Императрица и время

- Я достаточно терпела. Сейчас ты перешёл всякие границы. Думаю, лишение тебя силы будет справедливым наказанием. А как ты знаешь, решение императрицы считается законным, если при этом присутствует хоть один из членов Совета.

- Ой, а где он? - заинтересованно заглянул под стол Идрис.

Шутки, всё - шутки, но Эйрин совсем не смешно. Она стискивает нож в пальцах, лезвие трясётся, нервные блики скачут по стенам.

- Ишханди, хоть и член семьи, но ещё и глава касты хаоса, если ты забыл. Если она подтвердит моё решение, завтра утром я созову Совет, и тебя лишат магии, Идрис. Будешь тем, кем родился, обычным учёным. Ты же хотел этого, да?

Тёмной птицей замерло над столом молчание. Ишханди качнула головой, медленно провела кончиками пальцев по идеально гладким волосам - так она делала всегда, когда начинала нервничать.

- Я подтверждаю.

- Ой, Идрис почти лёг на стол, так чтобы взглянуть на неё, но Ишханди даже головы не повернула в его сторону, а я тебя сначала даже не заметил.

- По-моему, давно пора это сделать. Луксор взял руку Орланы и коснулся губами её замёрзших пальцев.

Она едва удержалась, чтобы не прогнать с лица застывшую улыбку. Видел Вселенский Разум, она не хотела устраивать вместо ужина суд, но Идрис как будто и не желал другой развязки. Он смотрел прямо перед собой, прищурившись, а потом вдруг поднял взгляд на Эйрин и чуть заметно, едва уловимо кивнул ей.

Девушка поднялась, одёргивая платье.

- Ты не имеешь права этого делать. Голос, как из подземелья, глухой и едва разборчивый.

- Родная, я покажу тебе свод законов, если хочешь. Орлана в очередной раз выравнивала положение вилки.

- Ты не имеешь права, потому что ты сама ничем не лучше, повысила голос Эйрин. И снова это были не её слова и не её интонации - а на её лице даже появилась усмешка, как у Идриса, одним уголком губ. - Ты призвала богиню смерти и убила своего отца, потому что хотела власти.

Непонимающе обернулся на сестру Риан. В густой тишине горел опустившийся слишком низко к столу шар белого пламени. Искры срывались с него и таяли в воздухе, не долетая до серебристой скатерти. Тихо отложил приборы Луксор, не звякнула ни одна, самая крошечная ложечка. Ишханди в очередной раз провела рукой по и без того аккуратной причёске...

- Что, прости? - выдохнула Орлана, ощущая, как нарастает нервная дрожь глубоко внутри. Ещё секунда - и затрясутся пальцы.

- Что слышала, отбарабанила Эйрин, как заученную роль, все только и говорят, какая ты замечательная, хочешь мира во всём мире и никогда даже не крикнешь. А я знаю, я теперь знаю, какая ты на самом деле.

Ишханди накрыла руку Орланы своей и сжала её пальцы - как будто боялась, что она встанет и уйдёт, и тогда уже поражение будет неизбежно.

- Не говори о том, чего знать не можешь, прошипела глава касты хаоса. - И дважды думай, прежде чем бросаться такими обвинениями.

Орлана увидела, как щёки её дочери бледнеют. Её саму Эйрин не слушала абсолютно, над Рианом откровенно смеялась, Луксора побаивалась слегка - он был чуть ли ни единственным, кто мог на неё воздействовать. А вот Ишханди опасалась так откровенно, как можно опасаться только чёрного провала в шаге впереди: покачнёшься и рухнешь. Будешь лететь так долго, что умрёшь не от удара о дно - от страха.

- Чего смотришь? - в запале бросила Эйрин Риану. Уже дрогнувшим голосом, но всё-таки она продолжила: - А я знаю и не буду молчать. Из-за тебя твоя подруга покончила с собой. Из-за тебя убили твоего брата. И... и ещё ты много кого убила.

Боль в висках пришла внезапно, пришла и сдавила её голову в когтистых лапах. Орлана привела заметно дрожащей рукой по переносице.

- Да, спасибо за напоминание... Идрис, она посмотрела на дочь: ту уже тоже трясло, как от холода, ты можешь идти.

В гробовом молчании она просидела ещё несколько секунд, уставившись на край стола. В хрустальной ножке бокала отражались багровые блики от гранатового сока. Первым очнулся Риан.

- Ты их отпускаешь? - произнёс он, пробуя на прочность каждое слово, как ступеньку на старой лестнице.

Луксор не обернулся, а она ожидала поймать его взгляд.

- Да, опустила напряжённые плечи Орлана. - Вы победили. Идите.

От боли перед её глазами поплыла вся безупречная сервировка стола.

- И я пойду. Она поднялась, высвободив запястье из ослабших пальцев Ишханди. - Спокойной ночи.

***

Прозрачный лунный свет вуалью лежал на её руках, на хрустальной ножке бокала. Ветер из открытого в ночной сад окна трепал нежный тюль за спиной, запутывался в её щиколотках. Орлана проводила пальцем по краешку бокала и слушала, как отступает когтистая боль.

На ветвях вечноосеннего дерева перед окном её кабинета повисли крошечные живые пушинки. Они порхали в воздухе, радуясь тому, что закончился дождь, они скользили по подоконнику, щекоча ей руку, и путались в распущенных волосах. Шпильки, брошенные тут же, поблёскивали перламутровыми головками.

Закончился ещё один день, значит, можно было распустить волосы, расстегнуть брошь на мантии и саму мантию бросить на спинку кресла. Её слабости всё равно не увидит никто, кроме пушинок, ползающих по подставленной ладони.

Завтра утром уйдёт Эйрин. Она возьмёт Идриса за руку и прошествует по дороге из белых камней. Там стражники откроют перед ними ворота. Может быть, в этот самый момент она обернётся, просто из любопытства, или собираясь различить в высоком окне второго этажа силуэт Орланы. Взгляд Эйрин ненадолго замрёт на синем с золотой короной флаге, реющем на башне замка, и уже через секунду она потеряет всякий интерес к своему бывшему дому.

Прижимаясь щекой к прохладному подоконнику, Орлана представляла себе это без всякого страха, и на губах, вместо терпкого привкуса вина, почему-то жил горький вкус миндаля вкус расставания.

Что же пошло не так? Орлана прекрасно помнила, как держала на руках своих малышей: сначала Риана, необыкновенно серьёзного и молчаливого даже в младенчестве. Три года спустя родилась Эйрин, на месяц раньше срока, она была крошечкой и пищала почти без умолку - иногда только прерывалась на сон. Укачивая её вечером, Орлана мечтала, как Эйрин вырастет, и они станут не просто матерью и дочерью, а лучшими подружками. Орлана, конечно, научит её всему, что знает сама. Всё расскажет - и грустное, и радостное. Но это потом. Сначала они будут устраивать пикники в саду, с куклами и кукольным чаепитием. Риан не захочет возиться с девочкой, пусть играет где-нибудь неподалёку.

Орлана так хорошо помнила эти мечты, так ярко рисовала их себе, до каждого листика на вечноосенних деревьев. До запаха свежего ветра с Сантарина. И Эйрин - свою маленькую куклу - в мечтах то и дело брала на руки. В какой момент произошла ошибка?

Что пошло не так, почему не было никаких пикников в саду, никаких кукол, никаких объятий? Почему её собственная дочь так ненавидит её, что готова проклясть и бежать хоть на край земли с сумасшедшим Идрисом, лишь бы только не жить здесь, в замке. 'Хуже, чем здесь, мне уже не будет!' - Орлана как будто снова услышала звенящий слезами голос дочери.

- Моя императрица, разрешите?

Она подняла голову - всё же сердце замерло, когда она услышала шаги за спиной. На мгновение ей почудилось, что пришла Эйрин, чтобы поговорить и раскаяться. Но в дверном проёме кабинете возник Аластар.

- Да, лорд, входите.

От её неловкого движения шпильки посыпались на пол - все до единой. Испуганные голосами пушинки поднялись в воздух и закачались в порыве ветра. Аластар опустился у ног Орланы, собирая с ковра невидимки, поблёскивающие в свете огненных шаров из сада.

- Есть новые сведения. Я хотел поговорить с вами утром, но раз уж вы всё равно не спите... Он ссыпал шпильки на край стола и отступил в тень.

Там, в глубине погружённой в сумрак комнаты, он взял за спинку свой стул и переставил его ближе. Орлана одёрнула подол платья: блик белого света от огненных шаров показался ночной бабочкой.

- Я слушаю.

Его усталый взгляд из-под полуопущенных век был устремлён мимо - как в тот раз, за разбирательством убийства подданных Альмарейна в Арджане.

'Всё. Это закончится, и уйду подальше от столицы. Буду виноград выращивать', ворчал начальник тайной полиции себе под нос, листая доклады подчинённых.

Орлана точно знала, что никуда он не уйдёт.

- Если верить нашим целителям, выходит, что лорд Дритан и те, кто умер сегодня утром в квартале учёных, отравились одним и тем же ядом.

- Любопытно. Орлана отвернулась к окну. С расстёгнутой верхней пуговицей на вороте платья она чувствовала себя беззащитной. Хотя зачем Аластару нужны её обнажённые ключицы.

- А ещё любопытней, что перед своей смертью лорд Дритан кое о чём просил своих родных.

Она привыкла к паузам, которые любил выдерживать начальник тайной полиции, и ждала, глядя на пушинки.

- Он говорил, что всё нужно отменить.

- Интересно. И что отменить? Она повела плечом. Вино притупляло чувства и приманивало сон, но только попытайся Орлана прикрыть глаза, и в темноте проступали посветлевшие от злости глаза Эйрин.

- Ничего больше он сказать не успел. 'Отмените всё' это было единственное, да и родным было не до того, чтобы выслушивать бред смертельно больного. Его супруга же утверждает, что была с ним всю ночь и оставила его только на минуту - в ту самую минуту он и отравился.

В саду роняли на землю искры белого света огненные шары. Стражи в алых мантиях застыли на своих постах - успокаивающая картина. Орлана стряхнула в открытое окно пушинку с рукава.

- Надеюсь, ночную охрану улиц уже усилили?

- Конечно, моя императрица.

- Знаете, что меня беспокоит? Орлана поднялась и, сцепив руки на груди, посмотрела вдаль. За садом, в жемчужном мареве огней, спал город. - Почему Дритан? Почему для отвлечения внимания выбрали квартал учёных, ясно. Но почему Дритан?

Она поднялась и сжала пальцами переносицу. Завтра ей придётся что-то говорить его семье, но что? Что ей жаль, потому что погиб единственный чиновник Арджаны, которому она почти доверяла? Обещать помощь и то, что убийца обязательно будет наказан?

Маги-учёные были единственными жителями Альмарейна, которые почти не владели магией, защититься от внезапного вторжения они бы точно не смогли, и не удивительно, что первый удар пришёлся прямо по ним.

- Значит, всё это - целенаправленная акция против власти. А это уже хуже, чем очередная междоусобица в колонии. Завтра с самого утра распорядитесь отправить письма во все остальные провинции.

Конечно, новости о трагедии в Альмарейне, успели разлететься и без их помощи, но недосчитаться к вечеру ещё кого-нибудь из доверенных лиц Орлане вовсе не хотелось. Горький привкус миндаля на губах стал сильнее.

- Прикажете арестовать Идриса? - Аластар приблизился к ней сзади, Орлана даже почти различила запах подземелья, исходящий от его плаща.

Она перебрала в руках шпильки, как чётки. Бусина - просьба, бусина - молитва Вселенскому Разуму. Верхняя пуговица на платье - последняя защита. Пусть не вдохнуть полной грудью, зато безопаснее.

- Не нужно, пусть идёт.

Он то ли вздохнул, то ли усмехнулся.

- Но после... ужина у нас достаточно оснований на это, моя императрица.

Она сузила глаза, и огненные шары в саду проросли тонкими ломкими лучами. Очередная шпилька выскользнула из пальцев.

- Знаете, Идрис никогда не умел объясняться. Стоило мне спросить его о чём-то, он мгновенно обижался, что я заставляю его оправдываться. Гордость... Орлана опустила уставшие от белого света глаза. На мраморном подоконнике лежала тень дерева. Зашевелились от ветра листья, и Аластар опустил на их дрогнувшие фантомы руку в серой перчатке - справа от руки Орланы. - Но каждый раз, когда он таким странным образом предлагал помощь, она оказывалась нужна мне. Лорд, он маг времени. Он что-то знает.

Защекотало шею - она ощутила на себе пристальный взгляд Аластара, но обернулась: он всё ещё смотрел мимо. На замерший в ночной тишине сад.

- Но Идрис ничего не расскажет, это ясно, продолжил она. Так что пусть идут.

Словно соглашаясь с её словами, в окно дохнул ветер, пахнущий тёмными водами Сантарина. Замолкли птицы, и на минуту стало тихо, словно в храме Вселенского Разума. А в следующую она услышала, как закрывается за Аластаром дверь.

Орлана опустилась в кресло и скользнула пальцем по ободку забытого бокала. Глоток вина, плеснувшийся на дне, был рубиново-алым и чуть горьким, как гранатовый сок.

***

Луксор молча застегнул профессорскую мантию и, не глядя на Орлану, собрал со стола свои записи. Почти коснулся её рукавом, когда проходил мимо окна. Скомканный вечерний разговор висел между ними мутным зубастым изваянием.

- Не поговоришь со мной? - попросила Орлана.

- Давай позже. Луксор тряхнул руками, словно оттолкнул тянущиеся к ним солнечные лучи. - Опаздываю на учёный совет, а мне нужно ещё подготовиться.

Не было сегодня никакого учёного совета - Орлана знала это совершенно точно. Она кивнула, глядя, как по подоконнику ползают золотистые блики. Солнце вставало из-за залитого туманом горизонта.

- Хорошо. Тогда до вечера.

Он ушёл, а Орлана отвернулась к окну. По дорожкам из белого камня шагали воины в алых мантиях - сменялся караул. Там дальше, за ажурной оградой императорского сада, просыпался Альмарейн. Расцветали серебристые порталы, слышался далёкий рык сторожевого демона - обычное утро.

Она грела замёрзшие пальцы о солнечные блики и ждала. Ветер из открытого окна дышал утренней прохладой, блестела сырая от росы трава, и прятались под широкие листья бутоны лилий Хаоса.

Первой на главную аллею вышла Эйрин. Она смотрелась не принцессой - мещанкой, в своём лучшем платье из Ситритского шёлка и с нелепой сумкой, переброшенной через плечо.

Орлана сжала край бархатной шторы и напряглась, будто бы собиралась крикнуть ей, позвать, придумать ещё какие-нибудь аргументы, но помешало когтистое изваяние вчерашней ссоры, всё ещё висевшее у неё за левым плечом. Эйрин остановилась у перекрёстка и заозиралась.

Идрис среагировал почти мгновенно - он слетел вниз с вечноосеннего дерева поодаль. Так резко, что заставил Орлану вздрогнуть и задуматься, не наблюдал ли он за ней по своей извечной привычке, перемешанной с жуткой наглостью.

Запели птицы. Может быть, их голоса звучали и раньше, но Орлана оглохла и ослепла, и пальцы её похолодели - как будто она умерла. Она прижалась лбом к прохладной стене и только тогда услышала, что поют птицы.

Когда она открыла глаза, Эйрин и Идрис уже подходили к воротам. Орлана почти услышала, как фыркает в лицо стражам маг времени:

- Распоряжение императрицы!

Они и сами знали об этом распоряжении и открыли ворота. Бесшумно двигались ажурные металлические створки.

Медленно, как будто во сне, Орлана прошла к зеркалу, взяла одну шпильку и, глядя сквозь своё отражение, воткнула её в пучок забранных на затылке волос. Когда острые кончики царапали кожу, она испытывала почти наслаждение. Надрывались за окном птицы.

Она знала, что за дверями спальни её ждал Аластар. Знала, что закончив с причёской, она выйдет и негромко скажет:

- Хочу знать, куда он уведёт мою дочь.

Он кивнёт едва заметно, и серый с красным подбоем плащ колыхнётся - начальник тайной полиции уйдёт в свои подвалы, чтобы отдать там несколько новых распоряжений.

Проводя пальцем по корешкам книг, она на секунду даже задумалась, не отменить ли предстоящую встречу. Орлана машинально попыталась повторить заклинание, но слова путались, руны вспыхивали беспорядочно и тут же гасли. Она уже опаздывала, и даже представляла, какими словами встретит её Орден, но всё ещё стояла, сцепив пальцы на книжной полке и не в силах оторвать взгляда от измятого корешка книги.

Любое её желание отступить от привычных занятий, конечно, будет слабостью, которую она же и сама себе не простит. Шестой день недели - обязательный визит в Малтиль. Конечно, легче пережить эти два часа бесед со своим дядей, чем чувствовать на себе в следующий раз его уничижительный взгляд.

В последнее время ей удавалось - нет, не заслужить его снисходительность - сделать так, чтобы Орден замечал её как можно реже. Она переписывала заклинания за своим концом стола, он, за противоположным, читал, иногда бросая на племянницу оценивающий взгляд.

Демоны бы побрали её обещание, брошенное в угаре страха и злости, когда ей было не обойтись без его помощи и без его магии, а Орден радостно воспользовался этим. Когда она давала это обещание, она никак не думала, что Орден попросит в награду еженедельные уроки с ней. А теперь он вряд ли он примет её оправдания за пропуск, только сузит глаза и посмотрит насмешливо: не вытерпела, сломалась?

Тяжело вздохнув, Орлана вытащила книгу и открыла её на заложенной странице. Заданного заклинания всё равно не вспомнить, но хотя бы очистить совесть. Перелистывая на ходу страницы, как плохая студентка, она вышла из лабиринтов библиотеки в галерею.