Помоги проекту - поделись книгой:
Сделав новый глоток, врач со слабой улыбкой выслушал сбивчивые объяснения девушки, изредка прерываемые репликами ее матери. Наконец, кивнул и спрятал кошелек.
Белла смотрела на дочь и молодого доктора, и душа старой горничной пела. О, Дейла, это просто какое-то чудо. В тот самый момент, когда сквозь волны ежедневной боли отчетливо проступал звериный оскал смерти, появился этот приятный молодой человек и вырвал ее из черного ничто… И симпатичный такой, врач, значит, не простолюдин. Хорошим был бы мужем Дане. Тут Белла вспомнила непрекращающиеся ночные кошмары и нахмурилась. Правда доктор успокаивает, поясняя это побочными действиями и последними потугами отступающей болезни. И эти странные дергания рук, а порой и ног. Хотя, когда Меван дает ей лекарство, становится так хорошо…
Старая горничная еще долго слушала, как болтают за столом Дана и Меван. Жизнь вернулась к ней.
Секундус, Главный помощник Великого Блюстителя Кержа Удава, осторожно прикрыл за собой чуть скрипнувшую дверь и тихо уселся на невысокий стул в углу большого зала. Его не заметили, лишь повернул голову кто-то из многочисленных слушателей, собравшихся в одном из самых просторных помещений Душегубки, штаб-квартиры Элигерской разведки
Голос выступавшего гулким эхом разносился под потолком. Секундус потер ладонью свою сверкающую лысую голову и обратился в слух.
— Все вы — тертые калачи, — басовито говорил невысокий человек в форме Императорской Стражи. — И, конечно же, отдаете себе отчет, насколько важна для Директории ваша миссия.
Секундус присмотрелся к оратору, чуть прищурившись. Как же его имя… Проклятая память! В лицо Секундус помнил всех. Ах, да, Герон, куратор по пропаганде. Способный тип, хоть и упрям, как баррейнский ишак.
Герон прокашлялся и обвел присутствующих голубыми, на выкате, глазами. При этом его нижняя губа оттопырилась, и, будучи сама по себе толще верхней, придала его круглому лицу смешное выражение. Словно маймун, поймал себя на мысли Секундус.
— После тщательнейшего отбора было выбрано пятьдесят лучших, — продолжил Герон, замечая Секундуса и кивая ему. Помощник Удава досадливо кивнул в ответ. — Все вы — секретное подразделение наших вооруженных сил. Да, да, не удивляйтесь, именно вооруженных! После непродолжительного отдыха вас перебросят на юг, в Солнечное королевство Мзум. Вы — Бригада Один, то есть первая и наиболее важная. Ваши более слабые товарищи, не прошедшие сито подготовки, сформируют еще две Бригады и сосредоточатся на менее приоритетных направлениях, таких как Баррейн или Эстан. Первая Бригада, — Герон оттопырил нижнюю губу еще сильнее, — займется деятельностью на юге — во Мзуме! Есть вопросы?
Один из новоиспеченных бригадников робко поднял руку. Герон милостиво кивнул.
— Господин куратор, — спросил, поднимаясь с лавки, долговязый элигерец с немного косящими глазами, — насколько мы поняли, основная деятельность будет заключаться в распространении панических слухов, сплетен и недостоверных сведений?
Секундус вытянул голову, пытаясь рассмотреть повнимательнее косоглазого бригадника. Судя по нашивке на плаще — старший группы, то есть под его началом будет находиться пять-шесть агентов.
— Вам известно, — Герон метнул быстрый взгляд на скорчившегося в углу Секундуса, — что в конце осени мзумские войска были введены в Душевное тевадство, по договоренности с местной общиной и знатью душевников. Стратегическая задача следующая: очистить от лиходейских банд территорию тевадства и взять под свой контроль все крупные города. Однако… королева Ламира угодила в ловушку, поверив обещаниям Ашарских рыцарей. Возле Мчера мзумская пехота была атакована отрядами душевников. Подоспевшие махатинцы и рменская кавалерия легко отогнали мятежников, но душевники восстали по всему тевадству, начались столкновения и стычки среди населения. Тем не менее, солнечники действовали быстро. Они очень скоро заняли Мчер, Цум и Даугрем. Вышли к нашей границе, хотя почему-то обошли Ашары, оставив в тылу довольно крупный отряд душевников и рыцарей Влада Картавого. Ну и, естественно, посыпались взаимные обвинения в зверствах, убийствах, грабежах. А чего они хотели, позвольте спросить? Это ж война, клянусь Светом Элигера! Теперь твой вопрос, Курцикс. Все указания получите непосредственно перед отправлением на юг. И да, основная ваша задача будет состоять в расшатывании самих устоев мзумского территориального образования. Во славу Элигера!
— Во славу!! — дружно рявкнули бригадники, а косой Курцикс даже притопнул ногой от избытка воодушевления.
Когда агенты, переговариваясь, покидали зал, Герон подошел к задумчиво сидевшему в своем углу Секундусу.
— Отличная работа, — поднял голову помощник. — Впечатляет. Мотивирует.
— Благодарю, — Герон уселся рядом, устало вытянул ноги в щегольских сапогах.
— Хорошее название. Бригада, — продолжал Секундус. — Ты придумал?
— Я, помощник.
— Мы ожидаем. Агентурные сведения. Из Мзума. Необычайно важные. Сведения, куратор. Пища. Для бригадников. Для слухов. Правдивых.
— Вот как? — глаза Герона хищно блеснули. — Я, кажется, понимаю, о чем речь. Это ведь про…
— Не торопи. События, — прервал его Секундус, поморщившись. — Рано. Терпение.
— Я понял, — разочарованно согласился куратор по пропаганде. — Прошу прощения, помощник.
Некоторое время они сидели в тишине, лишь слышно было, как в соседней зале постукивает подошвами часовой.
— Что в Даугреме? — спросил, наконец, Секундус.
— Ничего, — отозвался Герон ворчливо. — Мзумцы контролируют город, их посты торчат на Псее и потешаются над нашими пограничниками. Наглецы!
— Гм, — слабая улыбка тронула губы Секундуса. — Еще?
— Так как в Ашарах триста элигерских солдат, солнечники обошли этот город, когда наступали на Даугрем. Сопротивления почти нет, душевники разбросаны по лесам и горам, лишь Душевный Отряд представляет из себя реальную силу, но он, как тебе известно, помощник, почти не участвовал в боях. Влад Картавый постоянно шлет Ламире письма с просьбой о переговорах и перемирии. Но ответа пока нет. Ламира не может простить ему измены. Он же указывает на невозможность оставаться в стороне, когда мзумские рейды опустошали села, населенные душевниками. Более того, — Герон криво усмехнулся, — не все мзумские солдаты являют собой идеал благородства и честности. Какая-то шайка атаковала деревню, населенную рменами и устроила там настоящую резню. И они…
Куратор запнулся и уставился на еще шире улыбнувшегося Секундуса.
— Не может быть, — протянул он.
Секундус поднял руку, оправил безупречно чистый манжет. Он мог рассказать куратору, что, на самом деле, разгром рменской деревни произошел безо всякого участия спецслужб Элигера. Пьяная солдатня из вспомогательных мзумских подразделений устроила настоящий погром. Видно, кто-то подсказал «героям», что рмены де народ богатый, в сундуках окронов хватает, ну и… Добра нахапали знатно, пару девок снасильничали, а одного старого рмена, что вздумал с вилами на лихоимцев выйти, на эти самые вилы и подняли. Народ в лес подался со страху. Насладившись, большая часть солнечников ушла, нагруженная мешками, как баррейнские верблюды. Некоторые же остались, намереваясь поджечь село. Секундус поднял глаза на восторженно приоткрывшего рот Герона. Да уж, этот бы с удовольствием присоединился к погромщикам.
— Не может быть, — повторил куратор, осклабившись, — господин помощник…
— Может. Дальше.
— Это просто гениально, — не унимался Герон, восхищенно оттопырив губу. — Наши люди, да?
— Дальше!
— Прошу прощения, помощник… Большая часть рменов перешла на сторону мятежников, ушли в леса. И, надо сказать…
— Обман, — пробормотал Секундус. — Ложь. Поверили. Глупцы.
Когда в деревню ворвались арбалетчики и Телохранители, было уже поздно. Черный дым тянулся к потемневшим небесам, скулили изнасилованные девки, перебивая горький вой собак. Разъяренный сержант самолично вздернул нескольких мародеров, арбалетчики пытались успокоить голосивших старух, а пунцовые от стыда Телохранители тщетно рыскали по лесу, охрипшими голосами призывая рменов вернуться…
— Прости, не расслышал?
— Дальше.
— Ах, да… А другая часть рменов, меньшая, по-прежнему лояльна королевской власти. Таким образом, удалось внести раскол в единый народ.
— Добровольцы?
— Барады и ыги усиленными темпами переправляются секретными тропами через границу у Даугрема и сосредотачиваются в лесах вокруг города. Сидят тихо, как мыши. Некоторые, правда, участвуют в стычках, но основные силы никак себя не проявляют. Впрочем, мзумцы довольно беспечны, и это объяснимо — война практически выиграна. Вернее, даже не война, а легкая прогулка по живописным местам. Думаю, в скорейшем времени Ламира смилостивится, выдаст амнистию Владу и его людям, а войска отправит по домам в центральный Мзум. Уже зима, а зимой никто не воюет.
— Зима теплая. В Душевном. Тевадстве, — Секундус деликатно зевнул, прикрыв рот ладонью. — Относительно.
— Верно! — хохотнул Герон. — В противном случае барады с ыгами давным давно перемерзли бы в лесу! Хотя, там все равно морозы! Ну, так, они ж горцы, к стуже привычные.
— Цум?
— Душевное население почти полностью покинуло город. Обошлось без кровопролития, хотя грабежей хватало. Часть домов душевников даже была временно захвачена мзумцами. Кто ж откажется? Однако Ламира выпустила указ, гарантирующий всем душевникам неприкосновенность их жизни и имущества, в который, впрочем, мало кто верит. Королева далеко, а злой сосед-мзумец рядом, ха-ха! Солдаты шатаются по Цуму и не знают, чем заняться. Дисциплина упала, мзумское командование вынуждено ужесточить наказания за пьянство и грабеж. Пару мародеров, по моему, даже вздернули в пример другим. В общем, Ламира должна или вывести войска или оставить их зимовать в Душевном тевадстве. А это деньги, новые провокации и гибель солдат — ведь отряды мятежников не прекратят свои партизанские наскоки. Так что… — Герон многозначительно взглянул на Секундуса. — А когда можно ожидать эти важные сведения из Мзума для моих бригадников?
Секундус потер лысину.
— Скоро, куратор.
— Замечательно, — потер руки Герон. — Тогда, с твоего позволения, помощник, позволь откланяться. Дела, дела и еще раз дела! Жду новостей!
Секундус улыбнулся в ответ и даже поднялся, провожая взглядом деятельного куратора. А когда тот скрылся за дверьми, помощник снова уселся, пробормотав сквозь зубы:
— Подлец.
Цоканье подкованных сапог часового в соседнем помещении умолкло. Но через мгновение возобновилось. Секундус задумчиво осмотрел ногти на руках и вздохнул. Бригадники…
— Говори! — велел Эниох, раздраженно рассматривая низенького соглядатая в сером плаще и такого же цвета широких штанах. Дурное настроение не покидало его уже несколько недель. С тех самых пор, как Главный Смотрящий Гастон Черный разыскал свою сестру. Но где разыскал! В приюте для прокаженных. Глава Тени не спал ночами, часто присутствовал на допросах, а днем запирался у себя в кабинете и почти никого не подпускал к себе. Даже Эниох потерял былое расположение верховного теневика. Хотя… Бывший начальник тюрьмы на Синей Скале взглянул на робко переступающего с ноги на ногу агента в сером плаще, словно увидел того в первый раз. Нахмурился. Нужно взять себя в руки.
— Рассказывай, что видел, — мягко проговорил Эниох. Его маленькие, бегающие глазки прищурились. В камине пыхтел огонь, в комнате стояла духота, но не терпящий холода Эниох даже не замечал этой жары. Чего нельзя было сказать про обливающегося потом шпиона. — Ну, не робей.
— Господин, — соглядатай облизнул губы, вытер пот со лба, — мне велено доложить непосредственно тебе и я…
— Короче, теневик!
— Э…да, господин, повинуюсь… по твоему приказу следил за горничной Даной. Да…уже несколько недель слежу, — с каждым произнесенным словом шпион становился все увереннее, — ничего такого. Но ее матери и в самом деле лучше, судя по всему. Дана познакомилась на рынке с неким доктором и…
Шпион вдруг запнулся и выкатил глаза на дверь, раскрыв рот. Эниох сдержал гнев и оглянулся. В проеме стоял Гастон, опираясь на трость. Глава Тени махнул рукой вскочившему Эниоху и проковылял к стулу. Уселся, положив трость на колени.
— Закрой рот, солдат Тени, — устало сказал он шпиону. На исхудавшем лице Главного Смотрящего блестели красные от недосыпания разноцветные глаза: карий и голубой. — Продолжай. Где, говоришь, Дана познакомилась с этим таинственным лекарем?
Шпион сглотнул, но взял себя в руки.
— На рынке… господин Главный Смотрящий!
— Как это произошло? — Гастон тер переносицу, прикрыв глаза.
— Э… мне показалось, что случайно.
— Вот как?
— Дана поскользнулась, а молодой лекарь успел подхватить ее за руку, иначе б покатилась девка в грязь!
— Надо же, — хмыкнул Черный, не открывая глаз.
— Слово за слово, — продолжал шпион, оживляясь, — и врач (его зовут Меван) узнал про болезнь Беллы, старой горничной, которая…
— Мы знаем, кто такая Белла! — вспылил Эниох.
— Погоди, — поморщился Гастон. — Что ты так кричишь? Продолжай, теневик.
— Да, господин… В общем, доктор этот, Меван, ходит ежедневно домой к Дане с Беллой, ага. Так девка уже и соседям все уши прожужжала, что матери намного легче…
— Чудо-лекарство, — пробормотал Гастон, знаком попросив у Эниоха налить ему стакан вина. Пригубил совсем чуть-чуть, поджал губы и глубоко вздохнул. Открыл глаза и уставился на шпиона. Тот вздрогнул, вытянулся.
— Можешь идти, теневик. Как твое имя?
— Мгер, господин Главный Смотрящий.
— Мгер, продолжай следить за Даной. За каждым шагом. За доктором тоже. Ты написал отчет? Молодец. Свободен.
Шпион уже давно ушел, а Гастон продолжал сидеть со стаканом в руке, снова прикрыв глаза. Другой человек на месте Эниоха решил бы, что глава Тени уснул, но бывший тюремщик знал: его господин просто размышляет.
— Эниох.
— Господин Главный Смотрящий?
— Приятно осознавать, что наши агенты умеют писать и читать.
— Вашей милости известно, — поклонился помощник, — у меня все шпионы грамотные.
— Грамотеи, — слабо улыбнулся Черный. — Ладно, скажи, что думаешь об этом таинственном докторе-чудотворце?
— На магию похоже, ваше превосходительство, — осторожно заметил Эниох.
Гастон открыл глаза. Разноцветные глаза прищурились.
— Продолжай.
— Дана — потомственная горничная и доверенное лицо королевы.
— Ну и что? Никакими секретами девушка не владеет, в спальню Ламиры убийцу не проведет. Телохранители и пажи уже чуть ли не в отхожем месте бдят, после того покушения. Кстати, насчет покушения, — помрачнел Гастон. — Я имею в виду первое, когда на королеву напал рвахел…
— Уничтоженный Данканом, ваша милость?
— Осмотр тела пажа показал — его убили тонкой спицей. Проткнули словно борова! Такими штуками орудуют только элигерские Устранители. Значит, много чего знал наш смазливый паренек, раз элигерцы не поленились рисковать своим наемным убийцей. — Гастон поднялся и проковылял к камину. — Уф, ну и натоплено у тебя, приятель! Дышать нечем, ставни б хоть открыл, а? Что? Холодно? Ладно, не хмурься, знаю — ты не терпишь холода. Я, впрочем, тоже… Рвахел, значит.
— Рвахел, ваша милость? — переспросил Эниох, вздрогнув.
— Ничего… — глава Тени уже стоял возле окна, всматриваясь в ночную темень и всполохи света от качающихся на ветру фонарей. — Я пытаюсь понять — если к Дане прицепился вражеский шпион, то какова его истинная цель? Если бы он пытался завести с горничной роман, то логично было бы предположить, что элигерцы хотят завербовать столь близкое к королеве лицо. Но все равно, глупо! Они же понимают, что Дана под постоянный контролем. Следовательно…
Гастон повернулся. Поморщился, потому что нога ныла. К снегу, не иначе.
— Может, это баррейнцы, ваша милость? — предположил Эниох.
— Высокий Дом? — тихо рассмеялся Гастон. — Вряд ли. Хотя… Скажи, друг мой, болезнь Беллы серьезна?
— Не просто серьезна, а смертельна, ваше превосходительство! Крабовая болезнь!
— Но этот Мавен вылечил ее, а?
— Не совсем вылечил, но лечит.
— Крабовая болезнь, — тихо сказал Гастон, задумавшись. Эниох опустил глаза. Он знал, о чем думал всесильный глава Тени. О сестре. — Но, Эниох, крабовая опухоль — страшная вещь, я видел как-то женщину, погибшую от нее. Грудь у бедняжки вздулась, словно шар. Несчастная долго мучилась, прежде чем отдать Ормазу душу. А этот Меван…
Гастон стукнул кликой о пол.
Поделиться книгой: