Помоги проекту - поделись книгой:
– Возлюбленные сестры! Вы, наверное, сейчас гадаете о том, по какому поводу мы собрали Всеобщий Совет Сообщества в мирное время, не правда ли? – Многозначительная пауза. Вторая из Трех встала со своего места и обвела все Сообщество своими глазами. Все феи хранили гробовое молчание, но каждая из них понимала, что Их Премудрость попала в точку. В самом деле, когда феи слетались на Всеобщий Совет, каждая думала о том, что же произошло. Ведь Советы всегда собирались крайне редко, в периоды вселенских катаклизмов – или войны, или природной катастрофы, или какого-то судебного процесса над преступником особой важности, а тут… Совершенно непонятно. За те 15 лет, что прошли со времени операции "Возмездие", когда была разгромлена солнечная колдунья вместе со своим бесноватым сообщником Азаилом, замышлявшим уничтожить всю Целестию при помощи солнечной бомбы и Золотого Рыцаря , вся опекаемая Сообществом вселенная наслаждалась миром и покоем. Дела шли своим чередом, феи мирно управляли своими подопечными, людской род жил в тиши и покое, даже локальных конфликтов с русалками и дриадами за этот период не было. Правда, было несколько крупных операций в Скалистых горах по истреблению чудовищ и хищников, а также по цивилизации популяции летучих обезьян и превращении региона в парк отдыха, но все они проводились силами различных отделов "ЖАЛА" и кроме них никто не участвовал в этих операциях. Да и операции были завершены всего в пять лет (план, утвержденный Их Премудростью, был перевыполнен вдвое), не затронув жизни большей части Сообщества. И вот уже пятнадцать лет совершенно ничего… А тут вдруг Совет, да ещё и Всеобщий, и это в мирное-то время! Небывалое дело…
…– А повод есть, и повод – весомый. Как вы знаете, сестры, ровно через 10 лет, минута в минуту в это самое время, истекает срок договора, подписанный между представителями Сообщества фей и Содружества суверенных королевств, объединяющих весь человеческий род, которому завещана Самим Создателем вся Нижняя Целестия, как нам – Верхняя –, договор об Опеке.
Легкая волна недоумения и удивления прокатилась по рядам трибун. Конечно же, большинство фей (из старших поколений) давным-давно забыли про этот договор, а многие о нем и не подозревали (из младших поколений). А те, что помнили, считали его просто бумажкой, фикцией, никто всерьез не предполагал, что этот договор вообще имеет какую-либо силу. А потому слова Их Премудрости настолько удивили фей, что все они разом нарушили негласный закон – слушать Их Премудрость в абсолютном гробовом молчании.
Но это нарушение негласного правила отнюдь не обескуражило Их Премудрость. Казалось, ничто не могло удивить или раздосадовать Их, казалось, все что произойдет, давно уже предвидено и предусмотрено в этих таких с виду юных, но таких мудрых головках с золотыми обручами и кроваво-красными камнями анализаторов на лбу…
Они только подняли вверх все три правые руки и гул моментально затих. Вновь подала голос Вторая из Трех:
– Да, сестры, да, 100 тысяч лет со дня провозглашения Эры Порядка и Процветания, прошли незаметно. Для Нас – уж точно… – по щекам всех трех Премудростей скатились крупные слезы, прослезилась и Жемчужно-Белая, вспоминая тот исторический день, и многие свидетельницы тех ставших уже эпическими событий… – а потому, до истечения срока Опеки, мы должны успеть совершить нечто незабываемое для человеческого рода, нечто, что оставит в человеческой истории память о нас и наших благодеяниях в веках, в вечности, то, что станет последним аккордом великой эпохе… И этим аккордом для нас будут "Новые рубежи"!
Гул недоуменных голосов. Феи переглядываются друг на друга и пожимают плечами. Только ряды "ЖАЛА" и Перворожденных молчат – они уже давно в курсе этого спецпроекта, пилотная реализация которого началась уже несколько месяцев назад на "Полярных пустошах" – ледяной необитаемой для разумных существ пустыне у северного и южного полюсов Целестии.
– "Новые рубежи" – это программа полного переустройства и благоустройства Целестии, программа, достойная стать исторической. Род человеческий размножился, ему тесно даже на гигантской по площади – в двести миллиардов квадратных миль Хартленда – центрального континента обитаемой Целестии. А потому, перед окончанием срока Опеки, мы обязаны обеспечить человеческий род новыми территориями, вывести его на новые рубежи. А для этого мы превратим за десять лет полярные пустоши обоих полюсов в цветники, поднимем со дна Моря новые острова и континенты (согласие Морской Конфедерации уже получено), построим новые подземные города при помощи карликов, создадим систему воздушных архипелагов, на которых смогут жить люди… Вся Целестия будет перестроена, переблагоустроена, все будет для блага человека, все во имя человека – величайшего и любимейшего творения Создателя, которому все мы служим! – голос Второй из Трех, обычно всегда бесстрастный и величественный, по мере приближения к концу монолога становился все более взволнованным, все более переходил на крик, слезы текли из Их глаз, а слова превращались в какие-то заклинания…
А когда речь Второй дошла до конца, трибуны как всегда взорвались бурными аплодисментами, возгласами единогласного одобрения и славословия бесконечной премудрости… Феи взлетали вверх на своих крылышках, кричали, обнимались, целовались друг с другом…
И лишь только одна фея, в одеждах третьего ранга, робко подняла руку, и когда всеобщее ликование мало-помалу стихло, она поднялась со своего места в воздух и произнесла дрожащим голоском:
– Ваша Премудрость, но неужели Эра Порядка и Процветания… закончилась?.. А что же будет с Пределом Темного-Темного Леса – ведь их твари разорвут на куски людей… А что будет с ланями и зайками, что будет с птичками и белочками, на которые тут же начнут охотиться люди… А что будет…
Робкий, дрожащий голосок Феи прозвучал в гробовой тишине. Нарушение этикета было колоссальным, ведь в её голосе явно слышалось неприятие "генеральной линии", всегда намечаемой именно Их Премудростью, но нельзя не признать, что скромная Хранительница Предела ?3 выразила мысли всего Сообщества, которые никто, кроме неё, не осмелился высказать…
Все три пары глаз Их Премудрости внимательно посмотрели на худенькую фигурку в голубой тунике с серебряным ремешком на таллии. Та явно чувствовала себя не в своей тарелке, комкая в ручках голубой носовой платочек, а лицо её покрылось от волнения красными пятнами. Но в очередной раз Их Премудрость отметила, что эта Хранительница Предела ?3 действительно выдающаяся фея и, пожалуй, пора пристроить её на более высокую и почетную должность в Иерархии…
– Ну что вы, милочка, ну что вы… – снисходительно сказала Вторая, с откровенной симпатией глядя на задавшую откровенный вопрос Фею, – конечно же Сообщество не оставит своего попечения о Целестии, ведь договор всегда можно продлить, не так ли? А программа "Новые рубежи", достигнув блестящих результатов, поможет показать нашим подопечным, что лучше жизни, чем под нашей бдительной Опекой, им не найти… Разве не так?..
Взрыв восхищения, взрыв славословий, шум такой, что расслышать ничего ну просто невозможно. Но Хранительница Предела ?3 продолжает стоять и комкать в руках голубой платочек…
– Но… Ваша Премудрость… а что… если… люди… ну-у-у, все-таки… не продлят… договор?..
Фея говорила вся дрожа как осиновый лист, едва произнося слова, мучительно краснея и бледнея одновременно, понимая, что нарушает все мыслимые и немыслимые нормы этикета Сообщества, но тем не менее продолжая это делать.
И опять – гробовое молчание. Тишина такая, что слышны чириканья пташек вне Розового Чертога. Пауза затянулась неприлично долго. Даже Триединая Премудрость НЕ ЗНАЛА, что ответить. Ведь в Их премудрые головы уже неоднократно приходила эта мысль – там много раз, что и перечесть нельзя. И всякий раз отогнать эту мысль даже Им было не просто. А что сказать здесь, перед всем Сообществом? Договор, скрепленный клятвой именем Создателя, не оберточная бумажка, которую можно выкинуть в мусорную корзину или в печку на растопку…
Труднейшее положение, в которое попала Их Премудрость впервые за многие тысячи лет их безоговорочного доминирования в Совете, спасла Жемчужно-Белая Их Верность.
– Они подпишут – четко и ясно, по-военному коротко и громко, на весь Зал, произнесла Их Верность. – "ЖАЛО" обо всем позаботиться. У нас все под контролем. Священные Принципы Порядка и Процветания останутся незыблемыми, как само Сообщество…
…Красноватое солнце в предрассветной тишине восходило за линией горизонта, причудливо играя своими лучами на стальных наконечниках копий и алебард городской стражи, на шпилях, венчающих покрытые металлической посеребренной черепицей башни, на цветных стеклах окон древнего и славного у людей города Авалона… Птицы ещё только приготовились петь свои извечные гимны природе, а в Авалоне уже звонили во все колокола. Перезвон стоял такой, что, казалось, вылетят из рам драгоценные витражи, а все мертвецы на кладбище встанут из своих могил, чтобы посмотреть, кто же осмелился и по какому поводу нарушил их вечный покой…
…А повод был веский. Шутка ли – коронация нового короля Авалона! Именно по этому поводу весь город не спал, а собрался в городском кафедральном соборе, именно по этому поводу трезвонили колокола, именно по этому поводу город было не узнать…
В самом деле, все мостовые вымыты специальной пеной, так что разноцветные камни – всех цветов радуги – просто блестели. На окнах вместо обычных стекол поставлены витражи на различные коронационные темы из цветного стекла. Дома также все вымыты, так что разноцветные наличники, разноцветная черепица крыш и печные трубы также едва не сияли как тщательно начищенное зеркало. Все деревья на улицах были украшены разноцветными лентами и фонариками. Город было совершенно не узнать – он превратился ну просто в цветник!
А все коренные горожане и некоторые избранные гости других городов королевства и членов Содружества (потому что никакой самый большой собор не вместит ВСЕ население королевства, а не то, что Содружества) собрались внутри высокого – в пятьдесят человеческих ростов – круглого здания с длинным конусообразным куполом, увенчанным предметом из перекрещивающихся золотых пластин – знаком Создателя, религия которого является единственной истинной и дозволенной в Содружестве.
Горожане в ярких разноцветных одеждах – в зависимости от сословия – заполнили собор, так что яблоку негде было упасть. "Принцы крови" – побочные потомки вторых, третьих и так далее сыновей потомков Роланда – в пурпурных одеждах. Высшая аристократия – потомки рыцарей Круглого Стола – соратников Роланда – в белоснежных одеждах. Служилое дворянство – в голубом, слуги дворян и воины – в красном, купцы – в золотистом, ремесленники – в оранжевом, крестьяне – в желтом. Но различия между собравшимися были только в цветах, так как качество материи было одинаково высоким – Эра Порядка и Процветания давно осуществила заветные мечты бедноты всех времен и народов – стерла имущественную разницу между вельможами и простолюдинами. Одежда была из шелка да бархата, украшена золотой и серебряной вышивкой, драгоценными камнями. Мужчины были в коротких нарядных бархатных куртках на шнурках, сзади, на плечах – короткие плащи до пояса и причудливые тряпичные башмаки с непропорционально длинным носом, а на головах – широкополые круглые шляпы с перьями. Женщины – в длиннополых платьях до носков на кринолине и с корсетами и также длиннополых шляпках на головах с яркими разноцветными плюмажами, с веерами в руках – в соборе было душновато. И ни одного морщинистого, седоволосого лица, ни одного человека на костылях, с признаками болезни… Все одинаково пышущие здоровьем, свежестью, красотой. Дедушки и бабушки почти ничем не отличаются от своих взрослых детей, разве что более зрелым взглядом глаз и сдержанными манерами.
От напряженности ожидания и скуки немалое количество глаз собравшихся здесь верноподданных будущего короля сновало по роскошно расписанным стенам Собора. И в самом деле, смотреть на стенах Собора было что…
…Здесь были изображены основные сцены мироздания. На северной стене изображено творение мира, когда множество крылатых девушек в разноцветных туниках во главе с тремя в пурпурных одеждах, держащихся за руки, поднимали из глубин Моря континенты, сажали на них растения, выращивали животных. А над ними – указующий перст, сотканный из света – десница Создателя, руководящая ими. Вот первые люди, только-только сотворенные красивыми девушками, удивленными глазами смотрят на своих создательниц и падают на колени, воздевая руки к небу. А три девушки в пурпуре показывают пальцами на небо, как бы говоря о том, что не им надо кланяться, а Создателю, который изображен в виде доброго дедушки, сидящего на облаках. На западной стене показано, что девушки куда-то улетели, а какие-то черные паукообразные существа с крыльями как у летучей мыши стали выращивать из грязи чудовищ и хищников с большими зубами и когтями – жутких мохнатых волколаков, щупальцеруких пещерных дэвов, тигровидных крыс с змееголовыми хвостами – и направлять их на людей, они же сыпали на людей, таких слабеньких и беспомощно поднявших худые руки кверху, черный порошок, и на телах людей язвы, ожоги, седые волосы в голове, морщины на лице… Люди с печальными бледными лицами умоляюще воздевают руки к небу в безмолвной мольбе о помощи, стоят на коленях… На южной стене росписи повествуют о том, как с неба прилетают красивые крылатые девушки и прогоняют своими палочками крылатых злодеев и низвергают их в подземелья, ловят желтыми сетями чудовищ и хищных животных – волков, змей, пещерных львов, саблезубых тигров – и кидают их туда же, а на людей сыплют розовый порошок, от которого те становятся веселыми, красивыми, здоровыми и радостно пляшут вокруг своих спасительниц, одетые в новые яркие одежды, а спасительницы опять указывают на небо – мол, вся честь и слава – тому, кто сверху – доброму дедушке на облаке… Восточная же стена, самая важная, изображает жизнь девушек на небесах – красивые розовые дворцы из живых колонн, большие цветы, в которых девушки спят, причудливые животные, вроде летающих осьминогов и розовых крокодилов в круглых шляпах и розовых шарфах, ходящих на задних лапах… А на самом верху – тот же добрый дедушка на троне, которые улыбается и распростер свои руки к смотрящему, как бы обнимая всех стоящих в соборе.
Такие подробные изображения радовали глаз и смотреть на них никогда не надоедало, тем более что никто толком не знал, что здесь было нарисовано – читать-то умели только представители высшего сословия да купцы! Знали только, что дедушка – это Создатель, девушки – это феи (которых никто никогда в глаза отродясь не видел) – и все. Даже кто такие злые крылатые существа никто не знал. А потому смотреть на картинки было и интересно – в самом деле, если все итак известно, что и смотреть?
Но росписи были не единственным, что привлекало внимание. Пол был выложен из блестящей разноцветной плитки, отполированной до зеркального блеска, у стен стояли подсвечники из золота, на которых горели вечные магические свечи – сами собой загоравшиеся во время служб, переливавшиеся всеми цветами радуги и издававшими чудесный аромат. А престолу на алтаре и свечи были не нужны – он сам собой горел ярким и мягким золотистым светом.
Наверху были хоры – балконы – на которых собирались певчие, воспевавшие славу Создателю на службах. Сейчас все они были облачены золотистые длинные шелковые одежды – в самом деле, событие-то исключительное! Шутка ли – коронация нового короля…
А алтарь – главное место предстоящего действа – располагался на востоке здания – ведь Солнце – единственный и нерукотворный образ Создателя – восходит именно там. Он представлял из себя углубление в стене, внутри которого стоял сделанный из литого золота престол, стоящий на большом возвышении, к которому подняться можно было только по золотой лестнице.
Однако несмотря на торжественность обстановки, несмотря на торжественность момента, далеко не все люди хранили благоговейное молчание, подобающему этому священному для всякого уроженца Содружества месту – по густой толпе собравшихся непереставаемым гулом шло обсуждение происходящих событий…
– В самом деле, кум, виданное ли это дело – хлопнув по плечу высокого зрелого мужчину с косматыми бровями и длинными ушами с большими мочками, одетого в оранжевую куртку с вышитой на ней наковальней с молотом, сказал огненно-рыжий детина с бородой лопатой, одетый в такую же куртку, только с изображением башмака – за не знаю какую тыщу лет на престоле будет король, НЕ НОСЯЩИЙ имени "Роланд"!
– Во-во, дружище, – подхватил длинноухий, кивая в знак согласия своей головой, – а имя-то какое – ну смешно просто … "Гастон"! Где это видано, чтоб с таким именем были не то что короли, а благородные господа! Да это имя совсем не благородное, незвучное какое-то…
– Да-а-а-а уж, кум, помяни мое слово, старого башмачника Горри, жди беды от такого короля, жди беды… – помахал сокрушенно головой рыжебородый.
– А ведь все из-за этого слабоумного дурачка, старшенького-то их, помните? – вмешалась в разговор высокая дородная женщина в желтом платье, держащая одновременно двух малышей-внучков на груди, – я помню его, бегал как козленок по лугу за коровами, гладил их, разговаривал с ними… Я уж тогда сказала Марте – помяни мое слово, короля из этого больного на всю голову не будет, не будет, это уж точно…
– Да, помню, помню, Розочка, помню… – вторила ей другая женщина в желтом платье, но худощавая и без внуков – как в воду глядела! И сам дурачок этот как сквозь землю провалился, и матушку свою – Царствие ей Небесное – свел в могилу раньше времени, и папашу… – Марта выразительным жестом у виска без слов показала, какая участь постигла отца несчастного принца.
– Да мало, что сынуля с папашей-то "того" – вмешалась в разговор миловидная девица в оранжевом платье с большим вырезом на груди и шляпке по последней моде – на затылочке – так ещё и этот – туда же… Виданое ли дело, чтоб до 40 лет дожить – и не женится! И это притом – что невест у нас – пруд пруди – и красивые, и здоровые, и чего им только мужикам не имется-то! – возмущенно говорила девица, одновременно посматриваясь в зеркальце – не съехала ли её шляпка с затылка – и поправляя прическу – посещение собора всегда было благоприятным поводом для того, что показаться "в свете" – девица-то была явно на выданье…
– Но-но, дорогуша, ты на всех-то огород не городи! – возмутился рыжебородый, которому явно стало обидно за представителей своего пола. – Сколько уж не живу на свете, сколько стариков не слушал, все говорят – женились всегда в 20, максимум в 25 – и принцы, и благородные, и мы, простолюдины – никто не засиживался в холостяках, так-то! Я сам на своей благоверной в 20 женился, помню, а в 40 у меня уже два старших сына женатые были…
– Во-во! – подхватил длинноухий – этот Гастон один такой у нас – никто так больше и не поступал, никто. Да и удивительно ли – мать умерла, отец – "того", вот и не уследили… Не женили в свое время, а сам все – турниры да охоты, турниры да охоты, да пиры – где уж тут о женитьбе –то подумать… Не на собаках ведь да не на кобылицах женится-то!
Все собеседники покатились со смеху. А потом рыжебородый толкнул в плечо длинноухого:
– Да ладно бы турниры да охоты… Он ведь все время за книгами сидел! Читал что-то! У меня-то зять был лакеем во дворце у него, так он-то мне и говорит, что этот Гастон все страницами шебуршит по ночам, да бормочет что-то под нос…
– Ну уж если до книг дошло – пиши пропало – отчаянно махнула рукой грудастая дородная Роза, при этом ухитряясь не уронить заснувших внучков, – моя б воля – выкинула бы все эти книги на помойку или растопила бы ими печь – што пользы-то от них? Закорючки какие-то, петельки – што толку от них – сидеть, горб себе насиживать… Пошел бы лучше на танцы, с девушкой, на лужок поплясать в обнимку у костерка или в иллюзиум… А там, глядишь, и жену бы себе сыскал – да получше, чем у благородных – нашенские-то, посмотри, кровь с молоком – по двоих-троих младенчиков за раз рожают, у-у-ух!
– Во-во, – подхватила миловидная девица. – Уж я бы точно не промахнулась… Аккурат троих – вот бы эти худосочные тетери полопались-то от зависти! – и прыснула от смеха…
Неизвестно, чем бы дальше кончился этот весьма не благочестивый разговор – все-таки кости-то перемывались не какой-нибудь соседке, а членам королевской фамилии, и не где-нибудь на кухне, а в кафедральном Соборе столицы – если бы вдруг с хоров не раздалось громкоголосое пение, едва не заглушаемое бешеным звоном всех – а их без малого почти сотня – больших и малых колоколов собора.
Наши собеседники, как и все остальные прихожане, замолкли и любопытными взорами обратились в сторону входных ворот у западной стены, которые открывались и по специально проложенной в толпе стражниками в белых плащах с черным орлом в короне, распростершим крылья – гербом королей Авалона –, дорожке, застеленной длинным пурпурным ковром, двинулась процессия.
Впереди шел Его Святейшество Первосвященник – глава всей церкви Содружества – в белоснежно-белых длиннополых священных одеждах со знаками Создателя на ней, вышитых золотыми нитями, в высоком конусообразном головном уборе с таким же знаком и посохом в руках. Дальше, за ним, шел высокий зрелый мужчина в белоснежном камзоле с золотой цепью с медальоном, на котором изображена выложенная из бриллиантов корона с литерой "А" наверху, белоснежных брюках, заправленных в белоснежные мягкие ботфорты, с обнаженной головой. На поясе у него была длинная шпага в серебряных ножнах. Мужественное лицо, задумчивые серые глаза, сжатые волевые губы, иссиня черные волосы и брови, идеально выбритые щеки и подбородок… С первого взгляда все присутствующие узнали в мужчине принца Гастона. Принц шел медленно, торжественно, под оглушающий звон колоколов и пение хорала, а сзади юноши-пажи в белоснежных плащах с черным орлом несли за ним длинную пурпурную мантию. За юношами также торжественно и величаво следовали все 49 королей Содружества – верных вассалов короля Авалона – в горностаевых мантиях и золотых коронах, "принцы крови", рыцари Круглого Стола, купцы высших гильдий и прочая знать, рука об руку со своими раззолоченными женами, одежда которых, впрочем, была не богаче, чем у простолюдинов, однако сделана с большим вкусом и изяществом…
Лицо Принца Гастона было бледным как смерть, что, в общем-то, никому не показалось удивительным – в конце концов, коронация – дело ответственное, в каком-то смысле гораздо более важное, чем брак. Наоборот, лица его свиты, королей Содружества и самого Первосвященника – торжественны, сияющи, величественны, как и подобает моменту.
Первосвященник торжественно и не торопясь восходит по ступенькам к алтарю и алтарь из золотистого света начинает сам переливаться всеми цветами радуги. На престоле уже лежит золотой венец-диадема, украшенный изумрудами. Внезапно пронзительный перезвон колоколов и пение хорала стихают. Первосвященник при гробовом молчании берет венец, а принц Гастон смиренно опускается на колени на заранее положенные пажами на пол пурпурные шелковые подушечки. Первосвященник с венцом в пухлых руках, круглое румяное жизнерадостное лицо которого совершенно никак не вязалось с серьезным и торжественным выражением, которое оно вынуждено было сейчас принимать, произнес:
– Сын мой, наследный принц Гастон Кронбургский, от имени Создателя я, недостойный его слуга, спрашиваю тебя, клянешься ли ты верой и правдой служить Создателю этого неба и этой земли, сотворившему все из небытия?
– Клянусь – немного дрогнувшим от волнения голосом, но четко и ясно сказал Гастон.
– Клянешься ли ты верой и правдой служить благу твоего народа во исполнение заповеди Создателя – любить своих подданных, как самого себя?
– Клянусь.
– Клянешься ли ты верой и правдой служить Священным Принципам Порядка и Процветания как наиболее полному выражению святой воли Создателя и тем силам, которые поставлены Им для исполнения этих принципов в Нижней Целестии…
…Формулы вопросов, как и формула клятв, была стандартной для всех королей – не только Авалона, но и всех остальных королевств-членов Содружества – и произносилась она механически. Троекратный вопрос Первосвященника, троекратная клятва и – водружение венца на лоб наследного принца. Эта процедура повторялась сотни тысяч раз в людских королевствах одинаково. А потому Первосвященник, задавая третий вопрос, одновременно уже опускал свои румяные пухлые руки с короной на голову Принца Гастона, но на этот раз, совершенно неожиданно возник сбой…
…Вдруг, вместо ожидаемой клятвы – возникла пауза – и руки Первосвященника остановились на полпути к голове коронуемого.
По всей публике, свите и даже хорам прокатилась волна глухого удивленного ропота. Брови Первосвященника поползли удивленно вверх, лысина под конусообразным головным убором покрылась испариной – ему уже было под 90 лет и короновал он уже двадцать пятый раз – и впервые произошла осечка…
– Святой отец, я не могу дать такую клятву… – раздался дрожащий от волнения, но тем не менее ясный и громкий голос принца Гастона.
Весь собор просто взорвался гулом возмущения, свита из королей и "принцев крови", окружавшая Гастона, отшатнулась от него как от зачумленного, как и сам Первосвященник, а Гастон между тем встал с колен и посмотрел прямо в глаза священнослужителю, и тот не выдержал пронзительного и безумно-смелого взгляда его черных глаз…
Народ же бушевал, и если бы не сильные руки стражи в бело-черных плащах, при помощи копий и алебард сдерживавших толпу, то она бы ворвалась в алтарь и растоптала бы наверное насмерть всех там присутствующих. Такого богохульства никто не смог бы стерпеть! Народ бушевал, стражники едва не падая держали строй, сквозь запасные ворота вбегали десятки и десятки новых – крик стоял такой, что ничего не было слышно. Торжества были безвозвратно испорчены…
Впрочем, Принц Гастон отвернулся от побелевшего как бумага пухлого лица Первосвященника и, повернувшись спиной к престолу и лицом к толпе, властно воздел руки. И жест его был настолько исполнен величия и силы, а лицо его – благородства и решительности – губы сжаты в тонкую нить, челюсти – так, что выступили желваки, а красивые черные как южная ночь глаза, казалось, едва не испускали испепеляющих лучей – так они горели – что толпа вдруг сама собой стихла и успокоилась. Воцарилось гробовое молчание.
– А теперь слушайте вы, свободные граждане королевства Авалон и королевств-членов Содружества, ибо говорю я, по праву рождения король Авалона и президент Содружества, я, Гастон I, слушайте и не говорите потом, что вы не слышали.
Молчание такое, что слышен даже шелест женских юбок и лязг ножен шпаг на поясах дворян.
– Я не могу поклясться Священным Принципам, как клялись все мои предки, все 39 999 Роландов Кронбургских и не могу поклясться, дабы не стать в будущем клятвопреступником…
– …Ибо ровно через 10 лет, минута в минуту, знайте, о, люди, прекращается действие договора об Опеке, подписанного между представителями Сообщества фей и представителями Содружества суверенных королевств, который гарантирует соблюдение Священных Принципов на территории Нижней Целестии. И если этот договор прекратит свою силу, я не могу сейчас, перед престолом Создателя, поклясться в том, что буду ему следовать.
А потом, повернувшись лицом опять к Первосвященнику и вновь сверля его испуганные бегающие карие глазки прямым и несгибаемым как меч взглядом своих черных глаз, он властно воздел руку и сказал:
– А потому я повелеваю тебе, Твое Святейшество, как король Авалона по праву рождения, совершить таинство коронации БЕЗ третьей клятвы!
Толстые щеки Первосвященника затряслись, он сделал несколько неуверенных шагов назад, прижимая к груди корону, как бы боясь, что у него её отберут силой, а свита Гастона возмущенно зароптала.
Но в этот момент вдруг корона сама выскользнула из рук Первосвященника и, взмыв в воздух, сама опустилась на голову Гастона и яркая вспышка озарила весь алтарь, а потом сверху откуда ни возьмись посыпались на его голову розовые лепестки, издававшие дивное благоухание под оглушающий звон фанфар, а народ в ужасе, уже не сдерживаемый стражей, валил толпами из собора…
Такой коронации ни Авалон, ни какое другое из 49 королевств-членов Содружества не помнили за все 100 тысяч лет Эры Порядка и Процветания… Корабль человеческой истории, сам того не замечая, вышел на новые, доселе неизведанные, рубежи…
– Левой! Левой! Раз! Два! Три! Левой! Левой! Раз! Два! Три! Левой! Левой! Левой!.. Напра-а-а-а-во, стой, раз! Два!..
Длинный строй одетых в бесцветные туники худеньких девочек-подростков с ещё непропорционально вытянутыми ручками и ножками и тонкими косичками звонко и практически одновременно притопнул по бетонному плацу подбитыми железом деревянными сандалиями и замер, не шелохнувшись, как змея перед броском. Со стороны могло показаться, что девочки даже и не дышат, хотя девочки перед маршем преодолели каждая по 10 миль пешего кросса и любой человек, мужчина, на их месте тяжело бы хрипел или сопел.
Но в том-то и дело, что стоявшие ровным строем худенькие девочки-подростки не были людьми. Об этом говорили, главным образом, прозрачные крылышки, росшие у них за спиной, но не только. Одинаковые золотистые, светящиеся даже во тьме волосы, полностью лишенные какой-либо растительности бело-розовые тела, необыкновенно тонкий и хрупкий скелет с полыми, как у птиц, костями, а также необыкновенная выносливость и всегда активная жизненная позиция в сочетание с несгибаемой силой воли – вот отличительные свойства расы Поднебесных – высшей расы Целестии, женская ипостась которой только с легкой руки человеков зовется "феями". Да, феи не были людьми, хотя внешне многим и похожи на людских девушек, но беда была тому несчастному мужчине, который бы вздумал повести себя с ними, как с земными девчонками! Одного движения феиного пальца хватит, чтобы убить человека, хотя они никогда и не прибегают к такой мере воздействия, чаще всего предпочитая усыплять и перевоспитывать (а точнее, перепрограммировать) дерзких приставал…
Длинная змея шеренги располагалась с правой стороны огромного плаца, у здания столовой, как и все здания Школы, построенного в виде правильного стеклянного, полностью прозрачного, прямоугольника розового цвета с ромбовидными многоугольниками окон-сот. Учебный отряд ?15 только что совершил утреннюю разминку и теперь стоял у столовой, в ожидании доклада от дежурных, накрывавших на стол в их секторе. И ждали – не шелохнувшись. В самом деле, один посторонний звук, один шепоток – и могла быть "влетка". Две воспитательницы – "старшие сестры" – с нашивками "ЖАЛА" на груди и на нарукавной повязке с бесстрастными лицами, вытянувшись по струнке зорко смотрели каждая за своей половиной шеренги с электрошоками наготове – белоснежными металлическими прутами, по заостренному концу которых угрожающе пробегали сине-зеленые искры. Все воспитанницы учебного отряда, усвоившие горькую науку жесточайшей дисциплины, стояли, не шевелясь, хотя у каждой из них от полутора часов "разминки" урчало в животах – помимо кросса были занятия на гимнастических снарядах, виражи на крыльях – опасные и утомительные – и полоса препятствий…
Пока девочки стояли не шелохнувшись, можно было спокойно оглядеть окружающее пространство. Помимо прямоугольной столовой справа, здесь были и другие здания. Слева стоял "Улей" или общежитие. Он был одного размера и величины со столовой – тридцать этажей, абсолютно такой же архитектуры. Перпендикулярно обоим зданиям стояло собственно здание Школы, тоже в тридцать этажей. Там располагались учебные классы. Напротив Школы стояло такое же здание с таким же количеством этажей, но в нем располагалась Библиотека, Лаборатория и Тренажерные залы – его называли "Практикумом". Плац представлял из себя ровную площадь из розового – мягкого и пористого – бетона. На стенах всех четырех зданий – прозрачных настолько, что можно было видеть, чем каждая конкретная фея там занимается –, а также на стойках по краям плаца было развешено множество ярких, красочных плакатов. На одних просто были лозунги, типа "Сама погибай, а доверенный Создателем мир выручай!", "Вместе мы все, порознь ничто!", "Ты для Сообщества, а не Сообщество для тебя!". На других были движущиеся изображения – волевые женские лица с золотистыми глазами, несгибаемым взглядом смотрящих куда-то вдаль или даже напрямую поражающие каких-то уродливых врагов, вроде чудовищ из Темного-Темного Леса. Но были и такие изображения, где феи изображались любовно гладящими ланей, зайчат, голубок с источающими любовь и тепло лицами. А были и комбинированные, где изображения сочетались с лозунгами. Вот, например, одна из фей сложила тонкие ручки на груди и устремила мечтательный взор на небо, томно полуприкрыв глаза, а внизу надпись: "Создатель, я люблю Тебя!". А вот и три феи в пурпурных туниках и золотых диадемах, держащихся за руки, и надпись: "Единство Премудростей – Единство Сообщества" или другой вариант этого же плаката: "В Единстве – наша Сила", "В Единстве познается Любовь". А вот и плакат с пепельноволосой Старшей Сестрой "ЖАЛА" – она изображена в одиночку поражающая смертоносным лучом из своей волшебной палочки как мечом десятки ужасных монстров с лицом не выражающем ничего, кроме воли к победе и презрения к смерти – и надпись: "Моя Верность – непоколебима!". На другом плакате изображалась фея с двумя маленькими крылатыми девочками по обе стороны и бескрылым мальчиком на руках и надпись: "Мои дети – мой долг перед Сообществом". А вот и нечто похожее на творческий подход – плакат-аллегория: вся Целестия с маленькими человечками, зверьками и прочими обитателями покоится на руках колоссального размера феи с необыкновенно добрым и нежным лицом, по щекам которой ползут слезы умиления и надпись: "Порядок и Процветание Целестии – наш Священный Долг!".
Эти и многие другие надписи и изображения каждая стажерка видела по тысячи раз на дню (и это не считая того, что во время пробежек на "разминках" эти и многие другие лозунги скандировались и пелись в виде специальных рифмованных речевок), а потому они въедались в память так крепко, что любая из девочек могла воспроизвести их даже если её разбудить в три часа ночи (что иногда практиковалось), ведь в этом четырехугольнике по большей части и проводила все тридцать лет обучения и воспитания любая юная фея от 7 до 37 лет от роду, пока, по окончании обучения, она не направлялась на предназначенное ей по результатам Совета Школы место для служения – зачастую пожизненного – Священным Принципам Порядка и Процветания…
…Наконец, стеклянная дверь сектора ?15 столовой бесшумно открылась и стройным печатным шагом две со стороны почти неотличимые девочки спустились по крыльцу и подошли к обоим воспитательницам и, встав по стойке смирно, ударили кулачком правой руки в грудь, а потом вытянули правые руки на всю длину в уставном салюте, символизировавшем полную самоотдачу воле старших сестер.
– Старшие Сестры, воля Сообщества исполнена! Задание по подготовке к завтраку успешно выполнено! – в один голос отчеканили обе стажерки. А потом, по знаку воспитательниц, они встали с краю шеренги, чтобы возглавить колонну, которая должна отправиться на завтрак. Чуть только они заняли свои места, как раздалась команда:
– Напра-а-а-а-аво! На завтрак – шаг-о-о-о-ом марш! – и вот уже бесцветная и безмолвная шеренга, ещё мгновение назад замершая, как мертвая змея, уже ожила и, громко печатая шаг, стала подниматься строевым шагом через стеклянный портал в сектор ?15, располагавшийся на 15-м этаже общей столовой, и рассаживаться на места, каждая – согласно своему номеру, вышитому на бесцветной тунике и выбитому на спинке казенного стула.
Внутри столовой все было предельно лаконично и скупо. Одинаковые розовые занавески, длинные розовые столы из искусственного дерева и стулья с номерами на спинках из того же материала, стандартные миски, кружки и столовые приборы – тоже с номерами, соответствующей номерам стажерок. Завтрак тоже стандартен – розовая каша на первое, розовый сок на второе, розовая вата на третье. По свистку одной воспитательницы сестры молча принялись за еду, в то время как вторая по секундомеру засекала время приема пищи. Стажерки должны были уложиться в пять минут…
Пронзительный свист – и тут же феи вскакивают с мест и уже стоят строем, каждая за спинкой своего стула с руками по швам – даже если она не успела доесть… Дальше – дежурные остаются убирать, а остальные строем идут, печатая шаг, в учебный класс. Впрочем, урок начнется только через 30 минут – после завтрака полагается пятнадцать минут отдыха в рекреации на пятнадцатом этаже здания Школы…
По команде "вольно" и свистку девочки облегченно вздохнули и как козочки на лугу тут же разбрелись кто куда. Большинство рухнуло на мягкие розовые кушетки и диванчики – ноги болели от строевой, которую ненавидели все стажерки черной ненавистью – гораздо больше, чем от "разминки". Не дай Создатель не попасть в общий ритм, отбивавшийся барабанщицей учебного отряда, – удар электрошоком тебе обеспечен! Впрочем, к 15-му году обучения строевая доходит до такого автоматизма, что никто уже не ошибается, но устаешь от напряжения все равно… Но кое-кто отдыхал по-другому. Кто-то взял лежавшие в шкафчиках из искусственного розового дерева, стоявших по бокам рекреации, скакалки и уже с наслаждением прыгал, кто-то, взявшись за руки с подругой, танцевал, кто-то играл в мяч, а кто-то кувыркался в воздухе, играя в догоняшки. Но были и такие, что тряслись, побледнев, как осиновый лист – они не усвоили домашнего задания и теперь им предстоит "влетка". Несколько из таких девочек пристали к третьей, видимо, отличнице и пытали её, надеясь хотя бы попытаться избежать неизбежного…
– Ну, Миленочка, ну, золотце, ну, сестренка, – пристали они к самой маленькой ростиком фее из всего Отряда ?15, которая с виду казалась младше остальных, – скажи, ну как решается уравнение из семи неизвестных! Честное слово, вчера так устала и заснула!.. А как определить угол поражения, если сила равна 5000 эр при сопротивлении 5М?.. А как можно распределить 30 унций розового концентрата на 30 дней, чтобы иметь минимальное количество эр, достаточного для боя средней продолжительности? А как… а как… а как… а как…?
Милена даже не пыталась ответить на эти и многие другие вопросы несчастных – за десять минут, да и для такого количества страждущих это было физически невозможно – она лишь с искренним состраданием смотрела на бледные от испуга лица сестер и мысленно просила Создателя смягчить сердца строгих воспитательниц. В самом деле, может, их и не спросят сегодня, а спросят её или других отличниц и их, как говорят послушницы, "пронесет"?
Наконец, раздался пронзительный свисток и вот уже в считанные мгновения стадо игривых козочек превратилось в монолит из стоящих попарно бездвижных послушниц, которые, печатая шаг, зашли в учебный класс.
Учебная комната ?15-21 была стандартной. Длинные плоские столы-пеналы из искусственного дерева, длинные скамейки, возвышение для воспитательницы с кафедрой, с которого она видела каждую воспитанницу как на ладони, учебный визатор на стене за спиной воспитательницы – и больше ничего. Голые стеклянные стены вокруг.
Как только воспитанницы зашли и сели на свои, согласно номерам, места, тут же вспыхнул экран визатора и девочки как по команде вскочили на ноги и запели гимн Премудрости – предварявший каждое занятие. Из экрана доносилась торжественная и красивая мелодия, а по его поверхности пробегали сменяющие друг друга изображения. Общим в изображениях было то, что показывались нескончаемым потоком плоды премудрости Сообщества фей – причудливые машины, благодаря которым феи поражали легионы врагов Сообщества, облегчали жизнь людям и другим подопечным созданиям, обеспечивали процветание дикой природы Целестии, а общим рефреном видеоряда были три феи в пурпурных туниках и золотых диадемах – олицетворения Премудрости Сообщества – чьи изображения, исполненные величия, ненавязчиво сменяли каждое третье или четвертое изображение. В Гимне Премудрости пелось о том, что все в мире сотворено премудрым Создателем и все в мире – прекрасно, но часть этой премудрости Он милостиво подарил феям, которую те должны употребить на всемерное укрепление и внедрение Священных Принципов Порядка и Процветания. Припев гимна состоял из торжественной клятвы, которую давали от лица всего Сообщества три Премудрости и которую повторяли уста в уста юные послушницы… Гимн этот, впрочем, трудно передать словами. Это скорее выражение глубоких чувств, чем мыслей, и постоянное повторение одного и тоже рефрена: "Наши знания – наше служение – наш долг".
Наконец, экран визатора погас и мелодия прекратилась, а воспитательница и воспитанницы вытерли слезы умиления и начали урок…
– Итак, сестры, – как всегда, строго и четко, сказала преподавательница предмета "общая теория магического поля" – одной из базовых дисциплин учебной программы Школы –, меряя шагами пространство возле кафедры. – Начнем урок, как всегда, с проверки домашнего задания. Кто напомнит мне тему предыдущего урока? – Преподавательница резко остановилась и острым взглядом обвела всю классную комнату.
Тут же поднялся лес рук. Особенно активно тянули руки девочки, не выучившие уроки, чтобы "засветится" на таком легком ответе.
– Прошу, ?15-03 – быстро и сухо произнесла преподавательница, указав на малорослую "отличницу", которую "пытали" не сделавшие домашнего задания девочки в рекреации. Она знала все нехитрые уловки послушниц и не поддавалась на них.
Низенькая девочка с длинными тонкими косичками, переплетенными, как и у всех, бесцветными лентами, быстро вскочила из-за парты и четко произнесла:
– Тема предыдущего урока – "Особенности магического боя в условиях недоступности естественных источников розового субстрата".
– Хорошо. Какой выход Сообщество рекомендует в этой ситуации?
– Использовать неприкосновенный запас сухого розового концентрата, всегда хранящегося у каждого члена Сообщества в несгораемой капсуле на груди и в секретном кармашке на ремне туники под бляхой.
– Замечательно, ?15-03… Я помню, ты всегда очень хорошо и внимательно слушаешь на уроках… Ну, а теперь, сестры, приступим к проверке домашнего задания. Сестра ?15-07 – на кафедру!
Поделиться книгой: