недоумевали — мол, и почему это наша любимая Королева все время в одном и том же плаще фотографируется? Решили, что Королева вторая так делает для того, чтобы выглядеть моложе. Плащ же от времени ничуть не изменился, так на фоне плаща может показаться, что и Королева сама тоже не так уж и изменилась за полвека!
А муж Королевы, который сам королем не был (такие в Англии законы: если муж — король, то его жена — не королева, и наоборот; это для того придумано, чтобы семейная жизнь монархов не было скучной, застойной, чтобы в ней было всегда напряжение и драйв), супруге своей немного завидовал, а потому не упускал возможности подколоть ее по какому-нибудь поводу. Плащ был как раз хорошим поводом.
Не раз муж Королевы говаривал своей супруге: «Вы бы, дорогая, пальто себе новое купили бы, что ли, а то ходите в одном и том же. Вот вам пятьдесят фунтов стерлингов из вашей же казны, съездите на Портобелло-роуд, на распродажу!» А Королева вторая в ответ глядела на мужа с презрением и так отвечала: «Вам если надо пальто — вы и езжайте, а мне и так хорошо! И потом, это не пальто, а плащ. Польт у меня полно — вон, целый гардероб; по триста восемьдесят три фунта стерлингов в год на средство от моли тратить приходится! А плащ этот особенный, и я, сколько захочу, столько и буду его носить, на то я и королева. А вы — никакой не король, так что не указывайте мне, что делать, идите лучше газон косить (ну, или другое какое-нибудь обидное занятие придумывала, в зависимости от времени года)!»
А однажды на Королеву вторую решил оказать давление Парламент (это супруг Королевы подговорил там всех). Члены Палаты лордов поставили на повестку дня вопрос — мол, зачем Королева ходит в одном и том же плаще, позорит нацию! Надо, мол, принять закон и заставить Королеву вторую от плаща отказаться раз и навсегда. Позвали Королеву, чтобы ей о своем решении заявить. Королева пришла в своем любимом плаще, и в своей ответной речи Палате лордов была немногословна — пообещала, что если ее лишат удовольствия ходить в плаще, то она тогда примет закон, запрещающий членам Палаты лордов входить в здание Парламента через восточный вход, а самих лордов сошлет в Палату общин. Все так испугались этой угрозы, что тут же про закон о плаще позабыли.
В общем, последнее слово в споре по поводу плаща всегда оставалось за Королевой. Королева очень ценила этот плащ, а почему — знали только она сама и ее супруг.
Дело в том, что по ночам из плаща, висящего в специальном шкафу, вылезало привидение адмирала Нельсона. С этим привидением Королева вторая дружила, а ее муж привидения боялся. Поэтому, когда адмирал Нельсон появлялся, муж Королевы быстренько забирался в шкаф, где плащ висел.
Пока супруг боялся в шкафу, Королева спрашивала у Нельсона советов по всяким важным государственным делам (кстати, идею с запретом входить в Парламент через восточный вход Королеве именно Нельсон подсказал!). Нельсону, в свою очередь, было интересно узнать, что нового произошло в стране за то время, пока он служит привидением. Ну, Королева ему все подробно описывала.
Потом, когда беседа их завершалась, муж королевы и привидение адмирала Нельсона менялись местами.
Так что теперь понятно, почему Королева так любила этот плащ — он был символом прекрасной и долгой дружбы!
Повестка дня
— Господа, господа, прошу вашего внимания! — возвысив тоненький дребезжащий голосок, крикнул сэр Альберт Сауснорт и ударил в миниатюрный медный гонг. За овальным столом моментально воцарилась тишина — сэр Альберт, бессменный Председатель Клуба, пользовался непререкаемым авторитетом у присутствующих. При жизни он был членом Королевской коллегии адвокатов, и прославился тем, что ввел знаменитую триста сорок восьмую поправку к Уложению, согласно которой выгуливать собак всех пород крупнее мастиффа после пяти часов пополудни разрешено исключительно в западной части Риджентс-парка. Сэр Альберт покинул земной мир в возрасте восьмидесяти семи лет, и, таким образом, был самым старшим членом Клуба.
Прочистив горло, сэр Альберт обратился к притихшему собранию:
— Позвольте ознакомить вас с повесткой дня…
Раз в месяц все привидения Лондона собираются в своих клубах, чтобы обсудить текущие проблемы, вынести благодарности или порицания отличившимся, оказать помощь нуждающимся, поздравить брачующихся и так далее, и тому подобное. Если позволяет бюджет клуба, то за официальной частью следуют угощения и танцы. Место собраний всякий раз меняется. Так, в прошлый раз Клуб под председательством сэра Артура заседал в заброшенном здании хлопковой биржи на южном берегу Темзы, а ныне — в читальном зале библиотеки Британского музея.
— Господа, первым пунктом нашей сегодняшней программы заявлено дело мистера Боулза, — возвестил сэр Артур и сделал скорбное лицо.
Мистер Боулз при жизни служил гувернером в состоятельных и аристократических семьях Лондона, был бойким и смышленым молодым человеком, но, к сожалению, имел непреодолимую слабость к противоположному полу — причем особенно привлекали его замужние дамы. В сочетании с авантюризмом данная слабость однажды привела мистера Боулза к печальному и трагическому финалу: муж леди Октавии Тренч, застав свою жену в объятиях гувернера, нанятого для обучения троих отпрысков семейства, пришел в неистовство и тут же, на месте застрелил коварного совратителя из средневекового арбалета, висевшего на стене в память о славных предках лорда. (Славные предки отметили это событие роскошной попойкой во время очередного собрания Клуба любителей средневекового оружия.) Так мистер Боулз досрочно оказался среди призраков, однако нельзя сказать, что новый статус изменил характер молодого человека к лучшему. Из достоверных источников сэру Артуру стало известно, что, поселившись в доме почтенного семейства Пратчетов в Баттерси, мистер Боулз трижды нарушил один из важнейших пунктов Призрачного устава, категорически запрещающего пугать детей до четырнадцати лет.
— Встаньте, мистер Боулз, — грозно пропищал сэр Артур, и молодой человек встал, стеснительно озираясь по сторонам.
— Признаете ли вы, что тринадцатого января сего года вы напугали семилетнего мистера Ричарда Пратчета, явившись ему ночью в виде одноногого и одноглазого пирата Дьюки Сакса, повешенного на платане, что растет прямо напротив окна детской?
— Признаю, — промямлил мистер Боулз под осуждающий гул собрания.
— Признаете ли вы далее, что двадцать седьмого февраля сего года вы вновь напугали маленького мистера Пратчета, сидя у него в шкафу и завывая замогильным голосом «Ри-и-чи, вы-ы-ыпусти меня отсюда!»?
— Признаю, — рассматривая носки своих ботинок, еле слышно сказал бывший гувернер, но его ответ потонул в негодующих восклицаниях почтенных членов Клуба.
— Спокойствие, спокойствие! — призвал всех к порядку сэр Артур. — Признаете ли вы, что пятнадцатого марта сего года вы в третий раз напугали Ричарда Пратчета, когда тот удил в пруду неподалеку от дома, появившись перед мальчиком в виде восставшего со дна утопленника?
Никто не расслышал ответа мистера Боулза, потому что члены Клуба, позабыв о хороших манерах, вскакивали с мест, выкрикивали проклятья в адрес «чертова молокососа Боулза», который «всех нас позорит», и требовали самой страшной кары для нарушителя.
Посулив отменить неофициальную часть собрания (банкет и танцы), если все сей же час не угомонятся, сэр Артур вновь обратился к мистеру Боулзу, который от стыда уже не знал, куда деваться:
— Я также вынужден напомнить вам, мистер Боулз, что это далеко не первый раз, когда вы нарушаете Призрачный устав! Надо ли мне напоминать о ваших похождениях на вилле «Лавры» в Челси, где вы соблазнили почтенную миссис Холлоуэй, являясь ей ночью в облике лорда Байрона? А между тем вам отлично известно, что, согласно Призрачному уставу, привидения могут соблазнять живущих только в своем собственном обличье! И я могу назвать еще как минимум пять эпизодов, которые иначе, как грубым нарушением устава не назовешь. Но пугать ребенка — это уже переходит всякие границы!
К концу этой речи мистер Боулз дрожал так, что слышно было, как стучат его кости. Непутевый гувернер ждал, какое наказание назначит собрание.
— На правах Председателя Клуба, — сказал сэр Артур, — я предлагаю отныне и навсегда лишить мистера Боулза права селиться в жилых домах! Кроме того, в следующем номере «Призрачного вестника» наш собственный корреспондент, мистер Парксон (означенный господин приподнялся со своего места и поклонился присутствующим) опубликует осуждающий мистера Боулза материал. И, конечно, сегодня мистер Боулз не сможет принять участие в неофициальной части нашего собрания!
Все одобрительно загомонили, а мистер Боулз, повесив голову, медленно растворился в воздухе — нарушителям Призрачного устава полагается покинуть собрание сразу же после оглашения приговора.
Сэр Артур дал членам Клуба еще несколько минут для того, чтобы они могли выплеснуть эмоции, а затем вновь призвал к тишине, ударив в гонг.
— Следующий пункт был внесен в нашу программу по просьбе почтенной миссис Скоупс, — сэр Артур взмахнул рукой, и пожилая седовласая женщина в старомодной форме служанки, стесняясь, встала и неловко поклонилась собравшимся. — Вот уже несколько лет она обитает в доме мистера и миссис Рейли. Помимо мужа и жены, в доме проживают их дети — трое мальчиков и две девочки, а также престарелый отец мистера Рейли, за которым миссис Скоупс ухаживает, потому что… а впрочем, дадим лучше ей слово — и она расскажет нам, в чем там дело!
Миссис Скоупс встала, привычным движением вытерла руки о фартук и начала свой рассказ — сначала медленно и с трудом подбирая слова, но постепенно распаляясь и говоря все быстрее и быстрее:
— Этот Рейли — я говорю о сыне, а не о старике — держит гуталиновую фабрику. Дела у него идут будь здоров, и дом весь ломится от мебели и всякой дребедени, а хозяйка его — миссис Рейли, то есть — вся увешана драгоценностями, что твоя рождественская елка! Так вот… старика своего они не смотрят! Старику восемьдесят девять, ну и, понятное дело — и глаз уж не тот, и слышит плохо. Но это бы еще ничего. Вот уж третий месяц, как старик Рейли начал чудить — то книгу отнесет на кухню да сунет в духовку, то принесет в свои покои сковороду да спрячет ее под подушку… В общем, забываться стал старик, вот сынок и удумал сбагрить его — ну, сами понимаете, куда! А старику там кранты настанут тут же, а молодому Рейли только того и нужно — денежки-то папины он спит и видит! Только и ждет, когда папаша чего-нибудь посерьезнее отчубучит — потому и не нанимает сиделку! Ну, я-то за старым присматриваю, про что молодому хозяину невдомек — вот и сковородку эту я вовремя успела из-под подушки умыкнуть, и книжку из духовки, но я уж с ног сбилась! В общем, трудно мне одной стало со старым хрычом справляться, потому прошу господ членов Клуба подсобить мне, а не то сынок со своей благоверной уделают папашу.
На этом миссис Скоупс умолкла, как будто удивившись собственному красноречию.
— Дадим объявление в «Призрачный вестник»? В раздел «Требуются»? — предложил собственный корреспондент Клуба мистер Парксон.
— Думаю, это самое лучшее, — одобрительно кивнул сэр Артур. — Так что, миссис Скоупс, не пройдет и недели, как найдется вам кто-нибудь в помощь. Вы уж сами там поработайте с кандидатами, выберите самого подходящего.
— Вот спасибочки, уж неделю я продержусь, ничего! — и миссис Скоупс уселась на место, довольно кряхтя.
— А теперь перейдем к приятной части нашего заседания, — сиропно улыбнувшись, молвил сэр Артур. — Среди членов нашего Клуба есть герой — да, да, настоящий герой! Мистер Пеннифазер, прошу вас, покажитесь собранию!
Маленький человечек в пенсне и бесформенном сюртуке поднялся с места и, вжав голову в плечи, принужденно поклонился присутствующим.
— Дамы и господа, мистер Пеннифазер, проявив исключительную отвагу, предотвратил дерзкое ограбление «Лондонского и шотландского банка»!
По залу пронеслось гулкое дружное «О-о-о!»
— Как многие из вас знают, мистер Пеннифазер при жизни тридцать два года прослужил скромным клерком этого банка, и после вступления в ряды нашего Клуба не захотел изменить место своего обитания. И вот, три дня назад, совершая свой обычный ночной обход здания банка, мистер Пеннифазер обнаружил входную дверь вскрытой, а двух ночных сторожей — связанными и оглушенными. Поспешив в хранилище, мистер Пеннифазер обнаружил там четверых грабителей, которые с помощью хитроумного приспособления уже взломали решетку и успели упаковать в мешок несколько золотых слитков. И тут мистер Пеннифазер, временно став видимым и надев при этом личину Гнилого Гарри (помните ту историю с обезображенным трупом, найденным в подвале мясной лавки в Сохо?), тихонько кашлянул за спинами у грабителей. Те оглянулись и, не успев даже вскрикнуть, пали от ужаса в обморок. Стремительно вернувшись к входу в банк, мистер Пеннифазер, не забыв снова сделаться невидимым, развязал сторожей, которые уже начали приходить в себя, и тут же вернулся в хранилище, где тщательно связал бездыханных грабителей. После этого наш герой поднялся на крышу банка, крикнул оттуда несколько раз во все горло «Караул! Грабят!» и спустился назад в хранилище — стеречь пленников до прибытия полиции. На следующий день все газеты писали о храбрых сторожах, которые в неравной схватке скрутили четырех грабителей и сдали их властям. Но мы-то с вами знаем имя истинного героя! Давайте же поприветствуем его!
Присутствующие разразились бурной овацией, а мистер Пеннифазер, видимо, не привыкший к такому вниманию, стоял с таким виноватым лицом, словно он не предотвратил ограбление крупнейшего банка, а стащил на базаре пирог со свининой. Наконец страдальцу позволили сесть на место, а сэр Артур снова ударил в гонг.
— Нас ждет еще одна приятная новость! — провозгласил он. — Мисс Нора Палмер и мистер Фицпатрик решили пожениться!
«Ура! Ура! Поздравляем молодых!» — разнеслось под сводами читального зала библиотеки Британского музея.
— А теперь, — силясь перекричать общий гомон, вновь подал голос сэр Артур, — самое время перейти к неофициальной части нашего собрания! Угощение ждет нас в зале египетской скульптуры!
И ударил в гонг.
Призрак портретной галереи, или Где вы, мистер Хоуп?
Вчера, 17 сентября сего года, жителей Лондона глубоко потрясла весть о последних событиях в Национальной портретной галерее. Как сообщают наши источники, близкие к Скотланд-Ярду, утром 17 сентября, перед открытием галереи, смотрители зала портретов конца 18 — начала 19 века, совершая обычный утренний обход вверенной им части коллекции, обнаружили, что два экспоната подверглись акту бессмысленного и наглого вандализма: леди Эмме Гамильтон черным угольным карандашом были пририсованы пышные усы, а портрет адмирала Нельсона обзавелся огромными ослиными ушами, выполненными в той же технике, что и усы леди Гамильтон.
Вызванные тотчас же агенты Скотланд-Ярда тщательно обыскали все помещения, но никого, кроме пришедших утром на службу работников галереи, не обнаружили. Расследование поручено одному из гениев современного сыска — инспектору Джону Таури. Мистер Таури прославился своим невероятным умением раскрывать психологическую подоплеку преступления; вот и относительно данного происшествия он выдвинул предположение, что преступник, возможно, одержим маниакальной ненавистью к адмиралу Нельсону или леди Гамильтон.
Так что же это? Поступок умалишенного или вполне осознанная месть несправедливо уволенного работника галереи? Ваш покорный слуга и вся редакция Дейли Ньюз будут следить за развитием этой истории!
История с порчей экспонатов в Национальной портретной галерее, описанная вашим покорным слугой позавчера, получила продолжение! Новой жертвой неизвестного вандала стала Джейн Остин. Портрет знаменитой романистки, выполненный ее сестрою, Кассандрой Остин, оказался весь исчеркан угольным карандашом: платье мисс Джейн Остин украсили тридцать восемь маленьких паучков, фон картины заполнили сорок три мухи; не забыл преступник и про усы, но, в отличие от леди Гамильтон, знаменитая романистка обзавелась деликатными усами типа «Шевалье», столь модными сегодня среди Лондонских джентльменов.
Как и в предыдущий раз, тщательный обыск помещений галереи не принес плодов, что же касается «психологической» теории инспектора Таури, то она, судя по всему, рассыпалась в прах, поскольку маловероятно, чтобы маниакальная ненависть к адмиралу Нельсону могла бы как-то соединиться с маниакальной же ненавистью к Джейн Остин.
Как уверяют наши источники, близкие к Скотланд-Ярду, полиция собирается установить ночное дежурство в залах галереи. Что ж, возможно, эта мера принесет свои плоды, и злоумышленник будет схвачен!
Тем временем в реставрационной мастерской галереи идет работа над восстановлением испорченных портретов. Работники галереи надеются, что вскоре обновленные экспонаты займут свое прежнее место в экспозиции.
А мы продолжаем следить за развитием событий!
«Галерейный вандал», как его уже успели окрестить жители Лондона, снова нанес удар — на сей раз жертвой стал портрет короля Георга III. Преступник сменил технику и воспользовался белилами и кистью, с помощью каковых на треуголке Его Величества каллиграфическим почерком было выведено ругательство, которое мы здесь не станем воспроизводить. Скандальности всей истории придает тот факт, что надругательство над портретом было произведено буквально под носом у нашей доблестной полиции, которая всю ночь несла дежурство в залах галереи. Инспектор Таури отказался давать какие-либо комментарии по поводу нового происшествия, сказав лишь, что следствие продолжается и есть результаты, которые пока не оглашаются в интересах дела.
Тем временем лондонцы живо обсуждают дело «галерейного вандала», а некоторые даже пытаются извлечь из него выгоду. Так, некий мистер Астли, хозяин паба на углу Фарингтон Роуд и Розбери Авеню, оперативно переименовал свое заведение, ранее известное как «Пес и бубенцы», в «Леди Гамильтон и усы», и даже успел заказать новую вывеску — аляповатую копию портрета леди Гамильтон из Национальной галереи с пририсованными усами. Конкурент мистера Астли, владеющий пабом «Три короны», решил не отставать от модной тенденции и переименовал свое заведение в «Адмирал Нельсон и ослиные уши». Оба заведения, по слухам, пользуются бешеной популярностью у публики, и за один день принесли хозяевам двухнедельную выручку.
А в Челси букмекерские конторы уже предлагают гражданам делать ставки на то, чей портрет станет следующей жертвой «галерейного вандала». В связи с этим буквально за один день каталоги Национальной портретной галереи исчезли с прилавков книжных магазинов и превратились в букинистическую редкость.
Пока полиция уклоняется от комментариев, жители Лондона выдвигают собственные версии, самой популярной их коих неожиданно стала версия о том, что картины в галерее портит призрак. Именно поэтому, мол, его никто не видел — ни служащие галереи, ни полицейские агенты. Есть версии и относительно природы данного призрака. Так, мисс Аманда Пауэлс, известная спиритка, утверждает, что во время вчерашнего сеанса, проведенного в ее доме на Брик-Лейн, ей удалось войти в контакт с «галерейным вандалом», и тот якобы оказался художником, которому не заплатили за выполненную для галереи работу, отчего он оказался без средств к существованию и в отчаянии бросился с Лондонского моста в Темзу. И вот теперь призрак утопленника мстит галерее за свою трагическую судьбу.
Но мы-то с вами, уважаемый читатель, люди образованные и потому знаем, что привидений не существует. Хотя, похоже, что такая версия очень по душе нашей доблестной полиции, которая пока не преуспела в поимке «галерейного вандала».
Что принесет нам завтрашний день? Держим руку на пульсе событий!
Лишь один день передышки дал нам «галерейный вандал», и нанес очередной удар, причем какой!
Вчера утром, перед самым открытием галереи, смотритель Джонатан Коуп в сопровождении полицейского агента Пирса вошел в зал портретов конца 18 — начала 19 века, где совершались все предыдущие преступления, и обнаружил там жуткую картину: скульптурный портрет Чарльза Джеймса Фокса сброшен с постамента и разбит вдребезги, а рядом с осколками лежит бездыханное тело напарницы мистера Хоупа, смотрительницы миссис Фелиции Гри. Правда, самые страшные опасения не подтвердились — миссис Гри была не мертва, а пребывала в глубочайшем обмороке, причиной коего стал сильнейший испуг.
Усилиями доктора Стенхоупа бедную женщину удалось привести в чувство, и спустя два часа с нею уже беседовал инспектор Таури. Миссис Гри поведала невероятную историю! Якобы вечером, 21 сентября, она совершала обычный обход перед закрытием галереи. Посетителей уже не было, в залах царила мертвая тишина, как вдруг послышался странный скрежет из зала, соседствующего с тем, в котором находилась смотрительница. Женщина тут же пошла на звук и не поверила своим глазам: возле бюста Чарльза Джеймса Фокса, спиной к смотрительнице, стоял молодой человек с длинными волосами — «богемной наружности», как выразилась миссис Гри. Двумя руками обхватив тяжелую мраморную скульптуру, обладатель длинных волос пытался сдвинуть ее с места — с явным намерением столкнуть с постамента. Смотрительница подошла к преступнику почти вплотную, но тот, казалось, ничего не слышал и не видел. Тогда миссис Гри кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание, и тут молодой человек обернулся. Последнее, что запомнила миссис Гри перед тем, как лишиться чувств, было жуткое распухшее синее лицо «посетителя», безумный взгляд и мерзкая щербатая ухмылка. Более ничего бедная женщина рассказать не могла, рыдания душили ее, и доктор Стенхоуп настоял на том, чтобы допрос был прекращен.
Итак, неожиданным образом версия мисс Аманды Пауэлс, спиритки, нашла подтверждение в свидетельствах миссис Гри. Но так ли все просто? Инспектор Таури вновь уклонился от официальных комментариев, однако наши источники, близкие к Скотланд-Ярду, сообщают, что инспектор имеет большие подозрения по поводу самой свидетельницы — миссис Гри. История о призраке кажется мистеру Таури весьма неуклюжей попыткой скрыть собственную вину. Что, если смотрительница сама испортила все экспонаты, находясь во власти некоего маниакального психоза?
Что же, вашему покорному слуге такая версия кажется более правдоподобной. Не в силах более оставаться в стороне от расследования, я собираюсь (с разрешения редакционного начальства и директора Национальной портретной галереи) провести несколько ночей в зале портретов конца 18 — начала 19 века. Может быть, репортерская закалка позволит мне увидеть то, что ускользает от глаз ищеек из Скотланд-Ярда.
Итак, ждите следующих репортажей, на сей раз — прямо с места событий!
Редакция Дейли Ньюз с прискорбием сообщает, что так и не получила никаких известий о пропавшем неделю назад мистере Персивале Хоупе, нашем сотруднике. В ночь с 23 на 24 сентября он заступил на дежурство в зале портретов конца 18 — начала 19 века, и последний раз его видела смотрительница мисс Роуз, временно сменившая на этом посту находящуюся под следствием миссис Гри. Мистер Хоуп весело шутил, говорил, что не прочь «сразиться с трухлявым призраком» и «намять ему призрачные бока». Утром же 24 сентября мистера Хоупа в зале не оказалось, а рядом со стулом, на котором время от времени сидел репортер, нашли номер Дэйли Ньюз от 21 сентября. В статье Персиваля Хоупа, помещенной в этом номере, фраза «Но мы-то с вами, уважаемый читатель, люди образованные и потому знаем, что привидений не существует» была жирно подчеркнута красным карандашом, а рядом был поставлен вопросительный знак.
Ни тем утром, ни позже мистер Хоуп так и не объявился ни в редакции, ни дома. Привлеченная к розыску репортера полиция также не преуспела. Однако мы сохраняли надежду на то, что наш коллега все же будет найден, живой и невредимый.
События же вчерашнего вечера заставили нас содрогнуться. Как вы помните, после случая со скульптурным портретом Чарльза Джеймса Фокса порча экспонатов в Национальной портретной галерее прекратилась, что окончательно утвердило полицию во мнении, что преступления были совершены смотрительницей миссис Гри. Однако вчера вечером, совершая привычный обход, мистер Джонатан Коуп и мисс Роуз обнаружили в нише между 17 и 18 залами новый портрет, которого ранее здесь определенно не было. Мисс Роуз, рассмотрев полотно, высказала предположение, что изображенный на нем молодой человек — не кто иной, как репортер Дэйли Ньюз Персиваль Хоуп. Это предположение подтвердилось после прибытия в Национальную галерею пяти представителей нашей редакции во главе с вашим покорным слугой.
Объяснить все вышеописанное пока не берется никто. Инспектор Таури, сказавшись больным, заперся в своем доме в Блумсбери и категорически отказывается от общения с прессой. Миссис Гри выпустили из-под ареста, поскольку, находясь в заточении, она никак не могла нарисовать и тем более повесить в галерее портрет мистера Хоупа. Общаясь с журналистами, смотрительница заявила, что если бы полиция прислушалась должным образом к ее словам, «ничего бы этого не было».
Итак, дело «галерейного вандала» становится все более и более запутанным. Кто распутает его? И где же наш коллега мистер Хоуп?
Стрелок на Пикадилли, или О пользе путеводителей
Арчи Морнинг раскрыл путеводитель и прочел:
«Площадь Пикадилли, являющаяся крупнейшим транспортным узлом Вестминстера, была сооружена по проекту архитектора Джона Нэша в 1819 году на месте дома и сада, принадлежавших леди Хаттон. Главная достопримечательность площади — Мемориальный фонтан, возведенный в память о лорде Шафтсбери, известном политике и филантропе. Памятную композицию венчает фигура обнаженного крылатого стрелка работы Альфреда Гилберта. По задумке скульптора, данная фигура должна была изображать Антэроса — бога бескорыстной любви. Но жители Лондона сразу же переименовали скульптуру в Купидона, придав всей композиции неуместно игривый, чтобы не сказать — фривольный — смысл. Если встать лицом к Монументу, то по правую руку можно увидеть…»
Тротуары Пикадилли — не самое удобное место для неторопливого чтения путеводителей, и поэтому Арчи Морнинга то и дело толкали и пинали, а один господин даже высказался в том духе, что, мол, вы бы еще кровать здесь поставили, мистер, при этом обдал молодого человека запахом джина и кислой капусты. Но Арчи не унывал и лишь в меру своих сил уворачивался от налетающих на него со всех сторон прохожих.
Вдруг совсем близко раздался шум — визгливо кричала женщина, слышались хохот и улюлюканье, кто-то командным голосом, перекрывая общий гомон, призывал позвать полисмена. Арчи захлопнул путеводитель и поспешил на шум — молодой человек был чрезвычайно любознателен и во время своего краткого визита в столицу хотел успеть как можно больше. Пробравшись к источнику шума, коим оказалось питейное заведение под названием «Веселый Купидон», Арчи Морнинг быстро выяснил причину всеобщей ажитации: прямо посередине деревянной вывески над входом в заведение — точнехонько в тучной фигуре аляповатого розового Купидона — торчала стрела. Причитающей женщиной оказалась хозяйка «Веселого Купидона», которая с интонациями профессиональной трагической актрисы исполняла плач на тему непосильных трат на восстановление вывески; остальных же, главным образом, волновал вопрос о происхождении стрелы.
Из обрывков разговоров почтенной публики Арчи понял, что данный случай таинственного появления стрелы — уже не первый. Молодой человек решил во что бы то ни стало выяснить все подробности, и принялся вежливо, но настойчиво расспрашивать окружающих, пропуская мимо ушей обидные реплики вроде «А ты что, не местный, что ли?», «Газеты читать надо!» и т. п. В результате удалось узнать, что обстрел площади Пикадилли начался в минувшую среду, и первой мишенью, пораженной таинственным стрелком, оказалась буква «Т» в вывеске театра «Критерион». Через день, в пятницу, стрелой был разбит фонарь на углу Шафтсбери-авеню (стрелу нашли в пяти ярдах от фонаря). Выходные прошли без происшествий, но уже в понедельник утром атака возобновилась — на сей раз мишенью стала дверь магазина готового платья для джентльменов. Эксперты-криминалисты тщательно исследовали стрелы, но ничего определенного сказать не смогли — кроме того, что это совершенно идентичные стрелы.
Тем временем к «Веселому Купидону» прибыла полиция. Стрела была извлечена, упакована и тут же отправлена экспертам, причитающую хозяйку затолкали, наконец, внутрь заведения, чтобы взять у нее показания, а зевак прогнали с тротуара. Однако возбуждение масс было слишком велико, чтобы так просто его погасить. Единогласно постановили переместиться в паб «Корона и бубенцы» и продолжить там прения по поводу личности стрелявшего. Арчи решил присоединиться к обществу — уж больно удивительной была история, и хотелось узнать, что думают по этому поводу местные жители.
— Это какой-то малахольный с крыш палит, — сказал джентльмен в серой клетчатой накидке, когда все расположились за столом и сделали по первому глотку темного пива.
— А я так думаю, что это все ирландцы, помяните мое слово, — сказал другой.
— Ага, летучие ирландцы, — сказал третий, и все покатились со смеху.
На удивление Арчи, версии, предлагаемые за столом, не отличались оригинальностью. Все сводилось либо к сумасшедшему, либо к ирландцам (китайцам, японцам, индусам и т. п.) Рассеянно глядя в окно, молодой человек машинально раскрыл путеводитель — и точно на той странице, на которой остановился. Арчи прочел: «… по проекту архитектора Джона Нэша в 1819 году на месте дома и сада, принадлежавших леди Хаттон», затем поглядел в окно на фигуру Купидона в центре площади, затем снова перечитал отрывок в путеводителе…
— Я знаю, кто стреляет! — вскричал Арчи так громко, что автор версии о летучих ирландцах от неожиданности чуть не пролил на себя остатки пива. Все уставились на молодого человека в ожидании откровений.
— Ну, то есть, мне кажется, что я догадался, — смущенный всеобщим вниманием, сказал Арчи. — Я думаю… в общем, не кажется ли вам, что стреляет тот, в чьих руках лук?
— Вот это догадка! — притворно восхитился Клетчатая Накидка. — А мы-то думали, что стреляет тот, в чьих руках бидон с молоком!
Все захохотали, но Арчи не собирался сдаваться так просто.
— Вы не поняли меня! Стреляет тот, у кого лук в руках постоянно! Поглядите в окно!
Все послушно повернулись к окну. Поняв, что имеет в виду молодой человек, все просто закисли со смеху.
Поделиться книгой: